Текст книги "Настоящая фантастика – 2010"
Автор книги: Генри Лайон Олди
Соавторы: Алексей Калугин,Дмитрий Казаков,Андрей Валентинов,Алексей Евтушенко,Дмитрий Володихин,Антон Первушин,Андрей Дашков,Павел (Песах) Амнуэль,Игорь Минаков,Елена Первушина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 41 страниц)
И я пытался… развлекать. То есть брел рядом вдоль кромки воды. И предоставлял Виталии искать темы для разговора.
– Слава молодец, что позвонил. Здесь сейчас классно. Тихо, спокойно.
– Тихо, – согласился я. И понял – прислушавшись к окружающему миру, а не к вечному диалогу в собственной голове, – действительно, тихо. Никаких тебе техногенных звуков, привычного фона большого города. Только море шумит. Ну, еще Славик плещется, но он ведь тоже – не техногенный. Значит, создает естественный живой шум.
– Мне иногда хочется уехать из города подальше, поселиться где-нибудь в глуши. Где всегда так тихо и суеты нет.
– Да… Виталя, а чем ты занимаешься? Кроме того, что пьяных мэнээсов по ночам купаться возишь.
– Я магиня.
– Как? – Сначала я не понял сказанное девушкой слово. А потом смысл его дошел до меня. Вроде бы. – Колдунья, что ли?
Сказал и тут же прикусил язык. Грубовато прозвучало. Виталя это тоже заметила, хмыкнула.
– Можно и так сказать. Но слово «колдунья» сейчас приняло отрицательную окраску. А «волшебница» заезжено посредственными литераторами. Поэтому я обычно называю себя магиней. Хотя смысл один и тот же. Чтобы мэнээсу привычней было – специалист по прикладной магии.
Она и сама фыркнула от такого определения. А я недоверчиво улыбнулся.
– Так ты что, заговорами лечишь, порчу снимаешь, будущее предсказываешь?
– И это тоже. Помогать людям по-разному можно. Они ведь в большинстве – еще дети…
– А с Жудой где познакомились? Он что, гадать к тебе приходил?
Вышло еще резче, чем «колдунья». Но что я мог поделать? Не люблю всех этих магов-ясновидцев и прочих мракобесов, паразитирующих на человеческом невежестве.
– А почему ты решил, что мы с ним были знакомы до сегодняшнего вечера?
– Но как же…
Ответить что-либо вразумительное я не успел. Из-за невидимых в темноте кустов вынырнули два желтых луча автомобильных фар. Вслед за ним – тихое урчание двигателя и скрип песка под колесами. Еще чуть позже – большой черный джип. Лучи скользнули по пустому салону «Шкоды». По мирно дремлющему рядом с бутылкой, банками, пластиковой посудой Антону. По переставшему барахтаться, бредущему к берегу Славику. По нам. И остановились. Джип остановился.
– Ну вот… Этих только не хватало, – досадливо сплюнул я. Моря им, что ли, мало? Видят же – культурные люди культурно отдыхают. Так и езжайте себе дальше.
Из джипа вылезло двое. Оба крепко сбитые, коротко стриженные, один моложе, второй постарше. Одетые во что-то, весьма смахивающее на камуфляж. Молодой – шофер – остался у машины. Второй двинулся к нам.
– Который из вас Сергей Ружицкий?
Кажется, вопрос был риторическим, потому как смотрел он на меня одного.
– Ну, я.
– Поедешь с нами.
– Это еще куда?
– В город.
То, что появление незваных гостей связано с сегодняшним экспериментом, я понял мгновенно. Никогда прежде за мной не приезжали люди в камуфляже на большом черном джипе. Значит, Пузан дал делу ход. И кто-то наверху им очень-очень заинтересовался.
– Вас Скляров прислал? – уточнил я на всякий случай.
– Почти. По крайней мере, он в курсе.
– А до утра подождать не может?
– Не может. Поехали-поехали.
Он уже был рядом со мной и теперь властно взял под локоть. Уверенно, ничуть не сомневаясь, что дозволено ему так поступать. Что вправе отдавать здесь приказы. Терпеть не могу, когда мною командуют!
– Но-но, без рук.
Я попытался высвободиться. Куда там! Пальцы сжимали мой локоть железной хваткой. Пришлось подчиниться. Не драться же! Да и глупо драться при таком явном неравенстве сил.
