Текст книги "Евангелие отца"

Автор книги: Герман Сад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

– Отчасти.

– Да не отчасти, мистер Тиз. Так оно и есть. А дело, между прочим, очень простое: никто не осквернял Вашу ложу, никто не покушался на Ваши ценности, никто и не думал запугать Вас или, что еще хуже, играть с Вами. Вы достойный человек с достойной жизнью за спиной – Вам надо оказывать уважение и так оно и будет, если только Вы продолжите жить так как жили – достойно, благородно и умно.

– Что это значит?

– Это значит, что я представляю тех, кто был все эти годы Вашим покровителем, защитником и, если хотите, патроном. И это значит, что несмотря на все разговоры об упадке цивилизации, честные, порядочные и верующие люди еще очень нужны.

– Спасибо за такие слова. Но, если это возможно, мне всегда хотелось узнать, кто стоит за масонами.

– Но ведь Вы не пытались это сделать? И были совершенно правы. К чему пытаться узнать то, что само по себе не становится понятным? Умный человек всегда поймет, что надо знать, а что со временем, если на это будет необходимость, станет само ясно. Многие тратили всю свою короткую жизнь только на то, чтобы узнать сокрытое – и что? Смысл? Всю жизнь, вместо того, чтобы жить и наслаждаться, они капались в непонятном и сокрытом для них. Глупость это.

– Вы сказали, что Вы военный? Значит ли это, что военные имеют отношение ко всему происходящему?

– Военные всегда имеют отношение ко всему происходящему, мистер Тиз. Только это не всегда известно. Кто защищает тех, кто живет? Секретные службы? Вы так не думаете – они работают как раз против тех, кто живет, включая военных.

– И какое военные имеют отношение к папской власти?

– Опосредованное и косвенное. Не более того. Но, вполне достаточное, чтобы влиять на некоторые процессы.

– Вы из Пентагона?

– Боже упаси! С чего Вы взяли? Пентагон – это просто министерство обороны одной отдельно взятой страны. Не стоит демонизировать чиновников от армии. Давайте лучше закажем что-нибудь? И поговорим за едой? Тем более что мне не удалось сегодня поесть как следует.

Джонатан заметил только сейчас, что у ног мужчины стоял дорожный саквояж.

– Вы тоже прилетели только что, мистер Шрайбер?

– А Вы наблюдательны, мистер Тиз. Да, конечно. Как и Вы и тем же рейсом.

– Значит, встреча в Цюрихе только потому, что Вам хотелось понаблюдать за мной.

– И не только поэтому. Хотя, и это тоже. А кому Вы звонили из аэропорта? Хотя, простите, это издержки профессии. – Мужчина раскрыл винную карту и одним глазом подмигнул Тизу.

– Вы из военной разведки. И чьей?

– Угу. Из нее. Вы будете смеяться, но ничьей. Хотя, например, можно сказать, что из швейцарской – почему нет? Давайте возьмем пива? Вы как насчет пива?

– Не против.

– Давайте возьмем. – Мужчина отклонился на стуле и почти коснулся проходившего мимо официанта. Они коротко перебросились фразами на немецком и мужчина вернулся в исходное положение.

– Картошка, мясо и пиво – диета для мужчин среднего возраста, который отождествляет объем своей талии с суммой на своем счете. А, что еще остается тем, кому все остальное совершенно не приносит удовлетворения, правда? Еда, работа и еда. А где же женщины? Хотя, я это опять зря.

– Я не священник, мистер Шрайбер. Хотя с женщинами последние годы как-то не складывалось.

– Вот и у меня та же история. По ночам я вижу женщин, но они все почему-то в форменной одежде стюардесс. Это последствия частых перелетов, я думаю. Итак! Пока приносят еду мы успеем поговорить, тем более, что разговор очень короткий и все что Вам надо сделать – это сказать да или нет. Да! Кстати! Вы, я надеюсь, правильно поняли мои слова о папстве? Вы не священник и не можете стать Папой в силу установленных Ватиканом правил, но я и не говорю о католической власти в том виде, в каком она сейчас существует. Мало того – я вообще не говорю о католической церкви.

