Текст книги "Настоящая фантастика – 2010"
Автор книги: Генри Лайон Олди
Соавторы: Алексей Калугин,Дмитрий Казаков,Андрей Валентинов,Алексей Евтушенко,Дмитрий Володихин,Антон Первушин,Андрей Дашков,Павел (Песах) Амнуэль,Игорь Минаков,Елена Первушина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 41 страниц)
(320-я книга.) Мохнатые черные пауки ползают по моим рукам, больно кусают, оставляя кровавые следы, и заползают под рукав…
(323-я книга.) Порвана 121-я страница. Подклеиваю.
(340-я книга.) Мне нечем дышать. Вокруг – черная зловонная жидкость. Я задыхаюсь. Жидкость поднимается и накрывает меня с головой. Аккуратно ставлю книгу на место.
(351-я книга.) Моя одежда пылает. Огонь обжигает руки, но на книгу не переходит…
(379-я книга.) Слуховые галлюцинации. Громкий, оглушающий смех раздается в правом ухе…
(381-я книга.) Живое видение. Очаровательная, почти обнаженная девушка. Я даже не думаю отвлекаться (Ольга намного красивее). Прямо на глазах девушка превращается в злобную старуху. Потом бросается на меня и прокусывает правое предплечье. Я вздрагиваю от боли и еще крепче сжимаю книгу. Старуха с клыками вампира растворяется в воздухе.
Видения исчезают. Тусклый электрический свет и серый мрамор. Стеллажи слегка покачиваются. Это уже не видение, а предобморочное состояние.
Просматриваю последнюю книгу. Внимательно, чтобы не попасть в ловушку. Но нет, все нормально. Кладу книгу на место. Пора уходить.
Вот только, где дверь? Ага. Затылок, лоб, виски… Голова горит и раскалывается. Шатаясь, я иду к выходу.
Все вокруг желтеет и покрывается фиолетовыми бликами.
Мне не дойти. Эти книги меня переиграли. Они вытянули из меня весь свет. Я останусь здесь, и они набьются мне в голову, на этот раз не защищенную даже легкой маской… Я проиграл. Даже иммунитет не спас. Все плывет…
А как же ресторан? Что – вообще теперь никогда не сходим? Обломчик, выходит? Я ведь обещал… охраннику. Нехорошо получается! А как же Ольга? Такая красавица – и трюфели не попробует?
Стеллажи остановились.
Ха-ха! Попались?
Я бегу к двери. А может, иду. А может, ползу… Уже не важно. На один короткий миг все прояснилось, а теперь опять желтеет. Фиолетовые блики.
Я хватаюсь за ручку двери, пытаясь встать.
– До свидания, – шепчу книгам, нащупываю выключатель и, теряя сознание, вываливаюсь за дверь.
Слышу щелчок замка.
Иммунитет.
Мозг не отдавал команды захлопнуть дверь.
Мозг отключился.
Тупая боль в правой скуле. Холод черного мрамора. Я лежу на полу. Голова по-прежнему засыпана раскаленным углем. Я ушел оттуда, но встать нет сил. Полное изнеможение. Я даже не могу крикнуть.
Чуть-чуть не хватило солнца.
Слишком много агрессии.
Тьма. Снова холодный пол. Я еще жив? Ольга… Чьи-то руки отнимают меня у черного пола и куда-то несут. Лестница. Проблески света. Тьма. Чувствую тепло. Тьма уходит. Открываю глаза и вижу настоящее багровое солнце, наполовину скрывшееся за горизонтом. Я лежу и… Лежу?
Осматриваюсь. Я в солнечном коридоре. Алексей держит меня на руках, как ребенка.
– Все нормально. – Голос сиплый и почти неслышный. Кажется, стоять я уже могу. Багровое солнце выжигает из меня тьму. Боль в голове утихает.
Алексей спустился в черный коридор. Это запрещено правилами. А если бы я заразился и ждал его там? Впрочем, кричать что-либо в спину смотрителю тоже запрещено. Голова отказывается соображать. Главное, что я жив и работа выполнена. На сегодня. Завтра должно быть легче.
– Спасибо, Алеша. – Вот и все, что я мог сказать. Он спас мне жизнь, а я хотел его убить. Вернее, не я, но какая разница?!
