Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Когда Андрей очнулся, он заметил, что его путы изменились. Вместо эластичной сетки он был привязан широкими резиновыми ремнями, сковывающими руки, ноги, грудь, таз и голову в районе лба. Лежал он уже не на столе, а на более-менее удобной кровати. Одежда тоже изменилась. Вместо привычных брюк и рубашки на нем была надета белая сорочка с чересчур длинными рукавами. Андрей решил освободиться от сковывающих его пут, дергаясь и напрягая мышцы. Бесполезно. Упругие ремни надежно фиксировали его тело. Тогда Андрей изменил тактику и стал орать во всю глотку. Никто не пришел на крик. А еще, отраженного звука не было слышно. Это может означать, что стены покрыты звукопоглощающим материалом. Тогда орать бесполезно, только силы зря потратятся. Хорошо. Вот он лежит тут привязанный. А как он будет есть? Скоро Андрей получил ответ на этот вопрос. Ко рту подъехала трубка, откуда полилась коричнево-зеленоватая густая субстанция. Вкусовыми качествами она не отличалась. Серьезно. Вообще никакими. Но была на удивление очень питательна. А как же противоположный процесс? Впрочем, неважно. Наверняка это будет тоже удобно-безумным. Три раза в день включался душ, обдавая тело сверху и снизу теплыми струйками воды. После этого включались мощные вентиляторы, моментально высушивающие теплым воздухом тело вместе с намокшей вместе с ним одеждой. Каждые два часа проходила дезинфекция гвоздичной жидкостью. Все было бы ничего, если бы не этот ужасный звук, знаменующий начало дезинфекции. Все остальное время Андрей был предоставлен себе. Да. Не такого он ожидал, отправляясь в путешествие. Совсем не такого. А какого? Он не мог придумать, не мог представить, не мог ответить сам себе на вопрос. Он был так удручен сложившейся ситуацией, что не мог активизировать мыслительную деятельность. Мысли, обычно роями крутившиеся в голове, покинули его, и он остался меланхолично лежать в сплине, уставившись невидящими глазами в белый потолок.

На третий день, когда Андрей уже начал потихоньку превращаться в овощ, в комнате появились посетители. Два человека – мужчина и женщина, одетые в белые матовые одежды. Фасон одежды был незнакомым. Больше всего это походило на глухой в пол плащ, с прорезями для рук. Волосы на голове были забриолинены, а лица ничем не отличались от обычных человеческих лиц. – Доброе утро, Андрей, – произнесла женщина ласковым голосом. – Извините за предоставленные неудобства. Но мы должны были убедиться, что вы не представляете опасности для нас. Поэтому были проведены соответствующие гигиенические процедуры. Теперь вы полностью безопасны для контактов, но мы еще не знаем, представляете ли вы опасность для самого себя. Для прояснения этого вопроса вы пройдете ряд оценочных тестов и испытаний. А пока можете отдыхать. Вы можете привести себя в порядок в гигиенической комнате. Дверь в нее находится справа от вас. Там же вы найдете и свежую одежду. Всего доброго. – Постойте, – Андрей дернулся, но ремни удержали его на месте. – Скажите, эта девочка. Кто она такая? Как здесь оказалась? – Спокойно, всему свое время. Отдыхайте пока. – Пара вышла из комнаты и ремни, удерживающие тело, обвисли. Андрей, не веря в свободу, полежал еще некоторое время на кровати и осторожно встал, выпутываясь из ослабших пут. Он оперся на ватные ноги и сделал несколько неуверенных шагов. Затекшее тело с охотой отозвалось на физическую нагрузку. Немного походив по комнате и заодно размяв мышцы спины, шеи и рук, Андрей вспомнил о гигиенической комнате и сразу нашел проход в нее. Это была обычная ванная комната, с умывальником, душевой кабинкой и унитазом. Над умывальником висело зеркало, подойдя к которому Андрей увидел уставшего, побитого жизнью человека. Андрей сразу понял, что это он (а кого еще можно увидеть в зеркале?), но не сразу узнал. Из зеркала сквозь буйно поросшую растительность смотрело два звериных глаза. Кожа погрубела и обветрилась. Грязь пробралась под нее, обосновалась в морщинах. Вот что значит «цвет кожи землистый». Душ, принимаемый в комнате, был слишком слаб, чтобы смыть грязь с тела и души. Напор не позволял очиститься. Вымыть морщины. Морщины. У него появились морщины. Из зеркала смотрел старик, если бы не глаза. Кроме звериного оскала, рожденного перипетиями судьбы, в этих глазах еще не угасла человечность. Еще не угасла надежда. Она питалась тем немногим хорошим, что встречалось на пути. Внешность изменилась. И внутри Андрей тоже изменился. Стал менее наивным. Но глубоко внутри, из-под времени прожитых лет, наружу смотрел любопытным взглядом юноша, не потерявший потрясающей способности удивляться миру и искать лучшее. А значит не все потеряно.