– Я предполагал что-то подобное. – Джонатан усмехнулся. – Ваше предложение было похоже или на шутку или на провокацию для необразованных людей. Я надеюсь, Вы меня таковым не считаете?

– Великий Мастер, что Вы! Ни на секунду. – Подошедший официант поставил на стол несколько тарелок с блюдами, от которых шел весьма недурной аромат. – Ваши знания вызывают уважение.

– Тогда поясните Ваше предложение.

– Дело в том, что в Ватикане, как и в любом другом подобного рода учреждении существует не сплоченная группа единомышленников, а существуют достаточно сложные взаимоотношения групп, которые построены на различных прочтениях Библии, и вообще на разнице во взглядах на историю, настоящее и будущее мировой религии, миропорядок и политику. Сейчас, когда мир настолько раздроблен, что церковная власть потеряла, простите за тавтологию, какую-либо серьезную власть над мировыми процессами вообще, наступает время серьезных перемен.

– Понимаю.

– Точно? Уверены, что понимаете? Простите, конечно, но Вы всю жизнь находились внутри не религиозного, а псевдо религиозного общества без целей, задач и реальной власти. Что дает миру масонство? Вы собирали людей, имеющих какой-то вес, создавали круговую поруку, добивались тесных связей между членами Вашей организации, окружали себя невнятными образами и малопонятными клятвами…. Для чего? Только лишь для того, чтобы по возможности во всех ключевых организациях мира, на постах светской власти стояли люди со слишком большими и заметными перстнями на пальцах, которые лоббировали бы интересы друг друга, а заодно и раздували псевдотаинственность Вашего общества. Причем, церковь всегда делала вид, что ваши дела и вы, как организация, ей не интересны, но особенно и не противодействовала вам, потому что не ждала никогда от вас каких-либо проблем. Именно потому, что знала совершенно точно – кто вы. И Вы верите до сих пор, что эти люди, посвященные в Ваши загадочные градусы, будут выполнять миссию по превращению мира в идеальное общество? Да ведь это глупость, простите меня за это слово! Перенаправление финансовых потоков, принятие выгодных друг другу решений в политической и финансовой сфере – все это под вывеской идеального общества? Для кого? Вы представляетесь миру загадочными, но вся Ваша загадочность смешна, потому что масонство не более чем студенческое общество типа «Черепов» и «Костей». Цель масонов одна: бизнес, политика и круговая порука членов. Но тогда причем тут вера? Вы всю свою историю пытались создать о себе представление, как о тайной организации типа Ордена Храмовников и что? Удалось, но только для тех, кто дальше рыцарских романов не идет в своем образовании. Тем более что и тамплиеры не были никогда тайной организацией, если, конечно, не считать тайну банковских вкладов и операций тайной.

Не скрою, наступило время использовать связи вашей организации и ваши возможности для серьезного дела. Тем более что и масоны зашли в тупик. Сколько можно собираться мужчинам в «тайных» храмах, которые есть даже на туристических картах и делать вид, что ваши обряды что-то совершенно оригинальное, а не каша из различных религий, культов и сект? Становится уже немного неприлично, не так ли? Мы предлагаем Вам лично преобразить масонство в действующую на благо мира и мирового сообщества организацию. Как? Потому я и уполномочен предложить Вам пост Главы новой Церкви, которую мы создаем. Так сказать, главного администратора, но не идеолога, конечно. Идеология – задача других.

– Опустим Ваши умозрительные заключения про масонство в целом. Это Ваши слова и не более. Надеюсь, Вы знаете предмет, чтобы так говорить. Не буду спорить, ибо это не в моих правилах – диспуты в такой ситуации, когда я нахожусь в невыгодном положении, бесполезны. Давайте к делу. Вы говорите о Новой Церкви? Я слышал об этом.

– Вы слышали о том, что некоторые слои церковной власти пытаются объединить христианскую и мусульманскую религии в одну, пытаясь тем самым спасти от краха и ту и другую, так?

– Да.

– Я не об этом. Это глупая затея, потому что они не договорятся. И опять-таки не потому что у одних вера сильнее, а у других слабее – потому что никто не захочет терять свой собственный церковный бизнес. Мы говорим о создании Новой Церкви только лишь на основе истинного права.

– Что это значит? Истинного права. Какого истинного права?

