Текст книги "Охотники за удачей"

Автор книги: Гарольд Роббинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Когда я позвал тебя сюда, Рина, мне казалось, что я поступаю правильно. Но я – не тот, кого ты ищешь. Наверное, я еще слишком молод. – Тут он медленно улыбнулся. – Видишь ли, мне хочется только одно: трахать тебя, трахать и трахать!

Секунду она смотрела на него, потом начала улыбаться.

– Может, так лучше, – сказала она, бросаясь ему в объятия. – Теперь мы сможем стать друзьями.

8

– Дела нашего шоу плохи, – сообщил кассир.

Невада взглянул на Рину. Через окошко билетной кассы она с интересом досматривала последний акт шоу «Дикий Запад».

– Насколько плохи? – спросил Невада.

– Мы всюду оказываемся на неделю позже «Буффало Билл» Коуди. Судя по результатам этих двух недель, мы потеряем тысяч сорок.

Со сцены донесся сигнал атаки. Представление почти закончилось. Кавалерия шла на подмогу поселенцам.

– Как же это ты так промахнулся? – спросил он, закурив.

– Я не виноват, Невада, – поспешно сказал кассир. – По-моему, нас продал агент. – Казалось, Невада ничего говорить не собирается, и он спросил: – Что вы будете делать?

– Доиграю сезон.

– С 40-тысячными убытками? – потрясенно воскликнул кассир. – Мы не можем потерять столько денег!

Невада смерил его холодным взглядом. Интересно, почему кассир так расстроен? Деньги-то не его.

– Иначе нельзя, – заявил Невада. – Если мы свернем представление, то растеряем всех людей.

Невада посмотрел в окошко. Индейцы бежали с арены, преследуемые торжествующе кричащей кавалерией.

– Я отвезу миссис Корд на станцию и после этого заеду в офис нашего агента. Жди меня здесь.

– О’кей, Невада.

Невада взял Рину под руку и повел ее к машине. Вокруг сновали артисты: одни разводили лошадей по загонам, другие спешили переодеться.

Когда они подошли к машине, Рина повернулась к Неваде.

– Невада, позволь мне остаться с тобой. Пожалуйста!

Он улыбнулся.

– Мне казалось, мы обо всем уже договорились.

– Но что я буду делать на востоке? Здесь, по крайней мере, я буду чувствовать, что живу…

– Перестань ребячиться. Ты уже взрослая. Эта жизнь не для тебя. Тебе надоест уже через неделю.

– Если ты разрешишь мне остаться, я возьму на себя возмещение половины твоих трат на шоу.

Невада пристально взглянул на нее. Ему казалось, что она была поглощена представлением и их не слушала.

– Ты не можешь себе этого позволить.

– А ты можешь?

– Больше, чем ты. У меня есть и другие источники дохода.

Рина секунду смотрела на него, а потом вздохнула и села в машину. До самой станции она молчала и только у вагона спросила:

– Будешь писать мне, Невада?

– Я не мастак писать письма.

– Но ты ответишь, если я напишу тебе? – Он молча кивнул. – И позволишь изредка навещать тебя? Если мне станет тоскливо и одиноко?

– Мы же друзья.

Глаза Рины увлажнились.

– Ты был мне хорошим другом, Невада.

Она поцеловала его в щеку и поднялась в вагон, махнув на прощанье рукой. Ненадолго ее лицо показалось в окне, потом поезд тронулся.

* * *

По расшатанным ступенькам Невада поднялся в пыльный коридор. На облупившейся двери блеклыми буквами было написано «Дэниэл Пирс. Ангажементы».

Контора оказалась под стать коридору. Девица за заваленным бумагами столом почти враждебно спросила:

– Что вы хотели?

– Дэн Пирс у себя?

Секретарша окинула Неваду взглядом, отметив поношенную кожаную куртку, потертые джинсы и широкополую ковбойскую шляпу.

– Если вы по поводу работы, то ее нет.

– Я не по поводу работы. Мне нужен мистер Пирс.

– Вы с ним договорились?

– Нет.

– Он никого не принимает без предварительной договоренности.

– Я из шоу «Дикий Запад». Меня он примет.

На ее лице появилась искра интереса.

– Из шоу Буффало Билла?

– Нет. «Большое юго-западное Родео».

– А, то, другое, – ее интерес мгновенно угас.

– Да, то, другое.

– Его здесь нет.

