Текст книги "Настоящая фантастика – 2010"
Автор книги: Генри Лайон Олди
Соавторы: Алексей Калугин,Дмитрий Казаков,Андрей Валентинов,Алексей Евтушенко,Дмитрий Володихин,Антон Первушин,Андрей Дашков,Павел (Песах) Амнуэль,Игорь Минаков,Елена Первушина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 41 страниц)
– Спускаемся? – предложил «монгол».
– Стабилизировать вращение и направить к первой проверочной точке, – попросил я, вспоминая инструкции.
– Десять секунд, – ответил мягкий электронный голос. Видимо, борткомпьютера. От неожиданности я чуть не выпрыгнул из кресла. – Сделано. Начать вращение для создания искусственной гравитации?
– Мы при двух не выдержим, – сказал бортврач.
– А Пит в невесомости не сможет.
– Значит, я с ним уйду в центрифугу, пока вы будете раскручивать «Нинью».
– Не начинать вращение, – приказал я. – Выключить двигатели, когда разгонимся до шестисот километров. За десять минут предупредить.
– Будет сделано, – пообещал звездолет, добавил: – Электромагнитная защита включена.
Кресла плавно опрокинулись сиденьями к полу и съехали к «стенке», на которой ждали остальные члены экипажа.
– Юрий, как вы можете прокомментировать поведение Германа на старте? – подошел журналист. Кристи возилась с котом, несколько растерявшимся от всего произошедшего.
– Карло, ты чего? – удивился «монгол».
– Это первое интервью у космонавта за последние пятьсот лет! – возвестил «гном». – Нашим зрителям интересно узнать ваши мысли.
– Зря я ускорялся, – признался бортврач. – Думал, не наберем вторую космическую, завернет на виток.
– Спасибо. А что скажете вы, Герман? Как ощущения? Что с вами случилось?
– Ничего. – Я раздраженно пожал плечами. – Так и было задумано.
– Как видно, все мы перенервничали. – Карло лучезарно улыбнулся куда-то в сторону – наверное, в камеру. – Когда пройдет шок, мы постараемся рассказать все подробнее.
Юра предложил сделать обход – проверить, что с нашими рыбками и перепелами, как водоросли и прочий полезный груз. «Гном» поддержал идею и старался комментировать все, что мы видели. Почему-то получалось у него на редкость глупо, и я уже собрался сказать ему об этом, но потом передумал. Карло – профессионал, может, так и надо…
Когда мы через пару часов вернулись в «кают-компанию», Кристина с Питом встретили нас приветственным мурчанием и кофе с тостами.
Я оценил гениальность старого конструктора, создавшего в кают-компании на всех стенках небольшие дисплеи, на которые выводились необходимые данные по работе двигателя и системам жизнеобеспечения. «Гном» бурно выразил восторг по поводу того, что мы летим в космосе – в настоящем звездолете. Хива улыбнулась, сдержанно подтвердила: все круто. Добавила, что ее чуть не стошнило, когда начало потряхивать и сдавливать, но обошлось.
Через шесть часов Юра уговорил Пита сесть в сумку и закрылся с котом в центрифуге. Я проследил, чтобы их раскрутило не больше чем до одной g. «Нинья» выключила двигатели – и я почувствовал, что падаю вместе с креслом, спиной вперед. Перевернулся – и начал «падать» спиной на приборы. Ругнулась Кристина. Вымученно засмеялся Карло.
– Почему не возвращается сила тяжести? – процедил я сквозь зубы, барахтаясь в кресле. Попытка закрыть глаза только ухудшила ощущение падения.
– В командном отсеке на протяжении полета тяготение возникает только при включении двигателей, – напомнила «Нинья». – В отсеках уже достигнут уровень одной десятой.
Журналистов сдуло сразу. Я какое-то время боролся с головокружением, пытаясь привыкнуть к невесомости – древние же как-то летали месяцами без какой-либо гравитации. В конце концов сдался и поплыл вслед за товарищами. По мере продвижения к краю «бублика» падение принимало отчетливое направление – я таки свалился с лестницы перед предпоследним уровнем. «Нинья» подтвердила, что набрана расчетная скорость кручения, сообщила, что солнечные батареи развернуты на семьдесят пять процентов, и смолкла.