– Константин Андреич, вас проводить? – В голосе беспокойство и неподдельное восхищение.
– Нет, спасибо. Я уже в норме. Держи ключ…
Солнечный коридор. Ольга. Больше ни о чем не могу думать. Завтра, все завтра. Солнце. Я дождусь, когда оно скроется за горизонтом, и пойду домой.
Николай Немытов
Планета мартышек
Здесь тысячи лет в заточенье кошмара
Текла эта жизнь – ни на что не похожа…
Валерий Гаевский. Из цикла «Миры доверия»
Жизнь полна сюрпризов…
Черта с два! Мы просто не знаем жизнь, и потому любые передряги кажутся капризами Фортуны. Мы брошены в пространство и время с щепотью знаний и понятий, доставшихся по наследству, а дальше – как карта ляжет. Изначально первое же столкновение с окружающим миром порождает острое желание возводить стены: вокруг себя, вокруг селения, вокруг города с единственной целью – хоть как-то защититься от неведомого, лежащего за гранями нашего понимания. Тщетно.
Большинство событий не в состоянии предвидеть даже самый удачливый оракул. Смысл пророчеств, придуманных им в горячечном бреду, вряд ли понятен самому пророку. Но мы верим его словам, ибо, ежесекундно окунаясь в пучину будущего, мы должны иметь уверенность, что все мечты сбудутся, все замыслы исполнятся, все враги слезно раскаются.
Феликс смотрит на меня своим насмешливым взглядом, скрестив руки на груди. Вот он – Верховный Оракул! И удачливый соперник. Министерская комиссия свернула мою работу и все силы отдала на его проект.
Повезло тебе, кудрявый! Подсуетился, родимый, подмазал, где скрипело. Теперь я пилот, а ты – руководитель.
– Ты дурак! – кричала Ритка, взмахивая руками, кидая мне в лицо обвинения. – Ты должен бороться!
Храброе сердце! Думаете, она переживала за меня или за дело? Ритка просто боится перемен. Ей не хочется уходить из нашей маленькой лаборатории, где на двадцати квадратах обитало три человека, двое из которых – мужчины, безнадежно влюбленные в нее (так она полагала) Разбитые мечты женщины – что может быть трагичнее?
А я оказался невлюбленным в худую брюнетку с наушниками плеера в ушах, близоруко щурящуюся на шкалы приборов. И к закрытию был готов: куда ни пойду – непременно встречу сладкую парочку: проверяющий, а рядом услужливый Феликс. В пилоты пошел просто так. Настроение было такое, что пошел бы и в дворники, но стало интересно: чем же таким конкретно занимается Оракул. Был твердо уверен, что до практических испытаний не дойдет. Гордыня обиженного человека! Установка у Феликса заработала, пошли результаты. Как когда-то говаривала моя бабушка: на обиженных воду возят. Это точно!
Что теперь? Теперь я шагаю плечом к плечу со Стеном Стрелком, почти позабыв за эти полтора года лицо руководителя проекта. Помню руки, белые руки с синими жилками. Еще ладонь в прощальном жесте и слова, красивые фразы, умные выводы, схемы Вселенной на доске мелом. Больше ничего. Параллельный мир выбил всю дурь, заставил существовать в нем, принудил играть по своим правилам. А Феликс… Просчитался Феликс.
– Относительно нашего мира существует бесконечное количество параллельных миров. – Он начинал лекции без вступления. Правильно – суси-пуси ни к чему. Мы взрослые грамотные мужики (за Феликса, впрочем, не ручаюсь), мы понимаем: процент того, что я не вернусь, – бесконечно велик. Отцы-академики говорят дипломатично: процент возвращения невелик, но сделают все возможное. Новая система контроля, аварийные блоки питания и т. д. – все так же абстрактно, как белые линии на доске. – Это осевая. Это, – еще пара линий, параллелей, – угасающие вероятности. То есть: чем дальше мир расположен от оси – мира нашего – тем больше изменений в нем накапливается, тем больше он отличается от нашей реальности. Тем сильнее угасает наша реальность.
Ты даже не представляешь, как сильно угасает, мой дорогой друг! Даже не представляешь!
