Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Андрей со своей проводницей снова оказался на площади с фонтаном и первой достопримечательностью, показанной ею, оказалась упитанная спокойная собака, безмятежно дремавшая в тени единственного дерева. – Машка! – закричала Звездарина, несясь к ней. Машка осталась неподвижной, если не считать завилявшего хвоста, с глухим звуком ударявшимся о бетонное покрытие площади. Девочка, подбежав к Машке, принялась ее наглаживать; собака, приподняв голову, засопела от удовольствия. Почуяв звуки удовольствия, к людям подбежали уже знакомые собаки в комбинезонах и принялись ласкаться. Андрей и Звездарина уделили и им внимания. Девочка, весело смеясь, стала рассказывать: – Это Белка и Стрелка – друзья космонавтов. Когда космонавты вернутся, то возьмут их с собой в полет. Поэтому их тренируют и держат в форме. А Машку все любят, поэтому она такая толстая. А теперь экскурсия, – посерьезнела девочка. – Мы находимся на центральной площади, около фонтана Первооткрывателей. Справа от фонтана можно наблюдать трех дружелюбных собак. Позади находится дом Главного конструктора (это тот, из которого мы вышли), – добавила она шепотом и продолжила обычным голосом. – По левую руку можно наблюдать здание госпиталя, но лучше туда не попадать (тамошние врачи такие страшные). За ним видны жилые бараки, в которых в комфортных условиях расположились сотрудники нашего центра тире города. Правее можно увидеть панораму образовательных зданий – детский сад, школа, институт. Смотри, какие они красивые, – Звездаина сопровождала свой рассказ движениями рук, которые совершают экскурсоводы в музеях, показывая экспонаты. Открывающийся вид действительно напоминал музей. Стены домов были украшены мозаичной плиткой, изображающей суровых людей в архаичных нарядах, стоящих в героических позах. Похоже, что именно эти изображения используются местными жителями в качестве журнала мод. А девочка продолжала говорить об образовательных зданиях: – Сейчас каникулы, поэтому они все пустуют. А жаль. Я бы показала, что мы проходим. Правда каждый год одно и то же (и это начинает надоедать). Остальные здания отсюда не видать. Нужно идти, ножками смотреть. – И они пошли – два человека и две собаки. Машка осталась отдыхать в теньке.

– У нас здесь такие вещи есть – ты ахнешь, – девочка шла вприпрыжку по бетонной плитке. Собаки деловито бежали рядом, всем своим видом показывая важность возложенной на них миссии – сопровождении Звездарины. – У нас есть настоящая ракета. – Прям таки настоящая? – не поверил Андрей. – Конечно настоящая. Настоящее не бывает. Но я ее покажу в конце экскурсии. А пока мы пришли к пищевому блоку. Здесь у нас хлев. – Они вошли в ничем не примечательный хлев. В загонах стояли, ходили и лежали коровы. – Из этих буренок мы достаем мясо, молоко, пищевые тюбики и маленьких буренок, – продолжила экскурсию Звездарина. Так вот откуда берутся тюбики, похожие на колбасу. Девочка провела Андрея сквозь хлев в соседнее здание, полное зерна и кошек. Собаки не обращали на них ни малейшего внимания. – А это элеватор. Здесь живут кисы. Чтобы им было, что есть, мы насыпаем сюда зерно. На него сбегаются мыши, и кисы их едят (я знаю, что все наоборот, но так интереснее). В следующий дом заходить нельзя. Ассоль Элемовна будет недовольна. Она никого не пускает. «Это цех повышенной стерильности», – произнесла Звездарина низким голосом, уперев руки в бока и закатив глаза. – Там делают тюбики и заполняют их едой. Когда вырасту – пойду туда работать. Так хотя бы узнаю, как это происходит. – А зачем вы еду распихиваете по тюбикам? – Андрей задал интересующий его вопрос. – Как зачем? – не поняла вопроса девочка. – Мы делаем это по заветам космонавтов. Пойдем дальше. Следующая остановка – ЦУП. Как суп, но ЦУП, – девочка хихикнула. – Главное наше здание. Альфа и омега, как говорит папа. Не знаю, что это значит, но что-то очень важное. – Они зашли в квадратное здание, поднялись на второй этаж и оказались в помещении, заставленном столами и стендами с картами, графиками и какими-то цифрами. Везде горели свечи, создавая яркое, мерцающее освещение. Напряженные люди вглядывались в стенды, за центральным столом сидел строгий мужчина и монотонно говорил в прибор, похожий на прибор Сергея Павловича: «Кедр. Кедр. Это Заря-34. Как слышно. Прием». Фраза повторялась раз за разом, оператор тщетно ждал ответа из неработающей рации. Постояв и посмотрев на работу ЦУПа, Андрей и Звездарина пошли дальше. – Это сборочные цеха, – показала Звездарина на большое угрюмое здание, из которого раздавались глухие и звонкие удар, гул и грохот. – Там мужчины делают оборудование и оружие. Мы туда не пойдем (там очень страшно). Мы пойдем лучше в ткацкий цех. Там собирается вся одежда и все такое. – Пройдя немного, они подошли к такому же по виду