Андрей привел себя в порядок. Умылся, подравнял волосы. Принял душ. Настоящий душ! Впервые за долгое время. Очищающие струи смыли с тела грязь и беспокойства минувших дней. Одежда, лежащая в ванной комнате, представляла собой белый эластичный костюм, приятно обтягивающий тело. Есть ли здесь одежда другого цвета? Андрей снова посмотрел в зеркало. На него смотрел все тот же человек, но чистый и в блестящей одежде. Вода смыла грязь, но глаза не изменились. А чем же себя занять? Андрей вышел из гигиенической комнаты и из потолка послышался голос женщины: – Поздравляю. Вы прошли первое испытание. В качестве награды прослушайте музыкальное наполнение. Комнату наполнили звуки спокойной расслабляющей музыки, свет потускнел, белые стены потонули в полумраке. Андрей лег на кровать и расслабился. Убаюкивающие звуки клонили в сон. Свет понемногу угасал. Уставшие от вынужденного обездвиживания мышцы плавно успокаивались. Морфей захватывал новые владения.

– Доброе утро, Андрей. Настал день для новых испытаний. – Бодрый голос и яркий свет действовали как будильник. Андрей протирал глаза от сна, которого не было. Как будто его мозг выключили и сразу включили. – Сначала нужно подкрепиться. Прошу подойти к столу. – Из стены выдвинулся стол с лежащими на нем столовыми приборами. В низкой тарелке лежала пышущая паром яичница, посыпанная зеленью, рядом лежали тонко нарезанные жареные кусочки бекона и свежий ярко-розовый помидор. Кусок ржаного хлеба накрывал стакан с парным молоком. Вооружившись вилкой и ножом, Андрей приступил к трапезе. Вот. Это больше походило на еду, чем субстанция из трубки. Гораздо. Хлеб служил съедобным фундаментом изысканного блюда. Легкий, воздушный вкус яичницы гармонировал с ярко выраженной сочностью бекона. Теплое молоко скрепляло палитру вкуса. Мясистые ломтики розового помидора оставляли приятное с кислинкой послевкусие. Естественной точкой завтрака стали умывание и чистка зубов. – Теперь пора приступать к испытаниям, – голос снова активизировался. – Первый тест на психическое развитие. – Из стены появился прямоугольный брусок с отверстиями и несколько маленьких брусков – цилиндр, куб, треугольная призма. Тест для грудничков. Надо подобрать правильную затычку для каждого отверстия. Однако. Не высокого они мнения о пленнике. Андрей без труда справился с тестом. Следующий тест был похожим, но отверстий было больше, и затычки имели более изощренные формы – их можно было вставить в разные отверстия. Но и это было ненамного сложнее – кроме формы затычки отличались цветом и не составило труда подобрать нужную к каждому отверстию. Затем был тест на нахождение различий между двумя похожими картинками. Следом простейший арифметический тест. Тест на выстраивание правильного светового спектра. Тест на понимание прочитанного текста. Тест на ассоциации. Тест на продолжение ряда картинок. Тест на продолжение числового ряда. Тест на память. Тест на чтение. Тест на последовательность чисел, размер животных, расположение планет, этапы человеческой жизни. Тесты. Тесты. Тесты. Сложность варьировалась от простой до очень простой. А все вместе это, наверное, был тест на выносливость и терпение. Спина болела от постоянного сидения за столом, в глазах темнело. И ладно бы тесты были интересными, но они были настолько просты, что можно было их решать механически, одним спинным мозгом (даже он бы справился). Под конец дня голос с потолка обрадовал Андрея: – Вы хорошо справились с поставленными задачами, Андрей, поэтому я вас обрадую. Мы выбрали одну случайную вещь из вашего рюкзака и отдаем ее вам. – Из стены вновь выдвинулся стол, на котором лежала знакомая книга. Хоть какое-то развлечение. Да и пора бы ее уже добить и узнать, кто убийца. Как совпали моменты развязки в книге и в реальном путешествии. Андрей открыл книгу и погрузился в чтение.