– Где я могу его найти?

Что-то в его глазах заставило ее ответить.

– Он в компании «Норман Пикчерс», на площадке. Пытается продать им какого-то клиента для вестерна.

Он коротко поблагодарил ее и ушел.

* * *

Всю дорогу до студии Неваде попадались рекламные щиты кинофильмов. У больших ворот его остановил охранник.

– Дэн Пирс здесь? – спросил Невада.

– Подождите минутку. Сейчас проверю. – Он вошел в свою будку и посмотрел какой-то листок. – Должно быть, это вас он ждет. Он на площадке. Поезжайте прямо, не промахнетесь.

Поблагодарив его, Невада проехал через ворота. Двигаться пришлось медленно: дорога была запружена людьми. Тут были и актеры в костюмах разных эпох, но преобладали обычные рабочие в комбинезонах. Проехав мимо нескольких больших строений, Невада очутился на открытой площадке, где не было ничего, кроме холмов и травы.

У первого холма оказалась очередная вывеска: «Деревушка. Парковаться здесь». Он повернул туда, куда указывала стрелка. Там оказалось несколько автомашин и грузовиков.

– Дэн Пирс здесь? – спросил он у водителя одного из грузовиков.

– Он в команде «Мирной деревушки»?

– Кажется.

– Вон за тем холмом.

Взобравшись на холм, Невада посмотрел вниз и увидел у его подножия группу людей.

– Крути, едут! – громко крикнул кто-то.

Внизу по дороге вдруг помчалась почтовая карета. На повороте кучер спрыгнул и покатился к обочине. В следующую секунду лошади порвали постромки, и карета сорвалась с дороги вниз.

Едва улеглась пыль, как голос снова заорал:

– Стоп! Стоп! Рассел, черт тебя подери! Ты спрыгнул слишком рано. Карета сорвалась вниз только через сорок кадров!

Кучер поднялся на ноги и медленно пошел к съемочной группе, сбивая шляпой пыль с джинсов. Невада двинулся вниз, выискивая взглядом Пирса, но его не было видно. Мимо прошел какой-то человек с коробкой пленки.

– Дэн Пирс здесь? – спросил Невада.

– Только что пошел в главный офис позвонить.

– Спасибо. Я его подожду. – Невада принялся неторопливо сворачивать самокрутку.

– Ну что, Пирс привел своего чертова каскадера? – зычно спросил кто-то.

– Пошел звонить, – ответил помощник, но тут же крикнул: – Погодите, сэр! – Потом он повернулся к Неваде. – Это вас Пирс ждет?

– Наверное.

– Пойдемте со мной.

Невада прошел за ним к группе людей, стоявших вокруг высокого мужчины у кинокамеры. Молодой человек остановился перед ним.

– Вот тот, кого ждал Пирс.

Режиссер повернулся к Неваде, а потом указал на скалу у холма. Под скалой протекала довольно широкая река.

– Можешь спрыгнуть на лошади с этой скалы в воду?

Невада проследил за направлением пальца режиссера.

Высота скалы была метров двадцать. Чтобы попасть в воду, коню пришлось бы прыгнуть вперед метров на пять.

– Дно в этом месте мы углубили до десяти метров, – добавил режиссер.

Невада кивнул. Глубина была достаточной.

– Думаю, это возможно.

– Вот и отлично! – обрадовался режиссер. – Наконец-то мы нашли настоящего ковбоя! – Он хлопнул Неваду по плечу. – Иди туда. Конюх даст тебе лошадь.

Он начал отворачиваться, но Невада сказал:

– Я сказал, что это можно сделать. Я не говорил, что я это сделаю.

Режиссер презрительно скривился:

– Все вы, ковбои, одинаковы. Храбрые только на словах.

Невада смерил его взглядом. В нем вдруг поднялся гнев. Ему все это надоело. Он холодно сказал:

– Я спрыгну верхом с этой скалы за пятьсот долларов.

Режиссер расплылся в улыбке.

– Похоже, ты прослышал, что все каскадеры Голливуда отказались здесь прыгать.

Невада ничего не ответил.

– О’кей! Пять сотен, так пять, – легко согласился режиссер и снова повернулся к оператору.

Невада стоял у головы коня и изредка давал ему кусок сахара. Конь уткнулся губами ему в ладонь. Хорошая животина. Ни капельки страха.