зданию, сквозь стены которого проникал более приятный звук – женские голоса хором пели красивую песню. Зайдя внутрь, они увидели ткацкие станки (по крайней мере так их представлял себе Андрей) и женщины, стоящие около них, другие женщины что-то вязали крючками и спицами, мяли, плели, носили полотна ткани. – Полюшко-поле. Полюшко широко поле. Едут ли по полю геро-о-ои. Это красной армии герои. – Песня разливалась под сводами цеха, подзаряжая позитивом и хорошим настроением, работа спорилась. Следующей остановкой их экскурсии был огромный ангар, снаружи украшенный уже знакомой мозаикой, но изображавшей героических космонавтов в белых скафандрах, а внутри которого оказался гигантский бело-черный автобус, очень широкий и расплющенный снизу-сбоку. Это самолет, догадался Андрей. Он читал о таких – они могли поднять человека в воздух и даже вывести в космос. – Это челнок, – продолжила экскурсию Звездарина. – Я точно не знаю, зачем он нужен, но думаю нужен. Космонавты воспользуются им, когда вернутся. Ну все. Теперь осталось самое интересное – ракета. Пойдем. Путь предстоит неблизкий, а вернуться нам дотемна надобно.

Андрей ахнул. Он заметил ракету издалека. Она темнела на фоне неба, грозя проткнуть его своим острым носом. Ракета была начищена до блеска и одета в бело-красную ливрею. Два металлических столба удерживали ее от падения. Собаки, все еще сопровождавшие людей, с невозмутимым видом заявили свои права на эту территорию. Девочка заканчивала экскурсию: – Это запасная ракета. Точная копия ракеты, на которой улетели космонавты и на которой они вернутся, принеся с собой полезный груз. Мы ее приводим в порядок, ремонтируем, красим. Ты бы знал, сколько мусора мы оттуда выкинули – какие-то провода, ящики; слили неприятную вонючую жидкость, которая, говорят, горит. Одним космонавтам ведомо, что было бы, какая катастрофа, останься она внутри. А теперь – чистая, красивая ракета, готовая отправиться в полет к неведомым мирам. Жду не дождусь, как космонавты нас хвалить будут, – Звездарина сладко зажмурилась в предвкушении будущих похвал. Затем повернулась к Андрею и сказала: – Посмотрели, повосхищались, пора и возвращаться. Больше показывать нечего.

Они двинулись в обратный путь, болтая о жизни, о путешествии, о людях. – А какие люди живут в твоем городе? – заинтересовалась Звездарина. – Обычные. Разные. Плохие и хорошие. Как везде. Как, я уверен, и здесь. Мы отличаемся от вас только оберткой. Переодень нас, и не поймешь, кто где. Встречный вопрос – почему мой амулет убедил всех, что я не инопланетянин? – Это же ясно как день – ты знаешь о существовании спутников, а инопланетяне – нет. Значит, ты не инопланетянин. – Звучит логично. А кто такие эти инопланетяне? – Это наши враги. Они похищают детей по ночам и поедают их. Они жуткие и страшные, – девочка скорчила гримасу, олицетворяющую ужас и страх. – У них белая кожа, впалый нос и зеницы без зрачков. И появляются они только ночью. Поэтому когда тебя поймали, подумали, что ты дневной инопланетянин – самый главный их предводитель и скрываешь внутри себя орган управления остальными инопланетянами. – А почему вы не подумали, что я космонавт? – Пфф, – фыркнула девочка. – Да какой же ты космонавт. Где твой скафандр? Где твоя ракета? Где твой позывной? Один амулет со спутниками не делает тебя космонавтом. Теперь мой черед задавать вопрос. Почему у тебя нет отчества и фамилии? У тебя нет родителей? – Есть. Должны быть. Но я их ни разу не видел и ничего о них не знаю. – Они умерли? – Нет. Может быть. Не знаю. – Андрей задумался. Действительно. У него же должны быть родители. Но он даже не пытался их найти. Ему это в голову не приходило. Его воспитывали в интернате так, что он не испытывал семейных чувств. Он знал, что когда придет время, он станет отцом для ребенка, которого никогда не увидит, а с его матерью он встретится один раз в жизни. Это цена, которую платили инженеры, за относительную свободу. Встретив Катю, Андрей почувствовал пробуждение спавших где-то глубоко отцовских чувств. Эти чувства, поколениями уничтожаемые в зародыше, были все еще сильны и проснулись при первой попавшейся возможности. Андрей стал понимать задумку. Инженеры, не лишенные семейных связей были бы серьезной общественной силой, которая могла повернуть (впрочем, могла и не повернуть) развитие общества в новом направлении. Атомизируя их, можно было избавиться от такой гипотетической опасности. Без семьи инженеры все свои силы вкладывали в работу, не думая о преобразовании общества. Поэтому у них не было фамилий и отчеств. Кстати об отчестве. – Скажи, Звездарина, почему у твоего старшего брата другое отчество? – Потому что он старший. Мы прямые потомки самого первого и самого главного Главного конструктора. Все старшие сыновья гордо носят его имя, знаменуя тем самым преемственность поколений.