Выпустили недовольных Юрика и Пита.
– Кота я понимаю, – кивнул я. – А ты чего?
– Вы в невесомости были, – буркнул очкарик. – А я – нет. Какой космос без…
– Ну так лезь наверх, – предложил я.
«Монгол» просиял и быстро помчался к лестнице. Пит мужественно шел за ним три уровня вверх, потом потерял направление «пола», пожаловался на непонятный мир и вернулся на твердую землю.
«Утром» второго дня полета, одиннадцатого мая, Карло начал переживать, что рейтинги нашего шоу падают. Фата-Хива вешалась Юрке на шею. При взгляде на его глаза, из которых гейзером бил восторг, становилось ясно, что бортврач потерян на какое-то время. Раздражение «гнома» я наивно приписывал потере возлюбленной и боялся сцен ревности, скандала и поножовщины или отелловщины на борту. Пит сидел над аквариумом и завороженно следил за рыбками. Перепелов Кристи повесила повыше, чтобы кот не смог добраться до птиц, несущих белковые яйца.
«Днем» – в кавычках, потому что на борту звездолета, летящего к Солнцу, темно становилось в единственном случае: если блокировался доступ света в каюту, – так вот, «днем» журналист обратил внимание на датчик углекислого газа.
– Ну, – не понял я. – Десятые доли процента. И что?
– Еще две доли – и мы начнем вымирать, – пояснил Карло. – Как мамонты. «Нинья», подтверди.
Борткомпьютер послушно согласился.
– А почему не подняла тревогу? – поинтересовался я.
– Еще не дошло до критической отметки, – отозвался звездолет. – Перенастройте допустимый процент, буду по ночам поднимать чуть что.
– Я сообщу членам экипажа, – пообещал журналист.
– Не надо! – приказал я. – Сначала разберемся, что происходит. «Нинья»?
– Поглотители углекислого газа не работают. Или работают недостаточно хорошо.
– А почему раньше проблем не было?
– Сегодня с утра первый набор поглотителей начал использоваться по второму кругу, – отрапортовал корабль. – Можно предположить, что они не сумели очиститься и не могут эффективно фильтровать атмосферу.
– Ставь второй набор, – распорядился я.
– Нерабочие уничтожить?
– Пока не поймем, что с ними, – нет.
Чтобы понять, пришлось разбираться с принципом работы системы очистки воздуха. Вредные примеси оседали на мелкой сетке системы вентиляции, с ними проблем не возникало. «Кассеты» поглощали углекислый газ в течение недели, потом неделю очищались, выбрасывая его за борт, а потом возвращались на «дежурство» – принимать новую порцию.
Карло рассказал все Юре с Кристиной и потребовал собрать совет для решения, что делать дальше.
– Не вижу проблемы, – буркнул я. – Мы собирались перейти на замкнутую систему жизнеобеспечения, то есть использовать водоросли. Они будут удалять углекислый газ и выделять кислород. Так, Юрка?
– Так, – как-то не очень радостно согласился бортврач.
– Когда сможешь обеспечить начало такого цикла?
– Через месяц. В лучшем случае. Я ж не агроном… И я не могу ничего гарантировать.
– Юрка?
– Летели б вдвоем – я б сказал, пульсар с ним. Но тут Пит. И Кристина.
– Какие мы благородные, – фыркнул «гном».
– Правда, – поморщилась Хива. – Сколько веков равноправие, а вы все никак от предрассудков не избавитесь!
– Каждый комплект рассчитан на год беспрерывной работы, потом требуется замена на новый. Нам дали с двойным запасом – всего тридцать штук, – рассказал я. – Значит, даже если ни один не захочет работать по два раза, системы воздухоочистки хватит больше чем на полгода. Если через два месяца оранжерея не заработает, вернемся к обсуждению этого вопроса – прекращать полет или нет. Возражения есть? Возражений нет.
– А если… – начал Карло.
– Я сказал: через два месяца!
– Нет, – упрямо помотал бородой журналист. – Если второй комплект не рабочий вообще?
– Тогда гаплык нашей экспедиции, – мрачно согласился я. – Залезем в скафандры и вернемся. Неудобно, очевидно, будет, но выживем.