***

Самое отчетливое, что помнила Катрина, это были глаза Ламберта. Полные безысходности. Прямо перед неминуемым. Только удача смогла привести Катрину к такой долгожданной, но пугающей развязке. Она вышла на охоту, не имея никакого определенного плана. Расчет был только на ловкость и незаметность. Она шла по коридорам станции, стараясь не попадать в тупики. Слух работал на пределе, пытаясь уловить перемещения противника. И он не подвел. Какой-то неясный звук послышался со стороны атриума. Катрина осторожно пошла к нему, оглядываясь и прижимаясь к стенам. Она подошла к двери, ведущей в атриум, и попыталась ее открыть. Дверь не поддавалась. И тогда она заметила приземистого транспортного робота, блокирующего дверь. Справа, в атриуме, послышался голос Ламберта. Он звал Катрину и обещал, что не тронет ее. Но тон, с которым он это говорил, не сулил ничего хорошего. Нужно будет обойти его сзади и незаметно прирезать. Катрина пошла по коридорам, обходя Ламберта, ориентируясь по его голосу. Очередная дверь. И снова заблокирована роботом. Но не это привлекло внимание Катрины. Доспех Ламберта. Он основательно подготовился. План летел к черту. Горло убийцы хорошо защищено. Ножиком ничего нельзя сделать. Он даже не поцарапает стальные пластины. Неожиданно со спины Катрины выехал еще один транспортник и влетел в дверь. С гулким звуком он врезался в прозрачную часть и, как человек, инстинктивно схватился за ручки двери. Удар был настолько силен, что робот тут же поник. Словно цепь с замком, отключившийся робот перекрывал дверь. На удар среагировал Ламберт. Он обернулся, криво усмехнулся и пошел к Катрине. Страх парализовал ее. Она не могла сдвинуться с места. У нее не было шансов, она не сможет убить Ламберта, а бегать от него до прибытия следующей смены невыполнимо. Ламберт, меж тем, добрался до двери и дергал ее за ручку. Робот, повисший снаружи атриума, не давал ее открыть. Катрина все еще не могла пошевелиться, когда ее взгляд упал на стену, рядом с дверью. Здесь располагался одна из панелей управления атриумом. В голове тот час родился план. Катрина нажала кнопку на панели и с удовлетворением увидела, как Ламберт поднял голову. Он все понял. Он проиграл. Еще одна панель находилась в центре атриума, но он не успеет до нее добежать. Он безысходно наблюдал, как купол атриума терял свое затемнение. Температура на поверхности была очень высокой, но линза над головой повышала температуру еще градусов на двести. В доспехе или без, световой поток не оставит человеку шанса на выживание. Катрина не могла оторвать взгляда от глаз Ламберта. Она не видела волдырей, вырастающих на его коже – она была закрыта стальными листами. Она видела их в отражении его зрачков. Их безразличие неестественным образом сочеталось с болью, потоками, ниспадающими на пол. Слезы накатывались на глаза Катрины. Хоть он и убийца, но он не заслужил такой ужасной смерти. Ламберт, глядя на эти слезы, внезапно осознал, что, возможно, она не была убийцей. Но было уже слишком поздно.