Пример – аудитория, в которой мы находимся. – Его бледные пальцы указывают на стены. – Если это ось реальности, то, допустим, в соседнем мире из нее будет извлечен стол. В следующей реальности с ним исчезнет стул. В следующей появятся другие предметы мебели…
– В следующей исчезнет зануда в халате.
Феликс смеется, кивая головой.
– Точно! Точно! Или пилот замещается роботом!
А вот это вряд ли. Вам нужен и пилот, и не дурак, и физически закаленный человек – один в трех лицах. Случись нестандарт – роботу не выкрутиться. А, правда! Если бы Стену свалился на голову робот? Вот потеха!
Здесь нет роботов – здесь каждый робот! Механический разведчик, напичканный совершеннейшей электроникой, скорее всего, не протянул бы и суток. Я сам еле выжил. Прививки, которые мне сделали перед стартом, не спасли, да и не могли бы спасти. Те биоцепочки, которые мы называем вирусами – детская шалость перед нанотехникой, которая присутствует в здешней пыли. Меня спас Стен, а поскольку я до гробовой крышки застрял в этом мире, то жизнь моя принадлежит Стрелку до конца дней.
Лавина огня появилась из-за поворота – скулмы-факельщики, охотники за черепами. Самое нищее, самое агрессивное племя, в котором правит сила.
Мы замираем, осторожно пятимся назад. Малейший шум может стоить головы, а наши головы на рынке стоят немало. Добыть череп «старого» – для скулма удача или смерть от рук своих товарищей. За сутки, проведенные в тус-баре «Небеса», факельщик готов сражаться со всей кодлой. По правилам стаи добытый череп принадлежит вождю, и он назначает тусовщика, но любой из факельщиков может выступить против решения, вызвав старшего на поединок. Иногда вождь гибнет в драке, а потерявшее голову (в буквальном смысле) племя начинает качать права – каждый за себя.
В узком грязном переулочке поднимаем канализационный люк.
За те полтора года, что прошли с момента нашей встречи, Стрелок многому меня научил. Однако тридцатипятилетний мужчина уступает в скорости семнадцатилетнему худосочному пареньку – хоть в доску расшибись! Стен в нетерпении топчется в зловонной жиже, а я еще спускаюсь, еще срастается костюм, исчезает шнуровка на ботинках, маска закрывает лицо. Медведь, одним словом! Сильный физически мужик, метко стреляющий из любого положения, но для такой жизни неповоротливый медлительный медведь.
Быстрее, быстрее. Еще быстрее. Скулмы имеют отличное охотничье чутье. В заброшенных домах от них практически не спрятаться. Только на помойках или в канализации, где вонь скрывает любой запах, есть неплохой шанс избежать встречи с дозором факельщиков, если они не поленятся прочесать свалку или погрузиться в стоки, как мы со Стеном. А скулмы никогда не ленятся. Сильна тяга «Небес»!
О-о! Знали бы пророки и оракулы, бросившие меня на произвол науки, куда занесет их подопытного – первого параллелонавта – каприз академической Фортуны!
Прозвище придумал Феликс. Он был мастер придумывать клички. Перед пробным запуском представитель министерства, тщательно прячущий под халатом военную выправку, заметил:
– Странно называть испытателя пилотом. Установка стационарна, никуда не взлетит и не двинется с места.
– Назовем его «параллелонавт» – человек, погружающийся в глубины параллельных миров, – торжественно произнес Феликс, лукаво улыбаясь мне. – Что скажешь, Володя?
– Еще можно Белкой или Стрелкой, чтобы сохранить секретность, – ответил я.
С чего вдруг меня пробило сегодня на воспоминания? Чуть не наткнулся на спину напарника.
– Не спи, – буркнул Стен. Его карие с желтизной глаза строго смотрят на меня сквозь очки маски.
– Мечтаю, – уточнил я. – На «Небеса» идем все-таки.
– Идем работать, не развлекаться.
