Текст книги "Охотники за удачей"

Автор книги: Гарольд Роббинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

– Зачем?

– Мне нравится спорт, – ответила она. – Это помогает оставаться в форме. Теперь вы знаете, что иногда я работаю подолгу.

– Понимаю. А вы не подумывали заняться чем-нибудь другим?

– О чем вы? Я уже говорила, что училась на медсестру.

– Я не об этом. Почему вы не пробовали себя в кино?

Она весело рассмеялась.

– Я родилась в Калифорнии, мистер Боннер. И знаю, что происходит с теми, кто сюда приезжает. Девочки покрасивее меня. В конце концов они оказываются официантками в придорожных закусочных или пятидолларовыми шлюхами.

– Вы знаете, кто я? – серьезно спросил Боннер.

– Конечно. Я читаю газеты. Вы один из крупнейших продюсеров в Голливуде.

– Так, может, я знаю, о чем говорю, а?

– Может быть, – она улыбнулась. – Но я знаю себя и знаю, что я – не актриса.

– Вчера вечером вы говорили иначе.

– Это совсем другое, – ответила она. – Это моя работа. Кроме того, вы видите, какую жизнь я веду. В кино я не скоро смогла бы зарабатывать тысячу в месяц.

– Откуда вы знаете? У нас есть один сценарий, написанный пять лет назад для Рины Марлоу. Я думаю, что вы с ним справились бы.

– Вы с ума сошли! – рассмеялась она. – Рина Марлоу была одной из самых красивых женщин в кино!

Боннер посерьезнел.

– В вас есть кое-что, что напоминает ее.

– Может быть, – ответила Дженни. – Слышала, она вела довольно бурную жизнь.

– Да, и это тоже, – сказал он, наклоняясь к ней. – Но я говорю не об этом. Приходите завтра в студию, сделаем пробы. Если ничего не получится – забудем об этом. Если получится, мне потребуется одобрение всего одного человека, и вы будете получать две тысячи в неделю.

– Две тысячи? Вы шутите!

Он покачал головой.

– Я никогда не шучу по поводу денег.

– Я тоже. Кто тот человек, чье одобрение вам потребуется?

– Джонас Корд.

– Тогда можем забыть об этом, – сказала она. – Судя по тому, что я слышала от своих приятельниц, он настоящий псих.

15

Ирвинг прошел вслед за Дэвидом в гостиную, оставив Розу убирать со стола.

– Она выглядит лучше обычного, – сказал он, устраиваясь в кресле у камина.

– Да, – рассеянно кивнул Дэвид.

– Что тебя гложет, Дэви?

– Обычные вещи, – уклончиво ответил Дэвид.

– А мне говорили другое.

Что-то в его тоне встревожило Дэвида.

– Что ты слышал?

– Что твоего парня прижимают, – негромко сказал Ирвинг.

– А что еще ты слышал?

– Новые ребята пообещали сделать тебя главным, если ты присоединишься к ним, – ответил Ирвинг. – А еще говорят, что Боннер уже продался.

Дэвид молчал. Он не мог поверить, что Джонас не знал о происходящем. Впрочем, все возможно.

– Ты молчишь, Дэви, – спокойно сказал Ирвинг. – Но ведь ты не просто так меня пригласил, правда?

– Откуда ты узнал?

– Мы владеем некоторым количеством акций, – небрежно бросил он, пожимая плечами, – и кое-кто из моих ребят позвонил и рассказал, что с их брокерами разговаривали. Они хотят знать, что нам делать.

– Сколько у вас акций?

– Восемьдесят-девяносто тысяч по всей стране. Мы решили, что нам нравится, как вы ведете дело.

– Ты уже решил… – Дэвид поправился, – твои ребята уже решили, на чьей они стороне?

– Нет, мы ведь довольно консервативны, – ответил Ирвинг. – Мы с тем, у кого деньги. А они говорят красиво: полное финансирование, удвоение прибылей и, возможно, выпуск новых акций через пару лет.

Дэвид кивнул и задумчиво достал сигарету. Почему Джонас не отвечает? Трижды он пытался отыскать его и все три раза не получил ответа. Он уже должен был бы знать, что происходит. В последний раз Дэвиду ответили, что Джонаса нет в стране. Если это так, то к его возвращению все, видимо, будет уже решено.

– Что ты собираешься делать, Дэви? – мягко спросил Ирвинг.

– Не знаю. Не знаю, что мне делать.

– Выжидать больше нельзя, приятель, – сказал Ирвинг. – И не забывай, что проигравший выходит из игры.

– Знаю, – произнес Дэвид и наконец чиркнул спичкой. – Но дело вот в чем. Я знаю, что Корд не слишком-то балует нас вниманием, а иногда, возможно, даже тормозит нас. Но я знаю и то, что он может делать фильмы. У него есть чутье. Поэтому-то он и купил компанию. Он не просто тупой зад, как Шеффилд и ему подобные, которые знают только свою банкирско-брокерскую арифметику и ни о чем больше думать не хотят.

