Текст книги "Настоящая фантастика – 2010"

Автор книги: Генри Лайон Олди

Соавторы: Алексей Калугин,Дмитрий Казаков,Андрей Валентинов,Алексей Евтушенко,Дмитрий Володихин,Антон Первушин,Андрей Дашков,Павел (Песах) Амнуэль,Игорь Минаков,Елена Первушина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 41 страниц)

6

К космическому зонду старца Нинелия «Тугарин» дошагал часа за полтора.

Космический зонд оказался цилиндром примерно метровой высоты, выкрашенным в грязно-серый цвет. Несмотря на истошно посылаемые в эфир сигналы, я вряд ли нашел бы посланца Нинелия сразу. На фоне лунного грунта почти такого же цвета он был практически не заметен. Мы с «Тугариным» точно прошли бы мимо, если бы рядом с космическим зондом не трепетал на солнечном ветру звездно-полосатый флаг Соединенного Пятидесятья Америки.

Когда подошли ближе, рядом с цилиндром космического зонда обнаружилась фигурка американского космонавта в белоснежном скафандре. Американ сидел прямо на лунном грунте, расставив ноги и прислонившись спиной к цилиндрическому боку звездного посланца. Метрах в ста от зонда виднелся скособоченный корпус лунного модуля. Даже с такого расстояния было заметно, что при посадке американ смял горловины стартовых двигателей и потерял две стойки-ноги.

– А все равно хорошо сел на убитом-то модуле, – подивился я. – И как точно! Ну, молодчина, конкурент!

Я застопорил «Тугарина», выбрался наружу и зашагал к американу. Пилот не шевелился и молча наблюдал за моим приближением. За стеклом гермошлема просматривалось вытянутое лицо, заостренные длинные уши и холодные, колючие глаза. Типичный гоблин. По спине пробежал неприятный холодок.

– Привет! – Я остановился в шаге от сидевшего и представился: – Космонавт Лукоморского Союза Левиафан Дормидонтов. Загораешь?

– Ага. – Он поднес руку к стеклу гермошлема, одновременно приветствуя меня и прикрывая глаза от яркого солнца. – Загораю!

– И давно загораешь? – спросил я.

– Да уж почти час. – Он мельком взглянул на часы и протянул мне руку в толстой перчатке. – Меня зовут Скотт Паразитински.

– Как?! – Я едва не подавился воздухом одновременно с рукопожатием.

– Скотт Па-ра-зи-тин-ски, – по слогам произнес американ и недоуменно пожал плечами. – Фамилия такая.

– Внутрь зонда заглядывал? – поинтересовался я.

– Угу. – Он кивнул.

– Ну, и что там внутри? – Я нервно сглотнул.

– Ничего. – Паразитински развел руками. – Да ты сам посмотри!

Я подошел к зонду вплотную. В его нижней части обнаружилась педаль, очень похожая по форме на педали на мусорных баках. Недолго думая, я вставил в нее носок моего ботинка и слегка нажал. Крышка зонда плавно приподнялась, и я смог заглянуть внутрь.

Внутри зонда было совершенно пусто. На до блеска отполированных стенах не было ни пылинки. Я отпустил педаль, и крышка улеглась на прежнее место.

– Внутри было только вот это. – Паразитински достал из-за спины небольшой ящичек и протянул мне.

Ящичек оказался грубо сколоченным из толстой фанеры контейнером в форме параллелепипеда. На одной из его стенок обнаружилась надпись, сделанная старательно выведенными синими чернилами буквами лукоморского шрифта:

«Завет старца Нинелия „Как стать человеком“. Перед прочтением вскрыть!»

Ниже – размашистая подпись старца, так хорошо знакомая мне по школьным учебникам истории.

– Вскрывал? – Я кивнул подбородком в сторону ящичка.

– Нет. – Паразитински качнул головой. – Он гвоздями забит, а у меня гвоздодера нет. Да и зачем вскрывать? Связи с Землей нет. Содержание завета никто не узнает. Кроме нас с тобой. А мы… А мы с тобой, Левиафан, вряд ли успеем стать человеками…

В его голосе были грусть и тоска.