Послышался писк. Катрине пришло оповещение из лаборатории. Материалы кремниевой органики, взятые со скафандра Джима, были полностью проанализированы. Эти результаты могли сделать переворот в биологической науке, и в другое время Катрина заплатила бы любую цену за столь ценные данные, но сейчас ей было не до этого. Она безразлично посмотрела на оповещение и побрела в свою комнату, почти не отрывая ноги от земли. Вот и все. Она стала убийцей. Тот случай с хомячком сильно повлиял на нее. Она обманула всех тогда, во время первого неофициального разговора на станции. Хомячок умер не сам. Она утопила его. Случайно. Но после этого поклялась, что никому больше не причинит вреда. И вот теперь Ламберт. А до этого был Джон. Она не спасла его, значит, тоже виновата в его смерти. А он даже не был убийцей. Экспедиция закончилась кромешным провалом. Никто не выжил. Катрина зашла в комнату. С потолка свисала петля. Катрина не удивилась. Она больше не испытывала никаких чувств. Только опустошенность. Стул оказался под ногами, веревка нежно, но крепко обняла горло. Лицо Катрины было обращено к окну. Безграничный космос, бесстрастный в своем отношении к копошащемуся у его подножия человечеству, даже не заметил всех трагичных событий, произошедших на одной станции. Катрина сделала шаг в его сторону. Никто не выжил.

Дверь комнаты открылась. На пороге появился мужчина. На его лице не было ни радости, ни сожаления. Только спокойное удовлетворение. Он подошел к Катрине и проверил ее пульс. Удостоверившись в смерти, он снял тело и положил на кровать, укрыв его сверху одеялом. Он осмотрел книжную полку. На ней выделялось три книги, озаглавленные как «Незаконченная трилогия: Альфа. Бета. Гамма». «Бета» была раскрыта на середине, остальные книги Катрина даже не открывала, по какой-то причине начав со второй книги трилогии. Какое-то чувство неопределенности останавливало ее от прочтения первой книги. «Теперь она не узнает, что там было», – подумал человек и вышел из комнаты. В одном из коридоров он на минуту остановился около остывшего трупа Дэвида. Затем заглянул в лабораторию экстремальной зоокосмологии и навестил место, где когда-то находилось тело Нила. Прошел мимо рокового шлюза, в котором «свершилось правосудие». Посетил морг, в котором находились тела Джима, Роджера и Петры. И, наконец, появился в атриуме, предварительно вернув затемнение купола. Человек открыл забрало Ламберта и закрыл его выцветшие глаза. В центре атриума он поставил видеокамеру, и встал напротив объектива, на фоне серой поверхности спутника. Он включил запись и долго молча стоял, прежде чем обратиться к неведомому зрителю, что обнаружит видеозапись.

– Меня зовут Лектор Анагностис. Члены экспедиции знают меня под именем Джон Борн. Это я убил всех членов второй смены. И прежде, чем сказать зачем, я докажу, что говорю правду. Я долго наблюдал за членами команды и выработал план, который сработал безукоризненно, хоть и несколько раз выходил из-под контроля.

– Джим. Моя первая жертва. И первая же неудача. Он должен был умереть тихо, во сне, от сердечной недостаточности. Я незаметно подмешал яд в его напиток, но что-то пошло не так. Следы кремниевой органики вступили в контакт с ядом и очень шумно убили Джима. Впрочем, этот форс-мажор сыграл мне на руку. Гораздо проще поверить в смерть от неизвестного вещества, чем от проблем с сердцем у здорового астронавта. Никому даже в голову не пришло, что это было убийство. Так что неудача обернулась внезапным везением.

– Артур. Старина Артур. Я не хотел убивать его одним из первых. И смерть для него я выбрал более безболезненную, чем съедение заживо. Но раз уж представился случай. Во время путешествий по пещерам я, как и все, почувствовал страх. Наверное, то существо так повлияло на нас. Когда я отошел от пережитой вспышки страха, то наткнулся на возбужденного Артура. Он обнаружил странное существо и хотел показать его всем. Я быстро сориентировался и без труда уговорил его показать существо сначала мне. Было несложно толкнуть старика в пасть этому чудовищу. А потом разыграть припадок, попасть в медчасть и выкроить себе немного свободного времени для остальных убийств.

