Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Андрей находился на окраине известной ему цивилизации. Сердце тревожно билось, но он все продолжал идти вглубь болота, прощупывая дорогу веткой. – Что-то ты уже не похож на осторожного кролика, – подумал Андрей.

Следы то петляли меж болотных кочек, то куда-то целенаправленно вели. Пройдя несколько километров, Андрей заметил, что болотистая почва под ногами стала уплотняться, ноги перестали проваливаться в хлипкую жижу. Скоро появились камни, затем валуны и вот уже скалистые великаны поднялись до небес, закрывая собой начавшие загораться еще тусклые звезды. Следы провели Андрея через каменную арку, подняли на невысокое плато, покрытое лишайником (здесь зверь, судя по многочисленным отметинам, находился довольно долго) и провели через узкую расселину ко входу в пещеру. Вход имел ровное овальное очертание. Андрей остановился и стал обдумывать мысль, не дававшая ему покоя весь путь сюда.

– Кольцо из следов вокруг дома имело только одно ответвление – то, по которому я пришел сюда. Следовательно, там зверь начинал или заканчивал свой путь.

– Но почему следы оборвались? Он не мог быть около дома – я все внимательно осмотрел.

– Он мог улететь или прилететь, самостоятельно или с чужой помощью – неважно.

– А еще он мог вернуться по своим следам.

– Это очень сложно провернуть незаметно, а я нигде не видел даже намека на двойные следы.

– Неизвестно с чем мы имеем дело, так что этот вариант нельзя сбрасывать со счетов.

– А еще есть такое ощущение, что зверь, а лучше сказать «нечто», может регулировать свои следы – выделять флуоресцентную краску.

– Но как и зачем?

– Как – не знаю. Зачем – чтобы заманить в западню.

– Итого имеем, что как минимум в трех случаях из четырех там ждет сюрприз и есть ненулевая вероятность, что этот сюрприз будет неприятным.

– Да, сюрприз может быть очень неприятным.

Это был последний шанс повернуть обратно. Андрей проверил маску с фильтром, взял в правую руку нож, а в левую фонарик, сделал глубокий вдох и вошел в пещеру.

– Женька, а что если нас хватятся в интернате? – Андрей с опаской посмотрел в сторону массивного здания, из которого они только что сбежали, воспользовавшись позаимствованной накануне бельевой веревкой и растущим непозволительно близко от окна их спальни старым раскидистым дубом.

– Не бойся, до утра никто нас не обнаружит, – его друг был отчаянным сорвиголовой, который постоянно втягивал осторожного Андрюху в какие-то авантюры. То они «сэкономили» на практическом занятии по химии немного нитроглицерина, проникли в кабинет директора и усовершенствовали его ручку. После этого весь шестой отряд целую неделю ежедневно совершал маршброски и другие физические упражнения, но никто так и не сознался, чьи руки поспособствовали лишению директора части волосяного покрова. То подсоединили моторчики к скелету в классе биологии, а управляющие элементы настроили на голос учительницы. Она потом долго пила успокоительное в кабинете директора, а Женька с Андрюхой долго не могли спать на спине – в тот раз их быстро вычислили и не пожалели тонких длинных прутьев. А однажды они «нашли» целое ведро краски и, как следует из докладной директору, «надругались над внешним видом фундаментального казенного имущества, в дальнейшем именуемого «Здание», путем нанесения на оное вульгарных картинок красной краской, предназначенной для обновления внутренних интерьеров Здания». После этого у друзей болели не только спины, но и руки – от тяжелого физического труда по отмыванию краски с помощью зубной щетки.

– Мы вернемся быстро. Пещера здесь недалеко, в старом овраге, сразу за рощей, – Женька был очень возбужден. – А может это и не пещера вовсе, а вход в бункер. Наверняка там есть что-то интересное, может даже сокровище, – он мечтательно зажмурился.

– А как же мы попадем за забор? Надо было у дуба отломить ветку.