Дальше они шли молча, переваривая услышанное. Звездарина жалела Андрея, не знавшего родительской любви, а Андрей думал об обществах, встреченных им в путешествии. Все они были построены людьми, такими же, как и он. Он понимал их язык, но не понимал их. Законы, по которым были построены эти общества, казались неправильными, чуждыми человеку. Но, тем не менее, они существовали. И существовали устойчиво. Нынешнее поселение людей только выглядело нормальным. Господствующий здесь культ космонавтов покрывал только внешний вид, не заботясь и не подозревая о сути космонавтики. Раскрашенная ракета пуста внутри и никогда не взлетит. Центр управления без электричества не выйдет на связь с инопланетными кораблями и те не скинут полезный груз. Главный конструктор, не умеющий конструировать, не выведет людей в космос. И им нельзя открыть глаза. Опасно. Они живут в своем выдуманном счастливом мире, в ожидании еще большего счастья. Андрей не чувствовал права разрушить их вымышленный мир. Да он и не смог бы. Никто не поверит пророку, идущему против общества, а скорее даже распнут. Эта перспектива не улыбалась Андрею. Да и это общество не самое плохое. Неужели истинные дети, странно себя ведущие (непонятно, всерьез они или это коллективная шутка), живущие в пещере, лучше ждущих космонавтов? Или жители Эдема, провалившиеся в первобытные времена с вкраплениями технологий, живут в более правильном обществе? Да даже Гарград, устройство которого всегда казалось Андрею естественным, уже был очень далек от идеала. Сравнение давало пищу для ума и обнажало все проблемы, несправедливости и глупости различных обществ. Сколько он их увидел, и сколько их еще разбросано по планете? Найдет ли он идеальное общество? Существует ли оно? И главное – может ли вообще существовать? И чем больше он об этом думал, тем больше в нем, где-то внутри, зрело ощущение, что он находится в зазеркалье.

– Коллеги, позвольте считать наше собрание открытым, – Сергей Павлович собрал симпозиум, на который пригласил Андрея в качестве почетного гостя. – Головной вопрос на повестке: «Потерянные люди и способы их спасения». Как мы узнали от нашего дорогого гостя, на юге находятся поселения, в которых не знают о существовании космонавтов. С этим нужно что-то делать. Какие будут вопросы, предложения, пожелания? Кто хочет высказаться? Пожалуйста, Эльбрус Октябрятович. – С места поднялся невысокий мужчина в белом халате и близоруко щурящимися глазами. – Я считаю, ничего не нужно делать. Пусть эти дикари живут в неведении. На всех грузов не хватит, и было бы справедливым, чтобы космонавты навестили именно нас, поколениями блюдущих заветы предков. – Спасибо, Эльбрус Октябрятович. Ваше мнение услышано. Кто еще желает? Пожалуйста, Гипотенуза Серповна. – А я считаю, – начала с места говорить худая женщина с вытянутым лицом, – что мы не вправе отказывать в знаниях заблудшим потомкам. Кто мы такие, чтобы лишать других людей радости встречи с космонавтами? – Спасибо, Гипотенуза Серповна. Кто следующий? – Люди вставали и высказывали свое мнение, сводящееся, в той или иной мере, к первым двум. Время затягивалось, казалось, что собрание не закончится, пока не выскажутся все присутствующие. Наконец, слово взял Сергей Павлович: – Я выслушал все ваши мнения. Можно согласиться и с одним и с другим, но у меня есть еще вот какие соображения по этому поводу. Мы десятилетиями пытаемся выйти на связь с космонавтами и пока безуспешно. Как Главный конструктор я могу сказать, что это может быть связано с недостаточной силой сигнала. Кроме нас никто не пытается связаться с космонавтами, и они нас не слышат. Поэтому жизненно необходимо не только сообщить им о космонавтах, но и научить выходить на связь. Кто-нибудь