– Ну, истоки истинного права вообще-то лежат в римском праве, если уж на то пошло. – Шрайбер рассмеялся. – В Иерусалиме есть два человека, один из которых несет кровь отца Иисуса, а второй кровь Иуды. Они пока находятся по разные стороны баррикад. И тот, и другой не знают о существовании друг друга, но эти две фигуры – козыри каждой из сторон. Вы знаете о существовании Евангелия от Иуды, но не знаете пока о том, что уже появляется Евангелие Отца. Оно уже очень скоро появится на широкой публике, но не в этом дело. Нас совершенно не интересуют эти околорелигиозные мистификации – пусть этим занимаются те, кто верит, что что-то может исправить или дописать.

– Можете уточнить Вашу мысль? Наступило время объяснить более точно.

– Конечно. Христианскую религию, ровно, как и впоследствии мусульманскую изобрели, именно изобрели, в пику иудеям. Вы так не думаете?

– Нет.

– Не важно. Хотя, это именно так. Изобрели в Риме восточные мистики, которых называли волхвами. Ничего более прозаичного, чем эта история нет. Язычники пытались укрепить свою власть над людьми своими обрядами и колдовством. Кстати, в связи с тем, что до сих пор все верят в чудеса магов, шаманов и прочих колдунов, они достигли своей цели. Посмотрите на праздники христиан: праздники солнцестояния, сжигания чучел, новогодние елки, всякие масленицы у православных, Санта Клаусы и Деды Морозы…. Чистота христианской веры, основанная на языческих традициях – очень странный бутерброд, не кажется? Люди не отказались от своих культов в угоду христианству, а умудрились все это совместить. Иисус стал одним из языческих Богов: вспомните и Древнюю Грецию, и Рим – сколько их было, этих покровителей? Христиане умудрились нарушить одну из заповедей Христа, которую самолично в заповеди не записали: не клянись! А ведь именно на клятве и построена христианская вера. И светская власть, и Ваше масонство, и все остальные общества и культы. Не клянись, говорил Христос. И что? Вы не даете право человеку стать членом любой из ваших общин, если он не принес клятву.

– Знакомая теория, но не оригинальная.

– Безусловно. Оригинально наше предложение: Вы светский человек, не священник и Вы способны здраво мыслить. Недаром же почти во всех цивилизованных странах министры обороны гражданские. Только гражданские способны контролировать и усмирять амбиции военных. Пусть мне лично это и не очень по нраву, но это логично. Кстати, военным проще договориться, потому, что они используют конкретные расчеты, а религиозным деятелям договорится или не удается, или очень не хочется, потому, что Иисус и Аллах – это бренд. Это марка. Они приносят средства и немалые. Вы можете, используя свои связи, образование, уважение к Вам очень многих влиятельных людей, стать во главе мировой религиозной общины, построенной на основе фактов истории, отталкиваясь от того, что вначале было слово, и слово это было сказано волхвами! Хотя под словом «слово» я имею в виду то, что действительно имелось в виду. – Шрайбер засмеялся. – Витиевато у меня получается, да? Не «слово» было в начале – была «идея», «проект», «задача» и еще много вариантов, если уж точно переводить «логос» с древнегреческого.

Масоны – это истинные продолжатели дела волхвов – Вы должны это понять. Масоны, если смотреть на ваши ритуалы, язычники и основные враги христианской веры. Младенец был найден, и этому способствовали знания древних. Он стал тем, кем он стал, и звали Его Иисус. Но! Он только один из многих, кто достоин полонения. В этом разница наших подходов: тех, кто хочет объединить Пророков и нас, кто хочет, чтобы Вера была не предметом мистификаций, а высшим постижением науки и культуры разных народов – смыслом существования человека перед неизбежностью жизни и смерти. Словом, совершенно экуменическая идея веры в собственную божественную сущность, но с абсолютным принятием Верховного Божества.

– Ничего себе. Это не просто витиевато – это…. Честно говоря, я в замешательстве. А как быть с теми, о ком Вы сказали? Об отце Иисуса, о потомке Иуды? Они как вписываются в Ваши планы?