– Ну, может быть, все не так уж и плохо. – Я присел на корточки рядом с ним. Деревянный ящик поставил между нами. – Нужно только сосредоточиться и хорошенько взвесить наши шансы.

– Лично мои шансы нулевые. – Паразитински махнул рукой в сторону своего скособоченного модуля. – Полная мертвечина…

– А я вот своего «Тугарина» оживил, – похвастал я. – Значит, не все потеряно!

– Взлететь сможешь? – Скотт окинул избушку заинтересованным взглядом.

– Нет. – Я покачал головой. – Топлива нет. Разгонник нужен.

– А все припасы китаеза попортил?

Я молча вздохнул.

– Значит, при ближайшем рассмотрении твои шансы тоже нулевые, – безжалостно констатировал американ.

Я помолчал, соображая.

– Знаешь, иногда два нулевых шанса вместе дают ненулевой результат, – сказал я.

– Это каким же образом? – Он скосил в мою сторону скептический взгляд. – Ноль плюс ноль – будет ноль. Ноль минус ноль – тоже ноль. И ноль умножить на ноль – снова ноль. А делить ноль на ноль и вовсе нельзя!

– Ты, наверное, математик? – предположил я.

– Кафедра прикладной математики института в Массачусетсе. – Лицо Скотта озарилось улыбкой. – Диплом с отличием, докторская степень, звание профессора. Аты?

– А я по образованию механик. Для меня два наших нуля – это… э… Например, как два колеса. На одном колесе очень сложно ехать. А вот два колеса – это уже велосипед! На нем можно кататься! И даже вдвоем.

– Хорошо, – сказал Скотт. – Давай еще раз оценим наши общие шансы. Продукты, вода, воздух – этого у нас в обрез. Твой модуль цел, но на нем нет топлива. Мой модуль разбит, но на нем…

Он запнулся, а потом впился пальцами в мое плечо.

– Ты чего? – недовольно дернулся я.

– Твой модуль цел, но на нем нет топлива, – повторил Паразитински, выпучив глаза. – Мой модуль разбит, но… Но на нем есть топливо!

Я вскочил на ноги.

– Что же ты молчал?

– А ты спрашивал?

Мы быстрым шагом зашагали к американскому модулю.

– Какое на твоей машине топливо? – на ходу спросил я.

– Окислитель – хрень болотная, горючее – болотина хренова.

Я разочарованно замедлил шаг.

– Не то. Мои Горынычи работают на живой и мертвой воде.

– А если попробовать? – предложил Скотт.

– Могут не согласиться, – вздохнул я. – Привередливые.

Через полчаса мы вернулись к «Тугарину» с двумя склянками. В одной маслянисто колыхалась ядовито-желтая хрень болотная, в другой возмущенно пузырилась ярко-зеленая болотина хренова.

Я подошел к основному Горынычу и легонько похлопал его по небритой щеке.

– Да-да. – Змей с услужливой готовностью открыл глаза.

Я без долгих объяснений ткнул ему под нос обе склянки: – На таком топливе полетишь?

Горыныч поочередно нюхнул из обеих емкостей и брезгливо скривился:

– Ни за что!

– Что и требовалось доказать, – печально вздохнул за моей спиной Скотт Паразитински.

– Ну-ка, ну-ка, – резервный Горыныч открыл глаза и шумно повел носом: – Дай нюхнуть!

Я поднес к его морде емкости с топливом.

Он долго принюхивался, задумчиво хмурил брови, с сомнением качал головой, а потом осведомился:

– А водочка у тебя есть? Или еще лучше – спиртик?

Я вытащил из заплечного мешка на «Ясном кречете» большую флягу и потряс ею перед мордой резервного Го-рыныча. Внутри фляги аппетитно забулькало.

– Чистый? Медицинский? – Резервный Горыныч плотоядно сглотнул.

