Текст книги "Последняя антиутопия (СИ)"

Автор книги: Харли Мор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Целая река эмоций сопровождала напряженное соревнование. То один, то второй мальчик вырывался вперед. Были и моменты триумфа, когда на берегу оказывалась особенно огромная рыбина. Были и разочарования, когда рыба срывалась с крючка. Встретилась им и очень хитрая рыба; а может это была и не рыба – они ее даже не видели, просто кто-то очень осторожно обгладывал червяка с крючка, не давая поплавку уйти под воду даже на сантиметр. Но большая часть добычи действовала прямолинейно, заглатывая червяка целиком и спасаясь только при резких и нетерпеливых действиях рыбаков. Однако вскоре стало понятно, что выжидательная тактика Андрея более эффективна для рыбалки, чем нетерпеливые движения Женьки. Он и сам стал понимать, что отстает, и решил поменять место дислокации. – Спокойные воды для таких медлительных, как ты, – обратился он к Андрею. – Понятно почему ты вырвался вперед. Это не мой уровень. Настоящие мачо ловят на быстрине. – Он собрал удочку и пошел вверх по течению. Дойдя до коряги, лежащей поперек реки и повинной в образовании спокойной заводи, где остался рыбачить Андрюха, Женька полез по ней, намереваясь таким образом добраться до быстрого течения. Балансируя на ненадежной деревяхе, он отдалялся от берега. Коряга сужалась, идти на ногах становилось неудобно. Женька стал помогать себе левой рукой, держа правой удочку. Он перебирал ногами по скользкому дереву, держась рукой за выпирающие сучья. Очередной сучок, схваченный Женькой, не выдержал его веса и надломился. Ноги соскользнули, неудавшийся мачо полетел в воду. Женька с головой погрузился в реку, от неожиданности хлебнув воды. Течение понесло его барахтающееся тело мимо испугавшегося Андрея. Придя в себя, тот кинулся следом, стараясь обогнать плывуна, чтобы броситься наперерез. Женька быстро пришел в себя, взял в руки и стал загребать к берегу, откуда уже подплывал Андрей. Он схватил отбрыкивающегося Женьку за плечо и поволок к берегу. Выбравшись на берег, откашливающийся водой, Женька повалился на сухую землю. Рядом распластался Андрюха. Они тяжело дышали. Холодная ванна, так неожиданно принятая ими, пробивала дрожью окоченевшие тела. Нужно было быстро согреться.

– Хорошо-шо, ты побе-бедил, – стуча зубами согласился Женька, – зато-то у меня б-была с-самая б-больша-шая рыба.

– Но ты-ты ее н-не вы-выловил. И вооб-бще, с-сейчас на-надо с-согреться-ться, чтобы-бы не простыть-тыть.

– Ха-ха, бо-боишься п-п-простыть-ть, д-де-девчонка, – стал дразниться Женька, продолжая громко клацать зубами от холода. Тем не менее, он встал и пошел за Андреем в поисках дров для костра. Они выбирали сухие ветки и отламывали их – так костер будет лучше гореть и меньше дымить. Физические нагрузки помогали справиться с холодом, разогревая мышцы. Но костер все-таки следовало развести – они промокли до нитки, нужно было просушить одежду. Кое-как расчистив подходящую площадку и водрузив туда собранные ветки и хворост, ребята разожгли костер. Они склонились над оранжевым пламенем, растущим из земли, подставляя промокшую одежду восходящим потокам тепла и хлопая настырных комариков, жадно сосущих молодую кровь. Согреваясь, они набирались сил. Жизнь снова становилась прекрасной. Даже еще лучше, чем была. О таком приключении можно долго вспоминать. Им можно гордиться. Спастись от бушующего потока. Что может быть круче?

– Не попадать в него, – ответил осторожный Андрей. Он еще не отошел от опасного приключения. – Да и поток был не такой уж бушующий.

– Это потому, что ты меня уже у берега встретил. Не подплыви я так близко, мне пришлось бы тебя спасать.

– Но почему-то я тебя спас, а не ты меня

– Ой, не будь занудой, было очень весело.

– Весело было утонуть. Обхохочешься.

– Да ладно тебе, все же обошлось. И порыбачили и покатались.