Два часа экипаж просидел в кают-компании в напряженном ожидании. Пришел недовольный кот, принялся сгонять «гнома» со своей любимой циновки. Карло попытался сопротивляться наглости «животного», но под натиском Кристины и Юры сдался.
Посреди ожидания телекомпания вдруг устроила сеанс связи с Землей. Приемо-передатчик формировал маленький телепортал с выходом на земную антенну и гнал сигналы «напрямую».
Зрители в основном болели за нас. Советовали держаться. Несколько человек предлагали экзотические способы борьбы с переизбытком газа. Услышав, чем именно надо смачивать платок, через который потом дышать, Карло побледнел, позеленел, несколько раз судорожно сглотнул и все-таки удержал завтрак на своем законном месте.
– Это от отравляющих газов, – блеснул эрудицией бортврач. – Здесь не поможет. Но спасибо.
Нашелся умник, который добрых две минуты эфира кричал нам, что только последний идиот мог отправиться неведомо куда непонятно зачем верхом на консервной банке и при этом рассчитывать вернуться живым.
– Мы не верхом, – обиделся я. – Мы внутри!
Добрый пожилой голос предложил свои услуги, если кто-либо на борту захочет исповедаться. Ведущий, которого хорошо было слышно на «Нинье», бодро ответил, что еще рано, но попросил оставаться на связи.
Наконец, звездолет отрапортовал, что новый комплект отлично справляется с задачей: концентрация углекислого газа приближается к норме. Одновременно завершился и сеанс связи со зрителями.
Журналист заявил, будто перенервничал, поэтому отправляется спать. Юра вместе с Питом умчались возиться с водорослями. Кристина покрутилась возле них – и пришла отвлекать меня.
– Я занят, – дипломатично сказал я, совершенно не испытывая желания разыгрывать с «монголом» сцены из «Евгения Онегина», или где там друзья-соперники стрелялись насмерть из-за ревности.
– Давай помогу, – с готовностью предложила Хива, и причины для изгнания девушки закончились.
Как ни странно, она на самом деле смогла помочь. Минут через пятнадцать заявила, что сидеть на месте и читать справочники – не лучший путь для отыскания поломки. Лучше потрогать руками систему очистки поглотителей.
Сработало.
Для того чтобы цеолоитовые поглотители отдавали газ, их надо разогревать. Иначе практически вся углекислота остается внутри и, естественно, эффективность падает почти до нуля – поглощать просто некуда. Какая-то умная голова на Земле отключила печку от сети электропитания. Может быть, им было жарко.
«Нинья» согласилась, что это похоже на корень проблемы. Через трое суток, когда мы уже огибали Солнце, звездолет подтвердил, что процесс очистки поглотителей идет по графику.
А еще через час взорвалась цистерна с кислородом.
Повезло – мы все собрались в командном отсеке.
Все «утро» Карло ныл, что рейтинги снова падают и скоро перелет к «Альфе Кентавра» сравняется по популярности с «мыльными операми».
Предыдущей ночью журналисты – очевидно, тоже для поднятия рейтинга – отправились в невесомость «покричать». Перепуганный Юра разбудил меня в три часа утра, трагическим шепотом сообщив, что Кристи пропала и ему кажется, что она стонет где-то «вверху».
– Спасать надо, – торопил меня бортврач.
– Зачем? – тяжело спросил я. – Надо было бы – позвала б на помощь. «Гном» у себя?
– Он тут при чем?!
– Ну, пошли. Посмотрим.
Зрелище, честно говоря, было впечатляющим. Как они не повредились при таких кульбитах – я не знаю. Может быть, специально тренировались.
Юра помрачнел, зато Карло начал светиться, как лампочка, и только через день вспомнил, что давно не жаловался на свои рейтинги. Точнее, на наши.
Ближе к полудню «Нинья» проходила перигелий – всего в тридцати миллионах километров от поверхности Солнца, вдвое ближе орбиты Меркурия. Температура внутри звездолета поднялась до сорока градусов – Кристи сразу же сбросила одежду, оставшись в практически незаметном купальном костюме. Карло последовал ее примеру. Немного позже разделся и я. Юра потел, постоянно вытирал лоб и оттягивал прилипающую к груди майку, но «обнажаться» категорически отказывался. Может быть, «мстил» Хиве таким оригинальным способом. Пита хотели поместить в холодильник, но кот заявил, что не имеет к пингвинам никакого отношения, и вообще, он рыжий, а не полярный белый. Он героически поднялся с нами до третьего уровня – и ушел назад, к рыбкам. Лежать возле аквариума, время от времени обмакивая в воду лапы.