– Ректификат, – подтвердил я. – Из лучших сортов пшеницы.

– Добавишь к обоим жидкостям, половину туда и половину сюда. – Резервный шумно облизал губы длинным змеиным языком. – Летим! Минут через десять будем на орбите!

7

Резервный Горыныч сдержал слово. «Тугарин», иногда покукарекивая от возбуждения, поднялся над Луной четко и без проблем.

– Половина дела сделана, – сказал я Скотту Паразитински. – Осталась совсем чепуха – вернуться от Луны к Земле.

Американ покосился на пультовые индикаторы избушки:

– Воды на пару дней, воздуха – на три часа. Ну-ну…

– Все-таки ты неисправимый пессимист, – возмущенно фыркнул я.

– Да? – Он приподнял свои кустистые брови. – Ты что, обнаружил около Луны бесхозный разгонный блок?

– Почти! – Я хитро подмигнул ему. – Тот, кто нам мешал, сейчас нам поможет!

– Объясни. – Скотт с удивлением воззрился на меня.

– Где-то здесь болтается материнский корабль «Чэнъи», – сказал я. – Я бы рискнул с ним состыковаться.

– Триста лет мы нужны китаянцам, – отмахнулся Паразитински. – И с чего ты взял, что материнский корабль все еще находится на орбите около Луны? Он мог уйти к Земле сразу после потери этого проклятого автоматического грунтозаборщика со встроенным горгонометом.

– Не мог, – возразил я. – Вся система управления была смонтирована на борту робота. А на материнском корабле – только космонавт-оператор. Лаборант, который не умеет управлять космической техникой.

– С этим оператором нужно еще суметь связаться. – Паразитински озабоченно покачал головой. – А на твоем «Тугарине» умерщвлены все каналы связи.

– Кроме этого. – Я извлек из нутра «Ясного кречета» серенькую коробочку радиостанции «Соловей-разбойник». – Думаю, его мощности нам для связи с китаянцем хватит.

Мы со Скоттом дружно погоняли «Соловья» в нескольких тестовых режимах и вышли в активный поиск сигналов. Китаянский корабль ответил почти сразу:

– Алло, здесь корабль Народной Китаянии «Чэнъи-16». Кто на связи?

Голос был женский, звонкий и чистый.

– Космолет «Тугарин», объединенный космический флот Лукоморского Союза и Соединенного Пятидесятья Америки. – Я подмигнул Скотту. Хороший понт, как известно, дороже денег.

В наушниках испуганно ойкнули, видимо, предвидя неприятности космических масштабов.

– Мадам, – проникновенно произнес Паразитински, – у меня есть к вам предложение…

– Мадемуазель, если угодно, – молниеносно поправили с борта китаянского корабля. – Я не согласна. Я не собираюсь замуж!

– Я вовсе не это имел в виду. – Скотт слегка стушевался. Макушки его длинных острых ушей порозовели.

– Китаянская мыслительница Сунь Язы говорила, что все мужчина имеют в виду всегда одно и то же, – отчеканили из глубин космического пространства.

– Мыслительница Сунь Язы безусловно права. – Я положил руку на плечо готового возмущенно вскинуться Паразитински.

– То-то же. – В суровом голосе обитательницы «Чэнъи» обозначились мягкие интонации. – Ну, а если не жениться, так чего же вы хотите?

– Товарищ, – я старался говорить как можно более любезно, – как вы посмотрите на то, чтобы совершить трехдневный туристический перелет к Земле в обществе двух симпатичных мужчин?

8

Мы со Скоттом наскоро перекусили консервами и занялись подготовкой к стыковке.

После международного соглашения шестилетней давности все пилотируемые космические аппараты в подлунном мире комплектовались одной и той же моделью андрогенного стыковочного узла. Такие узлы были смонтированы и на китаянском «Чэнъи-16», и напечной трубе моего «Тугарина», выходившей наружу через отверстие в крыше. Поэтому с точки зрения совместимости космической техники проблем возникнуть не могло.