Одежда быстро высохла от костра, и они вернулись на берег, оценить масштаб улова. Только сейчас заметив количество выловленной рыбехи, Женька удивленно присвистнул: – Ну вот, а ты говорил «купаться». Они стали исследовать валяющуюся рыбу квалифицируя ее по собственному наитию.

– Это, наверное, толстолобик. Видишь, какой у нее огромный лоб. Как у Сократа.

– Да, похоже на то. А это ершик. Таким только унитазы чистить.

– Точно, – хохотнул Женька. – Даже есть такого стремно. А вот это ты щуку поймал.

– Какая же это щука? Это акула. Смотри, какая пасть, какие зубы.

– Откуда у акулы чешуя. Это я чуть акулу не поймал. А это щука, точно тебе говорю.

– Это специальная речная акула – чешуйчатая. У твоей тоже чешуя была.

– Не было. – Было. – Не было. – Было. – Не было. – Было.

– Погоди-ка, – вдруг посерьезнел Женька. – Что-то тут не так. Чего-то не хватает.

– Чего? – заинтересовался Андрей, которого больше волновало и даже тревожило очень серьезное выражение лица друга, почти никогда не посещавшее его. Случилось что-то действительно значительное.

– Где моя золотая рыбка?

– Ты поймал золотую рыбку? – не поверил Андрей.

– Да, поймал. Желтая такая, сверкающая.

– Может быть, она в воду соскользнула? Или ее кто-то утащил?

– Может быть, – лицо Жени стало серьезным как никогда, глаза превратились в узенькие щелочки. – А может, кто-то придумывает слишком много версий, чтобы отвести от себя подозрения?

– Что? О чем ты? Да я бы никогда, – Андрея бросило в дрожь. Лучший друг подозревает его в воровстве.

– Ты тут остался один, когда я полез на корягу, и воспользовался моим отсутствием, – Евгений был непреклонен. – Давай, выворачивай карманы. Хотя нет. Ты ее, наверно, съел. А ну открой рот. – Андрей непонимающе подчинился. Тут же Женька резво вытащил из-за спины руку, с торчащим в ней одуванчиком, и со всей силы дунул на этот шарик. Крохотные белые зонтики, покинув материнский цветок, атаковали единственную уязвимость большого органического существа. Проникнув в рот, они налипли на влажную поверхность.

– Ах ты, зараза! – завопил, откашливаясь, Андрей, и кинулся на Женьку. Женька весело засмеялся и ринулся наутек, напевая обидную считалку:

– Обманули дурака на четыре кулака, а на пятый кулак вышел сам дурак! – Он бежал зигзагами между деревьев, уклоняясь от жаждавшего дать ему взбучку Андрея. Наконец Андрей удачно кинулся наперерез Женьке и повалил его на землю. Мальчишки стали бороться, весело хохоча. Каждый старался взять вверх над противником, оказавшись буквально сверху. Снизу было тяжело дышать, поэтому оказавшись внизу надо было сразу нейтрализовать хватку оппонента, выкрутиться и положить уже того на лопатки. Борьба была интересной, но отнимала много сил, и вот они уже лежали рядом на спине, тяжело переводя дыхание. Андрей уже не злился на Женьку, какие могут быть обиды после такого?

– А здорово я обвел тебя вокруг пальца, – еще не отдышавшись, заговорил Женька. – Видел бы ты свое лицо. Развел как первоклашку.

– Я подыграл, – слабо возразил Андрей. – Ты же проиграл в ловле рыбы. И в речку упал. Вот я и поддался на твою игру.

– Я знаю, знаю, – Женька сделал вид, что поверил. – Пора нам перекусить. Со всеми этими приключениями я проголодался как черт.

– Я тоже. Кажется, у меня пупок к спине прирос.

Почистив рыбу и положив ее в горячую золу еще не остывшего костра, мальчишки стали ждать готовности блюда, вдыхая аппетитный аромат, смешанный с запахом дыма. Они провели весь день на речке в лесу, забыв обо всех своих мальчишеских заботах. Весь день в раю, посвященный солнцу, воде, воздуху, природе и дружбе. Сегодня в интернате весь день были занятия, посвященные их нынешнему и будущему положению в обществе, правилам субординации и прочее, прочее, прочее. Скукота! Ох, и влетит же им по возвращении. Неделю будут на животе спать. Но уплетая за обе щеки вкуснейшую рыбу, они понимали: оно того стоило.