– Забор не проблема, – сказал Женька и торжественно извлек из заднего кармана брюк желтоватый ключ. – У меня близкие отношения с калиткой.

– Ты что, украл ключ у сторожа? Он же его хватится. И тогда нам точно несдобровать.

– Обижаешь. Я мыслю стратегически. Ключ сторожа у сторожа – а это дубликат.

Подростки подошли к калитке, ведущей за пределы интерната, ненадолго открыли ее и устремились навстречу приключениям. Или проблемам. В таком возрасте это было почти одно и то же.

Они прошли сквозь рощу, состоящую из низких кривых деревьев, уже потерявших почти все свои листья, несмотря на то, что осень еще только началась, спустились в овраг и после недолгих блужданий обнаружили аккуратный вход в пещеру. Женька как всегда уверенно пошел первым, Андрей с опаской пошел следом.

В пещере пахло сыростью. На стенах местами рос мох. Фонарики выхватывали неровные стены и на удивление ровный пол. Проход, поначалу широкий, с каждым шагом становился все уже и уже, и вот они уже шли, едва помещаясь в полный рост.

– Не похоже это на бункер, – сказал Андрей. – Да и на пещеру с сокровищами тоже.

– А вдруг это маскировка – чтобы люди далеко внутрь не ходили, – неуверенно возразил Женька.

Друзья продолжили идти молча. Женька тщательно осматривал стены, пол и потолок – ему категорически не хотелось верить, что здесь нет никакого клада, тайного бункера, ну или, на худой конец, логова дикого зверя.

– А вдруг здесь живет какой-то опасный зверь, – неожиданно пришло в голову Андрея.

– Тогда мы сразимся с ним, – воспрянул Женька. – Наша битва будет легендарной!

В тот же миг раздался жуткий леденящий вой. Мальчики застыли в оцепенении. Сердце ушло в пятки. Андрей попытался сдвинуться с места, и у него это почти получилось, когда он увидел, как Женька резко упал, словно его вырвали как морковь из грядки, но не вверх, а вниз. Одновременно он услышал Женькин крик, полный первобытного ужаса и боли. От дикого животного страха Андрей впал в ступор и, похолодев, слушал, как крик стал отдаляться, постепенно ослабевая, пока совсем не затих вдалеке. «Ну вот и все, теперь моя очередь», – подумал Андрей и приготовился к самому худшему.

Андрей шел по цепочке светящихся следов, судорожно вцепившись в кухонный нож и внимательно вслушиваясь в окружающие его звуки. Проход становился все уже и уже, и вот уже Андрей шел, задевая плечами стены.

– Одно радует – если сюда может пройти зверь, то он не больше меня.

– Во-первых, не факт что это зверь – это может быть какой-нибудь механизированный конструкт, может быть даже боевой.

– Хорошо – этот зверь или конструкт не больше меня. А во-вторых?

– А во-вторых, ты действительно думаешь, что сможешь справиться с хищным зверем или конструктом даже вполовину твоего роста?

– Может и нет, но раз я начал, то должен закончить. Чего бы это ни стоило.

Следы наконец привели Андрея в небольшое помещение. В потолке зияло огромное отверстие, сквозь которое были видны звезды, уже гораздо более яркие, чем при входе в пещеру. Андрей осторожно пошел по периметру зала, внимательно осматривая неровную поверхность стен. Он судорожно сжимал нож, готовый в любой момент дать отпор поджидающему его врагу. Обойдя все помещение по кругу, он вернулся к исходной точке: тупик. Следы заканчивались здесь (или начинались). Больше здесь ничего не было.

– Что за странные следы – появились в одной точке, дошли до другой и исчезли. Причем непонятно, какая точка конечная, а какая начальная.

– Он мог пройти сквозь отверстие в потолке – пролететь, или спрыгнуть. – Андрей поднял голову вверх. – Следы могут продолжаться снаружи, но мне туда никак не попасть – слишком высоко.