– Они реальное доказательство событий, происходивших две тысячи лет назад. Они должны быть представлены миру, как люди, у которых нет ничего от сверхъестественных существ. Просто артефакты и не более того. Но не это главное. Главное то, что загнивающая западная цивилизация должна, наконец, признать, что все, чем она гордится, связано с Востоком. Религия, наука, культура, письменность, медицина. Все! И нельзя противопоставлять Запад Востоку, как нельзя и наоборот. Нельзя делить мир на части – последствием этого станет общая беда.

– С этим трудно спорить, но с этим никто и не спорит.

– Спорите. Танками, оружием, западными так называемыми ценностями. Оставляя в нищете и разрухе великие цивилизации под вывеской их развития. Как можно развивать то, что неподвластно вашим умам? У вас есть свет только благодаря нефти с Востока, у вас есть украшения только благодаря алмазам с Востока, у вас есть наука, театр, медицина только благодаря тому, что вы смогли украсть с Востока. Что вы противопоставили чаю? Кока-колу? Смешно. Стоит перестать продавать вам нефть и вам конец. Не взлетит ни одна из ваших ракет, которыми вы бомбите тех, кто дал вам все, что вы имеете и даже вашу жизнь.

– Теперь я, кажется, понимаю, что Вы не из Пентагона. Из Ваших слов возникает мысль, что Вы представляете совершенно противоположную сторону. Еще немного и Вы скажете мне, что терроризм – это только крик боли.

– Именно. Но, опять же все не так прямолинейно. Не надо путать воинов и бандитов. Никто не оправдывает виновных в злодеяниях! Терроризм – это преступление и бандитов надо наказывать. Просто надо сесть за стол и договориться о том, что есть Восток и что есть Запад. У каждой из этих двух сторон есть то, что они могут предложить друг другу. Для этого необходима воля, совесть и стыд. Но, где они сегодня, если у каждого западноевропейского патриота на счетах деньги, которые они украли у Индии, Афганистана, Пакистана, Ирана, Ирака…?

– Логика есть, но что Вы предлагаете?

– Мы предлагаем создать силу, голос которой все услышат. И это точно не ООН или любая другая организация, которой управляют такие как Вы. Только истинная и справедливая вера, построенная на соблюдении прав каждой из сторон, способна заставить людей договориться. Заставить людей поверить в новую веру не путем отрицания, а путем признания истины.

– Но, почему я?

– Потому что именно Вы можете взяться за это дело непредвзято. Именно потому, что масоны не могут считаться истинно верующими, ибо никто иной как масоны являются настоящими язычниками. Никто иной, как масоны готовы возглавить новую церковь, отказавшись от своих мистификаций и явив миру открыто свои ценности, храмы, книги философов – все, чем они обладают. И еще, потому что такой человек, как Вы – честный, неподкупный, истинный и верующий пусть и в ложную идею из детских сказок, может сделать так, что ему поверят и его станут слушать.

– Вы хотите сказать, что…

– Великий Мастер масонской Ложи, почему Вы думаете, что Вы умнее всех остальных. – В голосе Шрайбера возникли неприятные нотки.

– О чем Вы?

– Я уже битый час, вместо того чтобы наслаждаться приятной кампанией и телятиной, пою Вам дифирамбы в надежде, что Вы наконец поймете наши благие намерения и доброе расположение к Вам лично. Такие предложения делаются только один раз, не так ли? А Вы пытаетесь свести наш разговор к теолого-историческому спору двух студентов. Нехорошо это, нехорошо.

– Я чем-то Вас обидел?

– Не меня. Вы себя можете обидеть. Вы же прекрасно знали и про Люсьена и про то, кто он, не так ли? Вы даже участвовали в попытке его отравления, то есть пытались помешать нам. И это значит, что Вы знали о наших целях, верно?

– Это совершенно не так! Помилуйте, я согласился, что некоторая доля успокоительного поможет юноше придти в себя, чтобы обрести равновесие и…

– И чтобы доставить его, как чемодан к тем, против кого мы и действуем.

– Еще раз – не так! Я знал, что за ним охотятся…

– Ну, доваривайте, Великий Мастер.

– Вы можете не так громко? Называйте меня просто по фамилии, пожалуйста.