Рыба, приготовленная в золе, не похожа ни на что на свете. Такого насыщенного вкуса, пропитанного самой природой, не получишь ни на одной самой современной кухне. Желудок одобрительно урчал, даже не представляя, через какое блаженство пробирается язык. Андрей поймал рыбу на пару килограммов и теперь уплетал ее за обе щеки.

– Интересно, что это за рыбу я поймал? Может, толстолобика?

– Для толстолобика маловат, да и обитает он на глубине, а не у берега. И глаза у него пониже, и лоб побольше. Это может быть карась. Или карп. Или плотва.

– Или с десяток других карповых. Не быть мне ихтиологом.

– А какая разница? Главное, что она вкусная. Остальное не имеет значения.

Андрей набрал в котелок воду, вскипятил ее на костре и заварил ароматный чай, доставшийся ему от Алекса. Он вдохнул запах свежезаваренного чая и сделал глоток. Чистый вкус растекся в полости рта, полируя отголоски съеденной рыбы. Андрей почувствовал умиротворение. Спокойные величественные деревья склонялись над огоньком его костра. Воздух был наполнен ночными звуками. Вдалеке ухала сова. Какая-то птичка издавала звуки, одинаково похожие одновременно на плач и котенка и ребенка. Мелкие пугливые ежики копошились в траве. В реке громко плескалась рыба. Комары подлетали одновременно со всех сторон. Природа и не подозревала о существовании человечества, и единственный его представитель не мог поколебать планы других животных. На карте из Гарграда эта местность была отмечена как пустошь, но густые леса были ее полной противоположностью. Как быстро природа очищается в отсутствии человека. Как быстро зарастают ее раны. Может человек – это просто паразит, бездумно выкачивающий ресурсы, и без него все станет только лучше? Или нужно просто научиться жить в гармонии с природой? Звучит непросто. Но это, пожалуй, единственный способ не сожрать самого себя, как город сожрал все вокруг себя. Придет время, и он исчезнет под натиском саморазрушения. Андрей не думал об этом раньше. Он просто выполнял работу. А остальное его не волновало. Резкие перемены в жизни открывают глаза на многое. Жалко, что так поздно. И жалко, что ему, а не остальным жителям. Остальным… Как бы не было здесь хорошо и спокойно, но человек – социальное животное и ему плохо одному. Так и Андрей загрустил, вспомнив тех, кого оставил позади. Бурные предшествующие события не давали осознать всю его нынешнюю одинокость. Алекс, Яков, Анжела, Михалыч. Да даже тот охранник на проходной. Непросто осознавать, что ты их больше не увидишь.

И еще… Катя… Только сейчас пришло осознание. Он до сих пор не мог поверить и принять, что ее нет. Катюша. Котенок. Андрей перестал сравнивать людей с животными после того случая. Он закрыл воспоминания о ней. Он подсознательно гнал от себя мысли о ней. С ней он испытал то, что не испытывал ни один человек его судьбы. Семейные, отцовские чувства. Крупная слеза покатилась по щеке Андрея. Он не плакал очень давно. И это был первый раз, когда он плакал не от физической боли. Боль, которую он испытывал, была намного хуже. Боль от утраты. Утраты того, чего он даже полностью не обрел. Лицо увлажнилось, пошел небольшой дождь. Природа плакала вместе с ним. Такая сочувствующая, такая безразличная.

Дождь закончился, а вместе с ним и тоска по дому. Дым от костра лез в лицо Андрею – он перекрывал собой воздух, питающий костер, и дыму некуда было деваться. Но это было даже приятно. Чтобы отвлечься, Андрей решил опять почитать историю, которая никогда не случится. Но свет от костра был неудобен – он все никак не хотел падать на листы книги под нужным углом, а когда это все-таки удавалось, ветерок сдувал пламя, отвлекая от чтения. Тогда Андрей начал ловить светлячков, в больших количествах летающих в округе. Набрав их целый пакет, он получил довольно яркий источник света, пригодный для чтения. Андрей уселся поудобнее, подвинул поближе светлячковую лампу и погрузился в глубокий космос, смотрящий на него со страниц книги.

