Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава 8

Андрей вжимал педаль газа в пол, уезжая от исторгнувшего его города. Он высадил Якова недалеко от болот, окружающих Гарград. Прощание было коротким и немногословным. Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Хоть Андрей и знал Якова недолго, он будет скучать по его рассеянности, доброте и интересных рассказах об окружающем мире. Он, конечно, обещал вернуться, но понимал, что это невозможно. Грусть перемешивалась с однообразным пейзажем, окружающим путешественника. Камни, серая земля, кое-где занесенная таким же серым песком, изредка торчащие скалы, невысокие горы на горизонте. Когда-то здесь были леса – буйно-зеленое покрывало, укрывающее землю от палящего солнца. Но город выдоил эти угодья, забрал деревья, срезал почву. Это происходило постепенно и незаметно. Сначала лес вырубался квадратами, места вырубок зарастали травой, и сверху это даже смотрелось красиво. Затем квадраты разрастались, их засеивали зерном и снимали по два урожая в год, травмируя плодородную почву. Первыми закончились леса. Зелень сменилась золотом. Потом и поля перестали приносить урожай. Золото поблекло, покрылось пылью и окончательно посерело. Обескровленная земля перестала дарить жизнь. Это случилось уже давно, и теперь Андрей находился посередине серого ничего, и ему казалось, что он пребывает здесь вечность, и нет никакого Гарграда, и не было никогда. Как и не было других людей, других пейзажей, а эта серость эквивалентна бесконечности, простирающая свои владения далеко за пределы вселенной. И у мира нет ни начала, ни конца, одна только неизменность, застывшая во времени. А без времени движение теряет смысл. Это не Андрей перемещался по равнине, а камни, скалы и прочие неровности меняли свое расположение, ничего не меняя по сути. Сколько он уже тут находится? Трудно определить время, когда время застыло. Часы? Недели? Все может быть правдой. Несмотря на свою серость, мир посерел еще больше, стал почти черно-белым. Нет. Серо-серым. С разной градацией серости. А может он всегда таким и был? И нужно только снять разноцветные очки, чтобы увидеть эту грандиозную равномерность?

Однообразность внезапно закончилась. Андрей не сразу осознал что произошло. Но что-то изменилось. Что-то добавилось. Что-то чуждое этому спокойному неизменному миру. Сердце учащенно билось, тревога нарастала гулом в ушах. Гул! Вот он, внешний раздражитель, инородный призрак, вплетающийся в порывы ветра и заглушающий их. Этот гул не сулил ничего хорошего. Андрей оглянулся в поисках его источника. Он был совсем рядом. Наконец он увидел. Открывшееся зрелище заставило усомниться в реальности происходящего. Параллельно его курсу, чуть поодаль двигалась вереница автомобилей. Но какие это были автомобили. В них угадывались детали разных машин, виденных Андреем на улицах города и технических объектах. Это были настоящие чудовища Франкенштейна, собранные из трупов машин и оживленные неведомым сумрачным гением. Двери, крылья, крышки капотов были местами изъедены ржавчиной, местами искорежены или погнуты. Тут и там из корпусов торчали наваренные острые шипы и арматурины, угрожающе громыхали ржавые стальные цепи. Черный дым выхлопных труб перемешивался с серой пылью, поднятой колесами, создавая феерическое зрелище рассекающего каменистую гладь потока машин. Во многих из них не было лобовых стекол и было хорошо видно их обитателей – существ под стать своим машинам, людей, одетых в серую одежду, пеструю своими формами – куртки без одного или обоих рукавов, повязки из непонятных материалов, полуштаны, полушорты, юбки в сочетании с голым торсом, цепи, обматывающие тела в самых неожиданных местах, кольца, имеющие еще более неожиданную прописку, шипы, самодельное и настоящее оружие в руках, ножи, хлысты, алебарды (алебарды?). На головах были надеты очки, шлемы, кое на ком виднелись противогазы – все это было призвано защитить лицо от летящих в него песка и мелких камней. Процессия машин приближалась к вездеходу, извергая шум, пыль и дым, плывя словно сказочный дракон, играющий со своей беззащитной жертвой. Андрей прибавил газа в надежде оторваться от этого мрачного карнавального шествия. И хотя максимальная скорость вездехода была выше этих недоразумений, преследовавших его, но знание местности и умение управлять машиной в условиях бездорожья были явно не на стороне Андрея. Развив большую скорость, он иногда взмывал в воздух, отскакивая от неудачно попадавшихся под колеса камней и валунов, что снижало и его скорость, и расстояние до преследователей. Очередная погоня, но теперь нет ни напарника-водителя, ни напарницы – роковой винтовки. Отличалась и дорога, и преследователи. Все стало диким. Неужели его преследовали те дикие, о которых говорили люди на блокпосте? Он не знал, что в пустошах обитают такие одичавшие люди. Но, несмотря на свою дикость и наличие ружей, они, в отличие от цивилизованных обитателей блокпоста, не стреляли в Андрея. Однако их грозный вид не вселял спокойствия, и можно было полагать, что попадание в их руки было не лучше, чем попадание в лапы охранителей. Андрей поймал себя на мысли, что он неосознанно применил разные слова для одного и того же – руки и лапы. С дикарями он еще не сталкивался и априори надеялся, что они окажутся человечными. Но страх и осторожность не желали испытывать судьбу и подгоняли его уйти от погони.