– Итак, что мы имеем. Следы, светящиеся в ультрафиолете, внезапно появляющиеся и также внезапно исчезающие, оставленные неизвестным животным или конструктом. Старое здание с необычным орнаментом. И неизвестные грибы, возможно вызывающие галлюцинации.

– И девочка, которая взялась неизвестно откуда.

– Да. Я думал, что найду здесь какие-то ответы, но нашел только новые вопросы.

Андрей вышел из пещеры. Ночь окончательно заявила свои права над окружающей действительностью. Звезды, до этого еле мерцающие, раскрыли весь свой потенциал, ярко перемигиваясь в дрожащем воздухе и весело глядя на маленького человечка, застывшего внизу. Андрей неподвижно стоял, взор его был прикован к ночному небу, утыканному звездами – зрелище, недоступное изнутри города, укрытого куполами и дымом. Андрей любил покидать город, несмотря на все поджидающие при этом опасности, не только в поисках бумажных книг, но и в поисках эмоций, даримых ему ночным небом. Некоторыми блестящими точками были не звезды, а планеты, отражающие солнечный свет. Когда-то люди хотели покорить эти планеты, должны были хотеть – Андрей хотел – но не все были мечтателями, многие обходились гораздо меньшим – огромным дворцом, содержащим десятки позолоченных комнат, или небольшим домиком, одолженным у государства – с точки зрения исследования бесконечной вселенной это все было одинаково мелко. Ночное небо завораживало Андрея и, одновременно, дарило грусть и тоску. Грусть и тоску от того, что он никогда не побывает на этих планетах, на планетах, вращающихся вокруг других звезд, не походит под антрацитовым, зеленым, розовым или другим неземным небом. Не приручит необычных животных, пасущихся на бескрайних полях невиданных ландшафтов, не исследует уникальные растения, чью красоту еще не видело ни одно разумное существо, не насладится диковинными пейзажами, освещаемыми чужими звездами. Звезды разжигали эту грусть, а старые книги давали топливо, не позволяя Андрею окончательно угаснуть – в этих книгах еще оставались высокие мечты, отличные от приземленных современных городских мечтаний.

Андрей встряхнул головой и посмотрел на часы – пора возвращаться. Обратный путь будет проще, в это время он обычно и совершал вылазки, поэтому знал расписание всех патрулей, да и в городе людей на улице уже не было.

Андрей спрятался в камышах недалеко от той самой двери в канализацию. Он пережидал – скоро должен был пройти очередной патруль. Он прождал десять минут, потом двадцать – патруля все не было. – Ну где же вы, собаки, – прошептал с нетерпением Андрей, – опять опаздываете? В тот же момент он увидел патруль. Как обычно охранители вальяжно шли, о чем-то тихо переговариваясь. Переждав несколько минут, Андрей вышел из своего укрытия и пошел к двери. Схватившись за ручку, он дернул ее к себе и похолодел – дверь была заперта. Рано или поздно это должно было случиться, неиспользуемая дверь, по-видимому, начала использоваться. Кто-то обнаружил подпил в замке и заменил его. Но почему тогда здесь нет засады? Может быть виновато банальное разгильдяйство, а может быть никто не придал этому никакого значения. В любом случае лучше не рисковать и поскорее отсюда уйти.

Андрей вернулся в свое импровизированное укрытие в камышах и стал обдумывать дальнейший план действий.

– Дверь слишком прочная, чтобы ее выломать, да и опасно это – на шум может явиться патруль.

– Значит нужно искать другой путь.

– Есть два пути, которые я держал на такой случай – южный и северный.

– Но если мы пойдем на север, то будем отдаляться от своей квартиры.

– А на юге находится крупный пропускной пункт и там будет меньше возможностей пробраться обратно в город.

– И то правда. К тому же патрули чаще ходят с юга на север, и у меня будет меньше встреч с ними.