Намного больше, чем жара, волновала радиация. Электромагнитный «кокон» должен был выдержать. Судя по показаниям приборов, он справлялся с задачей отлично, окружая корабль плотной радугой «северного сияния».
Сначала сгорел дозиметр.
Вспыхнул маленьким огоньком на фоне бушующей плазмы звезды. Кристина схватилась за сердце, уставившись огромными глазами на то место, где висел прибор. Карло сглотнул, медленно желтея от ужаса.
– От радиации такого не бывает, – бодро дрогнул голосом бортврач.
– Внутренний дозиметр, – скомандовал я. «Нинья» сразу же вывела на экран успокаивающие цифры. После следующей команды звездолет быстро заменил сгоревший аппарат.
А потом корабль вздрогнул.
Я первым сообразил, каких масштабов катастрофа должна была случиться, чтобы махину «Ниньи» мотнуло, как при хорошем землетрясении.
Произошел взрыв в баке с кислородом. Через пробоину под огромным напором убегал сжатый газ. Струя раскручивала «патронташ» звездолета в какой-то совершенно ненужной плоскости, рискуя уронить «Нинью» на Солнце или как минимум сбить ориентацию двигателей, необходимую для выхода из облета. В командном отсеке непрерывно менялось направление силы тяготения, в главном мониторе Солнце устроило дикую пляску.
Думать было некогда.
Пока Юра кувыркался посреди отсека, пытаясь сообразить, в какую сторону возвращаться к панели управления, пока приходил в себя ударившийся об «пол» Карло и трясла хорошенькой головкой крепко вцепившаяся в поручни Фата, я воевал с борткомпьютером, требуя сбросить поврежденный бак.
– Там треть запасов всего кислорода, – отбивался звездолет. – Подтвердите сброс.
– Проверь, откуда у нас опасное ускорение! – неожиданно для самого себя потребовал я.
– Поняла. Сбрасываю.
Цистерны отлетели с двух сторон «Ниньи» – сверкнули на прощание и помчались в жаркую печь звезды.
– Стабилизирую вращение, – сообщил звездолет. – Время выхода на расчетные величины – девять минут.
– Пит, – выдохнул Юрка и одним прыжком исчез в шахте, ведущей в жилые отсеки.
– Что это было? – спросила Хива.
– Мефеорит? – неразборчиво пробурчал Карло. Подвигал рукой нижнюю челюсть, похлопал слева. Шумно повозился языком под нижней губой.
– Разгерметизация? – Я начал проверять состояние систем, чтобы оценить последствия катастрофы.
– Нет, – ответила «Нинья».
– Повреждение соседних «баков»?
– Нулевое.
– Сбой траектории?
– Незначительный.
– А что было во второй цистерне? Ты зачем ее сбросила?
– Из-за неравномерного распределения груза по периметру корабля могла возникнуть неустойчивость вращения. Кислород.
– И фам фоже?! – ужаснулся «гном».
– А чем мы теперь дышать будем? – побелела Фата.
– Кислорода тоже был тройной запас. Третьим баком и будем, нам немного надо – только восполнять тот, что связывается углекислотой и выводится за борт, – успокоил и. – К тому же Юрка «ферму» наладит, вообще «лишний» кислород не понадобится. Водорослей хватит. А система защиты от разгерметизации нам все равно не нужна.
– А что это такое? – заинтересовался Карло, восстановив дикцию.
– Если появится пробоина, «Нинья» начнет нагнетать воздух с той же скоростью, с которой он будет уходить в космос. При условии средних размеров пробоины времени должно хватить на то, чтобы все успели покинуть поврежденный отсек. Его изолируют и отправят роботов на починку.
– А могут изолировать вместе с кем-нибудь? Если примут за убитого?
– Нет, – вмешался звездолет. – Поскольку я не могу гарантированно определить, жив человек или нет, двери не закрываются, пока в отсеке находится хоть один член экипажа. В любом состоянии.