желает возразить? Нет? Тогда переходим к голосованию. На повестку выносится следующее предложение: Предлагаю снарядить экспедицию с целью возвращения заблудших потомков. Прошу голосовать. Кто за? – Сергей Павлович первым поднял руку, все остальные собравшиеся последовали его примеру. – Против? Нет. Воздержавшиеся? Нет. Предложение принято единогласно. Предлагаю состав экспедиции утвердить в рабочем порядке. Все желающие могут в течение недели сдать мне заявления на желание участвовать в экспедиции. Если нет возражений, давайте продолжим наш симпозиум. Есть вопросы к нашему гостю? Да, пожалуйста, Дрезина Демировна. – Встала темноволосая женщина в белом комбинезоне и, немного нервничая, спросила: – Скажите, уважаемый Андрей, как вы попали в наш город? – По шоссе. Я шел с юга, сначала по лесу, потом наткнулся на полуразвалившийся город и из него вышел на шоссе, которое привело меня сюда. – Люди в зале притихли. Женщина продолжила еще более неуверенно: – П-п-простите, а этот город случайно не «Богатое удолье»? – Да, вроде я видел там такую табличку. – В зале повисла гнетущая тишина. Андрею было не впервой удивлять незнакомцев. Пока он не понимал, чем это вызвано, но скоро все должно разрешиться. – И Вы никого не видели? – чуть не падая в обморок и переходя на шепот мужественно продолжила побелевшая женщина. – Нет. – Толпа зашепталась. Все обсуждали только что услышанное. Сергей Павлович не пытался восстановить тишину и порядок, а только задумчиво смотрел на Андрея. Что же их так взволновало? Прочитав этот немой вопрос, Главный конструктор ответил: – Вы, Андрей, прошли через самое логово инопланетян. И прошли, прошу заметить, совершенно без потерь. У Вас есть какой-то механизм отпугивания против них. Что-то, благодаря чему они не атакуют Вас. – Андрей быстро перебрал в голове возможные варианты и пришел к выводу, что инопланетяне – это какие-то ночные хищники, а не нападали они на него потому что, во-первых, он был в их логове днем, и, во-вторых, его одежда и весь внешний вид отличался од внешнего вида местных жителей. Из книг Андрей знал, как могут животные пугаться всего нового и незнакомого. Но не успел он это озвучить, как за него уже все решили. – Предлагаю снарядить еще одну экспедицию, но теперь уже в логово инопланетян, совместно с нашим гостем. Кто за? Решение принято единогласно. Поздравляю, – обратился Сергей Павлович к Андрею, – у Вас есть шанс попасть в анналы. Это высокая честь. Только Главные конструкторы попадали туда раньше. А пока можете отдохнуть. На этом симпозиум считаю законченным, прошу всех расходиться.

Андрей в раздумьях вернулся к ракете. Сбежать или остаться? – думал он по дороге. Экспедиция в логово инопланетян может быть опасной и закончиться повреждениями или смертью. Но, с другой стороны, он уже так много раз уходил от смерти, что почти потерял страх. И эти люди. Они могли расположить к себе своей детской непосредственностью и такой ненастоящей серьезностью. Андрей не хотел их расстраивать. Особенно Звездарину. Стоит ли этот поход одной слезинки маленькой девочки? До Кати он бы решил, что нет. А сейчас все изменилось – если это не стоит, то что стоит? Какой Андрей стал чувствительный. Или всегда таким был, а путешествие и встречи с новыми людьми лишь раскрыли эту особенность его характера? Решено. Что бы там ни было, он пойдет в логово инопланетян и поможет этим людям. Цель его путешествия очень туманна, да и нет там, по расшифрованным координатам, скорее всего, ничего. Он помог прикасаемым, избавив их от насильника, он помог истинным детям, дав им надежду, он поможет и местным, побывав в логове инопланетян. Помощь придавала ценности его путешествию, и на душе становилось не так паршиво от пережитых потерь.