Андрей снова покинул укрытие и пошел в северном направлении. В нескольких километрах от этого места находился еще один проход. Он не был закрыт, по крайней мере пока, так как вел в древние туннели, имеющие очень крутые спуски и подъемы, а кое где и обширные обрушения. Наверное, никто не предполагал, что найдется человек, рискнувший пробраться по такому гиблому пути, а может никто даже и не знал о существовании этого пути. Андрей наткнулся на него, ища альтернативные способы проникновения в город, но так никогда им и не воспользовался до сего дня. Вот и настало время проверить свою удачливость и ловкость.

Вход в туннели был скрыт от случайного взгляда складками местности, и чтобы увидеть его, нужно было подойти почти вплотную. Проникнув внутрь и только пройдя на ощупь несколько сотен метров, Андрей рискнул включить фонарик. Луч света выхватывал во тьме заскорузлые, темно-серые стены, побитые временем и несвежим городским воздухом, пробиравшимся сюда через многочисленные трещины. Дорога постепенно меняла угол наклона, вдалеке послышались тихие попискивания. – Не хватало еще наткнуться на крысиное гнездо, как будто всех свалившихся на меня сегодня приключений еще мало. Дорога становилась все круче, попискивания все громче. Андрей уже не шел, а лез, опираясь не только на ноги, но и цепляясь руками за шероховатые камни. Туннель окончательно испортился, его весь повело, как будто огромная сильная рука изогнула его, скрутила и сжала, то здесь, то там стали возникать провалы. Чувствуя себя пауком, Андрей полз, а вернее карабкался по почти вертикальному полу, аккуратно и цепко хватаясь за любые трещины, вмятины и неровности каменистой поверхности. Мелкие камешки то и дело срывались вниз, задорно соударяясь со встречавшимися препятствиями, и заставляя сжиматься сердце. По мере того, как путь становился круче, замедлялась и скорость передвижения. Андрей методично передвигал руки и ноги, стараясь иметь одновременно три надежных точки опоры, пока нащупывает следующую точку опоры: правая рука, левая нога, левая рука, правая нога, и опять по кругу, шаг за шагом, все выше и выше. Вот он уже лез по вертикальной стене, обходя возникающие на пути провалы. Периодически он останавливался, чтобы передохнуть и восстановить силы, запас которых из-за пережитых за весь день приключений медленно подходил к концу. Кровь приливала к голове и стучала в висках, заглушая окружающие звуки. Время остановок все увеличивалось, а расстояние, проходимое между остановками, все уменьшалось. И Андрею уже стало казаться, что он не покинет это место, и так и останется висеть на серых камнях, в назидание таких же горе исследователей, заблудившихся в своих попытках пробраться в город, как наклон стал уменьшаться, а вскоре пол и вовсе стал горизонтальным. Почувствовав облегчение, Андрей сел и стал приходить в себя. – Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Сейчас чуть-чуть отдохну и пойду дальше. Жадно вдыхая туннельный воздух, Андрей почувствовал слабый запах аммиака. Восстановившимся слухом он услышал впереди шебуршание и попискивания, более громкие, чем в начале подъема. Его опасения ожидаемо оказались оправданными – впереди находилось логово крыс.

Передохнув, Андрей встал на ноги и пошел навстречу нарастающему шуму. Туннель сделал несколько поворотов и вышел к огромному залу. Поначалу казалось, что он был заполнен бурлящей водой, но приглядевшись можно было заметить, что эта жидкость была живой – тысячи крыс копошились, переговаривались и занимались другими своими крысиными делами, не сильно отличающимися от людских дел. Наверное, они копили силы, чтобы однажды подняться в город и захватить в нем власть, отправив людей вниз, в темные зловонные туннели. И никто не заметит подмены. И последние станут первыми.

– Эй! Это всего лишь крысы, – прервал сам себя Андрей. – Крысы как люди, люди как крысы – да, да – старое избитое сравнение. Что-то тебе совсем плохо стало после сегодняшних приключений. Мне нужно всего-то перебраться через это крысиное озеро. Возьми себя в руки, рано расклеиваться – я еще до дома не добрался.