– Роджер. С ним можно было покончить в любой момент – он всегда находился очень далеко от других членов станции. Его рабочее место кишело сотней опасностей. В любой момент он мог попасть под одну из движущихся частей своих механизмов или упасть с высоты. Я лишь помог ему в этом. И да, на самом деле я знал о способности коммуникационных камер записывать видео. И использовал это себе на пользу – я провернул именно то, что хотел. И как хотел.

– Петра. Это убийство чужими руками с замедленным действием. Я давно поменял лекарство в шприце на яд. Задолго до того, как меня туда положили. Как иронично, в тот момент я бы не смог положить яд, так как Петра все время была со мной и проверяла мои показатели. Подделать показатели не составило труда, а вот сделать замену я бы не смог. То, что умерла Петра, было чистой случайностью. Не она, так кто-нибудь другой. Не имеет значения.

– Потом пришла моя очередь. Я стал активно нападать на других, чтобы привлечь к себе внимание – я обвинил Нила в убийстве Петры, я сразу сказал, что это убийство, а не несчастный случай. Я внушил эту мысль в отношении к Нилу. И потом эта уверенность легко перешла на меня. Особенно после просмотра записей с камер. Я играл роль невиновного как только мог, но старался не переборщить, чтобы меня все-таки выкинули со станции. Я хорошо изучил оставшихся в живых. Никто не смог бы убить меня. Не тот характер. Даже Ламберт, несмотря на свою брутальность, не смог бы это сделать. Катрина бы смогла, у нее было своеобразное чувство справедливости, но Ламберт не позволил ей это сделать. И тогда меня изгнали. Глупцы. Они не знали, что я уже давно перенастроил управление станцией под себя. Дэвид был слеп. Он не видел ничего. Он не знал, что я настроил камеры для записи и, фактически, сам состряпал компромат на себя. И мне не составило труда незаметно открыть шлюз и вернуться на станцию. Моя смерть развязала мне руки. Я был свободен в передвижении по всей станции и совершении убийств.

– Нил. Подстроить несчастный случай с ним было даже проще, чем с Роджером. Особенно, когда жертва не ожидает тебя увидеть. Нужно было всего лишь обеспечить диверсию в определенных местах, заманив тем самым нужного человека в нужное место и напугать его. И вот он уже труп. Вернее, человек был случайным. Я не мог предполагать, что именно он пойдет к тому коробу. Впрочем, это не важно. Умер бы кто-то другой – у меня был план работы и с другим составом выживших.

– Дэвид. Он был недалекого ума. Даром, что администратор станции. Неудивительно, что он сошел с ума. Выхватить его одного и подстроить несчастный случай, который указывал бы и на Ламберта, и на Катрину, было делом нехитрым. Я стоял за их спинами, когда отголоски разума в последний раз посетили угасающий мозг Дэвида. И его последние слова настроили их друг против друга, упростив, тем самым, мою задачу.

– Ламберт. Он думал, что убийца – Катрина. И что кроме нее на станции никого нет. Я заманил его в атриум и заблокировал единственный оставшийся выход заранее позаимствованным роботом. Я свел их вместе. А дальше мне оставалось только наблюдать за схваткой. Один из них должен был умереть, и так получилось, что им оказался Ламберт. Мучительная смерть, но он заслужил ее. Слишком много существ он эксплуатировал. Но если бы он победил, я бы медленно его убил. Можно считать, что ему повезло.

– Катрина. Моя любимица. Я предполагал, что она продержится до конца. Такие умирают последними. Да что там говорить, я и сам этому способствовал. Она ближе всего к идеалу. Хрупкая, и вместе с тем прочная. Полная идеалов. Поэтому мне не пришлось ничего делать. Она все сделала сама. Она осознала всю тяжесть преступлений, совершенных во имя выживания. Я просто помог ей сделать правильный выбор быстрее.

– И прежде, чем я сам совершу правильный выбор, я должен рассказать, зачем.