Они ехали по равнине – последнее слово техники, гонимое ордой, сделанной на коленке. Андрей то увеличивал разрыв, выбираясь на относительно ровную поверхность, то позволял сократить дистанцию, маневрируя между возникающими перед носом немногочисленными скалами. В среднем расстояние держалось неизменным. Сколько это будет продолжаться, пока преследователям не надоест следовать за ускользающей жертвой? И что тогда – они отстанут или начнут стрелять? Ответ пришел довольно быстро. К своему ужасу Андрей увидел ответ на этот невысказанный вопрос. Впереди из тонкой полоски выросли цепочки скал, порезанные гигантским ножом. Они занимали весь горизонт и быстро приближались, увеличиваясь в размерах. Бескрайнее море застывших волн простиралось впереди, не давая себя обойти. Равнина замещалась каньонами, складками, уступами и изгибами. Молодость и скорость потеряли свою главенствующую роль, уступив место маневренности и опыту. Теперь стало понятно, почему дикари не стреляли – они загоняли ничего не подозревающую добычу в западню, как первобытные люди, загонявшие бизонов и мамонтов в заранее подготовленные ловушки.

Опасность возрастала. Андрей напряженно всматривался в изменившийся ландшафт, выискивая оптимальные пути проезда между скалами. Скорость заметно упала, и кавалькада преследователей оказалась совсем рядом. Почуяв запах скорой добычи, молчаливые прежде дикари стали издавать воинственные звуки, некоторые из которых с легкостью можно было спутать с ревом их моторов. Эхо, отраженное от скал еще усиливало этот эффект и Андрею казалось, что его преследует целая моторизированная армия. Хотелось спрятаться, оказаться невидимым среди камней, только бы этот кровожадный хор проехал мимо и оставил его в покое. Но он уже наступал на пятки, загоняя свою жертву все глубже в большой каменный хаос. Прорези в скалах то разъединялись, даря свободу выбора пути, то вновь соединялись, изгибались, пересекались, как изрезанное устье большой реки. Машины преследователей из узкой колонны развернулись в широкую лавину, маневрируя по сети проездов в скалах, стремясь догнать Андрея, обступить, обогнать и окружить, отрезая пути для маневрирования. Они уже мелькали не только сзади, но и с боков, пытаясь подрезать вездеход или подобраться к нему поближе. Пока это у них не получалось. Но это только пока. Скоро Андрей окажется в тесной коробочке, окруженный недружественными воительными людьми, изрыгающими грозные звуки. Может они настолько одичали, что разучились говорить? Тогда с ними нельзя будет договориться. Холодок пробежал по спине Андрея. Нужно придумать план, но в голову, оглушенную рычанием людей и машин, не приходило ничего дельного. Рано или поздно его догонят или он сам разобьется среди этого нагромождения скал. Паника подступала к горлу, мешая сосредоточиться. Все больше ошибок во время вождения. Все ближе преследователи. Все чаще бьется сердце. Все меньше шансов.