– Мы готовы, – сказал режиссер. – Камеры снимают со всех сторон, так что можешь не думать о том, куда поворачиваться. Начнешь по моему сигналу.

Невада кивнул и вскочил в седло. Режиссер резко махнул рукой, и Невада вонзил шпоры в бока коня. Тот моментально перешел на галоп, и всадник не стал сдерживать его, направив к месту прыжка.

Невада высоко задрал коню голову, и животное прыгнуло, рассчитывая на быстрое приземление. Невада ощутил, как отчаянно забилось огромное сердце коня, когда его копыта не почувствовали земли. Заваливаясь вперед, конь забился. Невада высвободил ноги из стремян и бросился с коня вбок. Видя, как навстречу ему несется поверхность воды, он только успел усомниться, сумел ли отпрыгнуть достаточно далеко, чтобы не оказаться под лошадиным крупом.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ему удалось вынырнуть. Оглянувшись, он увидел, что конь плывет на боку, странно вывернув шею. Глаза животного были переполнены болью.

Невада размашисто поплыл к берегу. Вылезя из воды, он сердито подошел к режиссеру, который довольно улыбался.

– Великолепно! Это лучший кадр, который я снял в своей жизни!

– У коня перелом. Почему никто не пристрелит этого несчастного сукина сына?

– Мы уже послали за ружьем. Сейчас принесут.

– Пока его доставят, он утонет, – зло бросил Невада. – Неужели ни у кого нет пистолета?

– С такого расстояния в него не попасть.

Невада посмотрел на режиссера и потребовал пистолет. Получив его, он крутанул барабан.

– Здесь холостые.

Кто-то протянул ему патроны. Быстро зарядив револьвер и пристреляв его по проплывавшей мимо щепке, Невада дождался, когда конь вновь вскинет голову, и всадил ему пулю точно между глаз.

Он вернул режиссеру револьвер. Тот взял его и протянул Неваде пачку сигарет. Невада взял сигарету, и директор поднес ему зажженную спичку.

В этот момент к ним подбежал запыхавшийся агент.

– Извините, мистер Ван Эльстер, – хрипло сказал он. – Я никак не могу найти этого каскадера. Но завтра я приведу вам другого.

– Вам что, никто не сказал? Он уже пришел, Пирс. Мы только что отсняли эту сцену.

Пирс посмотрел сначала на режиссера, потом на Неваду.

– Так это же не он. Это Невада Смит, владелец «Большого Родео».

Повернувшись к Неваде, он протянул ему руку.

– Привет, Невада. Какими судьбами?

Невада почувствовал новый прилив гнева. Он замахнулся – и Пирс обалдело уставился на Неваду.

– Ты что, Невада?

– Я-то ничего. А вот сколько тебе заплатил Коуди?

Ван Эльстер поспешно встал между ними.

– Послушай, Смит. Я давно ищу человека вроде тебя. Продавай свое шоу и переходи работать к нам. Для начала дам тебе двести пятьдесят в неделю.

Пирс крикнул у него из-за спины:

– Ну нет, Ван Эльстер! Не меньше тысячи!

Невада собрался что-то сказать.

– А ты заткнись! – решительно приказал Пирс. – Я еще твой агент, не забывай! – Тут он снова повернулся к режиссеру. – Об этом трюке уже через час будут знать во всем Голливуде. Я могу предложить его «Юниверсал» или «Уорнер». Они возьмут его не задумываясь.

Ван Эльстер гневно посмотрел на агента.

– Пятьсот! – рявкнул он. – И ни цента больше.

– Пойдем, Невада. – Пирс схватил Неваду за рукав. – Пойдем в «Уорнер». Все студии ищут человека, который смог бы потягаться с Томом Миксом.

– Семьсот пятьдесят! – сказал Ван Эльстер.

– Первые полгода. Потом тысяча в неделю и соответствующая прибавка каждые последующие полгода.

– Идет! – сказал режиссер. Он обменялся с Пирсом рукопожатием, а потом с улыбкой повернулся к Неваде: – Так как вас зовут?

– Смит. Невада Смит.

– А сколько вам лет, молодой человек?

Не дав Неваде открыть рта, его опередил Пирс:

– Тридцать, мистер Ван Эльстер, – и он предостерегающе стиснул плечо Неваде.

– Сбросим ему один годок для прессы, – улыбнулся Ван Эльстер. – А теперь пойдем к Норману. Я хочу сообщить ему, что мы наконец нашли шерифа для Мирной деревушки!