***

Катрина Хоуп смотрела во все глаза на растекавшийся за окном космос. Пустота, заполняющая пространство между небесными объектами, была сопоставима с пустотой в ее душе. Не так она хотела ощутить единство с космосом. Они только что убили Джона. Технически он еще жив. Но на сколько хватит его кислорода – на несколько дней? Ужасная смерть. Однако закон восторжествовал, преступник наказан. И все равно преступника было жалко. Но ему же не было жалко убитых им людей. Чтобы не метаться и не рвать себе душу, Катрина воспользовалась хорошо проверенным способом – она взяла с полки книгу, озаглавленную как «Шестая дистопия», пролистала до тесемчатой закладки и, развалившись на кровати, с головой погрузилась в чтение.

«Алекс смотрел в зеркало, чистя зубы. Сегодня был первый официальный рабочий день на новом месте. Сегодня он познакомится со своим напарником. Обычная рабочая встреча. Он сплюнул остатки пасты в раковину, прополоскал рот и вышел из ванной. Бурный вчера был денек. В горле свербило от боли. Голова слегка гудела. В шкафу висело десяток одинаковых маек и несколько одинаковых брюк. Подобрав пару, Алекс оделся и вышел из квартиры. Он снимал ее в районе среди наркоманов, грабителей и убийц. Ему нравилось такое соседство. Здесь не было места фальшивому притворству и социальным нормам и приличиям. Здесь человек показывал свою суть. Спустившись по грязной узкой лестнице, Алекс оказался в таком же грязном дворе. Лужи, оставшиеся после недавнего дождя, разъедали и без того дырявый асфальт. Кожура от дешевых бананов, использованные презервативы и многочисленные бычки составляли обычных обитателей мутной жижи. Помятые алюминиевые пивные банки смотрелись даже аристократично на таком фоне. Пара некогда человек составляли им компанию, раскинув свои скрюченные тела поперек неширокого проулка. Алекс преодолел эти препятствия и вышел на широкую улицу. Здесь жизнь уже кипела ключом. Нелегальные уличные торговцы, гоняемые изредка заскучавшими охранителями, иногда забредавшими сюда от безделья из среднего города, представляли на выбор весь спектр сомнительных удовольствий. От паленого алкоголя, до электронных сигарет. От теплых хот-догов с кричаще яркой приправой, до специальных пирогов с подозрительной начинкой. От рецептов коктейлей различной степени убойности, до фривольных картинок и возбуждающих смесей. Не продавалось здесь разве что только огнестрельного оружия, строго регламентируемого охранителями, хотя холодного, в виде всевозможных кустарных заточек, кастетов, бит и прочего, можно было достать как бы ни у каждого второго продавца. Мрачные лица, снующие от одного торгаша к другому, заполняли всю улицу и были так сильно похожи друг на друга своей неоглядной помятостью, что казалось это клоны вышли на свет или произошел сбой матрицы. Преодолев это препятствие людских пороков, Алекс, наконец, оказался около станции метро. Сев в расписанный матерными словами вагон, он поехал к своему будущему месту работы. До начала первой смены было еще много времени, и Алекс решил выйти на несколько станций раньше и прогуляться пешком по уже более приличным улицам среднего города. Более приличными они были не из-за внешнего вида улиц, которые были почти неотличимы, а из-за меньшего количества маргиналов, ищущих способ забыться в череде серых будней, и полного отсутствия уличных торгашей. Официальные магазины, присутствовавшие здесь в небольшом количестве, не обеспечивали того ассортимента, доступного в трущобах, но и не предлагали явный контрафакт, из-за которого то и дело откидывали коньки представители нижних слоев общества. Угрюмые лица продавщиц, однако же, не сильно отличались от встреченных ранее покупателей. Впрочем, Алекс не обращал на них никакого внимания и шел по своим делам, как услышал тихий скулеж, доносящийся со стороны одной из подворотен, примыкающих к улице. Этот скулеж заинтересовал Алекса, и он пошел на него. Звук принадлежал бродячей собаке, чьи стаи были многочисленными в некоторых районах трущоб, но почти не попадались в этих районах Гарграда. У собаки был перебит хребет. Наверное, она попала под колеса какого-нибудь лихача, и, спасаясь от очередного наезда, заползла в эту подворотню. Она все еще ползла, с трудом перебирая передними лапами. Задние безжизненно висели бесполезным придатком. Над собакой склонился парень, лет тридцати, и что-то пытался предпринять. Сострадание. Редкая вещь для местных жителей.