Андрей стал осматривать крысиное царство, пытаясь найти возможные пути прохода сквозь него. Из зала вело несколько путей, но все подступы к ним были оккупированы. Вдруг дальний край живого моря пришел в движение, а за ним всполошились и все остальные крысы – они что-то почувствовали. Андрей заметил какое-то движение у северного выхода из зала, и почти сразу огромная тень обрушилась сверху на крысиное море. Крысы заверещали и кинулись врассыпную, покидая опасное место. Часть их направилась к туннелю, в котором притаился Андрей, и пронеслась мимо, чуть не сбив его с ног, но, кажется, даже не заметив его присутствия. Тень оказалась гигантской кошкой – таких любят заводить себе наиболее состоятельные правители. Она металась по залу, хватая лапами и полной острыми зубами пастью свою добычу. Андрей стоял, боясь пошевелиться или издать звук. Размеры кошки позволяли ей с легкостью сломать человеческий хребет и перекусить им. Поймав с десяток крыс и распугав всех остальных, дикая охотница продолжила охоту, пустившись в погоню по одному из туннелей. К счастью это был не тот туннель, в котором застыл Андрей. Когда звуки охоты затихли вдалеке, он вышел в зал, немного постоял в нем, осматривая все ведущие из него выходы, а затем пошел в проход, из которого тянуло свежим воздухом. Пройдя несколько развилок и не встретив на пути ни одно живое существо, Андрей, наконец, добрался до вертикальной лестницы, ведущей к люку, выходу из канализации. Оставшийся путь до квартиры был хоть и длинным, но спокойным – в это время на улицах совсем не оставалось людей, даже патрульных. Все сидели по домам и смотрели бесконечные шоу, особенно яркие именно в это темное время суток.

Зайдя в квартиру, Андрей обнаружил, что за время его отсутствия все сильно поменялось. По всему полу были разбросаны изрисованные листы бумаги. Несколько листов даже оказались приклеенными к стенам. Кровать была передвинута в другой угол, над ней появились многочисленные полочки, на которых также лежали рисунки. – Девочка научилась пользоваться эластичными элементами, – не без удивления отметил про себя Андрей. Часть книг в раскрытом виде лежали на кровати. На столе стоял тазик, в который, похоже, переложили все содержимое холодильника – свежие огурцы, две консервы (в железных банках), кукуруза, замороженные сосиски, тюбик с кетчупом и большой кусок сыра. Все было щедро полито молоком. Диван был перевернут. И посреди этого хаоса, на полу, рядом с очередным рисунком лежала девочка. На рисунке было изображено два человека. Меньший был в платье и с рыжими волосами, у большего был рюкзак за спиной. Почувствовав свет на лице, девочка открыла глаза, потянулась, и, заметив Андрея, кинулась к нему навстречу. Странное тепло разлилось по всему телу, подарило нежность и спокойствие, притупило чувство тревоги. Андрей даже не злился на устроенный девочкой погром. Она разжала объятия, деловито подошла к столу и, взяв тазик, протянула его Андрею. – Ты приготовила мне ужин, – улыбнулся он. – Очень кстати, я зверски проголодался. – Выловив из тазика огурец и кусок сыра, Андрей устроился за столом и начал есть, слушая как урчит изголодавшийся желудок. Девочка внимательно наблюдала. Справившись с едой, Андрей уложил девочку на кровать и накрыл ее одеялом. – Пора спать, – проверив оставленный дома коммутатор (как и ожидалось, никто не звонил), он вдруг почувствовал навалившуюся на него усталость, перевернул диван и провалился в беспокойный сон.