Невада отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Интересно, что бы сказали много лет назад его сокамерники, если бы узнали, что он будет носить звезду шерифа? Пусть даже и в кино.

9

– О Боже! – сказал начальник тюрьмы, когда в его кабинет ввели Макса. – Они что, решили сделать из нас приют для малолетних преступников?

– Не обманывайтесь его видом, начальник, – сказал помощник шерифа, бросая ему на стол бумаги для подписи. – Он настоящий преступник. Убил человека в Новом Орлеане.

Начальник тюрьмы взял бумаги.

– Так за что он сел? За убийство?

– За незаконное ношение оружия. От убийства отвертелся: самооборона. – Помощник выплюнул жевательный табак в плевательницу. – Тот парень застал его в спальне какой-то дамочки.

– Я был телохранителем той леди, начальник, – заметил Макс.

– Это не давало тебе права убивать человека.

– Пришлось. Он бросился на меня с ножом. Пришлось защищаться. Я был без одежды.

– Точно, начальник! – помощник шерифа сально захохотал. – В чем мать родила.

– По-моему, типичная самооборона, – заметил начальник тюрьмы. – Почему на парня повесили это глупое обвинение?

– Он прикончил двоюродного брата Дарси, – мгновенно ответил помощник.

– А! – Это все объясняло. Семейство Дарси – важные птицы в Новом Орлеане. – Тогда ты еще легко отделался. Кстати, сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Не слишком ли ты молод для того, чтобы быть телохранителем новоорлеанской дамочки? Как ты к ней попал?

– Мне нужна была работа, когда я ушел из армии. А ей нужен был человек с хорошей реакцией. А у меня реакция хорошая.

– Даже слишком, – сказал начальник. Он вышел из-за стола. – Я человек справедливый, но смутьянов не терплю. Работай, не нарушай правил, и у тебя не будет проблем.

– Понятно, начальник.

Надзиратель подошел к двери и крикнул, выглянув наружу:

– Майк!

В дверь заглянул огромный негр:

– Да, сэр?!

– Возьмешь новичка и дашь ему десять плетей.

Макс не смог скрыть удивления.

– Ничего личного, – быстро пояснил начальник. – Предупреждение. Так ты запомнишь, что лучше не ввязываться в неприятности.

– Пойдем, парень, – сказал негр дружелюбно. – Плетей не бойся. Я отключу тебя первым ударом, так что остальных ты не почувствуешь!

* * *

В Новый Орлеан Макс приехал как раз на праздник. Улицы были запружены шумными, беспечными толпами людей, и праздничное настроение невольно передалось ему. Он решил задержаться здесь на пару дней, перед тем как отправиться в Западный Техас.

Поставив коня в конюшню, он снял номер в маленькой гостиничке и отправился на поиски развлечений. Шесть часов спустя он выкинул пару десяток – и дело было сделано. Он проиграл деньги, коня – все, кроме одежды.

– У меня все, джентльмены, – сказал он. – Сейчас пойду приведу коня.

Один из игроков оторвался от игры.

– Можно спросить, что ты намерен делать потом?

Макс пожал плечами:

– Не знаю. Найду работу, наверное.

Игрок указал на револьвер Макса.

– Хорошо им орудуешь?

– Неплохо.

Игрок лениво встал.

– Госпожа удача была к тебе неблагосклонна сегодня.

– Вы этому поспособствовали, – отозвался Макс.

Рука игрока рванулась к карману. А в следующую секунду он застыл, глядя в дуло пистолета Макса.

– Думаю, у меня есть для тебя работа, – с уважительной улыбкой сказал игрок. – Если ты согласен работать на женщину.

– Работа есть работа, – ответил Макс.

* * *

Макс никогда еще не видел такой комнаты. Все было белое: обитые шелком стены, занавески на окнах, мебель, полог над кроватью, даже ковер.

– Это и есть тот молодой человек? – прозвучал чей-то голос.

Макс обернулся. Женщина поразила его еще больше, чем комната. Она оказалась высокой – почти одного роста с ним, а лицо у нее было юное, очень юное. Но это впечатление создавалось главным образом из-за ее волос: они были длинные, почти до пояса, и голубовато-белые, словно нити шелка.

– Он очень способный, мисс Плювьер, – заявил его недавний карточный партнер. – К тому же ветеран недавней войны с Испанией.