– Я был во второй экспедиции на Белой планете. Известная история – аборигены захватили первых исследователей, и правительство отправило нас для вызволения пленников. Это было пятнадцать лет назад. Я был молодым и наивным. Я считал, что вся вселенная принадлежит нам. Что перед человечеством никто не может ставить преграды. Особенно примитивные племена. А если кто-то и осмелится поставить преграду – мы сметем ее и даже не заметим. Как я был слеп тогда. Я участвовал в первой боевой высадке в составе третьего особого отделения полковника Греймса. Именно там у меня появился шрам на лице. Командование решило не вступать в переговоры, а сразу провести операцию по спасению заложников. И мы провели. Как умели. Вырезали целое поселение. Женщины, дети, старики… или кто там у них. Это были мирные существа. Тогда я совершил убийство, о котором пожалел. Я убил двух аборигенов в их доме и уже собирался уходить, как заметил кого-то затаившегося. Это было небольшое живое существо, похожее на убитых. Я понял, что это их детеныш. Он смотрел на своих родителей и не понимал, что они больше не будут вместе. Тогда во мне что-то сломалось. Я застыл, глядя на ребенка, не в силах простить свои действия. Капрал Хопкинс увидел это, накричал на меня и ударил по лицу. Он сказал, что я слизняк, а потом убил ребенка. А я… – Джон, а вернее Лектор, нервно сглотнул, вспомнив неприятный момент в своей жизни. – Я должен был остановить капрала, должен был убить его, защитить ребенка, но не смог. Я сложил оружие, я перестал выполнять приказы. Я попал под трибунал. Но навсегда запомнил тот взгляд. Взгляд живого существа, у которого отняли жизнь. А потом мы узнали, что первые исследователи не были захвачены. Их пригласили в гости. Аборигены были безвредны, а мы были агрессорами. Меня реабилитировали, а в командовании были сделаны выводы. Тогда и была запущена программа контактов «Червь». Она предполагала более аккуратное взаимодействие с нечеловеческой жизнью. Но я уже тогда понял, что даже такая программа была неправильной. Человечество не должно было вмешиваться в чужую жизнь. Мы не должны были возомнить себя богами. Именно тогда я познакомился с организацией «Свобода от человечества». К тому времени я уже начал прозревать, но они открыли мне глаза на такие вещи, о которых я даже и не догадывался. Человеческая тирания простиралась не только на инопланетную разумную жизнь, но и на все остальное. И на неразумную жизнь на Земле и других планетах, и на разум, или наметки разума в естественных и искусственных проявлениях. Тот же Ламберт управлял роботами, подавляя их сознание, эксплуатируя их, разрушая и создавая для собственных нужд. Как и все человечество, которое несет боль и страдание всему, к чему прикасается. Эта станция находится на передовой человеческой экспансии. Она – квинтэссенция всего плохого, что человек может принести на другую планету. Эта станция изучает жизнь, чтобы поработить ее. Я не могу позволить свершиться этому. Считайте мои деяния предупреждением. Нечего лезть в чужую жизнь. Но в этом вся суть человека. Он всегда подминает природу под себя. Пока жив человек, никто не может чувствовать себя в безопасности. Века колонизаций вскрыли сущность человека. Он прилетал на планеты и выдаивал их досуха, а оставшийся сухой кусок разбирал на полезные минералы и металлы. Попадавшуюся жизнь он эксплуатировал, измерял, уничтожал, как будто кто-то дал ему это право. Как будто он единственный хозяин вселенной, не создавший ее, но имеющий право уничтожить. Никто так не преуспел в уничтожении вселенной, как человек. Человечество – это раковая опухоль на теле вселенной. И если опухоль не вырезать, то она убьет вселенную. И себя вместе с ней. Поэтому в интересах человечества ограничить себя, вырезать. Иного пути нет. И Катрина осознала, пусть и не без моей помощи, что человек не приносит в этот мир ничего хорошего. Что вся его жизнь – это череда страданий других. Она сделала нужный выбор. За других этот выбор сделал я. Осталось остальным присоединиться к единственно верному выходу из сложившейся ситуации. Спаси вселенную – уничтожь человечество. И я подам пример всем. Человек может побороть свою природу. Может спасти вселенную. И я докажу это. Я больше никому не причиню вреда. И помни, человек. Самая большая проблема во вселенной – это ты.