Ему снились события, случившиеся за прошедший день. Они принимали гротескный характер. Вот он убегает от кошки размером с десятиэтажный дом. Шерсть ее торчит дыбом, а каждый волосок толщиной с большой палец заканчивается пером. Она фырчит и шипит и смотрит в спину Андрею. Он бежит как в замедленной съемке, как в вязкой воде. И в следующий момент уже нет кошки, и нет воды, а есть легкость и полет. Уши отрываются, и слух исчезает, а следом глаза покидают тело, вытекают из глазниц. Вот и рук нет, и ног. Остается только сознание. Он идет по пещере, а впереди кто-то бежит: человек или зверь. Рядом с ним бежит крыса. И еще одна. И еще. Вот уже целая стая. И снова кошка, и крысы бросаются врассыпную. Кошка лежит на шляпке гигантского светло синего гриба, покачиваясь в такт волнам, пробегающим по ее поверхности. Андрей отламывает кусочек шляпки, ест его и кошка становится крошечной, или это Андрей становится большим? Он лежит на спине и смотри в ночное небо. Звезды зажигаются и гаснут, пульсируя в такт сердцу. Рядом лежит рыжеволосая девочка.

Глава 3

Встав на следующее утро, покормив девочку и собравшись, он отправился на базу – работу никто не отменял, и нужно было узнать, как обстоят дела с материалами и другими нарядами. К тому же, надо было отрабатывать полученные вчера зацепки – Алекс был очень общительным и знал большое количество полезных людей, в том числе несколько инженеров-биологов. Добравшись до метро, он сел в инженерный вагон и, глядя на проплывающие за окном небоскребы, стал рассуждать о предстоящих сегодня делах.

– Надо будет попросить Алекса познакомить меня с каким-нибудь толковым биологом. Надеюсь, он прольет свет на свойства собранных мною грибов и их возможной причастности к галлюцинациям. И на животных со светящимися следами.

– А если он проболтается?

– Алекс точно не проболтается.

– А биолог?

– Значит нужно попросить Алекса, чтобы он познакомил меня с биологом, умеющим держать язык за зубами.

– А что делать с орнаментом?

– Здесь мог бы помочь лингвист или историк, но где их взять – это очень редкие профессии.

– Значит, придется самому попробовать расшифровать перерисованные символы.

– Простите, это вы со мной разговариваете? – спросил сидящий рядом с Андреем мужчина.

– Нет, нет, извините, просто мысли вслух, – ответил Андрей; он не заметил, как стал вести внутренний диалог в полный голос. Диалог… Этот голос в его голове. Когда он появился? В детстве? В юности? – Андрей не помнил. И кто он? Какой из голосов принадлежал Андрею, а какой был чужим – нет, оба принадлежали ему, оба выражали его мысли, оба знали все, что знает Андрей, и не знали то, чего он не знает, оба голоса были Андреем, что не мешало им иногда спорить друг с другом. Но они всегда приходили к консенсусу. Один из голосов иногда отыгрывал роль другого человека и вдвоем они репетировали предстоящий с этим человеком разговор. Впрочем, эти репетиции почти никогда не угадывали настоящий ход диалога – Андрей не мог разобраться в своей голове, куда уж ему разобраться в чужой. Однако внутренний диалог был полезен для решения технических задач – один голос зачастую не соглашался с другим, предлагая другие пути решения, контраргумент на аргумент, теза и антитеза, и в результате спора рождался оптимальный вариант. Андрей видел, что некоторые инженеры тоже что-то беззвучно обсуждают сами с собой, еле шевеля губами, и надеялся, что он не один такой, что это особенности профессии, но так ни у кого об этом и не спросил.

Достаточно порефлексировав о собственной уникальности, Андрей вернулся к прежним думам. Историки встречались только среди касты правителей, они имели доступ к засекреченным архивам и рьяно защищали свои знания. Впрочем, никто ими и не интересовался, все жили сегодняшним днем, прошлое было туманно и непредсказуемо. Единственное, о чем все знали, так это то, что доблестные предки спасли всю планету от абсолютного зла, защитив другие страны. А зло это было то ли большой войной, то ли природным катаклизмом. Другие же страны приписывали этот подвиг себе, на почве чего постоянно возникали дипломатические войны. Лингвистов же было мало, так как все языки давно перемешались, породив общий надязык, правила упростились, написания слов стали произвольными, древние языки забылись (а именно к ним мог принадлежать найденный орнамент) и окончательно умерли, не оставив не только людей, которые бы на них говорили, но и тех, кто хотя бы понимал. Не осталось и книг, написанных на этих языках. Единственный язык, сохранившийся с древних времен и чьи правила были строгими и неизменными, назывался «математика».