За этими размышлениями Андрей не заметил, как добрался до ракеты. Глядя на нее, новые мысли стали одолевать голову Андрея. Головной обтекатель на фоне звездного неба уносил мысли далеко от этого места. Опять при взгляде на ночное небо душу стала рвать щемящая тоска. Все эти миллиарды звезд. Все триллионы планет, которые могут вращаться вокруг них. На многих может быть жизнь. На некоторых даже разумная жизнь. Сколько могло быть встреч. Сколько поисков нового. Сколько ответов на вопросы вселенной. Человечество уже бы делало первые шаги в космосе. Если бы мы продолжали развиваться в том направлении, то, кто знает, возможно, мы бы уже входили в свой первый контакт с внеземной жизнью. Или в очередной. Мы бы знали больше о вселенной. О человеке. О других существах и обществах. Сейчас мы не знаем ничего даже о своих соседях. Когда мы повернули не туда? Как это произошло? Почему стремление к звездам затмилось стремлением к мелким радостям? Ведь сложные достижения, такие как полеты в космос, приносят гораздо больше удовольствия, чем простые развлечения. Но и даются тяжелее. Андрей это знал. Тяжелая задача дает гораздо большее удовлетворение, чем простая. И тот, у кого хватит воли преодолеть испытание, в награду получит истинное удовольствие, несопоставимое с удовольствием, получаемым от фильмов, игр, музыки, спортивных состязаний и других зрелищ. Не думать – проще и выгоднее, но если ты преодолел эту планку и научился думать, то не сможешь остановиться, не захочешь. Жаль, что человечество почти разучилось это делать. Андрей даже не был уверен в себе. Он стоял около величественной ракеты и чувствовал себя совсем крошечным в ее тени. Когда-то люди умели творить такие произведения. Андрей был муравьем рядом с ракетой. Какое человечество ничтожное… Какое человечество великое… Было. Когда-то. Возможно, шанс еще не упущен. И можно восстать из руин.

Вдалеке послышались женские визги. Низкие мужские голоса хуже доносились на таком расстоянии. Что-то случилось. Андрей отбросил терзавшие его мысли и побежал на звук. В голове рисовались картины одна ужаснее другой. Подбегая к главной площади, он увидел людей, мечущихся с факелами. Крики стихли. Все кончилось? Он подбежал еще ближе. Все кончилось. Какие-то распростертые тела лежали на земле недалеко от ворот, Белка со Стрелкой возбужденно нарезали круги вокруг тел. Погибли люди? Присмотревшись, Андрей понял, что это инопланетяне, которых описывала Звездарина. С бледной кожей, без одежды и волос, с круглой головой без выпуклостей и впадин. По строению они напоминали людей. Они когда-то были людьми? Или, скорее, их предки были людьми. Они деградировали и совсем потеряли человеческий вид. Из дома Главного конструктора вышел Сергей Павлович и начал раздавать указания: – Военмор Вольфрамович, – обратился он к одному из врачей, кто чуть было не вскрыл Андрея, – возьмите пару крепких ребят и отнесите их в больничный блок. Эльбрус Октябрятович, возьмите у них кровь на анализ. – Невысокий мужчина в белом халате близоруко моргнул глазами и устремился в больничный блок. – Электра Демировна, позаботьтесь о раненых, – обратился конструктор к темноволосой коротко стриженой девушке, опять же в белом халате. – А! Андрей, – заметил, наконец, он Андрея, – не беспокойтесь. Изредка это случается. Оголодавшие инопланетяне по ночам совершают вылазки, в надежде поживиться человечиной. У них редко это получается удачно. Чаще они просто гибнут. Но все равно они нам немало докучают. Именно поэтому я предложил Вам посетить их логово и убить главного инопланетянина. – А что, если у них нет главного? – Как это, нет главного? – удивился Сергей Павлович. – У них должен быть главный. У всех есть главный. Я же Главный конструктор. И у них должен быть Главный инопланетянин. – Переубедить его было невозможно, и Андрей, согласившись, что должен быть главный, решил поспать перед завтрашней вылазкой. Сергей Павлович был так любезен, что предоставил спальное место в своем доме. Спальное место оказалось вертикально висящим спальным мешком. Очередная традиция. Местные не знали иного способа предаваться чарам Морфея и не испытывали неудобств. Андрей же не стал огорчать гостеприимного хозяина и всю ночь промучился, подремывая в таком странном положении. Кокон мешка хотя бы не давал ему упасть, и он все-таки немного отдохнул. О снах говорить в таком положении не приходилось.