– Вы не знаете, здесь есть поблизости ветеринар? – парень заметил Алекса, и решил, что тот тоже желает помочь. По случайному совпадению, Алекс видел замызганную вывеску по пути и решил не оставаться в стороне. Найдя какую-то картонную коробку среди мусора, они с большими усилиями поместили туда собаку, которая не верила, что ей хотят помочь, рычала, скалилась и всем своим видом показывала, что она опасный зверь, к которому лучше не лезть. Но истощение от полученных травм давало о себе знать, и вскоре собака, все еще слабо огрызающаяся, перемещалась на импровизированном паланкине к месту возможной помощи. Ветеринарная клиника с красноречивым названием «Рога и копыта» встретила их заспанным Айболитом, с удивлением встретившим нелепую процессию. В первую минуту он, должно быть, решил, что все еще спит, но не исчезающее видение убедило его в обратном. Вскользь оценив состояние собаки, ветеринар предложил на выбор две опции. Или усыпить псину за десять тысяч кредитов. Или забить ее до смерти, любезно предоставленной кувалдой. Бесплатно. Алекс хотел было предложить исполнить бесплатный вариант, но увидев выражение лица спутника, решил поддержать его в гуманном варианте. Цена была высока. Почти половина будущей месячной зарплаты, но на двоих можно было раскидать так, чтобы не сосать лапти до следующей получки. К тому же у Алекса была заначка на черный день. Оплатив «операцию», Алекс вернулся к своему маршруту и, немного поплутав, наконец нашел место своей новой работы.

– Первый день, и уже сразу опаздываешь, – упрекнул его охранник на проходной, недоверчиво проверяя документы.

– Форс-мажор. Пришлось задержаться по пути сюда, – улыбнулся Алекс, проходя внутрь. Через несколько минут он уже проходил стандартный инструктаж по технике безопасности, который слышал уже не раз. Прослушав его «не раз» + 1 раз, Алекс пошел знакомиться с новым коллективом. И первым ему представили его напарника.

– Знакомься, Андрей. – Навстречу ему вышел, широко улыбаясь, уже хорошо знакомый ему парень. Они поздоровались и приступили к работе».

Андрей прервал чтение с единственной мыслью. – Как? Как это оказалось в книге? Об этом случае знали только он и Алекс. Ответ пришел быстро, не успев помучить загадочностью. Андрей вспомнил, что эту книгу он не нашел в каналах, а купил у одного из продавцов в трущобах. Иногда в их ассортименте попадались книги. Иногда даже современных авторов. Они все еще существовали, несмотря на негласный запрет писательства. Значит, эта книга написана Алексом. И он вставил туда отрывок из реальной жизни. А он открывается все с новых и новых сторон. Андрей не переставал удивляться вновь проявляющимся талантам своего приятеля. Он вспомнил тот случай – их первую встречу. Та собака, скулящая и молящая о помощи. Его неспособность оказать помощь живому существу. И Алекс, принесший ту помощь – избавление от страданий – тоже помощь. Именно тот случай породил в Андрее глубокое доверие к Алексу – в Гарграде мало кто был способен на бескорыстный поступок. Правда, Андрей не помнил, чтобы Алекс жил в трущобах. Однако это мог быть художественный ход, подчеркивающий мрачность события. Вспомнив теплой мыслью своего друга, Андрей вернулся к чтению. Тем более что Катрину наоборот уже отвлекли от чтения.

Над интеркомом загорелась зеленая лампочка, и голос Дэвида произнес:

– Предлагаю общий сбор через десять минут в кают-компании.

Лампочка погасла. Голос, не предполагающий отказа, замолчал. Катрина встала с кровати, поставила книгу на место и зашла в ванную комнату. Умывшись, она взглянула в свое отражение. Отражение всем своим видом показывало, насколько смехотворны были ее прежние волнения по поводу кремниевой жизни. Не ее надо было опасаться, а привычной углеродной жизни. То, что лучше всего знаешь, может причинить и наибольшую боль.