Я обернулся к ребятам.
– Придется ехать. Что-то срочное у них.
У кого это, «у них», уточнять не стал. Сам не знал.
Стриженый довел меня до самой машины. Распахнул дверь. И прежде, чем втолкнуть на заднее сиденье, скомандовал шоферу:
– Зачисти.
Тот молча нагнулся, вынул откуда-то из-под сиденья короткий автомат с набалдашником глушителя. А дальше… Мой мозг отказывался признать реальность происходящего. И вместе с тем фиксировал всё до последней мелочи.
Шофер стрелял короткими очередями. «Пук-пук-пук», дергался в его руках автомат. Но время внезапно стало медленным, вязким. «Пук… пук…» И пули летели медленно. Я видел траекторию каждой из них, будто и не ночь вокруг стояла кромешная. Вот расплылись алые пятна на светлой куртке Антона, так и не успевшего спросонья понять, что его убивают. Вот опрокинулся назад в воду Слава. Вот…
Виталя смотрела не на стрелявшего, на меня. И в глазах ее пылало черное пламя. «Сделай! Сделай!» – требовал этот взгляд. Но что я мог сделать?! Уже все произошло! Если даже удастся оттолкнуть стриженого, выбить автомат из рук стрелка – поздно! Ничего не исправить! И черное пламя застыло, будто зрачки превратились в обсидиан. Зато что-то вспыхнуло в правой руке девушки.
Больше всего это походило на меч. Прямой узкий меч без гарды. Меч, выплавленный из серебристого света. Магиня коротко взмахнула – перед самым рыльцем первой из летящих в ее грудь пуль… И будто полотно с нарисованной на нем картиной рассекла. Гнилое, негодное полотно с нарисованной дрянным художником картиной…
Дверь лаборатории за моей спиной громко хлопнула. Я вздрогнул от неожиданности и, недовольно морщась, обернулся. Кого там принесло? Терпеть не могу, когда посторонние врываются в лабораторию во время работы, да еще и дверью хлопают.
Однако это были вовсе не посторонние. Антон вернулся от босса. Это что же ему Пузанок сказал, раз такой уравновешенный человек начал дверью хлопать?
– Что за шум, что за дела? Зачем босс вызывал?
– А никаких дел!
– Чего тогда хлопаешь?
– Потому и хлопаю. Что никаких дел у нас больше нет.
– Это как?
Антон поправил на носу скособочившиеся очки.
– А так. С первого числа нашу лабораторию закрывают. Совсем. Расформировывают. Много мы денег жрем, а отдачи никакой. Палыч так и сказал: «Дармоеды».
Он грузно упал на кресло, стоящее рядом с компьютерным столиком. Кресло жалобно скрипнуло и чуть откатилось в сторону. Антон выжидающе уставился на меня. А что я мог сказать? Собственно, к этому все и шло последние года полтора. Одни мы верить в подобный финал не хотели. Романтики-идеалисты. Тьфу!
Начиналась наша «Лаборатория новых типов связи» три года назад с гениальной идеи некоего Евгения Райтмана, сотрудника столичного НИИ Физики твердых тел. Это тогда она казалась гениальной, сейчас же многие считали ее бредом. Идея базировалась на открытом не так давно удивительном свойстве монокристаллов. Если разделить кристалл на две части и в одной из половинок возбудить колебание кристаллической решетки, то иногда удается зарегистрировать самовозбуждение аналогичных колебаний во второй половине. Причем совершенно не важно, на каком расстоянии друг от друга они в этот момент находятся. Природа взаимодействия половинок кристалла была пока неясна, вернее, теорий, ее объясняющих, возникло излишне много. Райтман, например, был уверен, что виновники всего – гравитоны. И хотел использовать открытый эффект для измерения скорости гравитационного излучения, да что там измерения – для доказательства, что она выше скорости света. Ну и как следствие – что общая теория относительности неверна.
Естественно, для подобных измерений матушки-Земли Евгению было маловато, расстояния требовались космические. В родном институте нечего было и мечтать о подобном. И Райтман приехал к нам.