Верно. Даже говорить вслух страшно, что поручил нам совершить некто Инкогнито. Мистер Тень! Супермен непревзойденный! Всех его кличек не перечесть. Он умен, хитер, доволен собой… Тьфу! Гриня, блин, неуловимый мститель. Ку-ку, Гриня! Обычный молодой хакер, более удачливый, чем все остальные. Интересно, сколько ему от рождения? Может, лет пять. А что! Вполне взрослый игрунец, игральщик, игрунок, чтоб его черти забрали! Родителям лет по двенадцать-тринадцать было, когда они его зачали. Наверняка сынок уже объявил их «старыми» и продал черепа за какое-нибудь новое «железо». До сих пор не могу привыкнуть своими взрослыми мозгами к этому бардаку. Стрелок ругается, а я ничего не могу поделать. Потому что я старый для этого мира, хотя терпеть не могу, когда меня называют «старым» – подобие смертного приговора.
Очередной колодец. Люк с отверстием по центру. Стен выращивает из указательного пальца видеоус, ладонь превращается в экран. Осматриваем окрестности, чтобы не нарваться на скулмов или «клоаку».
Человек-робот, киборг, или как там еще назвать. Я сам – такое же биожелезо. В каждой клетке организма сидит «триада» – три наноробота, взаимно дополняющие друг друга. Первый поддерживает мой организм в порядке, второй – нечто вроде носителя программного обеспечения, третий – обеспечивает гармоничное сосуществование двух первых. Впрочем, я постоянно путаюсь в этих трех соснах.
– Чего там?
– Пара головастиков ширяются, – отвечает Стрелок.
Вот еще одни выродки. У малолетних родителей стали все чаще рождаться рахитики. На тщедушном теле лобастая голова с большими глазами, поэтому иногда скулмы мочат их втихую и продают черепа, как черепа «старых». В последнее время прошел слух, что из-за этого факельщики разделились на «натуралов» и «кидал». Первые бьют вторых за продажу черепов головастиков, а вторые совсем из берегов вышли – охотятся на натуралов всеми доступными средствами, объявив их «старыми пердунами».
Злое время – злые дети. И я злой.
Одним рывком выныриваю из люка, чтобы успеть за Стеном, а тот уже шмонает головастиков.
Да ни хрена у них нет! Достали где-то дешевой «дури», ввели обычным шприцом. Вон даже не выкинули, припрятали для следующего раза. Посадят всю систему к чертовой матери или эвинир подцепят. Тогда не только компу конец, но и весь организм вразнос пойдет: эвинир – энергоинформационный вирус – перепортит файлы оперативной системы, перенаправит энергетические потоки организма, и никто не знает, чем это может кончиться для зараженного. Симптомы и исход у каждого свой. На собственной шкуре испытал, когда, еще не имеющий программы иммунитета, вдохнул здешнего воздуха, насыщенного всякой нановсячиной. Из таких лохов, как эти головастики, и появляется «клоака» – локальный очаг болезни, который запросто может напасть на зазевавшегося прохожего и втянуть его в процесс разложения. «Клоака» – это та же банда, но разум у нее коллективный, главаря нет. Иногда сожрет двоих-троих и зачахнет, иногда целый квартал поглотит.
Стрелок упертый, дотошный. Он все проверит, перешерстит – вдруг программочка или файлик нужный у головоногого затесался.
– Их лучше погасить, – советую я.
Стрелок одобрительно кивает: двумя пальцами прикасается к глазам головастиков, и те на сутки впадают в кому. Кто знает, почему на нашем пути появились эти выродки? Ломанемся мы по адресу, а там уже охрана рукоплещет – вся работа насмарку.
Дверь обита старым ржавым железом. Противно скрипит, откликаясь в скулах зубной болью. Тускло освещенный коридор залит испражнениями человеческой жизнедеятельности. Некоторые лужи фосфоресцируют или шевелятся, реагируя на движение. Вот тебе и «клоака»! Не поминай к ночи!
Стен идет уверенно, не обращая внимания на всю эту дрянь. Я плетусь следом, вдыхая ароматизатор и стараясь как можно меньше смотреть под ноги. Некоторые лужи когда-то были людьми, потому норовят уцепиться за лодыжки, либо моля о помощи, либо лепеча угрозы. Отбросы общества в прямом смысле слова. Стрелок называет коридор чистилищем. Слишком громко. Свалище, помоище, грязище!