Приведя себя в порядок, Катрина отправилась в кают-компанию. Там уже были Нил, Дэвид и Ламберт. Когда Катрина села за стол к остальным, Дэвид начал говорить:

– Нужно решить, что делать дальше. На станции нас осталось меньше половины. То есть работать предстоит за двоих. Но это не самое страшное. Самое страшное, что нам не хватит компетенций для полноценного функционирования станции. Вы понимаете.

Да, все было понятно. Смерть Петры нанесла наибольший урон функциональности станции. Ее специализации в программировании и социальных исследованиях были очень важны для основной задачи станции. Она работала с инкарнационными капсулами – программировала их, диагностировала и ремонтировала. Она была основным научным сотрудником, обеспечивающим исследование ближайшей планеты. И хотя Катрина в чем-то дублировала ее функции – она изучала жизнь на планете – полностью ее заменить она не могла. Остальные тем более были бесполезны.

– А еще генератор может сломаться, – подкинул дров Ламберт. – Нет, я, конечно, могу что-нибудь по мелочи исправить. Но только по мелочи.

– А как же искусственный интеллект? Он же сможет починить все, – на этих словах Нила лампочка заморгала, словно не соглашаясь с ним.

– Не знаю, не знаю, – ответил Ламберт. – Вон, даже лампочка стала моргать, хотя я думал, что они вечные.

– Я все же думаю, что все будет хорошо, – Нил продолжал гнуть свою оптимистичную линию. – Станция же должна работать автономно. Даже если мы все умрем, она не должна разрушиться.

– Типун тебе на язык. Я не собираюсь умирать, и тебе не советую.

– Да я как бы и не собирался. Но станция должна работать и без нас. И я не понимаю такого пессимизма. Да, люди умирают. Плохо, что иногда они внезапно умирают. Но это не повод ложиться в гроб и сдаваться. А что вы предлагаете?

– Ты прав. Это была минутная слабость. – Ламберт, всегда такой крепкий, от пережитых смертей и казни чуть было не сломался. Даже самые крепкие люди иногда дают слабину, а слабый человек может помочь ему. Иногда может хватить даже пары слов. Нил помог Ламберту вновь обрести равновесие, и он теперь стал помогать другим. – Действительно, что вы носы повесили? Дэвид! Катрина! Мы справимся, а станция нам поможет. Главное, что мы живы, а убийца изолирован и не сможет больше никого убить. Нам нельзя раскисать – на нас лежит большая ответственность – у нас нет времени на отдых и другие слабости. У нас нет права на неуверенность. – Ламберт вернулся в свое естественное состояние. Его уверенность передавалась всем остальным, хотя и оставались некоторые вопросы.

– Но что же нам делать со связью? – задался резонным вопросом Дэвид. – Джон отвечал за нее. Еще Роджер мог брать на себя такую ответственность. Но оба они недоступны. Я пробовал связаться, но у меня ничего не вышло. И я боюсь, что это не из-за какого-то магнитного шторма, а из-за саботажа.

– Ну с этим можно разобраться, я думаю. – Ламберт обратился в пустоту. – Искусственный интеллект, проверь работоспособность систем связи и сообщи о возможных неполадках.

– Будет исполнено, – произнес андрогинный голос.

– У меня еще один вопрос, – подала голос Катрина. – Что будем делать с пещерами и с существом?

– Ты про Майлакка? – уточнил Ламберт. – Ты знаешь, мне начинает нравиться это имя. Но ситуация с ним предельно ясна на мой взгляд. Мы не смогли пробиться к нему в прошлый раз, поэтому нет никаких гарантий, что в этот раз там будет открыто. А ходить и проверять у нас банально нет времени. И людей. Я думаю, что им будет заниматься следующая смена, а то и более поздняя. Когда об этом узнают на Земле, сюда рванет целая свора кремнезоологов и прочих причастных.

– Может оно и к лучшему, – грустно согласилась Катрина. Ее моральный тренинг оказался бесполезным. Она уговорила себя начать изучение существа, но существо оказалось недоступным.

– Найдены неполадки. – Искусственный интеллект прервал размышления Катрины. – Обнаружены повреждения проводки в секторах 2, 15, 8бис, 17, 24, 13дзета, 27, 28, 93.