Наутро все участвующие в экспедиции собрались у Главного конструктора. Вместе с Андреем пойти в логово инопланетян собирались Военмор и Владилен Вольфрамовичи (два высоких, широкоплечих брата, проводивших вскрытие Андрея), Гелиан Жоресович (коренастый мужчина, специалист по выживанию, как сказал конструктор) и Иртыш Капитанович (человек с неприметной внешностью – лазутчик и просто специалист на все руки). В качестве оружия им выдали арбалеты. Андрей, впервые видевший такое чудо средневековой инженерной мысли, на удивление быстро научился им пользоваться. Как будто в прошлой жизни был арбалетчиком. Еще им выдали большие ножи, напоминающие мачете, и целую груду белоснежных бинтов (только бы не пришлось их использовать). Они собрались, и Сергей Павлович выдал напутственную речь: – Бойцы! Я горжусь вами. Космонавты гордятся вами. Ваша миссия крайне важна для спасения всего человечества. Потомки не забудут ваш самоотверженный подвиг. Да пребудут с вами знания космонавтов! Удачи! Присядем на дорожку. – Все присели на стулья и сидели так в полном молчании около минуты (видимо, очередная бессмысленная традиция). – Пора! – Сергей Павлович решительно встал и повел лазутчиков к выходу из города. Около городских ворот, памятных Андрею, он остановился и еще раз пожелал удачи. Лазутчики, попрощавшись и обнявшись на прощание с конструктором, двинулись в сторону леса. Андрей шел по уже знакомому пути, но совсем с другим настроением. И в тот раз впереди была неизвестность, и в этот раз, но теперь она была с толикой опасности. На пути стали попадаться деревья, наступающие на полуразвалившиеся дома. Ощущение опасности усилилось. Группа лазутчиков шла, сжимая в руках арбалеты и оглядываясь по сторонам. В авангарде шел неприметный Иртыш. Он был самым опытным и самым внимательным. Он первым заметит неприятность и подаст знак. Чуть поодаль шли Гелиан и Андрей, не сводящие глаз с Иртыша. Спины прикрывали братья Военмор и Владилен. Все уже сталкивались в битвах с инопланетянами, кроме Андрея, который видел только мертвецов. Задача была простой (на словах) – пробраться в логово инопланетян, найти главного и убить его. Задачу упрощало то, что инопланетяне были ночными существами и днем чувствовали себя неуверенно. Впадали в анабиоз, как говорил Сергей Павлович. Скорее всего, просто спали, как любые другие ночные хищники. Был шанс незаметно пройти мимо них или бесшумно ликвидировать, не вступая в прямую конфронтацию. Минус состоял в том, что было неизвестно хотя бы примерное количество инопланетян и точное месторасположение логова. Люди и инопланетяне жили бок о бок очень давно, но очень мало знали друг о друге (если инопланетяне вообще хоть что-то знали). Изредка, по ночам, инопланетяне атаковали поселение и забирали с собой добычу, будь то человек, или домашнее животное. После этого люди проводили рейд на «Богатое удолье», убивая десятки инопланетян и теряя нескольких бойцов. Так и продолжалось из поколения в поколение. Наконец группа вступила в полноценный лес, задорно поглощавший дома. Обыскав несколько ближайших домов и никого там не найдя, они собрались вместе для обсуждения плана действий. Иртыш, как самый опытный, первым взял слово: – Странно. В этих домах инопланетяне часто бывают днем. Но не сегодня. Значит, они в секретном логове. Когда я оставался здесь на ночную разведку, то видел, что ночью они приходят с юго-запада – от башен. Других крупных построек поблизости нет, поэтому я думаю, что логово тоже там, и нам следует выдвигаться в ту сторону. – Никто не возражал, и группа выдвинулась в юго-западном направлении. К башням вела хорошая бетонная дорога, идущая сквозь лес. Деревья здесь росли такие широкие, что кронами перекрывали все небо, и сверху дорогу не было видно. Краем глаза Андрей заметил какое-то движение в чаще леса и тут же дал знак своим спутникам. Группа спряталась в высокой траве и замерла, стараясь не выдавать своего присутствия. Десять глаз внимательно всматривалось в пространство между стволами, в ожидании движения. На первый взгляд все было спокойно. Но терпение и осторожность – важнейшие спутники лазутчиков. Поэтому все оставались в застывшем сосредоточении. Даже если это была ложная тревога, лучше перестраховаться и переждать, так как тревога может оказаться реальной. Все еще не было видно никакого движения. Хороший повод немного отдохнуть, не теряя бдительность. Еще пара минут и можно двигаться дальше. Чу (неожиданное слово вспомнил Андрей). Опять движение. И в этот раз его видели все. Ветра здесь нет (лес, все-таки) и