Мисс Плювьер небрежно махнула рукой, прерывая его пояснения.

– Я не сомневаюсь в его способностях, раз вы его рекомендуете. Но он довольно грязный!

– Я только что приехал из Флориды, мэм. – Макс обрел наконец дар речи.

– А фигура у него неплохая, – продолжала размышлять она вслух, словно не услышав его слов. Она обошла вокруг него. – Очень широкие плечи, узкая талия, почти нет бедер. На нем должны великолепно сидеть костюмы. Думаю, он подходит.

Она отошла к трюмо и снова повернулась к ним.

– Молодой человек, вам известно, что вы должны будете делать?

– Нет, мэм.

– Вы будете моим телохранителем, – спокойно сообщила она. – У меня большое заведение. Внизу несколько игорных комнат для джентльменов. Конечно, мы обеспечиваем также другие деликатные развлечения. Наш дом пользуется самой высокой репутацией на Юге, и поэтому многие нам завидуют. Иногда эти люди в своем желании устроить неприятности доходят до крайностей. Мои друзья убедили меня завести охрану.

– Понятно, мэм.

Ее тон стал еще более деловым.

– Мое рабочее время будет и вашим. Жить вы будете с нами. Ваше жалованье составит сто долларов в месяц. Двадцать долларов будут вычитаться за комнату и стол. И вы ни при каких обстоятельствах не будете иметь никаких дел ни с одной из девушек.

– Хорошо, мэм.

Мисс Плювьер улыбнулась и повернулась к карточному игроку.

– А теперь будьте добры отвести его к вашему портному. Пускай он сошьет ему шесть костюмов – три черных и три белых.

– Я займусь этим немедленно.

* * *

В три часа утра Макс вошел в фойе из игорных комнат, проводя обычный обход дома. У входной двери он задержался.

– Все заперто, Джекоб?

– Накрепко, масса Сэнд.

– Отлично! – улыбнулся Макс. Он направился было к лестнице, но потом остановился и оглянулся. – А мистер Дарси ушел?

– Нет, сэр, – ответил негр. – Он остался на ночь с мисс Элеонор.

Макс кивнул и стал подниматься по лестнице. В последние несколько месяцев Дарси был его единственной проблемой. Молодой человек не желал успокоиться, пока не проведет ночь с хозяйкой заведения. И сегодня из-за этого была неприятная сцена.

На верхней площадке лестницы Макс остановился, постучался и вошел. Его хозяйка сидела перед зеркалом, а служанка расчесывала ей волосы. Глядя в зеркало, она поймала взгляд Макса.

– Все заперто, мисс Плювьер.

– А Дарси? – вопросительно подняла она бровь.

– В золотой комнате с Элеонорой в другом конце дома.

– Хорошо, – кивнула она.

Макс остался стоять, и на его лице читалось беспокойство.

– Ты чем-то обеспокоен, милый?

– Да. Дело в Дарси. Не нравится мне, как он себя ведет. Надо бы запретить ему приходить к нам.

Она рассмеялась.

– Мы не можем этого сделать. Он из слишком влиятельной семьи.

Подойдя к нему, она обвила руками его шею и поцеловала.

– Мой юный индеец ревнует! Можешь о нем не беспокоиться. – Она улыбнулась. – Он скоро забудет об этом. Все молодые люди такие. Я видела это раньше.

Спустя некоторое время Макс лежал рядом с ней на огромной кровати, наслаждаясь ее дивным телом. Она нежно ласкала его, снова разжигая его страсть. Он закрыл глаза. Ее мягкие губы едва касались его тела, она шептала ласковые слова.

– Твое оружие превратилось в пушку, – проговорила она, продолжая нежно поглаживать его.

Он коснулся ее волос, и на ее лице отразился восторг, граничащий с испугом. У него перехватило дыхание. Это странное наслаждение было почти невыносимым: такого блаженства он не испытывал ни с одной женщиной.

У двери раздался какой-то слабый звук. Макс приподнял голову. Вдруг дверь распахнулась, и в спальню ворвался Дарси. Она откатилась от Макса, а он сел.

– Вон отсюда, идиот! – крикнула она от изножья кровати.

Дарси тупо уставился на нее. Он нетвердо стоял на ногах, глаза его помутнели. Он вытащил руку из кармана, и на пол дождем посыпались купюры.