– «Нинья»? – оборвал я объяснения. – Еще повреждения?
– Солнечные батареи подлежат восстановлению максимум на тридцать процентов. Рекомендовано сократить энергопотребление до минимума, пока не будет достигнута расчетная скорость в половину эс. Прогнозируемый запас электричества составит меньше шестидесяти процентов от расчетного.
– А из-за чего взрыв был? – спросил «гном». – Метеорит?
– Метеориты отклоняются электромагнитным «коконом», – ответил звездолет. – Наиболее вероятная причина – перегрев.
– То есть третий бак может тоже… бабахнуть? – прошептала Кристи, приложив ладонь к горлу.
– Будем надеяться на лучшее, – проворчал я.
– Если все произошло действительно так, то вероятность взрыва – пятьдесят три процента, – вежливо сообщил корабль.
– «Нинья», мы переходим в кают-компанию, – сказал я. – Надо решать. Опять.
Пит, к счастью, не пострадал. Его облило водой из аквариума – но кот страдал от жары и душ ему пошел только на пользу. К тому же куда-то девалась пара рыбок, а глядя на довольную усатую морду, заподозрить можно было что угодно.
Пит, мокрый и взъерошенный, притопал вслед за Юрой, уселся на своей циновке и принялся вылизываться.
Звездолет приглушил свет по всему кораблю. В панорамный иллюминатор заглядывало апокалиптическое небо, с багровым оттенком близкого Солнца, с проколами звезд.
– Можем сейчас включить ускорение, – сказал я. – Мы быстро уйдем от опасности перегрева оставшегося кислорода, но поставим крест на полете к Альфе Кентавра.
– Я против, – сказал Карло.
– Я тоже, – кивнула Кристи. – Летим дальше.
Согласно мяукнул Пит, отвлекшись на секунду от рыжей шубки.
– А если рванет? – мрачно спросил бортврач.
– Перейдем в один из взлетно-посадочных модулей, – ответил я. – Там запас кислорода на трое суток. Как раз до Земли долететь. Если не хватит одного, теоретически, должны выжить во втором.
– А если произойдет авария с этим баком во время перелета?
– А если, а если, – передразнила Хива. – А если…
– Дура! – неожиданно рявкнул Юра так, что все вздрогнули. Кот недовольно оглянулся на крик. – Ты вообще соображаешь?! Если что-то случится там, то все! Только морфий искать и вкатывать лошадиную дозу, чтоб не мучиться! Герман…
– Мы и собирались лететь на оранжерее, – напомнил я.
– Опять эти чертовы водоросли! – заорал «монгол». – А если они вымрут сразу за гелиопаузой?!
– Вернемся, – спокойно ответил я, внимательно разглядывая напарника. – Кислорода в баке должно хватить на весь перелет. Если оранжерея заработает, то он и будет аварийным запасом. Через полгода разгона вернемся к обсуждению этого вопроса. Проверим работу «фермы». Если появятся сомнения, развернем «Нинью». Возражения есть? Возражений нет.
Карло хмыкнул. Юра стремительно развернулся к нему на носках, и мне показалось, что сейчас придется разнимать драку. «Монгол» сдержался, яростно отмахнулся рукой и выбежал из кают-компании. Пит проводил его взглядом, посмотрел на нас и разлегся на циновке, постукивая хвостом, настороженно прислушиваясь. Потом неохотно поднялся и поплелся за бортврачом. Неожиданно вышла Кристина.
«Гном» опять хмыкнул. Посмотрел на тускло горящую лампу.
– А из-за чего солнечные батареи накрылись?
– Из-за рывка. И потом еще помотало немного, – отозвался я. Посмотрел в непонимающие глаза, горящие над рыжей бородой, решил, что лучше сразу объяснить подробнее. – Для облегчения веса отказались от каркасной структуры батарей. Это как на воздушном змее…
– Не дурак, – буркнул Карло.
– У нас батареи, как и на старом звездолете, типа «Солнышко». Берутся длинные «дорожки», одним концом прикреплены к «Нинье», на втором размещены небольшие грузы. Когда мы раскручиваемся, груз разматывает всю «дорожку» и держит в натянутом состоянии. Если посмотреть сверху – получится, что у звездолета куча длинных «лучей». Сам материал – тончайшая пленка. Когда рвануло, корабль бросило в сторону, потом нарушилась точность вращения – в итоге большая часть «лучей» погибла.