– Соберись. Это еще не конец. Еще повоюем. Не время думать, пора довериться инстинктам, – Андрей расстегнул кобуру и приготовился подороже продать свою жизнь. Пришло осознание внезапной конечности жизни. – Уж несколько человек я точно заберу на тот свет. – Фатальная безнадежность успокаивала. Она обрубила все страхи, погасила панику. Андрей был готов. Загнанный в безысходность, он разом потерял все чувства. Он не боялся. Но и не хотел убивать. Не хотел жить. Не хотел умирать. Не хотел ничего. Он просто составил план и придерживался его. В нем не было страха, ярости, ненависти, спокойствия. В нем не было ничего, кроме безразличия. В таком состоянии люди с легкостью совершают подвиги. Или не совершают и спокойно идут на заклание.

Первая юркая машина, собранная как из лоскутов, поравнялась с вездеходом. Она была совсем крошечной, но мощный мотор позволил ей быстрее других догнать Андрея. В ней находился одинокий водитель – щуплый парень, обмотанный чем-то вроде длинного полотенца, из складок которого торчали худые руки, удерживающие гнутое рулевое колесо. Голова была обернута целлофановым пакетом, удерживаемым куском тряпки. Мумия, восставшая из могилы. Комичный вид служил контрастом угрожающему рыку, доносящемуся откуда-то из-под тканевой повязки. Он попытался подрезать вездеход, резко повернув руль в его сторону. Моська врезалась в слона и заскулила. Ее левое крыло, полностью изъеденное ржавчиной, осталось лежать на дороге. Андрей почувствовал удар, но легко справился с управлением и не позволил дикарю сбить себя с курса. Мумия решила обогнать вездеход и встать на пути. Она опередила вездеход уже на полкорпуса, когда Андрей разгадал план. Теперь пришла его очередь водить. Он повел свою машину в сторону наглого маленького преследователя. Несколько тонн металла столкнулись едва ли с пятьюстами килограммами, которые, получив колоссальный импульс, отлетели на скалу и стали легче еще на несколько килограммов, потеряв теперь уже правое крыло. Потеряв крыло, но, чудом не потеряв управление, машинка все еще пыталась помешать Андрею, сбавить его скорость, заставить его увязнуть и остановиться. Он сделал еще одну попытку избавиться от преследователя, повторно протаранив того в бок. В этот раз повреждения от встречи с вездеходом, а затем со скалой были внушительнее. Лупоглазый фонарь, выпирающий за пределы капота и уже частично поврежденный после предыдущего столкновения с твердой породой, окончательно отвалился и отлетел на приличное расстояние. Следом всю тяжесть удара испытало колесо, заметно погнувшись, а затем и вовсе отделившись от несомой им конструкции. Машинка завалилась на правый бок, ее развернуло, опрокинуло и закувыркало. Мумия выбыла из игры. Но пока Андрей воевал с одним преследователем, подтянулись и другие. Уже несколько машин кружили стервятниками, вынуждая сделать ошибку и остановиться. Эти машины были солиднее, и избавиться от них будет проблематичнее. Они зажимали вездеход, направляли его по нужной им траектории, но делали это аккуратно. Все-таки им нужно было это чудо инженерной мысли. Андрей пытался их подрезать, протаранить в бок, но они грамотно уходили от столкновений, не позволяя впечатать себя в скалы. Эта игра в кошки-мышки изматывала. Никто не предпринимал активных действий по выведению противника из строя – силы были равны. Они вяло бодались друг с другом, стремясь не выбить оппонента, а не вылететь самим, когда Андрей услышал сзади громкий низкий голос:

– Вильгельм, Пабло, Ярик. Достаньте мне эту колесницу. – Голос принадлежал чему-то огромному. Он не кричал, но звучал громче и рева моторов, и рева дикарей. Значит, они могут и говорить, а не только издавать нечленораздельный рев. Сразу после этого несколько человек запрыгнуло на крышу вездехода. Они перепрыгнули с чего-то огромного, едущего сзади. Андрей это не увидел, а почувствовал. Он стал резко вилять из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть дикарей с крыши, но они слишком хорошо держались – они всю жизнь только этим и занимались и привыкли к маневрам. Тогда он взял в правую руку пистолет, готовясь выстрелить в ближайшего захватчика, как только он окажется в зоне досягаемости – нельзя выработать привычку к летящей пуле. Первый человек спрыгнул на подножку с правой стороны двери и попытался открыть ее рукой, одетой в полосатую рубашку. Андрей заметил широкополую шляпу на его голове. – Чертов ковбой, – подумал он, выцеливая фигуру снаружи вездехода. – Ты умрешь аутентичной смертью. – Прицел скакал вслед за машиной, реагирующей на каждую кочку, камень, или другую неровность. Андрей глубоко вдохнул воздух, дождался очередного подскока на очередной кочке, быстро навел прицел и выстрелил. Ковбой этого не ожидал.