Лектор подошел к видеокамере, убедился, что запись еще идет, надел скафандр и вышел из атриума. Через некоторое время он вновь оказался перед камерой, но снаружи станции. Его было хорошо видно сквозь прозрачный купол атриума. Он недолго постоял перед видеокамерой, повернулся к ней спиной и пошел прочь от станции, навстречу вселенной, которую он спасал. Навстречу смерти от удушения. Это произойдет быстро. Он выпустил почти весь воздух из скафандра. А вселенная безразлично взирала на маленькую станцию, расположившуюся на одном из триллионов спутников, бороздящих космическое пространство, и даже не обратила внимания на бушевавшие здесь страсти. И только проигрываемая вновь и вновь запись раздавала эхом последние слова человека:

– Помни. Самая большая проблема во вселенной – это ты.

Дочитав до конца, Андрей обратил внимание, что осталось несколько пустых страниц в конце книги. Странно, раньше ему казалось, что чистых страниц было больше. Не успев развить эту мысль, он почувствовал усталость. Его стало клонить в сон. Вновь заиграла успокаивающая музыка. Андрей лег на кровать и вырубился.

Следующие несколько дней проходили по одному и тому же сценарию. Подъем. Завтрак. Тесты. Обед. Тесты. Ужин. Свободное время. Отбой. Тесты не отличались сложностью и больше надоедали, чем бросали вызов. Лучше бы он оставался на питании из трубки, чем терпеть такие издевательства. Но рано или поздно это должно закончиться.

– Поздравляю. Вы прошли предпоследнее испытание, – произнес голос с потолка после обеда четвертого дня. – Осталось самое последнее испытание. – Андрей с облегчением вздохнул. Наконец-то. Последнее дурацкое задание. Стол с листочком, на котором было написана суть испытания, как обычно выдвинулся из стены. Андрей подошел к нему и, не садясь, стал читать: «Возьмите случайное число. Если оно нечетное, то умножьте его на три и прибавьте один. Если четное – поделите на два. С получившимся таким образом числом проделайте ту же операцию. Докажите, что любое число после ряда таких преобразований придет к единице». Немного подумав, Андрей присел. Задача выглядела интереснее предыдущих. – Так, четные числа можно сразу выкинуть, потому что любое из них рано или поздно придет к меньшему нечетному числу. Осталось доказать утверждение для нечетных чисел. Причем некоторые числа будут присутствовать в одной цепочке, что уменьшает их количество, но все равно их остается бесконечность. А что, если это утверждение неверное? Тогда алгоритм либо уйдет на бесконечность, либо придет к какому-либо циклу. И нужно привести пример. – Андрей стал перебирать в голове примеры – все они вели к единице. – Нет, если все верно, то нужно выяснить закономерность. Так, нечетное число рано или поздно придет к двойке в целой степени. А что, если пойти обратно? От степени двойки отнять единицу и поделить на три. Что получится? Должно быть что-то, связанное с делимостью. А что если? – новая мысль посетила Андрея. И как он только сразу не заметил. Что-то начинало наклевываться. Андрей стал строчить на листах бумаги.

– Время выполнения задания закончилось, – произнес вдруг голос с потолка (для этих тестов существовал лимит по времени?). – Эй! Я почти решил. Дайте мне еще десять минут, и я предоставлю доказательство утверждения. – К сожалению, вы с ним не справились, – голос был непреклонен. – Вам не хватило совсем немного, чтобы набрать максимальный балл по итогам пройденных испытаний, но и полученного результата хватит для возможности вступать в контакт с людьми. Вас определят в начальную школу адаптации, для аттестации, квалификации и получения первичных навыков коммуникации, акклиматизации и субординации. – Ага, и кульминации прокрастинации, – передразнил Андрей. Похоже, здесь все пропитано бюрократией.