– Хорошо, мистер Тиз, раз Вы так просите. Так кто за ним охотится?

– Рыцарь сказал, что исламские экстремисты.

– И Вы просто так поверили? Вы доверились человеку, которого почему-то убили после Вашего отъезда. Почему я должен поверить, что Вы в этом не замешаны?

– Вы знаете, что не замешан.

– Не знаю, но догадываюсь. Вы вообще напоминаете мне загнанную жертву на охоте. Только эта охота не на Вас, не обольщайтесь. Да это вообще не охота. У Вас есть прекрасный шанс подняться высоко и что-то создать хорошее – не сделайте ошибки.

– Теперь я должен верить Вам на слово…. Но, я постараюсь, уверяю Вас. Скажите мне, кто этот человек – рыцарь и почему его убили?

– Отвечу. Рыцарь на самом деле рыцарь мальтийского ордена.

– Мальтийский рыцарь?

– Ну да. Это был достойный человек, который выполнял разные поручения и, в частности, наблюдал за ессеями. Хотя, они считал его своим.

– Но их давно нет! Насколько я знаю, эта община прекратила свое существование уже несколько веков назад.

– Да ну, Вас, мистер Тиз. – Шрайбер опять рассмеялся. – С Вами, как говорят русские, каши не сваришь. Как это нет? Нет тамплиеров и иоаннитов, нет рыцарей Ордена Псов Господних, нет гностиков мандеев, нет христиан, нет иудеев, которым столько же лет как ессеям? Значит, для Вас нет и учения Платона, неопифагорейцев, вавилонской мифологии, нет манихейской религии и каббалы? В конце концов, нет Маркса с его утопическими идеями и нет нью-йоркской биржи? Ничто никуда не девается и ничто бесследно не исчезает. Все приносит свои плоды и если кто-то что-то кому-то сказал или написал что-либо, значит, это обязательно кто-то услышит или прочитает. Ничто не остается неуслышанным и ничто не остается безнаказанным. Достаточно молодому пытливому разуму прочитать пару книг в библиотеке и готово – появляется продолжатель дела предков. Но, дело не в этом. Ессеи есть, и они исполняют роль наблюдателей. Они всегда были рядом с событиями, но их не было видно, потому, что они очень умело могли скрываться под чужими ликами. Нам удалось справиться с основным ядром этой секты, но не удалось решить проблему целиком.

– Почему они Вам так мешают?

– Да потому что они не просто древнейшая секта – они истоки! Из их рядов вышел Иоанн Креститель, и они имеют право голоса в решении важнейших вопросов христианской политики. И они мешают не только нам – они мешают и христианской церкви. Церковь раздроблена и в этом ее слабость. И надо понять, что или они станут в ее главе или мы. Что же касается смерти рыцаря, то мы знаем, кто это сделал, и они ответят за свой поступок. А теперь я бы просил Вас дать мне свой ответ не позднее завтрашнего утра. Мой телефон на визитной карточке. – Шрайбер протянул Джонатану карточку со своим именем и номером телефона. Великий Мастер взял карточку и положил ее в карман пиджака.

– Последний вопрос, мистер Шрайбер. – Пытавшийся было встать Шрайбер, снова сел на стул.

– Давайте. Последний. Я постараюсь ответить.

– На чьей стороне Иосиф? Кто помогает ему – вы?

– Иосиф ни на чьей стороне. Это простой человек, семья которого хранила тайну своего рода из поколения в поколения. Он сам пришел к тем, кого принято называть ваххабитами и теперь это большая проблема для некоторых и для него тоже. Он знал, что Западная церковь не станет слушать иудея, посягающего на удобно выстроенную структуру религиозной власти. И он не нашел ничего лучше, как пойти по дороге агрессии и грубой силы. Теперь них в руках совершенно неожиданно оказался такой силы козырь, что это может изменить вообще все в раскладе сил. Но мы не верим, что человек сам взял и пришел к ним. Этого не могло случиться, если ему не помогли определиться с выбором. Хотя, теперь это уже не столь важно. Важно то, что они в свою очередь пришли к нам, потому что не знают как распорядиться этим оружием.

– То есть, Вы сотрудничаете с террористами?