– АААААаах! – Вскричал он, схватился за грудь и исчез из поля зрения, упав на землю. С одним покончено, но другие теперь предупреждены об опасности и будут осторожнее. Второй дикарь спрыгнул на капот прямо перед сиденьем водителя. С него свисали просто груды цепей, под которыми с трудом можно было разглядеть некое подобие одежды. Цепи даже свисали с головы сотней косичек. Андрей поднял пистолет, целясь в противника сквозь лобовое стекло (отверстие в стекле ухудшит видимость, но сейчас не время выбирать), как неожиданно получил удар с левой стороны и выронил пистолет на пол. Одновременно он рефлекторно крутанул руль вправо. Цепной человек не удержался на капоте и покатился влево, и упал бы, если бы не его многочисленные цепи. Они зацепились за немногочисленные выпирающие части кузова, и человек повис на них, как марионетка, покачиваясь в такт движению вездехода. Андрей обоими руками схватил руль и стал вращать его в обратную сторону, пытаясь уйти от столкновения с отвесной каменной стеной и вернуться на прежний курс. Нужно еще сообразить, откуда пришел удар и что с этим делать. А вот и ответ на первый вопрос. Сверху через боковое окно влетела голая загорелая рука, заканчивающаяся мощным кулаком. Андрей в этот раз был уже более подготовлен. Уводя грузовик от столкновения, он одновременно маневрировал головой, уклоняясь от удара. Ему это на удивление удалось. По-видимому, дикарь лежал на крыше вездехода, прямо над водительским местом, и наносил удары вслепую. Пистолет его не достанет, нужно действовать иначе. Подгадав следующий удар, Андрей уже нарочно вывернул руль вправо. Дикарь с крыши по инерции полетел в сторону и, не успев нанести урон, упал на землю. Со вторым покончено. Остался последний – цепной человек. Оставленный без внимания он уже почти выбрался, но повторный резкий маневр вновь скинул его с капота. К ниточкам, державшим его на весу, прибавились новые. Цепи прочно привязали правую руку к корпусу вездехода. Еще несколько таких заходов и он окажется надежно вплетенным конструктивным элементом капота. Он зарычал в ярости, пытаясь освободиться из ловушки, созданной собственным прикидом. Пока что он не представлял опасности и можно оставить его в покое в сражении со своей одеждой. Виляя между скалами, вездеход оказался в достаточно узком и длинном пространстве. Сбоку никто не подъедет. Путь прямой. Самое время достать упавший пистолет. Андрей нагнулся, нащупывая его на трясущемся полу, и не отрывая глаз от дороги. – Ну где же он? – Пистолет никак не нащупывался. Андрей перевел взгляд на пол вездехода в поисках утерянного пистолета и сразу его увидел – вот он, он поднял пистолет, а когда вернул взгляд на дорогу, перед его взором предстал еще один дикарь. Он сидел на капоте, скалясь своими немногочисленными зубами. В пылу сражения Андрей не заметил, что на его вездеход взобралось еще несколько преследователей. Дикарь на капоте был одет в военное пальто, застегнутое на два ряда когда-то блестящих пуговиц. Остроконечная шапка-ушанка защищала голову. Колорита его образу добавляла гнутая шашка, висящая на боку. Он схватил ее и стал колошматить вездеход по крыше. Видимо он не отличался умом. Тут же с правой стороны, там, где встретил свою смерть ковбой, появился еще один нападающий. Он попытался ударить Андрея, но не достал и принялся открывать пассажирскую дверь. Андрей не глядя в его сторону, выстрелил из пистолета. Нападавший издав громкий крик отвалился от вездехода и закувыркался по земле. – Никак вы не научитесь, – процедил сквозь зубы Андрей и тут же получил удар слева. – И я тоже, – подумал он про себя. Очередной дикарь действовал по накатанной схеме. Он лежал на крыше и пытался достать водителя кулаком. А что если повторить удачный маневр и скинуть его с крыши? Резкий поворот вправо во время удара. Но этот последователь предыдущего агрессора оказался проворнее и удержался на крыше, успев даже, хоть и слабо, ударить Андрея по лицу, отчего тот, не ожидая такого поворота, опять выронил пистолет. Зато ниндзя в военном пальто на капоте не удержал равновесия и вместе с шашкой покатился в сторону цепного человека, преодолел его и рухнул на землю, повторяя судьбу своих предшественников. Цепной человек все еще барахтался в паутине своих цепей, то распутываясь, то еще более запутываясь от вибраций, передаваемых мотором и неровной дорогой. Он по-прежнему не представлял опасности, в отличие от человека на крыше. От него летели удар за ударом, от которых было сложно уклоняться. Некоторые из них достигали цели, голова начинала болеть. При этом еще и нужно было следить за дорогой. Еще с десяток ударов и следить будет некому. Андрей придумал новый план по избавлению от преследователя с крыши. В следующий раз, когда он попытался нанести очередной удар, его руку полоснул острый нож. Дикарь завизжал от боли. Воспользовавшись его временным замешательством, Андрей резко крутанул руль и скинул подранка на землю. Это уже пятый. Шестой все еще болтался на крыле. Голова раскалывалась от напряжения и пропущенных ударов. Но сейчас не время расслабляться. Нужно приготовиться к следующей волне захватчиков, идущих на абордаж. Они пойдут теми же путями, или изберут новые? Андрей осматривался по сторонам в ожидании новой атаки, готовясь дать отпор. Но новой тройки не последовало. Преследователи его как будто отпустили. Нет, они все еще ехали следом, все еще воинственно кричали. Но никто не пытался запрыгнуть на вездеход. Ни одна машина не пыталась таранить или подрезать его. Наступило затишье. Самое время проанализировать ситуацию. Андрей поймал себя на мысли, что стал очень легко убивать. Даже без гипнотизирующей винтовки. Гораздо легче, чем в той квартире на окраине Гарграда. Наверное, проще убивать человека, когда он идет убивать тебя. А мужчина в красно-фиолетовой комнате был безвреден. Он совершал ужасные поступки и должен был быть наказан, но не Андреем. Стоп! Не об этом сейчас нужно думать. А о том, почему они подотстали. Им надоело терять людей? Кстати. Цепной человек. Он все еще висел на левом крыле, предпринимая тщетные попытки освободиться. Нужно ему помочь. Виляния из стороны в сторону не дали никакого результата. Он намертво застрял и стал частью вездехода. И в таком состоянии рука не поднимется выстрелить в него. – А что если впереди опасность или засада, – внезапно подумал Андрей.