поэтому непонятно, почуяло ли их существо. Снова движение. Ветка качнулась в ста метрах от того места, где засели лазутчики. Послышался треск. Что-то крупное продиралось сквозь чащу. Крупное как человек или даже больше. Звук приближался к дороге. Андрею показалось, что звук двойной. Наверное, эхо. Пока еще не было видно, кто шумит. Треск исчез. Существо остановилось. Пойдет ли существо на людей, пройдет мимо или повернет обратно? Напряжение нарастало. Вдруг это инопланетянин и он почувствовал их? Андрей сильнее сжал в руках арбалет. Костяшки пальцев побелели (уже не в первый раз). Легко было стрелять из арбалета на тренировке. В реальном столкновении пальцы немеют и не слушаются. Конечно это не первый его бой. Были погони на вездеходе, но там, несмотря на высокие скорости, все было размеренно. Движение было быстрым относительно земли. Но относительно других машин все было почти неподвижно. Еще, конечно, была кошка в туннелях. Быстрое, опасное существо. Но чего стоило Андрею встреча с ней. Снова послышался шум ломаемых веток. Не время предаваться воспоминаниям – существо снова пришло в движение. К счастью оно не пошло к людям. Оно двинулось к дороге. Что-то большое и темное мелькнуло между деревьями. Прорисовался силуэт крупного копытного и на дорогу вышел олень. Небольшие рога. Невысокий рост. Подросток. Молодой олень мотнул головой, стряхивая листочки и мелкие ветки, приставшие к рогам. Темная тень промелькнула между деревьями, где недавно был олень. Андрей не успел насторожиться, как на животное вскочил инопланетянин и вцепился в его шею грязными кривыми зубами. Олень заверещал и бросился наутек. Андрей вскинул арбалет, намереваясь снять незваного наездника, но Иртыш положил руку сверху и покачал головой. Инопланетянин их не заметил, и если его не убить с одного болта, то он поднимет тревогу. Стрелять в восседающего на мечущемся олене инопланетянина было делом рисковым. Его лучше отпустить. Олень мчался прочь, неся на себе свою погибель. Его было жалко, но ничего не поделаешь. Миссия важнее жизни оленя, пусть Андрей так и не считал. Движения инопланетянина были быстры, зубы остры, а руки сильны. В движении это существо больше походило на человека, чем на кого-то еще. Их предки были людьми. Но что их так изменило? Местные не скажут. Они не знают. Они считают их инопланетянами.

Нападение на оленя показало новую опасность. Инопланетяне не так уж и беззащитны днем, раз осмеливаются нападать на крупных животных, хоть это был и подросток. Группа продолжила свое движение в еще большем напряжении. Они придерживались края дороги, чтобы растительность, выползающая на нее, давала прикрытие от посторонних глаз, но и не заходили вглубь, чтобы шум от продирания сквозь густую чащу не привлекал внимание посторонних ушей. Дорога до башен была долгой. Что же это за башни? Древний замок? Судя по описанию текущей цели, которое Андрей слышал в городе (башни, стены, кирпичные постройки), их конечная точка маршрута представляла собой древнее сооружение. Иртыш видел его издалека. Был другой лазутчик. Самый опытный. Его называли шепотом не иначе как Героем (его так официально переименовали). Он подбирался ближе, но не вернулся из своего последнего похода. Смелые люди сопровождали Андрея в этой самоубийственной миссии. Он уже все потерял, и больше терять ему было нечего. Там, у ракеты, он понял, что в какой-то степени счастлив. Теперь он может только приобретать. И помощь другим людям была самым ценным его приобретением. А Военмору, Владилену, Гелиану и Иртышу было что терять. Лес начал приобретать странные формы. В монолитную зелень узкими полосками стали вклиниваться похеревшая растительность. Листва пожухла, деревья резко потеряли в росте, скрючились, переплелись острыми колючками, почернели и запузырились гнойничками. Ожили детские страшилки, костлявые лысые пальцы потянулись к людям. Места, не затронутые странной порчей, наоборот расцвели, разросшаяся зелень приобрела ядовито-яркий оттенок. За возросшей концентрацией листьев порой вообще не было видно веток и стволов. Как будто одна часть леса выкачивала соки из другой. В воздухе стал ощущаться новый букет ароматов. Он подмешивался к привычному лесному запаху. Сладковато-тошный, цветочно-грязный. Было в нем нечто одновременно притягательное и отталкивающее. Появились холмы и овраги. Кроме черных участков леса у зелени стали отгрызать бока провалы и водоемы, полные темной, местами радужной, жидкости. Кое-где слышалось душераздирающее кваканье. Лягушек не было видно, но издаваемые ими звуки