– Есть другая проблема, – сказал я Скотту. – И как к ней подобраться – ума не приложу!

– Это при твоем-то вселенском оптимизме? – засомневался Паразитински. – Не верю!

– И тем не менее… – Я озабоченно потер виски: – Для стыковки с «Чэнъи» и перелета к Земле нам понадобятся довольно сложные математические расчеты. А компьютер на «Тугарине» умерщвлен после горгонной атаки…

– Ну… – Скотт наморщил лоб, мысленно подбирая варианты выхода из сложившейся ситуации. – Я, в конце концов, все-таки математик…

– Ценю твои способности, но вряд ли в твоем Массачусетсе тебя научили считать со скоростью три миллиона операций в секунду.

Некоторое время мы оба молчали. Скотт озабоченно теребил застежку-«змейку» на своем скафандре. «Змейка» возмущенно попискивала, но терпела. Очевидно, прониклась сложностью ситуации.

– А какого класса у тебя компьютер? – наконец спросил Паразитински.

– Самый обычный. – Я пожал плечами. – «Кот Баюн», родовой помет прошлого года.

– О! – Скотт радостно вскинулся, не рассчитал силу толчка и повис под потолком «Тугарина». – Ну-ка, показывай!

Я поймал его за штанину скафандра и подтащил к торчащей посреди пульта морде Баюна. Мой котик смотрел в потолок безжизненными глазницами экранов.

– Умерщвлен – не значит умер, – выдал на-гора философскую сентенцию Паразитински. – Будем реанимировать!

– Что ты собираешься делать?

– Есть старый и проверенный способ оживления компьютеров серии «Кот Баюн». – Скотт повернул к себе компьютер задней панелью и стал разматывать его хвост с электрической вилкой на конце. – Впервые этот способ описал еще гениальный изобретатель Марк Твен в своей знаменитой работе о приключениях Тома Сойера.

Паразитински разложил кошачий хвост на полу, примерился и силой нажал на него носком ботинка.

– М-мяу-у-ррр! – тотчас же взревел умерщвленный Баюн. Он возмущенно обернулся, в глазах-экранах полыхнули молнии разрядов. Паразитински мгновенно схватил с пола кошачий хвост с вилкой на хвосте и сунул вилку в розетку. «Кот Баюн» умиротворенно мурлыкнул и начал загружать операционную систему.

– Ни одно живое существо не потерпит, чтобы ему наступали на хвост. – Скотт поднял вверх указательный палец. – Тем более кот!

9

Космонавт с китаянского корабля оказалась совсем молоденькой и симпатичной кикиморой. Длинный хитрый носик, темные загадочные глазки, волосы цвета вороньего крыла. Она встретила нас прямо у люка стыковочного узла на печной трубе «Тугарина». Мы со Скоттом поочередно представились.

– Дунь Ша. – Девушка протянула руку для приветствия. – Так меня зовут.

«Какое красивое имя, – отметил я про себя. – Дунь Ша… Дуняша… Дуня… Евдокия…»

Китаянца перехватила мой восторженный взгляд и слегка покраснела.

– Будьте как дома, – тихо произнесла она, опустив ресницы.

– И вы тоже. – Я кивнул в сторону «Тугарина». – Избушка в вашем распоряжении.

Для закрепления знакомства мы устроили шикарный обед. Было очень забавно кушать китаянскими палочками в условиях невесомости.

– Дунь Ша, а ведь мы с Левиафаном все-таки нашли завещание старца Нинелия, – похвастался Скотт после трапезы.

– И что же в нем интересного? – Девушка заинтересованно повела глазами.

– Э… – Паразитински замялся. – Признаться, мы еще не читали. На ларце старца Нинелия довольно сложное запорное устройство, а у нас не оказалось гвоздодера…

– Гвоздодера у меня тоже нет, но есть вот это. – Дунь Ша извлекла из ниши на стене маленькую стальную фомку. – Это приспособление для аварийного вскрытия робота-грунтозаборника. Подойдет?