Звездочки яркими вспышками плясали на черном фоне в голове. Грудь нестерпимо болела, было тяжело дышать. Андрей задыхался. Каждый вдох отдавался болью в ребрах, остальное тело было неосязаемым. За мгновение до этого он увидел веревочную паутину, вырастающую из-под земли. Все-таки западня. Они гнали его в западню. Вездеходу хватило сил прорвать сетку, натянутую между скал, но его закрутило и бросило на скалу. Руль впился в грудь, нанося болезненные повреждения. Андрей на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, преследователи уже окружили машину. Он почувствовал, как пара сильных рук вырывает его из салона и волочет по земле. Потом эти же руки отпускают его и он падает на теплую твердую поверхность. Поднятая пыль попадает в легкие. Кашель разрывает грудь, добавляя новые страдания.

– Вот он, Хозяин, – слышит Андрей булькающий голос. Он поднимает голову и видит несколько человек, стоящих перед ним. Он не видит хозяина голоса, но видит просто хозяина. Без сомнения это гигант, стоящий перед ним и на голову возвышающийся над остальными. Его одежда отличается брутальным изяществом. Он одет в черную кожаную броню и высокие сапоги, подбитые металлическими уголками. В руках он держит жезл с круглым набалдашником, отполированным до блеска. Лысый череп прикрывает искусно сделанная маска, похожая на оскаленное человеческое лицо. Оно долго смотрит в лицо Андрея, затем громкий, но спокойный утробный голос произносит:

– Добро пожаловать. – Огромная подошва сапог стремительно приближается сверху, заслоняя собой небо. Последнее столкновение не заставляет себя ждать. Мир погружается в кромешную тьму.

Умиротворенно завывал ветер. Вдалеке слышались стоны не то человека, не то собаки. Совсем издалека доносился какой-то монотонный гул. Кто-то шебуршился совсем рядом. Негромкий храп дополнял композицию. Все тело болело. Нытье ребер превращалось в крик при каждом вздохе. Боль отдавалась в голове. Мозги превратились в паутину, часть из которой сгнила. Хотелось открыть черепную коробку и выскоблить эту гниль. Андрей открыл глаза. Он лежал на полу металлической клетки в огромной пещере, под потолком которой гулял ветер, попадающий сюда вместе со светом сквозь огромные дыры в стенах, находящихся на высоте десятков метров и имеющих, по-видимому, естественное происхождение. Рядом находилось еще несколько пустых клеток. Андрей приподнялся, оглядываясь по сторонам. Шебуршание прекратилось. Вместо него сначала зазвучал предостерегающий рык, который перешел в лай. Два больших глаза, обрамленных густой спутавшейся шерстью, наблюдало за Андреем. В них была видна холодность и спокойность. Антиподом этому была пасть, полная острых зубов, принадлежащая тому же существу, которая издавала агрессивные звуки, эхом разносящиеся по всей пещере. Хвост при этом дружелюбно вилял. Существо выражало эмоции подобно двуликому Янусу. Но только эмоций было не две, а три – радость, гнев и безразличие. Это была собака исполинских размеров, своим видом напоминающая цепного человека (интересно, он выжил?), но вместо цепей она носила длинные космы. Храп прервался и из темноты прозвучал хрипловатый старческий голос:

– Тихо, Геката. Что ты разворчалась? – послышалось шарканье, и вскоре к клетке подошел владелец голоса, похожий на пожилую комнатную собачку. Это был полуголый дряхлый старик с длинными седыми волосами, частично прикрывающими оголенный немощный торс. Из одежды на нем была только меховая набедренная повязка. Даже ноги не были ничем защищены. Геката замолчала и перевела взгляд на старика.

– А! Наш пленник очнулся. Говорят, ты заставил за собой побегать.

– Где я?

– А зачем тебе знать? – ответил старик вопросом на вопрос. – Скажи спасибо, что жив остался, а вопросы оставь при себе.