– Ой, какой кошмар, правда? А Вы не сотрудничали? Не чтили память убийц с красным крестом на груди? Не воздавали хвалу тем, кто проливал реки крови людей только потому, что они молились не на том языке и не тому Богу? Не называли героями убийц? Все зависит от точки зрения. Бросьте! Да и потом, если честно, то террор изобрели не мусульмане – это порождение добропорядочных европейских граждан, многие из которых ходили в церковь и молились своему христианскому Богу. А потом они бросали бомбы в своих царей, убивали министров, а заодно и их жен, детей и гувернанток вместе со священниками. Везде: во Франции, в Англии, в России террор был излюбленным методом политических заявлений для одних и способов сведения счетов для других. Но сами люди ни с того ни с сего бомбы не делают и не бросают – их к этому аккуратно подводят, их готовят, их этому учат. Беда в том, что учат их этому умные и талантливые авторы и их книги. Так что дело не в мусульманстве или христианстве, а в книгах, которые читают и в людях, которые их пишут. Страх жить среди сильных, быть слабым и ощущать себя изгоем в чужом мире – вот путь который ведет к управлению паствой. Посейте страх и вы победитель. Но самое главное в том, как этих авторов переводят, трактуют и комментируют. Сегодня, правда, добавилось телевидение и интернет и с этим сложнее стало бороться.

– Я правильно понимаю, что остановить кровопролитие и террор можно только спровоцировав обе стороны на серьезный разговор о новой религии, в которой каждый получит то, что он хочет? Создав ситуацию, в которой безвыходность и тех, и других подтолкнет к такому разговору и к дальнейшим действиям. И эта новая религия по замыслу будет объединяющей, а не разобщающей и станет во главе мира и снимет все преграды, ныне существующие? И провокация эта и есть столь неожиданное возникновение новых Книг, людей и фактов. Вы пытаетесь запутать и тех и других и заставить их придти к вынужденному принятию такого решения, да? Кажется, у Вас это неплохо получается.

Питер Шрайбер внимательно посмотрел на Великого Мастера, немного помолчал, ковырнул вилкой недоеденный кусочек телятины и улыбнулся.

– А ведь мне говорили, что Вы достойны того что имеете и еще более достойны того что можете иметь. Вас не должно волновать наше так называемое сотрудничество с ваххабитами, экстремистки настроенными мусульманскими сектами, различного рода христианскими религиями и обществами, а также различными странными личностями. Дорогой мой Великий Мастер, – Питер Шрайбер перешел на шепот и подмигнул. – Мы с Вами можем кое-что сделать – надо только очень постараться и открыть глаза. Очень постараться посмотреть на этот мир с разных точек зрения. Это трудно и часто труднее, чем кажется, но это очень надо сделать, потому что в ином случае нам грозит большая беда. И она будет страшнее, чем любая самая жуткая война. Потому что в войне хотя бы есть цель, а в нашей ситуации все действия бесцельны, если не считать целью самоуничтожение.

– И это говорите Вы, военный?

– Именно так. Потому что именно мы видим войну изнутри, потому что политики и священники не видят смерть – они видят только хронику в своих кабинетах. А для того, чтобы она превратилась в телешоу, вообще придумали человеческую боль раскрашивать – так лучше видна кровь. А настоящая кровь липкая и она пахнет крайне неприятно даже когда ее совсем немного.

– Я рад, что мы встретились и теперь многое мне видится по-иному. Только вот могу ли я Вам верить? За последние несколько дней я поверил в том, во что не мог поверить всю свою жизнь.

– Есть способ поверить. – Шрайбер посмотрел на часы. – Сейчас в этот зал войдут двое молодых людей. Один будет средних лет, а другой с виду еще совсем юноша. Они сядут вон за тот столик у окна, где висят два меча с красными кистями, видите? Тот, что помоложе и будет тем, о ком мы с Вами говорили – его зовут Люсьен. Я скоро уйду, а Вы закажите себе чаю с травами – в этом ресторане он особенно хорош. Это Вам не пакетики. И еще возьмите tirggel – медовые печенья, выпеченные в форме фигурок. Хотя до Рождества еще далеко, но здесь их Вам подадут. Порадуйте себя немного – ведь Рождество скоро могут отменить. – Шрайбер усмехнулся. – Это, конечно, не очень удачная шутка. Через минут пятнадцать к Вам подойдет тот, что постарше и предложит Вам пересесть за их столик – сделайте так, словно Вы обрадовались встрече со старым знакомым. Поговорите с Люсьеном, мне кажется, что Вам будет, что у него спросить. – Питер встал. – Да! Вот еще что. – Он достал из внутреннего кармана пиджака старый пожелтевший конверт. – Теперь это Вам. Не потеряйте. Придет время, когда Вам придется его кому-нибудь передать. Ну а мне пора и я действительно был рад с Вами познакомиться.