– Вполне. – Я кивнул и нырнул за ящиком внутрь «Тугарина».

Орудуя фомкой, мы вскрыли снаряженный старцем Нинелием контейнер. Внутри оказался перевязанный голубой ленточкой скрученный бумажный лист желтоватого цвета. Дрожащими от охватившего меня волнения пальцами я развязал бант и расправил на столе свернутый лист. Головы Скотта и Дунь Ши тут же склонились над бумагой.

Текст на листе был написан тем же почерком и теми же чернилами, что и надпись на внешней стороне деревянного контейнера. Я начал читать в голос:

– Жителям планеты Земля от старца Нинелия, проживающего по адресу Галактика, созвездие Кассиопеи, звезда Альфа, вторая планета…

– Далеко забрался наш старичок. – Скотт удивленно вскинул брови. – Примерно два десятка световых лет, не меньше!

– Не перебивай! – шикнула на него Дунь Ша. – Левушка, читай дальше!

От этого обращения «Левушка», произнесенного нежным девичьим голосом, у меня на секунду остановилось сердце.

– Завет. – Кашлянув, я продолжил свое существование: – Жители Земли станут человечеством, когда первая навка на единороге пройдет через четыре самых больших под светом Солнца кольца. Подпись – Нинелий.

Некоторое время мы молчали, разглядывая лежавший на столе лист.

– И это все? – первым нарушил молчание Скотт. – Там больше ничего не написано?

– Сам же видишь – ничего, – я пожал плечами. – А ты ожидал длиннющее послание? Краткость – сестра таланта!

– Коротко, конкретно и четко. – Сказала Дунь Ша, мгновенье помедлила и весело хихикнула: – Но совершенно непонятно!

Я и сам ничего не понимал. Что значит «первая навка»? А что такое «единорог»? И где находятся четыре самых больших под светом Солнца кольца?

– Ладно. – Скотт Паразитински взмахнул рукой. – Ученые на Земле разберутся. Давайте готовиться к старту!

10

К исходу вторых суток полета к Земле мы наконец установили связь с родной планетой. Причем на связь с нами центры управления в Лукоморье, Соединенном Пятидесятье и Народной Китаянии вышли почти одновременно. Из разноязычной какофонии восторженных голосов мы поняли, что «орбитальный инцидент» угас сам собой еще несколько дней назад и теперь все мировые правительства совместными усилиями готовят экспедицию к Луне для нашего спасения.

Мы порадовались за установившееся единство жителей Земли и по многочисленным просьбам зачитали землянам послание старца Нинелия.

В эфире тотчас же установилось полное молчание.

– Хорошо, – изрек наконец центр управления в американском Хьюстоне, – привозите послание. Будем разбираться в научных лабораториях.

– Под строгим международным контролем, – добавил центр из нашего Лукоморья.

– Но с учетом национальной специфики, – тонко подметил центр управления в Народной Китаянии.

И на этой всемирной ноте общего согласия Земля отключилась от связи.

Мы занялись каждый своими делами. Я настраивал оптическую систему «Вия», Дунь Ша что-то вышивала крестиком на розовом платочке, Скотт отчаянно резался в электронные шахматы с «Котом Баюном».

Собрались мы вместе только за ужином. Я поочередно совал упаковки с продуктами в микроволновку для разморозки и подогрева, Дунь Ша накрывала на стол, а Скотт вертел настройку радиоприемника, пытаясь найти какой-нибудь музыкальный канал. Неожиданно приемник кашлянул и торжественным голосом произнес:

– Внимание, говорит Лукоморье. Говорит Лукоморье!

– Стой. – Я жестом остановил Паразитинского, который уже собирался перебраться на другую радиоволну. – Это что-то важное!

Мы все трое замерли, прислушиваясь к голосу из динамика.

– Работают все радиостанции, центральное телевидение и системы связи Лукоморья, – продолжал вещать голос из радиоприемника. – Передаем сообщение Телеграфного Агентства Лукоморского Союза!