– Что теперь со мной будет? – Все-таки решил спросить Андрей.

– Это уж не я решаю. Может оставят тебя, может убьют, а может – продадут. Ты вот что лучше скажи – пить ты хочешь? Или есть?

При этих словах организм вспомнил о своих естественных потребностях. Потребности в еде еще не было, а вот жажда уже вовсю терзало пересохшее горло. Была еще одна потребность.

– Мне бы попить. – Сейчас принесу, – сказал старик и уже начал разворачиваться, как Андрей задал еще один вопрос: – А туалет у вас есть? – Туалет? Что это такое? – Ну место, куда сбрасываются отходы жизнедеятельности. – Отходы жизнедеятельности? Что за странные слова ты употребляешь? Одно забавнее другого. – Нужду как вы справляете? – Ах, ты про это. Мы-то на скалы ходим, на обрыв. Но тебе туда нельзя. Ты же пленник. Придется терпеть. Или не задавать дурацких вопросов, а использовать вот это. – Старик показал пальцем на ведро, находящееся внутри клетки. Это несколько отличалось от стандартов, к которым привык Андрей. Да даже в каналах условия были лучше. Но что поделать. Придется пока привыкать к новой жизни. Вскоре старик вернулся с флягой. В ней была затхлая вода. Что еще ожидать от пустынной местности. Но жажда была такой сильной, что Андрей этого даже не заметил. Он с жадностью осушил всю флягу и вернул ее старику. – Спасибо. А как тебя звать? – Старик вздрогнул от вопроса и спросил: – А ты не колдун? – Нет, – удивился Андрей. – Я даже ни разу не видел колдуна. А почему ты спрашиваешь? – Колдуны воруют души. Им нужно имя. Это все знают. А вдруг ты притворяешься и хочешь выведать мое имя? – Я точно не колдун. Меня Андрей зовут. Можешь мне назвать свое имя. – Вот ты и попался! – радостно воскликнул старик. – Теперь я знаю твое имя. – Он зловеще-пискляво рассмеялся и резво скрылся в темноте пещеры. – Куда это он? – подумал Андрей.

– Наверно побежал воровать душу.

– Значит он колдун?

– Конечно. Ведь колдуны на самом деле существуют. Особенно если это полусумасшедший старик. Он же не может врать или заблуждаться.

– Действительно. И как я об этом не подумал? Но что же я теперь буду делать без души? Как дальше жить?!

– Тут другое интересно – зачем ему моя душа? Впрочем, это сейчас не важно. Главное сейчас понять, что я могу сделать в сложившихся обстоятельствах. Ни один из вариантов, озвученных стариком, мне не нравится.

– Если бы хотели меня убить, то сразу бы убили.

– Только если они не хотят что-то выпытать.

– А что у меня можно выпытать? Хотя, они же про меня ничего не знают. И такое развитие событий выглядит вполне вероятным.

– Но я на это никак не смогу повлиять. А не зная что они от меня хотят, я не смогу выработать алгоритм поведения.

– Единственный потенциально приемлемый для меня вариант – это побег. Пока я один стоит попытаться это осуществить.

Андрей подошел вплотную к стенке клетки и схватил руками железные прутья. Сидевшая спокойно собака оскалила зубы и предупреждающе зарычала.

– Спокойно, Геката, я просто осматриваюсь. – Собака не имела значения – прутья оказались слишком прочными, чтобы пробовать их сломать. Замок, висящий на решетчатой двери, тоже не выглядел хлипким. Даже если бы Андрей мог вскрывать замки, ему нечем было это осуществить. Можно подманить охранника поближе, ударить его или плеснуть из ведра, и, воспользовавшись замешательством, отобрать ключи. Тогда собака будет представлять опасность. Она нападет или поднимет тревогу. Надо будет ее обезвредить. Допустим, ведром. А что делать дальше? Куда бежать? Это можно осторожно выведать у старика. Безумный план, очень ненадежный, но это лучшее, что приходит в голову.