И сумел пробиться к самому-самому высокому руководству. Чем он их взял? Так ни для кого не секрет, что одно из основных направлений деятельности НИИ Радиотехнических измерений – это разработка командно-телеметрических комплексов космических аппаратов. А что такое командно-телеметрическая радиолиния? Когда речь идет о висящих на земной орбите спутниках, все работает отлично. Но чем больше расстояние, тем больше вреда от теории дедушки Эйнштейна. При полете на Марс запаздывание сигнала измеряется минутами. А не сегодня-завтра автоматы полетят, скажем, на Плутон? Там уже – часы! В таких условиях ни о каком дистанционном управлении речь не идет, операторы ЦУПа превратятся в зрителей.
То ли дело – «бесконечно быстрые» гравитоны Жени Райтмана! И пусть современная физика не может подтвердить их существование. Она ж и опровергнуть не может! Значит, всего делов – собрать аппарат, установить на космический корабль и отправить, например, к Луне. Еще лучше – к Марсу или Венере. Тем более схема аппарата не намного сложнее, чем радио Попова.
В общем, средства изыскали, лабораторию для Жени организовали. И приемник с передатчиком собрали. Естественно, прежде чем приемник в космос отправлять, его требовалось в родных стенах опробовать. На этом бравурные марши и умолкли.
Первооткрыватели эффекта не врали. Иногда удается зарегистрировать самовозбуждение колебаний в монокристалле. Но слово иногда оказалось ключевым. Чаще всего половинка, помещенная в контур приемника, не реагировала никак. Гораздо реже она внезапно разрушалась, стоило включить высокочастотный магниторезонатор передатчика. И всего лишь несколько раз за все время нам удалось принять сигнал. Самое плохое – никакой закономерности выявить мы так и не смогли. Что только не делали! Меняли частоту и амплитуду колебаний, напряженность магнитного поля, подбирали кристаллы с различными характеристиками решетки. Даже резали их по-разному! Безрезультатно.
В космос наш гравитоприемник так и не полетел. И Райтман охладел к своему детищу. А когда вдруг пришло интересное предложение из Штатов, бросил все и уехал, особо не раздумывая. Покинутая создателем и вдохновителем «Лаборатория новых типов связи» начала хиреть, усыхать. На настоящий момент весь штат ее состоял из четырех человек. Завлаб, к.т.н. Скляров Николай Павлович, «Палыч», между своими. Или «Пузанок» – за глаза, разумеется. Человек ординарный, скучный и далеко не гениальный. Мэнээс Антон Нерлин, физик-теоретик, написавший лет пять назад диссертацию, не в пример скляровской, имеющую непосредственное отношение к науке. Но так и не защитившийся, по причине хронического отсутствия денег. Инженер-системотехник Слава Жуда, по совместительству просто инженер и просто техник широкого профиля, вплоть до «сан-» ведающий всем железом, числящимся на балансе лаборатории. И я, Сергей Ружицкий, инженер-программист, по совместительству – инженер по матобеспечению, по совместительству – лаборант…
…Я посмотрел на бесцельно теребящего компьютерную мышь Антона.
– И что нам теперь делать?
– Палыч сказал: «Не волнуйтесь, никого не уволят. Всех пристроят». Он, мол, договорился с начальством.
– «Пристроят», – саркастически хмыкнул я. И, помолчав, снова спросил: – А пока чем заниматься? До первого числа? Что с программой экспериментов делать?
Нерлин дернул плечом.
– По-моему, ему уже безразлично.
– А тебе? Тоже не веришь, что нам удастся получить стабильный сигнал?
– Если даже и удастся, что с того? Кто сказал, что это именно гравитационное взаимодействие? А если и так? Скорость гравитационного излучения равна скорости радиоволн, поэтому смысла в нашем передатчике нет никакого.
– Райтман считал иначе…
Антон скривился, будто уксуса попробовал.
– И где же он, этот Райтман? Тоже мне авторитет…
И опять замолчал. Поняв, что ответ на поставленный вопрос так и не получен, я спросил уже напрямую:
– Так мы сегодня работать будем? Или я зря с расчетами возился?
Антон перевел взгляд с меня на стоящий перед ним монитор компьютера.
– Что, и программу составил?
– Конечно. Не ждать же, пока вы с Пузанком набеседуетесь.
– Ну… тогда ладно. Давай еще пройдемся, напоследок.