– Скажите еще вот что, мистер Шрайбер. Вы заранее были уверены, что я соглашусь или это импровизация?

– Был момент, когда я был готов уйти, но мне говорили, что Вы человек чести, а это понятно военным чуть лучше, чем другим. Приятного вечера.

– И это все?

– Мы увидимся завтра и уточним некоторые детали.

– Я надеюсь на Вашу честность, мистер Шрайбер.

– На честность, говорите. – Мужчина усмехнулся. – Странная категория в сегодняшнем мире. Вы верите в честность?

– Как ни странно.

– А в принципы?

– Верю.

– А в Бога?

– Вы задаете странный вопрос.

– Не такой уж он странный, поверьте. Вы искренний, честный и порядочный: как же Вы чуть не отравили юношу, который совершенно ни в чем не виноват, кроме того, что родился не под той звездой, что и Вы? – Шрайбер стоял и, улыбаясь, смотрел на Великого Мастера.

– Но, я думал, что рыцарь…. Ведь это был Ваш человек, в конце концов! Это было простое успокоительное.

– А если нет? Что Вам пришлось бы делать с Вашей порядочностью и верой? До завтра, мистер Тиз. Подумайте над тем, что я сказал.

Гл. 45

Месяц Абиб – кончается август. Жаркое время и смутное время. Закатное солнце, как затухающий огонь печи, в которой готовился хлеб. Но только нет самого прекрасного запаха на свете – запаха хлеба, потому что пахнет кровью. Ее тоже нет, но, кажется в лучах заходящего солнца, что вот-вот реки станут красными и камни оживут, и стон их разнесет ветер по выжженной земле.

Костер разгорался, а вокруг костра сидели восемь человек, молчали и перебирали пальцами четки. Ветер почти утих и треск сучьев в костре напоминал далекие выстрелы где-то там за Храмовой горой. Тут был мир, здесь молились каждый Тому, в кого верил, если вообще верил в то, что происходящее было Его волей. А по-другому и быть не могло, потому что не могли они по собственной воле придти сюда, ибо не хватило бы им силы их веры. Не могли они сами сесть так близко от святого для всех места в день смерти Иосифа – земного отца Иисуса, чтобы просто принять его и поздравить с новой жизнью того, кто сидел пока поодаль и кусал губы в ожидании.

Сколько прошло лет? Две тысячи? Наступил ли тот день, о котором мечтали поколения его семьи? И как может случиться, чтобы эти восемь человек даровали ему то, о чем молчит Он. Совершаешь ли ты ошибку, Иосиф? Если – да, то Бог тебе судья, а если – нет? Кто осудит? Кто судья, если Он молчит. Молчит и видит. Не мешает и слушает, как ветер утихает, как звезды зажигаются, как огонь в печи гаснет, а ночь становится темнее. Как слушал и тогда, когда нареченный сын Его просил Его о пощаде. Молчит. Слушает. Смотрит за драмой, которую сам создал.

Ирония судьбы. Рим, который судил и приговорил Иисуса, сделал христианство своей официальной религией. Мать римского императора Константина Великого через три века после казни приехала в Иерусалим, и на этом месте Константин возвел Церковь Гроба Господня. Для кого? Подумай, Иосиф! Для избранных или для всех? Ты вырос с верой и требуешь сейчас ответа от Того, кому веришь – как это возможно?