На самом деле это черный ход тус-бара «Небеса». Здесь спасаются бегством ловцы удачи, любители кайфа, двинувшиеся ролевики. Кому-то удается уйти, кто-то застревает навсегда, кого-то пристреливают, кто-то накладывает на себя руки сам, иных пожирает эвинир, пока они плетутся по коридору. В названии бара есть доля иронии: побывав здесь, ты непременно отправляешься на тот свет, на небеса, и для очень немногих спасительный свет в конце тоннеля – та дверь, обитая ржавым железом.
Многим из отбросов наверняка помогла охрана «Небес». Задолжал, лего-кровь качнули – пиши пропало! Если без обычной крови просто сдохнешь, то без лего будешь гнить вот таким фосфоресцирующим отбросом. В теле останутся некоторые программы и обрывки глюкнутой системы, которые будут поддерживать жизнь в свихнувшемся организме, но от человека ничего не останется. Что делает кровь? Разносит кислород и питательные вещества по организму. А лего? Соединяет, грубо говоря, все системы твоего компа в единое целое.
Я едва не свалился до состояния отброса. Стен перелил кровь, составил индивидуальное лего на основе моего ДНК, чтобы не было отторжения, создал иммунитет. Потому, глядя на головастиков, их можно только пожалеть: шприцом вводить программу недельного балдежа, пусть даже самую продвинутую, – прямой путь к сумасшествию. Сначала будет, конечно, классно, пока не начнется борьба крови с посторонней программой. А тогда… Мне довелось однажды видеть девчонку, грызущую себе вены.
Лего-кровь, как я уже говорил, создает в человеческом организме персональный компьютер, который, кроме своих электронных функций, способен исцелять и поддерживать этот организм, одевать и обувать его, помогает усваивать любые виды энергии. Главное – на все функции иметь программу – дозу запрограммированных определенным образом нанороботов, настроенных на твою ДНК.
Привыкал я ко всему этому очень тяжело. Несколько месяцев страдал фантомными болями, делал ошибки в пользовании, пару раз едва не глюкнул всю систему. Да и сейчас не чувствую себя суперменом. То, что Стен делает походя, мне приходится делать несколько секунд – непозволительное количество времени в этом мире. Вот хотя бы одежда. Она тоже создана компом из волосяного покрова тела. Программа стимулирует рост волос, перестраивает их структуру – и готова одежда, меняющая свои функциональные возможности по желанию хозяина. Как, например, сейчас: включаем систему прозрачности и дальше продвигаемся по стенам.
В чистилище могут встретиться охранные программы или еще соображающие более-менее живые неудачники, и надо быть очень аккуратным, особенно когда до входа остается метров сто. Вход для нас. Для клиентов «Небес» это выход. Как раз сейчас он открывается. Мы еще далековато, поэтому затаиваемся: я на левой стене, Стен – на правой.
Похоже, паренек загулял хорошо.
– Не трогайттттьььееее мняяаааа! Ййааа оотгрыааайууусь!
Фигура плывет, ноги не держат, руки скользят по стенам.
Игроки никогда не останавливаются, пока в конце концов не используют последний шанс – ставят на кон свою лего-кровь. Или покупают программку из тех, что вводятся шприцами. Торговец уверяет: программа дает стопроцентный выигрыш и растворяется через сутки. Да, за сутки ничего страшного не произойдет. Но можно нарваться на пират-программу, нарваться на охранную систему, которая чует «блеф-код» за версту, или просто увлечься, подобно Золушке на балу, забыв про обновление.
Парень студенистой массой плюхается на пол, пытается ползти назад, однако дверь за ним давно закрылась, и стучать в нее бесполезно. Да и нечем ему стучать.
Два прозрачных таракана подползают к несчастному.
– Вот и наш пропуск на небеса, – тихонько шепчет «говорилка» в моем ухе голосом Стрелка.
– Типун тебе на язык, – шепчу в ответ.
Стен осторожно подползает к самому полу и вводит хитрый состав в зелено-желтое желе, которое еще недавно было человеком. Алхимик!
Когда дверь открывается в очередной раз, парнишка с криком негодования бросается на охрану. Происходит замешательство, потасовка. Из рук «церберов» не просто выпутаться, даже если ты десять раз пудинг. Но благодаря Стену паренек на короткое время приобретает плоть. Внезапность – знамя победы! Свалка, дикий ор, вспышки деструкторов – от их воздействия лего-кровь образует тромбы. Тромбик – в сердце, и конец. Впрочем, мы уже далеко от выхода в чистилище.