Пятнадцать минут спустя напряженность магнитного поля резонатора достигла рабочей величины, и мы начали. Как сотни раз до этого. Антон нажал кнопку «активация», картинка кристаллической решетки на экране чуть дрогнула, расплылась едва заметно. И тут же вспыхнули датчики сканера, зафиксировав микродеформацию. В такой момент всегда ловлю себя на ожидании, что в ответ вспыхнет и второй ряд индикаторов – от передатчика, стоящего сейчас в нашем «марсоходе», как невесело шутит Слава Жуда. В маленькой каморке-мастерской, забившейся в самый угол цокольного этажа здания. Мы дежурим там по очереди, хотя регистрирующая аппаратура вполне способна справиться со всем без человеческой помощи. Но мы все равно дежурим, это уже ритуал. Сегодня как раз Славина очередь.
Огоньки не зажглись. Вероятно, и не зажгутся до завершения сегодняшней, последней, судя по всему, серии тестов. Эта тайна Вселенной так и останется тайной… Во всяком случае, мне, Сергею Ружицкому, приложить руку к ее разгадке не суждено.
Я почти машинально встал и пошел к цилиндру резонатора. Там, внутри, мощное магнитное поле заставляет вибрировать атомы-узлы кристаллической решетки половинки монокристалла. И атомы второй половинки, отсеченной лучом лазера, но «помнящей» о своей цельности, ощущают эту дрожь. Я зажмурился, стараясь мысленно увидеть эти две половинки, то ли отделенные друг от друга, то ли нет. И увидел…
Нет, не две половинки миниатюрного кристаллика. Взгляд! Черное пламя пылало в смотрящей на меня паре бездонных глаз!
– О! Ты откуда тут взялся, дядя?
Я удивленно открыл глаза. Жуда сидел прямо передо мной, таращась через плечо.
– Как зашел, что я не услышал?
– Я?! Это ты как…
И осекся. Славик имел полное право удивляться, в отличие от меня. Потому как сидел в своем «марсоходе», наблюдая за темными индикаторами гравитоприемника.
Я медленно огляделся по сторонам. Да, «марсоход». А несколько секунд назад я был в нашей лаборатории на седьмом этаже. Тьфу, ерунда! Разумеется, за несколько секунд я бы не успел спуститься. Зачем, кстати? Тоже ерунда – мало ли какая надобность возникла. А вот то, что мне память отшибло, – не ерунда. Совсем не ерунда.
– Не было сигнала? – спросил, чтоб хоть что-то спросить.
– Не-а. Да, может, еще запищит? Пару минут как начали.
– Пару минут?
До конца удивиться я не успел. На столике затрезвонил телефон. Жуда степенно поднял трубку.
– Да? Станция «Марс-1» на связи.
Антон на том конце провода кричал так, что и мне было слышно:
– Славка, срочно беги в лабораторию! Серега исчез!
– Как исчез? – Жуда хитро подмигнул мне.
– А так исчез! Стоял возле магниторезонатора и – бац! Пусто. Как и не было.
– Слушай, Антон, ты когда траву курить начал?
– Ты… Ты… Я серьезно!
Голос так дрожал, что чувствовалось – еще чуть, и заплачет. И Славика проняло.
– Ладно, успокойся. Серега здесь. Даю ему трубку.
– Серега?! – Мне пришлось резко отдернуть трубку от уха, чтоб не оглохнуть. – Это ты? Ты там?
– Ну да.
– Как ты там оказался?!
– А я знаю? Не помню я ничего, помрачнение какое-то. Слушай, Тоха, ты видел, как я из лаборатории выходил?
– Ты не выходил, ты исчез!.. А внизу, значит, появился. – Антон резко перешел с крика почти что на шепот.
– Когда это произошло?
– Да… минуты две-три назад. Мы только начали серию, ты вдруг встал, подошел к резонатору и… исчез. Я ж прямо на тебя смотрел, все видел. – Антон помолчал. И тихо добавил: – Серега, ты понял, что мы открыли?
Понял ли я? По телу пробежала мелкая дрожь. Если это не коллективное выпадение памяти, не массовый гипноз, тогда… Я посмотрел на Жуду. Он тоже больше не улыбался. Начинал понимать неординарность происходящего. И я скомандовал:
– Антон, вызывай Склярова, я сейчас приду. Слав, а ты пока здесь побудь. И наблюдай за тем местом, где я… появился.