– Математика! Возможно, она поможет расшифровать этот орнамент.

– Да, других возможностей я пока не вижу.

Поезд приехал на нужную станцию, Андрей вышел из вагона и пошел в сторону промышленных зданий.

– Привет, Андрей. Говорят, вы с Алексом обнаружили порчу в полискрине, – окликнул его на проходной охранник.

– Здравствуй, Алексей Петрович. Да, обнаружили.

– А что это за порча? – охраннику явно было скучно весь день сидеть на привязи, он был рад воспользоваться подвернувшимся случаем расспросить Андрея.

– Да я даже не знаю – какие-то червячки, – попробовал прекратить разговор Андрей.

– А я слышал, что такие червячки в посольство Миродара привозят, – не сдавался Петрович.

– Не знаю, – буркнул Андрей, проходя турникет. Охранник остался поджидать следующую жертву.

Войдя внутрь, Андрей оказался в большом высоком помещении. Это была вотчина инженеров-художников – «сборочный цех». Назывался он так потому, что в нем собирались инженеры перед тем, как отправиться на объекты, а по праздникам собирались с целью отметить торжественное событие. По периметру стояли пронумерованные шкафы и столы, закрепленные за работниками. По центру располагались различные станки и инструменты. Большая часть станков стояла нетронутая, так как вся основная работа проходила на выезде, а станки использовались для создания редких, нестандартных деталей, заказать которые могла лишь очень небольшая часть важных людей. Столы использовались чаще, и не только в качестве места для поедания обедов, но и для внесения правок в чертежи. И хотя чертежи проводки всех коммуникаций составлялись другим отделом – проектировщиками, художники как люди, работающие в поле и знающие на практике особенности монтажа, могли, а иногда были вынуждены исправлять ошибки в чертежах. Но чаще всего, конечно, использовались инструменты – это были продолжения рук инженеров-художников, без них не было смысла выезжать на объект. В этот раз почти все инженеры были в цеху, однако никто не работал. То там, то тут группировались инженеры, обсуждая интересующие их проблемы. Оставив вещи в своем шкафчике, Андрей пошел разыскивать Алекса, переходя от одной группы переговаривающихся людей к другой.

– Вы слышали, Анна-Мария оказалась внебрачной дочкой Переславлева. Теперь нужно отменять свадьбу, не будет же она выходить замуж за собственного брата.

– Да нет, свадьбу надо отменять, потому что Аркадий оказался помолвлен с Генриеттой Збруевой, и у них уже даже есть сын.

– Вы оба не правы. Во-первых, не сын, а дочь, а во-вторых, Это как раз и есть дочь Анны-Марии.

Андрей не стал слушать и пошел дальше – это были любители светских ток шоу, в которых обсасывалась и сакрализировалась жизнь публичной части правителей. Это были самые яркие и популярные шоу в городе. Андрей пытался посмотреть некоторые из них, но даже самые незамысловатые книги, найденные в каналах, были гораздо интереснее.

– Точно говорю тебе, Его убежище находится в самом центре города, под землей, на глубине в пять километров.

– Да что там видно-то под землей. Он живет в башне, откуда видно, что творится в любой точке города.

– А я согласен, что Он живет под землей, но за пределами города, для безопасности. Это если город уничтожат, то Он останется жив.

– Да кто же нас уничтожит, у нас же купол есть.