Следующим этапом вхождения в эту новую общность людей была так называемая школа адаптации. Это была, по сути, обычная школа для детей, но кроме общеобразовательных дисциплин, которые Андрей не посещал в силу своего возраста, были дисциплины, объясняющие устройство общины и ставящие людей на место. Эти люди давным-давно откололись от Гарграда и ушли на север. Им не понравился общий упадок, в который скатывался город со своими правителями. Не очень было понятно, что они имели в виду, так как рассказывали историю со своей точки зрения и всячески героизировали свои поступки и демонизировали противоположную сторону. Небольшая группа очень умных и смелых людей (скорее всего кто-то из правителей, не поделивших общий пирог и примкнувших к ним инженеров, когда такого строгого деления на касты еще не было) не захотели мириться с несправедливостью и покинули город. Их Пророк (и здесь что-то религиозное) наслал перегруз первичных цепей распределительных щитов главного контура (что за белиберда?) и вывел их из Гарграда. Он вел свой народ на север, преследуемый охранительными гончими, изрыгающими пламя, но остановил он их, разверзнув покровы земли и образовав пропасть между лучшим народом и преследователями (Андрей ничего не слышал об этом исходе, живя в городе, хотя проходил его историю). Потом он вел их сорок дней и сорок ночей сквозь безжизненные леса, пока не привел в благословенное место, где и основал новый город София Пророка. Этот город расцвел под предводительством Пророка, перевоплощающегося из поколения в поколение (ага, наследная монархия с мистическим уклоном). Теперь все люди живут в гармонии, и каждый занимается своим делом. Город является технологическим чудом. Он был построен под землей и, будучи самодостаточным, обеспечивал себя всем необходимым. Новейшие разработки в области гидропоники позволили собирать невиданные урожаи овощей, фруктов и зерновых культур (а это что-то интересное). Медицинские разработки позволили существенно продлить продолжительность жизни, сделав людей практически бессмертными (интересно, а продлят ли ему жизнь?). Каждый гражданин Софии Пророка может рассчитывать на интересную профессию и долгую увлекательную жизнь среди единомышленников. И Андрей вскоре тоже вольется в эту общину (поскорее бы). Но пока ему еще нужно многому научиться. Показать себя достойным.

– К завтрашнему занятию подготовьте аппликацию на тему решающего исхода. Андрей, задержитесь после урока, – строгая учительница в пиджаке и длинной узкой юбке обратилась к Андрею, с трудом помещающимся за задней партой. Первоклашки, обучающиеся вместе с ним, засмеялись, но тут же замолчали под строгим взглядом Марии Ивановны. – Урок окончен. Все свободны. – Дождавшись, пока ученики покинут класс, учительница обратилась к подошедшему Андрею: – Андрей, я вижу, вы хорошо владеете точными науками, но совершенно не приспособлены к моему предмету, – она сняла темные, контрастирующие со светлыми волосами, очки и положила их на стол. – А ведь это самый главный предмет. Без зачета по нему вы не сможете стать частью нашего города. Придется провести с вами дополнительные занятия. Давай пробежимся по самым проблемным вещам – Да. Я никак не могу понять причины вашего исхода из Гарграда. Вы говорили, что ушли из-за разврата, деградации и упадка. – И из-за того, что правителей контролируют враждебные агенты из Лазгора. – Да, и это тоже. Но ведь это общие слова. В них нет конкретики. – Вот в этом и есть твоя проблема, – перебила его Мария Ивановна, перейдя на ты. – Ты ставишь под сомнение мой научный авторитет, и даже авторитет Пророка. Так нельзя. Ты споришь со специалистами и задаешь неправильные вопросы, хотя у тебя есть только степень ученика первого уровня. Ты молодец, что по оставленным около Гарграда шифровкам смог найти нас, но тебе еще многому предстоит научиться. Ты должен слушать меня беспрекословно, иначе придется тебя наказать. – Да, Марь Иванна. Я просто хочу понять, как все здесь устроено. И еще, я хочу узнать побольше о девочке, которую видел перед тем, как меня поймали. – Понимаю твое рвение. И глубоко его поддерживаю, – учительница наклонилась поближе к Андрею. – Поэтому я готова провести с тобой дополнительные занятия. Ты не посещаешь другие предметы, я могу позаниматься с тобой в это время. Приходи ко мне сегодня вечером часикам, скажем, к семи. Я буду ждать тебя. – Хорошо. Я буду. До свидания, Мария Ивановна. – Пока, Андрей.