Минут через двадцать мы втроем – я, Антон и Пузанок – стояли возле злосчастного магниторезонатора. На лице завлаба явственно читалась уверенность: сочиненная нами история – это месть за сегодняшнюю новость о расформировании. Глупая детская месть.
– И что дальше было? – Скляров неприязненно поджал губы, разглядывая меня, будто диковинный экспонат кунсткамеры.
– Потом Сергей… – начал было Антон, но я его перебил:
– Я подошел вот сюда. Постарался представить, как колебания распространяются в монокристалле. От передатчика к приемнику.
– И что?
– И представил… Вроде.
Скляров хмыкнул. Презрительно так хмыкнул. Мол, он серьезный ученый, занятый серьезными делами, а мы отвлекаем глупостями.
– Так представил или «вроде»?
Я постарался вспомнить, о чем думал в тот момент. Что представил мысленно…
…Черный взгляд словно огнем полоснул. Глаза! Я же видел эти глаза! Нет, не сегодня, не в своем видении. Раньше, наяву!..
– Дядя?
Тихий, чуть ли не испуганный голос Славика заставил открыть глаза. Я вновь был в «марсоходе».
– Дядя… Ты понимаешь, что ты сделал? Ты ж – телепортировался…
Тут же затрезвонил телефон. Скляров.
– Сергей?! Вы внизу? В мастерской? – Хороший вопрос. Звонить в мастерскую, разговаривать со мной и спрашивать, там ли я нахожусь? Впрочем, в подобной ситуации особой сообразительности ни от кого ждать не стоит. – С вами все в порядке? Как вы себя чувствуете?
– Да… Вроде нормально.
– Голова не кружится? Не тошнит? Хорошо, сейчас – бегом в медпункт. Пусть там давление померяют, и все такое. По полной программе! И счетчиком Гейгера себя проверьте, на всякий случай. Только… о том, что произошло, никому пока не говорите. Понятно? И Жуду предупредите. А, дайте ему трубку, я сам скажу.
Судя по всему, двойная телепортация прошла для моего организма безнаказанно. Наш фельдшер Шурочка так и не поняла, с какой радости я загрузил ее внеплановой работенкой. Брякнул, что первое в голову пришло – мол, залез в магниторезонатор, а его включили по ошибке. Слопала. Откуда ей знать, что в колбу нашего резонатора разве что ладонь засунешь?
Больше экспериментировать Пузанок не разрешил. Зато усадил всех троих писать подробный, чуть ли не посекундный отчет о сегодняшнем эксперименте. Кто что делал, где стоял или сидел, какие кнопки нажимал. Я описал. Все. Кроме взгляда горящих черным пламенем глаз. В конце концов, кто о чем думал, Скляров писать не заставлял.
Еще он нам строго-настрого запретил рассказывать о случившемся кому бы то ни было. «До особого распоряжения». Его распоряжения, надо понимать. И глаз с нас не спускал. Держал в своем кабинете до окончания рабочего дня. Он бы и после держал – да права никакого на это не имел! Как только часики, висящие у него над столом, восемнадцать ноль-ноль высветили, мы встали, чинно распрощались и ушли. Согласно трудовому законодательству.
А едва проходную миновали, командование на себя взял Жуда. И уже в половине седьмого мы сидели за столиком в «Трех пескарях».
– Дяди, а махнем на Косу? Освежимся как раз.
Я вздрогнул. Какая-то нехорошая ассоциация возникла у меня при слове «Коса». С чего бы? Коса – узкая, меньше километра шириной полоска суши, уходящая в море. На самом конце – это просто дикий песчаный пляж, окруженный со всех сторон водой. Мы любили выезжать туда компанией на выходные. И прошлый раз были там втроем, совсем недавно… Нет, вру. С нами была девушка, знакомая Славика. Виталия. Необычное у нее имя, и сама она… Как она свою «профессию» обозвала? Магиня? Надо же…
В памяти полыхнул взгляд темных глаз из моего сегодняшнего видения. Это же…
– А может, по домам?
– Как это, «по домам»?! Мы что, понимаешь…
– Слав, – перебил я Жуду, – а ты давно с Виталей знаком?
– Чево? – уставился он на меня. – Не знаю я никакого Виталю. Это кто такой?
– Не такой, а такая. Девушка, черные короткие волосы, темные глаза. У нее еще «Шкода Фабия» темно-серого цвета.