– Вот, я принес тебе тысячу долларов, – пьяно объявил он.

Она величественно прошествовала к нему, не замечая собственной наготы, и указала рукой на дверь.

– Убирайся!

Дарси застыл, глядя на нее.

– Бог мой! Я хочу тебя!

Макс наконец обрел дар речи:

– Вы слышали, что вам сказала мисс Плювьер? Уходите!

Только теперь Дарси заметил его. Его лицо покраснело от гнева.

– Ты! – прохрипел он. – Ты! Все это время, пока я просил и молил… А вы смеялись надо мной!

В его руке блеснул нож. Он бросился на Макса, который скатился с кровати. Нож вонзился в атласные простыни. Макс схватил подушку и, прикрываясь ею, стал пробираться к стулу, на котором висел его револьвер.

– Вам лучше уйти от греха подальше, – сказал он.

Дарси снова бросился на него, выставив руку с кинжалом. На этот раз нож попал в подушку. Макс отлетел к стене. Раздался выстрел. Дарси изумленно уставился на Макса, упал на колени, а потом повалился на пол. Обнаженная женщина смотрела на Макса. Склонившись над Дарси, она убедилась, что тот мертв.

– Зачем ты убил его, дурень? – сердито воскликнула она.

Макс недоуменно посмотрел на нее. Грудь ее гневно вздымалась, а между ними блестели капельки пота. Он еще никогда не видел ее такой прекрасной.

– А что мне было делать? Он же бросился на меня с ножом!

– Ты мог его просто оглушить! – отрезала она.

– Чем? Моей пушкой? – огрызнулся он.

На секунду она застыла, глядя на него. Потом подошла к двери и выглянула в коридор: дом мирно спал. Звук выстрела заглушила подушка. Вернувшись к нему, она опустилась перед ним на колени и прижалась губами к его бедрам.

– Не сердись на Анну-Луизу, мой сильный, дикий жеребец, – прошептала она. – Люби меня.

Макс хотел поднять ее на кровать, но она удержала его руки.

– Нет, прямо здесь…

Они в последний раз любили друг друга прямо на полу, рядом с мертвецом. Утром Анна-Луиза Плювьер спокойно передала Макса в руки полиции.

10

С востока, запада и юга тюрьму окружало болото, над которым высоко вздымались кипарисы, ронявших листву в мутную воду. Единственная дорога вела на север через рисовые поля индейцев-каженов. В восемнадцати милях к северу от тюрьмы находилась маленькая деревушка, и именно там кажены ловили большинство пытавшихся сбежать. За каждого возвращенного беглеца полагалось вознаграждение в десять долларов. Тех, кого поймать не удавалось, считались погибшими в болоте. Таких за двадцатилетнюю историю тюрьмы было всего двое.

Как-то майским утром, когда Макс провел в тюрьме уже несколько месяцев, охранник, проверявший свое помещение, доложил об отсутствии заключенного по имени Джим Ривз.

Надзиратель удивленно осмотрел территорию.

– И в сортире его нет, – добавил охранник. – Я смотрел.

– Значит, сбежал. Наверное, ночью перемахнул через ограду. Дурень он, этот Джим Ривз. Пойду доложу начальнику.

Они стояли перед кухней за своим кофе и овсянкой, когда Макс увидел, как из ворот тюрьмы выехал один из охранников.

Майк, огромный негр из освобожденных, который дал Максу десять плетей в тот первый день, подошел и сел рядом с ним.

– Что, они каждый раз так суетятся, если кто-то сбежит? – спросил Макс.

Майк кивнул: рот у него был набит кашей.

– А ты как думаешь? Они его поймают, вот увидишь.

Он был прав. На следующее утро, когда они завтракали, Джим Ривз вернулся. Он сидел на повозке между двумя вооруженными каженами. Заключенные молча смотрели, как его везут.

Начальник тюрьмы дождался, когда построятся все заключенные.

– Вам известно наказание за попытку побега – десять плетей и по пятнадцать дней в клетке за каждый день отсутствия. – Он повернулся к Майку: – И пусть остается в сознании. Пусть пожалеет о своей глупости.

Майк молча кивнул и сделал шаг вперед. Вздулись бугры мышц на спине – и длинная змея легко обвилась вокруг заключенного. Однако от этого ласкового прикосновения на теле Ривза остался сочащийся кровью след. В следующую секунду заключенный закричал. Змея опять обвила его. На этот раз Ривз издал мучительный вопль. Во время порки Ривз трижды терял сознание, и всякий раз надзиратель распоряжался, чтобы его окатили ведром воды, а потом наказание продолжалось.