– Интересно было послушать, – поблагодарил журналист, повернулся к камере и начал комментировать последние события. – Наш совет сорвался. Из-за нервного напряжения, из-за аварии, которую можно назвать катастрофой, у одного из членов экипажа случился срыв. Не будем его осуждать, ситуация на самом деле складывается безрадостная. Или рискнуть – и, вполне возможно, погибнуть. Или признать поражение, но зато остаться в живых. Что выбрали бы вы? Связаться с нашей студией можно…
Мне стало не столько мерзко, сколько просто навалилась усталость. Фата играет, Карло готов выпрыгнуть в космос без скафандра, лишь бы не упали его чертовы рейтинги…
– Капитан? – тихо спросила «Нинья».
– Продолжаем полет.
Вполуха слушая, как «гном» общается со зрителями, я сидел в кресле, вглядываясь в цифры риска взрыва в последней цистерне с кислородом. Звездолет понял – выводил вместе с тысячными, и постоянное уменьшение цифр придавало немного бодрости.
– Да будьте людьми! – резко ворвался голос зрителя. – Сверните в Солнце! У меня несколько тысяч сгорает! Лучше вы сгорите! Я вам памятники поставлю! А?!
Следующие пятнадцать минут эфир наполнялся возмущенными криками сердобольных зрителей.
– Они что, правда расстроятся, если мы погибнем? – проворчал я.
– Конечно, – заверил Карло. – Видел бы ты, какие реки слез текут, когда их фаворит проигрывает и не получает свой приз! А тут… Ну, кроме тех, кто поставил, понятное дело… Знаешь, что я ответил, когда спросил у себя – еще там, на Земле, – зачем мне лететь к Альфе Кентавра?
– Почему бы и нет, раз такой случай подвернулся?
– Да разве ж это причина?!
– А разве нет?
– Я имею в виду – достойная причина, за которую не жалко погибнуть? – Журналист надулся пафосом, как жаба надувается воздухом, перед тем как исполнить брачную песню.
– Сдаюсь, – поспешил сказать я. – Зачем?
– Напомнить этим людям, что в жизни всегда есть место подвигу! Что у них есть? Работа. Путешествия по телепортерам. Шопинг по выходным. Ну еще там, по мелочи. Все серо. Все зашорено. Утоплено в быту. А кто в этом виноват? Они сами! Сами отказываются от приключений. От настоящей жизни. Если хотя бы один из них, глядя на нашу экспедицию, пусть даже на нашу гибель, задумается и оторвет свою… свои… себя от кресла, значит, мы погибнем не напрасно! Человек должен звучать гордо!
– И обязательно с большой буквы, – добавил я.
Что-то ткнулось мне в ногу.
Пит жалобно смотрел снизу вверх, печально опустив свои роскошные уши. Я бережно поднял кота на колени, погладил. Услышал тихое, как показалось – грустное урчание.
– Вот у кого трагедия, – сказал я. – Друг бросил ради девушки, да, Пит? Еще и закрылся небось и выставил за дверь. Забыл, что в ответе за того, кого приручил. Не обижайся на него, Пит. Его самого сейчас приручают…
На следующий день, пятнадцатого мая, «Нинья» вышла на линию прямого полета к Альфе Кентавра. Опасность взрыва миновала – интерес аудитории еще несколько часов был с нами, а потом опять пошел на спад.
Два дня я редко видел Юру и Кристину. Общался с Питом и иногда – с Карло. Возился с водорослями. Результаты обнадеживали – размножались они быстро и уже начинали включаться в кругооборот веществ на корабле. Я чистил птичьи клетки, кормил рыбок и перепелов и в какой-то момент понял, что не смогу есть. Питаться друзьями – это каннибализм, даже если у них нет рук, а есть плавники или клюв. Наверное, надо было относиться к ним как-то по-другому, но я не смог.
На третий день – семнадцатого мая – Юра пришел в кают-компанию.