Долгая пауза. А потом торжественный голос снова пронзил радиоэфир:

– Лукоморская наука одержала важную победу в исследовании и освоении космического пространства! Сегодня с космодрома Нур-Байкан осуществлен запуск космического корабля с первой космонавтом-навкой на борту Василичей Премудровой!

– Она все-таки решилась лететь! – Я хлопнул ладонью по столу. Василичу Премудрову я знал уже лет десять. Эту белокурую красавичу готовили к полету всем Звездным городком. Создание небесной красоты с дивными голубыми глазами под длинными черными ресничами уверенно сдавало все предполетные экзамены и проходило комплексные тренировки. Но категорически отказывалось сесть в пилотское кресло космического корабля на Нур-Байкане. И вот свершилось!

– Да, первая навка в космосе – это большое достижение. Поздравляю, Левиафан. – Скотт пожал мне руку.

– За это стоит выпить. – Я достал из контейнера с продуктами тюбики с черносмородиновым соком.

– Первая навка, первая навка, – задумчиво повторила Дунь Ша. – Вот и старец Нинелий писал о первой навке…

– Ты думаешь?.. – Скотт замер с открытым ртом.

– Первая навка… – На лбу Дунь Ши пролегла едва заметная морщинка. – Преодолеть свой страх и совершить поступок. Первый шаг на пути к человечности?

– Э… Допустим, – согласился Скотт. – Тогда что такое «единорог»?

– Может быть, старец имел в виду носорога? – предположила Дунь Ша.

– Если Нинелий имел в виду носорога, он бы так и написал – носорог, – горячо возразил Паразитински. – Нет, здесь что-то другое.

– Едино-рог. – Я произнес слово, разделив его на две части. – «Едино» – значит единый, общий. А что такое «рог»?

– Вот женишься, а жена тебе наставит рога – и ты сразу все поймешь! – хохотнул Скотт.

– Рог… На космодроме в предстартовом заклинании космические корабли называют РОГами – реактивными орбитальными гравицапами, – сказал я. – Тогда получается, что «единорог» – это единый орбитальный гравицап.

– В каком смысле «единый»? – поинтересовалась Дунь Ша.

– В смысле общий, всех жителей Земли, – предположил я. – Вот наш космолет сейчас состоит из лукоморского «Тугарина», топлива из Соединенного Пятидесятья и разгонника, сделанного в Народной Китаянии. Чем не «единорог»?

– Допустим. – Дунь Ша кивнула головой, соглашаясь с моими доводами. – Значит, второй шаг на пути к человечности – объединить усилия народов всей Земли. В том числе и для создания общего космического корабля. Будем рассуждать дальше. Итак, первая навка-космонавт должна на едином РОГе пролететь по орбите через что?

– Через четыре самых больших под светом Солнца кольца, – заключил я. – И где же эти кольца?

– У нашего известного писателя Толкиена есть история о кольцах. – Паразитински задумчиво поскреб кончик уха. – Но там идет речь, кажется, всего о двух кольцах… Космический корабль – даже самый маленький – ни за что не протиснется сквозь них. Хотя…

Скотт округлил глаза.

– Ну? – Я слегка подтолкнул его. – Что ты хочешь сказать?

– Я, кажется, знаю, где находятся самые большие под светом Солнца кольца, – широкоскулое лицо Паразитински расплылось в радостной улыбке. – Самое большое кольцо в Солнечной системе есть у планеты Сатурн. Кольца поменьше есть у Нептуна и Урана. И совсем тоненькое кольцо есть у Юпитера! Значит, первая навка-космонавт на едином космическом корабле должна пролететь по орбите, проходящей через все четыре планетных кольца! Это значит…

Скотт замолчал.

– Это значит… – эхом повторили.

– Это значит, – сказала Дунь Ша с очаровательной улыбкой на устах, – что жители Земли только тогда станут человечеством, когда преодолеют все страхи и предрассудки, объединятся в единое целое и полетят к звездам.