Под конец Джим Ривз обвис на веревках в беспамятстве. По его спине бежали ручейки крови.

– Отвяжите его и посадите в клетку, – распорядился начальник тюрьмы.

Стоя в очереди за ужином, Макс посмотрел на клетку. Стальная решетка имела форму куба со стороной чуть больше метра. В ней нельзя было ходить, стоять или лежать: можно было только сесть на корточки или встать на четвереньки, как животное. И в ней нельзя было укрыться от солнца или дождя. Здесь Ривзу предстояло провести тридцать дней, без одежды и врачебной помощи, на хлебе и воде. И никому не разрешалось говорить с ним и помогать ему: нарушителя ждало такое же наказание.

Макс получил миску бобов с мясом и уселся у другой стены кухни, где можно было не смотреть на клетку. Рядом присел Майк. Лицо его было потным. Он молча начал есть. Макс посмотрел на него и лишился аппетита. Отставив миску, он закурил.

– Ты что, не голоден? – спросил Майк. – Ну, тогда я доем и твое.

Макс секунду смотрел на него, а потом молча перевернул миску, вывалив еду на землю.

– Зачем ты так? – изумленно спросил Майк.

– Теперь я знаю, почему ты остался здесь после освобождения, – сказал Макс. – Когда ты машешь бичом, то думаешь, что мстишь всему миру.

– Ах, вот ты как обо мне думаешь? – мягко проговорил негр, понимающе глядя на Макса.

– Да, вот так! – холодно ответил Макс.

– Ничего ты не понимаешь, парень, – тихо сказал Майк, глядя Максу в глаза. – Много лет назад, когда я попал сюда, я видел вот такое же наказание. Когда парня сняли, он был весь разорван, спереди и сзади. Через два дня он умер. После того как я взял бич, ни один человек не умер. А это уже больше двенадцати лет. Если бы ты пригляделся повнимательнее, то увидел бы, что у него нет ни одного следа на груди, а на спине ни один рубец не накладывается на другой. Я понимаю, что моя работа не больно хороша, но кому-то надо ее делать. И уж лучше это буду я, потому что я ненавижу делать больно. Даже таким мудакам, как Ривз.

Макс уставился перед собой, обдумывая услышанное. Понемногу он начал понимать. Не говоря ни слова, он пододвинул негру свой кисет. Так же молча Майк свернул сигарету и закурил.

* * *

Джим Ривз вошел в хижину. Прошел месяц с тех пор, как его, покрытого собственными испражнениями, вынесли из клетки. Глаза у него были совершенно дикими. Пошарив глазами в темноте, он подошел к койке Макса и тронул его за плечо. Макс сел.

– Мне нужно выбираться отсюда, – сказал он.

– Всем нужно. Только пока никому не удавалось.

– Я придумал, как уйти. Но для этого нужны двое. Вот почему я пришел к тебе.

– Почему ко мне? Почему не к кому-то с большим сроком?

– Потому что большинство – городские, – объяснил Ривз. – Они и двух дней не протянут в болотах.

– Теперь я вижу, что ты спятил. Через болото никому не пройти. Это же сорок миль трясины, аллигаторов и змей. Единственный путь – на север, через деревню.

– Я тоже так думал, – горько улыбнулся Ривз. – Кажется, чего легче: перемахнул через стену и вперед по дороге. Им даже собаки не нужны. Все кажены из округи меня высматривали.

Ривз опустился на колени рядом с койкой Макса.

– Через болото, – сказал он. – Другого пути нет. Я все рассчитал. Достанем лодку…

– Лодку? Откуда мы ее возьмем?

– Надо выждать, – туманно ответил Ривз. – Скоро будут сажать рис. Каждый год начальник тюрьмы сдает нас в аренду плантаторам. Заключенные стоят дешево, и все идет в карман начальнику. Рисовые поля полны воды. Там всегда есть лодки…

– Ну, не знаю, – неуверенно проговорил Макс.

– Хочешь выбросить два года жизни, проведя их тут, в тюрьме? Тебе два года не жалко?

– Дай мне подумать.

Ривз растворился в темноте, заметив вошедшего Майка. Негр направился прямо к койке Макса.