Чипсы со вкусом ананаса, мяты и корицы. Какая гадость! Коктейль «амброзия». При всей своей продвинутости они безнадежные тупицы! Боги амброзию ели, а пили они нектар! Эх, расходиться бы от трех-четырех стаканчиков да спустить штаны, кому под руку попадет, да всыпать. Игры у них те же, что и в нашем мире. Вон толпа с ослиными ушами на своей виртсцене мочит катанами косорылых. Продолжение закольцованной когда-то эпопеи Средиземья. Дальше игральные столы Вегаса. Бессмертный рок-н-ролльщик, сверкая люрексом, дергает ножкой. Девочки визжат, мечут трусики в кумира.
Космические корабли проносятся по просторам Вселенной, и Мироздание содрогается от рева гиперпупердвигателей. Зеленый остроухий мечется по стенам бункера, сокрушая лазерным фонариком очередного графа, сидха или еще какого-нибудь темного.
А некоторые просто оттягиваются под музычку без всяких заморочек, как я, например. Сижу, глазею на девчонку за соседним столиком.
Она просто поражает мое воображение: под горящей солнечным светом кожей с нежным перезвоном переливаются изумруды, рубины, сапфиры. Глаза излучают бирюзовое сияние, рыжие волосы – пламенеющий костер, а тело покрыто золотой сетью от шеи до пят. При взгляде на эту сеть возникает ощущение глубины, начинает слегка кружиться голова, чувствуешь, как постепенно погружаешься в мерцающую бездну.
– Что-то ищешь? – Мой очарованный взгляд не остался незамеченным.
– Любовь, – отвечаю, заполняя ее опустевший бокал. – Я знаю – это твое имя.
Она смеется:
– Какой отстой! Ты откуда свалился, дауни?
Называется, приударил за малолеткой. Да и раньше, собственно, не умел ухаживать. То учеба, то аспирантура, то лаборатория. Говорила мама – учись, сынок! Выучился, послушался. Знала бы мама, куда приводят знания.
Зеленый кафтан, расшитый пурпурными нитками, меняю на рубище скулма.
– Кого ты, крошка, назвала дауни? – интересуюсь, прищурив один глаз. Девочка напряглась. – A-а! Наверное, вон того клоуна с острыми ушами и луком за спиной, – подсказываю ей.
Владычица каменьев нервно улыбается, бросая беспокойные взгляды то на меня, то на «толкнутого» эльфа. Ушастый за соседним столиком достает из-за спины катану. Откуда у эльфов катаны? Была бы программа «воздействие», приделал бы дурачку крылышки, осыпал светящейся пыльцой – и порхай, голубок, настоящим эльфом. Только скулму, которого сейчас я играю, никогда не купить такую программу, да и ни к чему она факельщику. Оторваться, нажраться и девочку заграбастать – предел мечтаний. А скулм с дорогой программой выглядит более чем подозрительно.
Цыкаю сквозь щербину в зубах, извлекаю из своей сумы свежий череп «старого». Изображаю самую добродушную улыбку, на которую способна моя покрытая шрамами физиономия.
«Валюту» видят все, и за нее я могу заказать все, что сердцу мило. Даже этого остроухого. Если захочу, сородичи сольют из его тела лего-кровь и принесут мне в черепе как коктейль. За черепами для этого и охотятся, чтобы делать из них чаши. Фишка, блин, у них такая. Уроды! Если ты пьешь из черепа, значит, ты крут, ты человек, ты решил проблему со «старыми», вышел из-под их контроля на свободу. Сначала было именно так – дети убивали родителей во времена «подростковых бунтов». Теперь обычай – пить из черепа «старого», и уже не важно, где ты его раздобыл.
– Лучше давай хлебнем «амброзии», – предлагает девчонка, тренькая камешками под кожей.
– За удачу скулма! – рявкаю я на весь зал, как бывалый убийца «старых».
Выбрасываю трубочку и пью залпом до дна. Моя соблазнительница только чуть пригубила, внимательно следит поверх края своей чаши. Выхлебав пойло, хватаю ее за шею, припадаю к желтым пылающим губам. Горячая колючая волна врывается в глотку, двигается по пищеводу, растекается по телу. Больно! Но надо терпеть. Стену в тылу врага под личиной охранника сейчас не лучше.