– Она к Карло вернулась, – пожал плечами бортврач, радостно тормоша Пита. Кот млел от счастья и от переизбытка чувств кусался и царапался. – А я как-то… Я думал, она любит, а ей так… Любопытно было. И для камер, наверное… Чтоб рейтинг, чтоб его…
– Бывает, – кивнул я и сел заполнять журнал. Потом вспомнил про Юрин день рождения. Потом – про разговор с Карло.
– Слушай, Юрка, а зачем ты полетел?
– Я? – удивился «монгол». – Ты чего вдруг?
– Так. Любопытно.
– Ну. Идея понравилась.
– И все?
– А что тебе еще надо? – Бортврач привстал на локте. – Я не понял, ты что, чем-то недоволен?
– Нет.
– А я недоволен!
– Юрка?!
– А ты сюда посмотри. – «Монгол» сел. – Сначала фильтры углекислоты отказали. Потом взорвался кислородный бак. Оба раза Карло жаловался на рейтинги, так? Кто заметил проблему с углекислым газом?
– Карло.
– Кто предложил собраться в командном отсеке, хотя могли отсидеться в кают-компании?
– Карло.
– Теперь смотри – могли ли инженеры быть такими дураками, чтобы не воткнуть печку в сеть, а? Или не предвидеть, что кислород возле Солнца может разогреться и рвануть? Если там опасность взрыва больше половины, старые звездолетчики не летали бы вокруг, это же ясно!
– Звучит логично. Но мне не нравится идея повесить всех собак на «гнома». Он же сам на борту.
– Правильно. И очень не хочет лететь к Альфе Кентавра. Поэтому он испортит нам еще что-нибудь, так, чтобы нельзя было продолжать. Думаешь, ему улыбается десять лет болтаться с нами среди звезд? Он уже засветился как герой. Получил свой чертов рейтинг, теперь домой хочет… Кстати, тебе он тоже с утра жаловался?
– Да, – согласился я. – Только это маразм. Знаешь, если у нас через неделю крыши поехали, может, правда, стоит свернуть все? Признать, что старые звездолетчики были покрепче…
– Давай последим за Карло. Если до вечера ничего не случится… – Юра улыбнулся. Подмигнул. – Тогда мы вернемся к обсуждению этого вопроса.
Следили по очереди. Стараясь быть ненавязчивыми. Один раз мне показалось, что журналист крутился возле душевой и, неожиданно выйдя из кают-компании, я его спугнул.
А потом бортврач отправился принимать душ.
– Я убью его!
«Монгол», даже не завернувшись в полотенце, вылетел из душевой с боевым воплем раненого вепря. Когда я подбежал, он как раз настиг убегающего «гнома». Свалил с ноги замахнулся снова.
Я успел перехватить мокрую после душа руку. В нос ударил запах мочи. Я сдавленно кашлянул, отворачиваясь от напарника.
– Он испортил водоочистку! – завопил Юра. – Убью!
Очищалась, естественно, только техническая вода – для мытья, полива растений и прочих мелких нужд. Пили только чистую, из запасов. Но лететь десять лет без душа из-за каких-то рейтингов?! Я рассвирепел. От души пнул лежащего «саботажника» под ребра. Откуда-то выскочила Кристина.
– В модуль его! – приказала Хива.
На какую-то секунду эта мысль показалась мне достойной немедленного исполнения, тем более что мы стояли как раз возле шлюзов.
– Пошел! – закричал бортврач, от злости не смущаясь гарцевать перед девушкой в костюме Адама.
Мы схватили журналиста за плечи, за бороду, пихнули в шею… Как-то само собой получилось, что он уже заколочен во взлетно-посадочный модуль, а мы стоим с этой стороны шлюза и Кристина возле механизма запуска «шлюпки».
– Нет! – крикнул я, но опоздал.
Хива привела механизм в действие.
Истошно заорал Карло за стенкой – и наступила тишина. Запасов у него было на трое суток – теоретически, его могли успеть поймать телепортером. Не менее теоретически мы могли затормозить, вернуться к месту запуска и попытаться его отыскать.
Только шансов было меньше процента.
Намного меньше.
Ссутулился Юра. Сник, глупо закрыл ладонями промежность. Я привалился спиной к стенке, чувствуя, что старею каждую минуту на добрый год.
Получилось, что мы убили человека.
– Это он все подстроил, – неуверенно сказала Кристина.