Жуда сделал взгляд задумчивым. Затем решительно качнул головой.
– Не-а, ты нас с ней не знакомил. А что, хорошая девушка? Аааа… – В глазах его вспыхнуло понимание. – Намекаешь, что нужно нам ее с собой пригласить? А если она на колесах…
Он продолжал развивать тему Косы, но я его не слышал. Стриженый в камуфляже уже вынимал короткий автомат из-под сиденья джипа, уже расплывались темные пятна на курточке Антона, опрокидывался навзничь Славик, нелепо растопырив руки…
– Нет! – Я обвел взглядом вытаращившихся на меня приятелей. – Никуда мы не едем. И, Слав, насчет того, что Скляров говорил о секретности. Ты б меньше болтал!
– Да ну… – Жуда насупился обиженно. Но голос мой, должно быть, звучал так властно, что спорить он не осмелился. Вздохнул, покосился на официанта, на остаток жидкости в бутылке. – Ладно, по домам, так по домам. Я пока разолью на посошок, а ты, Тоха, такси вызывай.
«Шкоду» цвета мокрого асфальта я увидел, едва вылез из такси. На миг возникла мысль быстро скользнуть в подъезд, но я сдержался. Стоял, ожидая, пока Виталия подойдет ко мне. Да, это была она. В точности такая, как я запомнил во время поездки на Косу… привидевшейся мне в каком-то кошмаре? И взгляд тот самый. Разве что на темные круги под глазами я не обратил внимания прошлый раз.
Решившись, я начал первым:
– Здравствуйте. Вас зовут Виталия? Мы ведь уже встречались?
– Да.
– Мы… Вместе ездили на Косу?
– Ездили.
– Когда это было?
– Сегодня. – Девушка поднесла к лицу руку с часами. – Как раз сейчас едем туда.
Бред какой-то! Она что, издевается? Я закусил губу.
– Прямо сейчас едем? В это самое время? И когда приедем, там нас…
Я не договорил, не посмел произнести дикую фразу до конца. И девушка молчала. Но во взгляде ее и так читался ответ на мои вопросы. Один и тот же на все. «Да».
– Вы можете по-человечески объяснить, что происходит? Откуда вы меня знаете и откуда я вас знаю? И вообще…
– Могу.
Кажется, я и вправду ожидал, что она начнет подробно все объяснять прямо здесь, у подъезда. Понадобилась пара минут, чтобы понять всю нелепость ситуации. Когда понял, кивнул на дверь подъезда.
– Пойдемте ко мне, там поговорим. Если не возражаете. И если вам в самом деле есть что сказать.
Она не возражала. И у нее было что сказать. А мне было, что послушать. Мы сидели на кухне, и невыпитый кофе остывал в белых фарфоровых чашечках.
Виталия называла себя магиней. Только это не профессия вовсе, даже не призвание. Это судьба, предназначение. Рок, если хотите. И маги – это не совсем люди. Вернее, больше чем люди. И понять мага способен только другой маг. И Виталия говорила со мной, потому что я способен понять. Потому, что я – маг…
Она так и сказала: «Вы маг, Сергей, и этим все сказано». Юный, пробуждающийся маг, ничего не знающий о своей силе, даже не верящий в нее. Но чем скорее я поверю, чем скорее научусь пользоваться силой, тем лучше будет для всех.
И еще она сказала, что выбора у меня нет. Таким я пришел в этот мир, просто сущность моя дремала до поры до времени. А сегодня проснулась – когда я попытался представить половинки кристалла, рассеченного и единого одновременно. Две точки пространства-времени, сколь угодно удаленные друг от друга и сколь угодно близкие. Представить то, что недоступно для человеческого восприятия и понимания. Но я поверил, что это возможно. И сделал.
У всех магов пробуждение приходит по-разному, нельзя предугадать, где и когда. И нельзя распознать будущего мага, пока он не проснется. Но в момент пробуждения все меняется. Это как всплеск в тихой заводи, как вспыхнувшая спичка посреди ночи. И если поблизости окажется способный видеть и слышать, он заметит, поймет, что у него появился новый собрат. Меня заметила Виталия. И взяла под свою защиту.