– Он уговаривал тебя идти с ним через болота?

– А ты откуда знаешь? – удивился Макс.

– Он уже всем предлагал, и все отказались. Вот я и подумал, что дошла очередь до тебя. Не соглашайся, – тихо посоветовал великан. – Как бы заманчиво это ни выглядело. Ривз переполнен ненавистью и пройдет по трупам, лишь бы выбраться на волю.

Макс вытянулся на койке и уставился в темноту. Единственно, в чем Ривз был прав, так это насчет двух лет. Макс не может выбросить два года впустую. Да ведь через два года ему уже будет двадцать один!

11

– Вот это жратва! – с энтузиазмом воскликнул Майк, присаживаясь рядом с Максом с полной тарелкой жирного мяса, требухи, зелени и картофеля.

Макс устало посмотрел на него, равнодушно отправляя еду в рот. Действительно, кормили их лучше, чем в тюрьме. В одной порции мяса было больше, чем в тюрьме им давали за неделю. Однако есть не хотелось. Он устал, бесконечно устал сажать рис. Ему казалось, что он больше никогда не сможет выпрямить спину.

С другой стороны от него сидел Ривз и еще один заключенный.

– Уже присмотрел себе кого-то?

Макс покачал головой. Женщин вокруг было множество – каженок в коротких юбках и с сильными ногами. Они работали на всех полях бок о бок с мужчинами. Волосы у них развевались, зубы сверкали, аромат женского тела так и бил в нос. Их ничуть не смущало то, что эти работавшие мужчины – заключенные. Важно было только, что они мужчины и их хватит на всех.

– Я слишком устал, – сказал Макс. Он поставил тарелку и потер распухшую от кандалов и воды лодыжку.

– А я – нет! – весело объявил приятель Ривза. – Почитай, целый год копил. Получу столько, чтобы хватило до следующего года.

– Не упускай шанса, индеец, – посоветовал Ривз. – С каженками никто не сравнится. А ты кого присмотрел? – спросил он Майка, смерив его холодными злобным взглядом.

Майк не ответил, продолжая молча жевать. Лицо Ривза потемнело.

– Я видел тебя на поле. Расхаживал со своим дурацким ружьем, а сам только и думал, как бы поиметь белую девку. Вы, ниггеры, только и думаете, как бы трахнуть белую.

Майк отправил в рот последний кусок хлеба, с сожалением посмотрел на пустую тарелку и встал.

– Вот вкуснятина-то.

– Я с тобой разговариваю, ниггер.

Майк впервые посмотрел на него, почти лениво нагнулся и поднял Ривза за шею так, что его лицо оказалось на одном уровне с глазами негра.

– Это ты со мной говоришь, тюремная шкура? – Он легонько встряхнул задыхающегося Ривза. – Так вот, запомни, ты – заключенный, а я свое отсидел. И если тебе дорого твое здоровье, то научись держать рот закрытым.

Он еще несколько раз встряхнул беспомощно размахивающего руками Ривза, а потом отбросил шагов на пять. Ривз ударился о стену и сполз вниз, яростно глядя на Майка и беззвучно шевеля губами.

Майк улыбнулся.

– Похоже, ты урок усвоил, тюремная крыса. – Он поднял с пола пустую тарелку. – Пойду, погляжу: может, выпрошу еще. Такой вкуснотищи я в жизни не едал.

Ривз с трудом поднялся на ноги.

– Я убью его! – яростно пообещал он. – Клянусь Богом, я этого ниггера прикончу!

В тот вечер в бараке царила атмосфера ожидания. Макс растянулся на своей койке, чувствуя, что общее настроение передалось и ему. Он уже не испытывал усталости, спать не хотелось.

Надзиратель примкнул их ножные кандалы к спинкам коек. У двери он на секунду задержался, а потом засмеялся и ушел.

Прошло еще полчаса.

– Они придут? – нервно спросил кто-то.

– Ой, я больше не могу! – с мукой откликнулись из другого угла. – Того и гляди кончу…

Барак наполнился скрипом коек: все беспокойно заворочались. Макс почувствовал, что весь вспотел. Он перевернулся на живот, ощутив, как его тело наливается горячей тяжестью. Охватившее его жгучее желание заставило его судорожно выгнуться. С трудом взяв себя в руки, он дрожащими руками сделал себе самокрутку и жадно затянулся.