Небольшая группа мужчин переговаривалась вполголоса. Одной из черт, отличающей инженеров от остальных каст было любопытство. И у части сотрудников это любопытство находило выход в обсуждении почти запретной темы, а потому очень притягательной – личности Главного правителя. Разговоры о нем пока еще не карались, но сведений доходило очень мало. Никто не знал где он живет, с кем, состояние его здоровья, да даже жив ли он. Единственное знание о нем заключалось в подписываемых почти ежедневно законах и поручениях, которые регламентировали все аспекты жизни, а также в ежемесячных напутствиях, суливших светлое будущее и призывающих еще лучше работать на благо родины.

– И тут они услышали зов.

– Зов древнего хтонического чудовища?

– На что он похож, не знаю. Может и на… как ты сказал – хронического?

– Хтонического.

– Вот-вот, может и на его похож. Да только действует он как магнит – все на этот зов и пошли, кроме одного. Он какой-то слишком чувствительный оказался – не выдержал и помер.

Несколько человек стояли вокруг взволнованного, интенсивно жестикулирующего руками человека. – Эту байку я уже слышал, – подумал Андрей, продолжая поиски.

– Я в прошлый раз попробовал уменьшить количество припоя в этой схеме и у меня бинистор перестал переключаться.

– Конечно перестал, сопротивление же увеличилось, вот и не стало хватать ему тока.

– Но я же увеличил площадь соприкосновения, я рассчитал – ничего не должно было измениться.

– Эх ты, здесь же анормальное подключение, в таких схемах нужно учитывать дельтапроводимость, а она от площади не зависит.

– Точно, и как это я забыл. Но тогда же можно поменять полярность и заменить Т24 на Т221. Это и потребление позволит снизить.

– А вот это может сработать, надо твое предложение обмозговать.

В другой ситуации Андрей с удовольствием присоединился бы к техническому обсуждению особенностей подключения бинистора, но нельзя было терять время – нужно было найти Алекса. Он должен был помочь, по крайней мере, советом. Побродив еще немного между разговаривающими группками людей, Андрей наконец увидел Алекса. Он стоял посередине самой многочисленной группы и разговаривал с Михалычем об испорченных материалах. Увидев Андрея, он замахал руками.

– А вон и Андрюха. Иди сюда – он первым порчу заметил, – сообщил он остальным.

– Известно, что случилось? – спросил Андрей, думая как бы выманить Алекса в сторону от посторонних ушей.

– Да пока нет. Образцы в лабораторию отправили. Когда еще результаты придут?

– А ты глазастый, – пробасил Михалыч. Он был похож на грузного спокойного бульдога, – я вот сколько ни смотрел, так и не увидел червей ни в альфа-, ни в дельта-, ни даже в бета-полискрине. Эх, теперь придется все недавние работы перепроверять.

– Да не накручивай себя раньше времени, Михалыч, – похлопал его по плечу Алекс, – может эти червячки безвредные, что об этом сейчас думать.

– А все равно делать нечего, склады пустые – лучше заранее все проверить, чтобы потом в цейтнот не попасть.

– Ну ты делай, Михалыч, а я лучше в «Труженик» схожу, или в «Красную львицу».

– Кстати, Алекс, – Андрей, наконец, придумал, как его отвлечь, – а как там твоя фотосессия поживает. Как, говоришь, зовут последнюю модель?

– Анжела. Чудо женщина, – заулыбался Алекс, – настоящая тигрица. Хочешь посмотреть фото? Так пойдем, покажу.

Они направились в сторону шкафчиков.

– Ты бы знал, как она чувствует фотокамеру, – не унимался Алекс, – как будто родилась под прицелом видоискателя. А какая у нее фигура шикарная, даже в сравнении с другими прикасаемыми. Вот посмотри, – Алекс достал из своего шкафчика стопку цветных фото, на которых была запечатлена красивая блондинка, одетая в некое подобие одежды, еле скрывающее ее выдающиеся формы. Андрей взял фото и стал их рассеянно рассматривать: – Слушай, Алекс. А есть у тебя среди знакомых хороший биолог?