Открой книгу или учебник, и ты увидишь, с какой легкостью веру в Бога ассоциируют с графой в паспорте! Если ты грек, русский или киприот – то ты православный, если еврей, то, конечно, иудей. Скандинав ты или англичанин – ты протестант, а испанец или итальянец – ты можешь быть только католиком. Перс или араб не вызывают сомнений – мусульманин. Ярлыки и клише, как ценники в магазине. Но, разве все так просто? Разве название имеет значение? Значит, имеет. Татарский сын приводит русскую жену, протестантка выбирает католика, а еврейка хочет выйти замуж за арабского юношу. И все они говорят о любви. Разве любовь сегодня что-то стоит? Нет, потому что слова твоего президента о мировой угрозе становятся реальностью для твоих родителей в их тихом, купленным в кредит домике на окраине города. А их домик важнее и дороже какой-то там любви. И они уже не думают, какой хороший человек их будущий зять – они думают о том, как будут выкручиваться на вечеринке у соседей перед Пасхой! Как будут говорить, что этот приличный с виду молодой человек, мусульманин, отрицающий и их жизнь и их Бога. Что скажут соседи? Разве может что-нибудь быт важнее их мнения? Их мнение о тебе ведь важнее твоего мнения о себе, не правда ли?

Вот если бы каждый президент каждой страны мог занять это высокий пост при одном условии, которая бы была записана в Конституции: жена не может быть одной с ним веры! Если бы так было, то не было бы опрометчивых слов о чужих Богах. Но, нет, ты бредишь, Иосиф! Так не будет, потому что слова и дела редко похожи друг на друга, как правда и ложь.

Сейчас на горе становится прохладно. И ты смотришь вниз на город, пока еще изнывающий от раскаленных крыш и мостовых и тебе странно. Здесь, именно здесь центр мира – христианство, ислам и иудаизм так тесно переплелись, что если бы забыть эти слова, хотя бы на один день, наступил бы самый добрый день на этой грешной Земле. Но, не дадут, Иосиф, не дадут этого сделать те, кто не пришел сегодня на Храмовую гору. Их лимузины сюда не проедут, а их охрана хочет сытно есть – ей нельзя терять врага, потому что без него кто заплатит за ее услугу? От кого охранять, если люди будут помнить только свои имена, а Золотой Купол Храма скроет от жары головы всех, кто захочет сюда придти, забыв, как зовет Его их сосед? О чем ты сейчас думаешь, Иосиф?

– Я думаю: что если сила веры такова, что все начинается при крещении, когда вся любовь и ненависть передается с чувствами и словами и поселяется с чистых душах младенцев? Что если все дело в крещении? Если крещение младенцев не будет зависеть от веры его родителей и обряд этот будет для всех един, как было тогда? Почему раньше так было и почему теперь стало не так? Какая разница, кто и как крестит своих детей? Я – иудей и у нас так заведено, но ведь христианское крещение имеет свое начало в древних языческих культах, там же, где берет начало и наш обряд. В древних цивилизациях крещение происходило на берегу реки, как у индусов, или путем погружения в воду, как в митраизме, или путем обтирания тела водой, как у греков, или же через прохождение длительных болезненных испытаний, как у зороастрийцев. Даже в древнейших храмах Исиды, знаменитой египетской богини, были сосуды для крещения младенцев. Крещение было и в персидской религии и использовалось в египетских и греческих мистериях. Из них иудеи позднее заимствовали практику крещения прозелитов, и ранние христиане взяли его из обоих источников: и греческого и еврейского. Этот обряд, совершенный над Иисусом Иоанном Крестителем, описан почти во всех Евангелиях. Иоанн сообщает также, что у назаретян был такой же обряд, выполнявшийся в воде и последователи Иоанна называли себя «сабеи», что, означает "крестители". Марк пишет, что Иоанн Креститель крестил евреев в воде и что сам Иисус так был крещен. Для евреев, однако, символом договора с Богом было обрезание, а не крещение. Значит, Иисус был крещен дважды? Или совершил преступление, совершив крещение дважды? Христиане нарушили этот вечный договор иудеев с их Богом, заменив его своим обрядом. Тогда все началось: плоть от плоти. Но ведь неотделимы эти обряды друг от друга! Их смысл в одном – разве имеет значение форма? Ведь мусульман и иудеев роднит один и тот же ритуал, в чем же разница? В именах и языке? Почему плоти отдано так много внимания, если речь идет о душе?