Ее губы срастаются с моими. Со стороны это выглядит страстным поцелуем и длится около минуты. На самом деле под моей черепушкой…
– Система безопасности «Небес»! Вы раскрыты!
Она предстает пред моим аватаром в облегающем костюмчике с пистолетом в руках и с ослиными ушами – эльфийка-киллер. Чего же все так одинаково?
Стою перед ней в майке и семейных трусах, в руках газета – почему бы не поиздеваться.
– А что, собственно, произошло?
– Вы внесли на территорию «Небес» неразрешенное программное обеспечение! Срочно откройте файлы для допуска системы безопасности!
– Это частная собственность! Я возражаю! – Мне надо тянуть время до условного сигнала.
– Остановитесь! Ни шагу назад, или я вынуждена буду деструктировать вашу лего-кровь!
Страшно! Просто очень! Срываюсь и бегу. Точнее сказать, мой аватар двигается по оси оперативной системы, на которую нанизаны программы компа, следом гонится аватар системы безопасности. Конечно, она не стреляет – система ей абсолютно незнакомая, неизвестна ее реакция на парализующие вирусы-снаряды. Умная безопасность! Мы тоже не лаптем щи, однако…
Систему разработал Стрелок самостоятельно еще до моего появления в этом мире. Называется она «пирамида» – «pyramid» – и создана по образцу детской игрушки-пирамидки – на ось надеваются колесики одно за другим. Это тебе не «винда», о которой тут слыхом не слыхивали: в одном окошечке открывается еще одно окошечко и т. д. Не родился тут Билли Гейтс, а возможно, малолетки ухлопали его раньше времени. В «пирамиде» двигаешься по осевой и выбираешь необходимую программу, или программы двигаются к «вершине» по твоему требованию. Прошлой ночью Стен немного усовершенствовал оперативку специально для борьбы с вирусами.
Аватар безопасности, увлекшись погоней, не заметил, как осевая вдруг круто пошла вверх. Я с разбега нырнул в прозрачную стенку, оставив преследователя в «мертвой петле» – скрученный в «бублик» отрезок осевой, куда попадают все вирусы и «вторженцы». Такую штуку придумал Стен.
Тело девчонки в моих объятьях сразу ослабло, свечение поблекло, самоцветы пропали. Пришлось держать ее силой, чтобы не прервался контакт, пока по «говорилке» системы безопасности не прошел сигнал тревоги. Для этого мне и нужен был контакт с девочкой. Пора! Стен открылся и пошел в атаку. Сейчас силы комплекса «Небеса» сосредоточены на нем, а я вроде танка в резерве.
– Спасибо, красивая, за поцелуй!
Вот и открылась истинная суть девицы-красавицы: обросшая пегими волосами девчонка лет одиннадцати, бледная кожа видна сквозь длинные пряди. Макака какая-то! Мартышка! На секунду ее заросшее лицо мне показалось знакомым, но нет времени вновь предаваться воспоминаниям.
– Вампир! – закричал ушастый, тыкая пальцем в мою сторону.
Ну, вот еще! Качнуть энергию и извлечь аватар – две разные вещи. Эффект одинаков.
Меж тем посетители «Небес» потемнели. Стали обрастать шипами, выпустили когти, обзавелись клыкастыми пастями, и вся эта нечисть двинулась на меня, грешного.
Моя левая рука налилась тяжестью, предплечье вздулось. Из скрытого шва на коже появилось нечто металлическое, ребристое, своим видом напоминающее пистолет – «черная дыра». Это чертовски больно, не помогают даже предварительный надрез и обезболивающее.
– Стоять!!! – ору на окружающую шушеру больше от боли, чем с желанием напугать.
Левая рука временно нерабочая – онемела от дозы лекарств, принесенных лего-кровью по артериям.
– «Старый»! – орет кто-то.
Приходится особо ретивых убеждать воздействием «черной дыры». Господи! Испуганные волосатые дети шарахались от меня как черт от ладана, насколько им позволяли ослабленные мышцы тела. Без лего-крови пропадут, а пока мое оружие временно лишило их компы питания.