Андрей отошел от стенки клетки и стал разминать затекшие от долгого бездействия мышцы. Разогрел руки и ноги, помассировал шею. Голова прояснилась и очистилась. Ребра все еще ныли. Похоже, переломов нигде не было. Это хороший знак. Удача была благосклонна. Разогревшись, Андрей сел на пол, давая себе отдых. Он сделал глубокий вдох и постарался расслабиться, успокоиться, привести мысли и дух в порядок. Геката медитировала напротив него. Осталось дождаться старика. Солнечные зайчища (язык не поворачивался назвать их зайчиками), создаваемые дырами в стене пещеры, сдвинулись на несколько метров, когда вернулся старик. Он был в хорошем расположении, его лицо светилось от счастья. Наверное, он удачно похитил душу. Андрей приготовился к осуществлению своего плана. Однако нигде не было видно ключей. Удача, мимолетно улыбнувшись, вновь скорчила гримасу. Надо было быть внимательней, чтобы не разочаровываться лишний раз.

– А долго я буду здесь сидеть? И когда откроют клетку? – Андрей осторожно попытался вывести разговор на ключи.

– Когда Хозяин решит, тогда и откроют. Пришлют ключника. Пришлют палача или надсмотрщика – смотря что решат с тобой делать. – Старик стал разговорчивым. – Обычно все случается очень быстро, не больше двух дней.

Ключник, значит. У него и будут все ключи. План побега окончательно потерял смысл. Но хотя бы можно воспользоваться благостным расположением старика и выведать особенности данного сообщества людей.

– Скажи, старик, а кто это – хозяин?

– Это я-то старик? Да я теперь помоложе тебя буду. Теперь-то уж точно, – он расплылся в улыбке и язвительно захихикал. – Ты не знаешь кто такой Хозяин? Эх ты, темнота. Ладно уж, расскажу. Хозяин – это хозяин всей земли, всех безграничных просторов благословенной Матери-земли от Великого Разлома на севере, до проклятого города на юге, – снисходительно разъяснял старик. – Он владеет всеми живыми существами – сделанными как из слабой плоти, так и из твердого железа. Он призывает караваны с едой. Он дает и забирает жизнь. Он повелевает небом и ветрами. Он говорит солнцу встать, и солнце освещает наш благословенный край. Он приказывает солнцу сесть, и небо дарит приятную прохладу. Он начало и конец. Он – Хозяин! – Старик застыл в восхищении, воздев руки и лицо к небу, а вернее к потолку пещеры. Геката, почуявшая пафос с первых слов старика, возбужденно крутилась вокруг него, радостно поскуливая.

– И много здесь живых существ?

– Целая тьма. Клянусь, ты никогда в жизни столько не видел. Тебе не хватит пальцев рук, чтобы пересчитать людей, по чьим пальцам рук можно пересчитать всех людей. – Значит нижняя граница от ста до шестисот людей – смотря как считать, прикинул в уме Андрей. – И вы все живете в этой пещере?

– Конечно нет. У нас есть несколько пещер, это одна из них. Далеко не самая большая. Хоромы Хозяина гораздо больше. Они вмещают весь мир. Но туда обычный смертный не может попасть.

– Откуда ты тогда про это знаешь?

– Какой же ты все-таки темный. Это же Хозяин. У него не может быть по-другому. Постой, – вдруг осенило старика, – а ты случаем не из проклятого города? Да, да, да. Тогда это объясняете твою недалекость и наивность. Я-то думаю – почему ты такой дурачок, который о жизни ничего не знает. А ты из этих. Как вы там живете в своих коробках? Ты, видать, много грешил в прошлой жизни, раз родился в таком жутком месте. Но ничего, ты все же вырвался из гнезда потерянных. И даже если тебя казнят – ты не вернешься обратно. Считай, что заново родился. Хотя тебе в любом случае осталось недолго, – настроение старика еще улучшилось, и он зловеще захохотал.

– Почему ты все время смеешься? И зачем тебе моя душа?