– А он не сидел сложа руки, – присвистнул Ламберт. – Придется повозиться, прежде, чем получится восстановить связь. Но есть и хорошие новости. Эти повреждения самые пустяковые, и исправить их может кто угодно. И вы все очень сильно ускорите починку, если поможете в этом деле.

– Мы бы с радостью, но мы же не умеем, – возразил Нил.

– Нил, дружище, это проще простого – проще, чем накладывать швы и перебинтовывать раны, хотя по смыслу очень похоже. Я вас научу – пойдемте к первому сектору.

Группа учеников под предводительством учителя вышла из кают-компании и пошла к ближайшему сектору, коим оказался пятнадцатый. Открыв большую панель на стене, Ламберт обнажил коммуникационные артерии, пронизывающие всю плоть станции.

– Нам нужны вот эти желтые коробы, – указал Ламберт на ярко желтый кабель-канал, извивающийся на стене и идущий от одного ключевого узла к другому. Достав полиметр, Ламберт стал вскрывать узлы и прозванивать их. – Смотрите, если в жиле провода идет полезный сигнал, то при контакте с ним щупа полиметра загорится зеленая лампочка. Если белый шум, то услышите писк. Если управляющий сигнал, то загорится красная лампочка. А если никакого сигнала нет, то ничего не произойдет. Теперь, собственно, сами провода. В бело-зеленых, желто-зеленых и синих проводах должен идти полезный сигнал. Белый шум должен определяться в проводах с радужной расцветкой. Управляющий сигнал идет по монотонным проводам красного, зеленого и желтого цветов. Все остальные провода в ненагруженном состоянии не должны содержать сигналов. Если цвет провода и сигнала не совпадают, то следует соответствующим образом пересобрать контактную группу. Для этого нужно потянуть вот за этот язычок, что приведет к освобождению провода – теперь его можно поменять с другим. После замены, язычок возвращается на место еще большим оттягиванием – вот так, – Ламберт сопровождал свою речь демонстрацией соответствующих действий. – Видите? Действия элементарные, но муторные. Если бы кто-то предполагал, что на станции появится саботажник, то всех астронавтов обучали бы этому несложному ремеслу. Надо же, Джон поубивал остальных и устроил диверсию, – отвлекся вдруг Ламберт. Внезапно он осознал нереальность происходящего. Но нет. Жизнь иногда подстраивает фокусы, которые не напишет ни один писатель. – Ладно. Разбираем проблемные блоки и идем их чинить. Вместе мы должны справиться достаточно быстро.

Дэвиду достался блок 8бис – прямо в его вотчине – в центре управления. Джон смог добраться даже туда. Вот только когда? Дэвид почти безвылазно сидел там, зачастую даже спал там. И все-таки Джон нашел окно в его расписании. Может быть это не он? Но кто тогда? Кто мог незаметно испортить схему подключения? Кто мог провернуть диверсию незаметно для Дэвида? Кто-то, обладающий навыками телекинеза? Да, не, бред какой-то. Вот она, знакомая панель, около которой Дэвид проходил уже сотни раз. За этой дверцей находится причина отсутствия связи. Одна из причин. Дэвид открыл дверцу и принялся обзванивать контакты, в соответствии с алгоритмом, показанном Ламбертом. Полиметр светился то красной, то зеленой подсветкой, иногда по-стариковски звонил. А вот и неполадка. Нужно поменять местами зеленый и желто-зеленый провод. Готово. Снова продолжился прозвон. Красная лампочка показала нужный сигнал в красном проводе. Теперь зеленый провод. Ага. Еще одна неполадка. Лампочка загорелась зеленым светом, но прежде чем Дэвид успел убрать полиметр и приступить к починке, зеленая лампочка засветилась ярче и лопнула. Спустя мгновение вдалеке раздался душераздирающий вопль, от которого похолодела и покрылась инеем кровь в венах. По крайней мере, так показалось Дэвиду. От неожиданности он отлетел от панели и выронил полиметр. Крик был слишком нечеловечески болезнен, и хотелось убежать подальше от его источника, но Дэвид очень быстро взял себя в руки и пулей помчался по коридору, ведущему из центра управления в сторону лабораторий. Почти одновременно с ним в соседних коридорах появились еще два члена станции. Переглянувшись, они сразу поняли, что что-то непредвиденное случилось в лаборатории экстремальной зоокосмологии.