По пеленгу сигнала тревоги нахожу нужную дверь. Дальше ломлюсь на предельной скорости, опережая охрану. Все встречные препятствия имеют один и тот же недостаток – автономное электропитание. Очень рационально: пушка со своим аккумулятором в узком проходе остановит целую армию терминаторов. С другой стороны, если отнять у нее питание – железо железом. «Черная дыра» предназначена именно для этого: обесточивает электронику, нанотронику, пожирая энергию. Если бы на пути встретилась система с питанием от центрального городского источника, оружие попросту взорвалось бы у меня в руках, однако на этот случай Стен поставил предохранитель.
Держись, брат! Гризли уже на подходе!
Стен сидит на полу, на окровавленной ладони пара выдавленных из тела пуль. «Калашников»! Теперь заработали настоящие пушки – последний довод королей.
– Ты как, братишка? – Мне это нравится все меньше, но, похоже, Стен справляется со своими ранами.
– Почти в норме, – скрипит он. – Там охранник с автоматом.
– Он бы еще танк выкатил, – достаю из кобуры свой «ПМ».
Почему-то вспомнил, как Феликс сверял мою подпись с образцом, когда оружейник выдавал пистолет с запасной обоймой. А я возьми да и подпишись росчерком руководителя проекта. На досуге как-то баловался. Оракул пыжился, краснел, сверлил меня взглядом из-под очечков. Оружейник только бровь приподнял и молвил: «Все в порядке», – не все ли ему равно: подпись пилота-параллелонавта или его начальника.
Стен давно уговаривал выбросить раритет. А память о друге! Вот и пригодилась штука-дрюка.
Коридор чист – даже противно. Кинуть «черную дыру» – жалко, еще понадобится. Чем же отвлечь этого автоматчика?
– Я выйду. – Стен кряхтя поднимается на ноги.
– Ну, да! Твоя башка дорогого стоит.
– Уйди, «старый»!
Всыпать бы тебе, сопляк, да время не ждет. Батя! Танки! Ура!!!
Выскакиваю в коридор на предельной для себя скорости. Слышу, как скрипят суставы и гудят мышцы. Вижу ствол автомата, плюющийся дымом, пули, медленно плывущие по воздуху. Вперед, Нео! За Зион! Смерть Матрице!
На потолок – на стену справа – на потолок – на пол. Три попадания в автоматчика из шести выстрелов «ПМа»: грудь, горло, левая глазница. Мы не в Голливуде – палить без конца и края. Охранник медленно оседает на пол. Я опускаюсь рядом.
Такое чувство, что святая инквизиция разорвала каждую клеточку тела. Сквозь муть перед глазами с трудом различаю озабоченное лицо Стена.
– Ты превзошел себя, – гудит его далекий голос.
За тебя, дурачка, испугался: помрешь, и с кем я останусь в этом компьютеризированном крысятнике среди вшивых волосатиков?
Укола в правое предплечье даже не чувствую – напарник ввел дополнительную ремонтную программу. Это, конечно, грубо, да время дорого. Сейчас лего начнёт с бешеной скоростью восстанавливать организм и – снова в бой.
Перед нами кокон, оплетенный массой реальных и виртуальных проводов. Здравствуй, Дедушка Мороз! Грозный демон, оглушительно рыча, вырастает из пола – аватар хозяина «Небес». Это и есть наша цель – хозяин «Небес». Молодой хакер заказал нам очистить «свято место» для него.
Пока аватар наливается мощью и силой, Стен, не раздумывая, стреляет из «черной дыры». Нечисть блекнет, испаряется.
– Стойте! Остановитесь! – вопит вполне человеческий голос из недр кокона. – Вы повредите медкомплекс, и я умру!
Чего нам и надо. Только я все же перехватываю руку Стрелка. Откуда мне знаком этот голос? Или мой комп глючит не по-детски?
Кокон с шипением раскрывается, к нам выезжает кресло с тщедушным бледным телом в зеленой робе хирурга. Глаза полны слез, подбородок трясется, длинные темно-русые кудри разметались по подголовнику, жидкая бороденка торчит в разные стороны, в руки вставлены катетеры.
– Феликс?! Феликс, сучий сын! – то ли негодую, то ли радуюсь я.