– Мы знаем, – кивнул я. Скрипнул зубами.
– Я запустила второй модуль, – добавила Хива. – Ничего с ним не случилось.
– Что? – поднял голову бортврач.
– Тут два модуля. Тот, в котором Карло, – на борту. Улетел другой. Вы правда до сих пор не поняли? – удивилась Фата. – Это же все было запланировано. С самого начала. Дэниельсону нужна была сенсация. Простой перелет – скучен. Преодолевающий кучу сложностей, с риском для жизни, – совсем другое дело. Закончиться все должно было именно так. Или вы думаете, Карло случайно так подставлялся, чтобы вы сумели догадаться, что аварии подстроил он? Или случайно дал догнать себя именно здесь? Бедные, наивные… аргонавты.
– Но зачем? – с тоской спросил «монгол».
– Мы? Нам Дэниельсон отвалил такие суммы…
– А если бы мы погибли? – спросил я.
– Вряд ли. – Девушка пожала плечами. – Две минуты у нас должно было оставаться в любом случае. Успели бы убежать.
– Куда? – хмыкнул бортврач.
– Телепортер на борту, – догадался я. – Контрабандой поставили?
– Конечно. А кто б нас отпустил без страховки?
– А я-то, – покачал головой Юра. Попытался улыбнуться – получилось скривиться. С силой ударился затылком об стенку. – Я-то, дурак…
Зашипел шлюз. Выбрался улыбающийся Карло, потирая свежий синяк на скуле. Нужно было бы вмазать во второй глаз. Для симметрии.
Только руки опускались.
– Одевайся, боксер, – ухмыльнулся журналист. – Перелет закончен. Если сами не захотите уходить, через полчаса прибудет отряд охранников. Силой выведут. Дэниельсону неприятности не нужны, а шансов добраться до «кентавров» живыми у вас практически нет. «Нинья» полетит дальше. Если пожелаете – через десять лет вернетесь на борт, затормозите его и выведете на орбиту.
«Монгол» кивнул. Шаркая ногами, качая поникшей головой, побрел в свою комнату.
– Вас тоже не забудут, – пообещал «гном». – Работать в ближайшее время точно не придется. Может быть, организуем что-то вроде ежемесячного экстремального шоу. Сейчас не отвечай, у тебя шок. Но подумай. Идем.
Телепортер стоял совсем рядом с неисправной и уже ненужной душевой. Заметить его было невозможно – спрягали на совесть.
– «Нинья», ты знала? – спросил я.
– Конечно, – отозвался звездолет. – Но ты не спрашивал.
– Понятно, – согласился я.
Подумал, что Юра мог уже успеть и одеться, и трижды переодеться, и ванну принять. Где-то в пятках шевельнулось нехорошее подозрение. Очень нехорошее. Сколько человеку надо времени, чтобы повеситься?
Я рванул по коридору, понимая, что не успеваю.
Ногой вышиб дверь.
Ворвался в комнату.
Одевшийся Юра держал на коленях блаженно мурчащего Пита и довольно улыбался.
– Я решил, – тихо сказал «монгол». – Лечу дальше без «балласта». А ты, капитан?
Опешившие журналисты практически не сопротивлялись. Мы легко вытолкнули их в телепортер. А потом вывели аппарат из строя – старым, «дедовским» способом: раздолбали к Черным Дырам всю панель управления.
– Еще телепортеры на борту есть? – уточнил бортврач, вытирая пот.
– Нет, – ответила «Нинья». – Рада видеть вас до сих пор на борту. Мы долетим.
– А ведь это, наверное, тоже было запланировано, – вслух подумал я. – Что мы вот так их выгоним…
– А какая разница? – пожал плечами Юра. – Мы получили что хотели – летим к Альфа Кентавра без всякой связи с Землей. Можем приемо-передатчик разнести вдребезги, но я б оставил, новости слушать. А сейчас я лично собираюсь заняться починкой системы водоочистки…
«Добрались хорошо тчк альфа кентавры милейшие люди тчк пришлите кого-нибудь забрать звездолет музей тчк пит зпт юрий зпт герман».
«Границы? Я никогда с ними не сталкивался. Но слышал – многие думают, что они существуют».
Т. Хейердал