перекрывали по громкости любых лягушек, обитающих в каналах под Гарградом. И по настроению они напоминали агонию, нагоняя ужаса на фоне уродливого леса на и так напряженных людей. Все здесь было пропитано расцветом и упадком. Буйная зелень и мрачная чернота. Агонизирующие огромные лягушки. Черно-радужная вода, радужная часть которой возможно представляла большую опасность, чем темная. Притягивающе-отталкивающий запах. И люди, идущие убивать своих дальних родственников, настроенных крайне агрессивно. Расцвет упадка. Наконец люди увидели цель своей вылазки. Нет, это определенно не замок, хотя при должной фантазии мог бы стать им, разрушенным могущественным драконом. Рваный высокий кирпичный забор с колючей проволокой, порезанный кинжальными выпадами леса и оврагов, некогда огораживал большую территорию. Внутри сквозь зелень и обрушения виднелись тяжелые монолитные сооружения. Красно-белые трубы пронзали хмурое небо, нависая над своими поверженными товарищами. Наверно это были те самые «башни». Или более низкие, но широкие цилиндры, сужающиеся кверху и стоящие рядком – градирни – емкости для охлаждения воды. Определенно это или завод, или электростанция. Но очень древние. Таких мрачных производственных решений Андрей не видел нигде в Гарграде. Как и горд неподалеку, этот объект был заброшен очень давно. Лес отступил от дороги, обнажая нерв, связывающий жилое и рабочее творение человеческих рук. Дорога упиралась в массивные закрытые ворота. Ничего не оставалось, как сойти с голой дороги и подобраться к прорехе в заборе через изрезанный оврагами луг. Лазутчики двигались в высокой траве, прижимаясь к влажной, пропитанной уже ставшими привычными запахами, земле. Двигаясь под прикрытием растительности, Андрей вспомнил такое же проникновение на блокпост. Только там все было по-другому. Вместо старого разваливающегося сооружения – новый контрольный пункт. Вместо неопределенности внутреннего содержания и цели – ясное понимание порядка действий. Вместо противников инопланетян противники люди. Вместо дневного проникновения – ночное проникновение. А в остальном все очень похоже. Проникнув на огороженную территорию сквозь дыру в заборе, проделанную эрозией почвы, группа людей стала прочесывать территорию, поочередно переходя от одного здания к другому и прикрывая друг друга. Лес очень тихо предъявлял претензии на данную территорию. Зеленые деревья, пробившие забор и проникнувшие внутрь, не заходили глубоко в недра. Черные больные деревья проявляли большую смелость, оказываясь в, казалось, совсем не предназначенных для них местах. Деревянные джунгли через упадок сменялись кирпично-железобетонными. Выбитые окна обильно опыляли асфальтовую почву стеклянной хрустящей пыльцой. Красно-белый трубочный валежник мешал передвижению, перекрывая естественные производственные тропы. Ручейки рельсов, текущих между зданий, когда-то наполняли жизнью и движением дышащее, гудящее и дымящее огромное существо, со стороны больше напоминающее не замок, а грозного дракона, уснувшего механическим телом на ровном лугу, а теперь грустно напоминали разорванные артерии, по которым уже никогда не будут двигаться грузные тягловые локомотивы, натужно урча и свистом разгоняя мелкие обслуживающие рабочие клетки, путающиеся под ногами и мешающие передвигать важные теплые грузы, привязанные к тем же рельсам круглыми ногами. Каждая функционирующая живая единица являлась частью более крупного организма, который, в свою очередь, принадлежал еще более крупному. Эта составная, пыхтящая, шевелящаяся, работающая матрешка представляла собой единый, гигантский, живой, неорганический организм и рассыпалась после какой-то катастрофы, потеряв самые мелкие и самые важные свои части – органические рабочие клетки, чьи дальние потомки исследовали сейчас ее полуразложившийся труп. Плоть матрешки отслаивалась темно-красными кирпичами, обнажая свои внутренности, побитые временем и атмосферой. Нити проводов, некогда проводившие энергию и сигнальные импульсы, теперь безжизненно висели на многочисленных столбах, потеряв всю свою былую упругость, или, вообще потеряв связь с системами жизнеобеспечения, ниспадали обрубленными нервами на обугленную почву. Гигант пал, отравляя окружающую действительность своей смертью сильнее, чем делал это при жизни. Его поверженный вид вызывал двоякие чувства. Его трубы уже не извергнут губительный дым в атмосферу, но его разлагающееся тело еще долго будет калечить покорную землю. И лишь опарыши были рады несвежей плоти, кормясь ею и устраивая в ней свое логово.