Власть предержащие среди людей знают многое и многое вожделеют. Но взрослый маг им не по зубам. Он словно отблеск света в этом мире, словно солнечный зайчик. Как поймать его, как удержать? То ли дело новорожденный несмышленыш вроде меня. Такого можно сбить с толку, одурманить, запугать. Чтоб так и не понял, кто он есть и для чего в этом мире. Чтобы стал орудием утоления чужой алчности. И они ищут новорожденных магов. Не умеющие слышать всплеск в тишине, видеть вспыхнувшую искорку, они нашли иные способы поиска. Сотканная за тысячи лет огромная сеть соглядатаев, осведомителей, информаторов. Ловчая сеть, скрепленная человеческой слабостью, жадностью, подлостью. Безжалостная, смертоносная сеть.
Я молчал, разглядывая свою странную гостью. Да, Виталия не врала, не ломала комедию, в самом деле верила тому, о чем говорила. Но смогу ли поверить я? Совместить опыт прожитых лет, свои прежние знания об окружающем мире с этим? Или совмещать как раз и не нужно? Не искать научные объяснения и доказательства, построенные на строгой логике причинно-следственных связей? Просто принять как факт?
Наверное, пить остывший кофе смысла не имело. Но я все же сделал глоток. Чтобы смочить губы, чтобы ставший сухим язык не прилипал к гортани.
– Хорошо, предположим, все это правда. На Косе… Это должно было произойти сегодня?
– Это произошло сегодня. Ты не успел разобраться в своей сущности. Они пришли за тобой, а ты не готов был противостоять ловчей сети. И тогда мне пришлось рассечь время, выбросить из твоей жизни сегодняшний день. Чтобы ты смог проснуться заново, попробовать еще раз.
– Чтобы я второй раз прожил один и тот же день?
– Пятый. Первые три ты сумел полностью стереть из своей памяти. Ты упрямый. Говорят, это признак очень сильного мага.
Кофе не помогал – во рту опять пересохло.
– Ты утверждаешь, что умеешь поворачивать время вспять? Так запросто?
– Не поворачивать, только отсекать кусочки от него. И не запросто. Далеко не запросто! На это расходуется очень много сил. Потому я и пришла к тебе, потому и рассказываю, хотя это не принято. Маг должен ощутить свою силу и поверить в нее прежде, чем услышит от других. Иначе принять свою сущность ему будет трудней. Но у меня тоже нет выбора! Я буду за тебя драться до конца, но я совсем слабенькая магиня. И когда моя сила исчерпается… ты попадешь к ловцам, так и не поняв предназначения.
Насчет «труднее поверить» я был с ней полностью согласен. Днем, после телепортаций, я действительно ощущал себя чуть ли не волшебником. Если бы я решился попробовать еще несколько раз, поэкспериментировать, и если бы получилось перемещаться без всякого гравитопередатчика, из любой точки в любую… Тогда как знать, кем бы я себя посчитал. А сейчас уже и результат эксперимента кажется нереальным, частью услышанной от ночной визитерши сказочки. Да полноте, а было ли что-то?..
Додумать я не успел – в дверь позвонили.
– Ловцы, – почти беззвучно прошептала Виталия. И у меня мурашки по телу пробежали. Поверил я в рассказ или нет, не важно. Что-то неизвестное, необъяснимое стояло за всеми сегодняшними событиями. Необъяснимое – и поэтому страшное.
– Сергей, откройте, это я, – донесся из-за двери голос Склярова, едва я осведомился, кто там. Меньше всего я ожидал услышать его. Хотя Виталия ведь говорила о соглядатаях и осведомителях. Пузанок на эту роль вполне годился.
– Николай Павлович? Что-то случилось?
– Да. Нужно срочно поговорить. Это связано с… сегодняшними событиями в институте.
Еще бы не связано! Видимо, теперь все в моей жизни будет так или иначе связано с этими «событиями».
– А до утра не может подождать?
– Нет, никак не может. Открывайте.
Я потянулся было к замку. И остановился. Если бы Скляров не сказал «открывайте», я бы открыл. А так… С чего это он командует?
– Я уже спать лег, Николай Павлович. Устал очень. Давайте завтра поговорим, в институте.
– Ружицкий! Откройте дверь, я вам приказываю.
«Да пошел ты», – прошептал я, отступая назад к двери кухни. Теперь я точно не открою!
Скляров еще пару раз надавил кнопку звонка. И все стихло. Отступился?
– Сейчас они дверь вскроют, – рассеяла мою надежду Виталия. Это «они» прозвучало очень зловеще. Девушка не сомневалась, что за дверью стоит не только Пузанок.
И точно, в замке тихо заскреблось. Теперь не мурашки, слонопотамы забегали у меня по коже.
– Черт! А если милицию вызвать?
– Не успеешь. Да и не станет милиция в это ввязываться. Бежать нужно.
– Как? Черный ход в современных квартирах не предусмотрен.
– У тебя дверь на балкон есть.
Она бросилась в комнату, увлекая меня за собой.
– Ты что?! Какой балкон?! Я на девятом этаже живу!
– Но ты же маг! – Она распахнула балконную дверь, и порыв ветра ударил в лицо холодной прохладой. – Ты же делал это! Посмотри вон туда, за реку. Представь, что ты уже там…
– Никакой я не маг! – заорал я, не в силах остановить волну накатывающего ужаса перед чем-то непонятным и неминуемым, что уже с шумом распахивало входную дверь. – Я не могу так!..
– Стоять, не двигаться!
Стриженый в камуфляже вырос в дверях комнаты. Черный пистолет с длинным набалдашником глушителя смотрел прямо мне в лоб. Я и не собирался двигаться. Только зажмурился, чтобы не видеть.
…Но Виталию я не видеть не мог. И серебристый меч, который вспыхнул у нее в руке. Более тусклый и узкий, чем я запомнил с прошлого раза. Но еще не утративший силу…
– О! Ты откуда тут взялся, дядя? Как зашел, что я не услышал?
Славик вновь удивленно таращился на меня через плечо. Вновь? Почему мне кажется, что это уже было со мной? Почему я не удивлен, что стою в малюсенькой «кабинке» «марсохода», хоть секунду назад был в нашей лаборатории на седьмом этаже? Откуда я знаю обо всем, что произойдет дальше? Вот сейчас зазвонит телефон, и Антон будет кричать не своим голосом…
«Славка, срочно беги в лабораторию! Серега исчез!»
Славик, ничего не понимая, будет подтрунивать над ним:
«Слушай, Антон, ты когда траву курить начал?»
А я? Я понимаю, что происходит? Гравитопередатчик отправил не сигнал о колебаниях половинки монокристалла, а меня. Нет, Виталия сказала, что прибор ни при чем. Что это я сам… Виталия!
Память захлестнула меня. Настоящее, будущее, предыдущее будущее и то будущее, которое было перед ним. «Три пескаря», Коса, остывший кофе, взламываемая дверь квартиры… Ловчая сеть.
Я отобрал у Жуды телефонную трубку. Постарался говорить как можно спокойнее.
– Антон, все нормально. Я здесь, внизу.
– Как ты там оказался?! Ты же не выходил! Ты исчез!..
– Я не исчезал, ты просто отвлекся на пару минут. Все нормально, забудь. Я сейчас приду.
Виталия ждала у подъезда моего дома. В своем джинсовом костюмчике, худенькая, черноволосая – я узнал ее сразу. В этом моем настоящем она выглядела осунувшейся, нездоровой. И взгляд был уставший.
– Думаешь, сказал «забудь» и этим все решил? Изменил ход событий? Это ведь было слово человека, не мага. Вячеслав и Антон уже обсуждали произошедшее. Через два дня информация попадет в ловчую сеть. Через три – ребят заберут. Заставят рассказать все, что им известно. И «зачистят». А затем придут за тобой.
Она говорила тихо, монотонно. Но каждое слово било меня, словно пощечина.
– Так что ты от меня ждешь?! Если ты магиня, сделай что-нибудь сама!
– Не в моей власти изменять судьбу другого мага. Я могу дать тебе шанс, но как воспользоваться им, знаешь лишь ты сам.
– Не знаю я и не умею! И не хочу знать и уметь! Мне не нужно все это, понимаешь? Я не хочу верить в твои сказки и не буду!
– У тебя нет выбора. Быть магом – это твоя судьба. Твое предназначение.
Три дня ничего не происходило. Жизнь в «Лаборатории новых типов связи» текла скучно и сонно. Серию экспериментов мы забросили и коротали время за компьютерными играми и чтением беллетристики. Пару раз Славик порывался расспросить, что же произошло в тот день, но я уклонялся от разговора.