– Да, но у банкиров и брокеров все карты, – сказал Ирвинг.

– Знаю, – ответил Дэвид почти с яростью.

Помолчав, Ирвинг вдруг улыбнулся.

– Вот что, Дэви: я передам тебе наши голоса, и когда ты решишь, как лучше действовать, то проголосуешь и за нас.

Дэвид уставился на него.

– Правда?

Ирвинг рассмеялся.

– Похоже, у меня нет выбора, Дэви. Разве не ты возил нам те канистры из гаража Шоки?

– Вот и кофе! – объявила Роза, появляясь в дверях с подносом.

– Боже! – воскликнул Ирвинг. – Ты только взгляни на этот шоколадный торт!

Роза довольно засмеялась.

– Сама пекла.

* * *

Ирвинг откинулся на спинку дивана и простонал:

– Ох, доктор!

– Еще кусочек?

– Я съел уже три. Еще один, и вам придется делать мне пластическую операцию на желудке.

– Тогда лучше еще немного кофе, – сказала Роза, наполняя его чашку.

– Да, я хотел спросить тебя, Дэви, – сказал Ирвинг. – Ты никогда не слышал о девице по имени Дженни Дентон?

– Дженни Дентон? – переспросил Дэвид. – Нет.

– Ах, совсем забыл, – сказал Ирвинг, покосившись на Розу. – Ты ведь в эти игры больше не играешь.

– А что насчет Дженни Дентон? – спросила Роза. – Я знала такую.

– Вы? Откуда, док?

– Четыре года назад в больнице работала медсестра по имени Дженни Дентон.

– Примерно метр семьдесят, темные глаза, длинные темно-русые волосы и интересная походка?

Роза засмеялась.

– Вы имели в виду – сексапильная?

– Вот именно, – кивнул Ирвинг.

– Похоже, это она и есть, – сказала Роза.

– А что насчет нее? – поинтересовался Дэвид.

– Так вот, Дженни – одна из самых дорогих проституток Лос-Анджелеса. Она живет в собственном шестикомнатном доме на холмах, и если хочешь с ней встретиться, тебе назначают время, и ты приходишь туда. В отель она не придет. Попасть в список ее клиентов трудно. Встречи с ней приходится ждать две-три недели. Она работает только пять дней в неделю.

– Если вы рекомендуете ее моему мужу, – прервала его Роза, улыбаясь, – советую немедленно прекратить!

Ирвинг улыбнулся.

– Так вот, похоже, как-то на прошлой неделе Боннер побывал у нее, и она обслужила его по полной программе. На следующее утро он привел ее в студию и сделал пробу. Несколько цветных сцен по сценарию пятилетней давности. Была там сцена крещения, и когда она, одетая в белый шелк, вышла из воды, стала видна вся ее фигура. За два дня эта проба стала самым популярным фильмом среди своих.

Сцена крещения была только в одном сценарии.

– Ты не помнишь названия сценария? – спросил Дэвид. – Это случайно не «Грешница»?

– Возможно.

– Если так, это тот сценарий, который Корд заказал специально для Рины Марлоу перед ее смертью.

– Какая разница, для кого его делали, – улыбнулся Ирвинг. – Ты должен увидеть эти пробы. Закачаешься! Я смотрел два раза подряд – и не я один.

– Что ж, завтра посмотрю.

– Я бы тоже хотела увидеть.

Дэвид взглянул на Розу и улыбнулся. Впервые она проявила интерес к кино.

– Приходи на студию завтра в десять, – сказал он. – Посмотрим вместе.

– Не будь у меня важной встречи, – сказал Ирвинг, – я бы тоже пришел.

* * *

Дэвид надел пижаму и стал смотреть на океан. Из ванной слышалось журчание воды и голос Розы, которая что-то мурлыкала. Дэвид вздохнул. Хотя бы она получает от работы удовольствие. Врачу не приходится выживать в войне нервов.

Дверь у него за спиной открылась, и он обернулся. Стоя в дверном проеме, Роза задумчиво смотрела на него.

– Ты что-то хочешь сказать? – улыбнулся он. – Давай.

– Нет, Дэвид, – ответила она, тепло глядя на него. – Обязанность жены – слушать, что говорит ее господин и повелитель.

– Увы, я не чувствую себя господином и повелителем.

– Что-то случилось, Дэвид?

– Не знаю. – Он рассказал ей о разговоре с Шеффилдом в ту ночь, когда она звонила ему. Она подошла к нему и нежно прижала его голову к своей груди.

– Бедный Дэвид, – прошептала она сочувственно. – Сколько проблем!

Он поднял лицо и сказал:

– Мне пора принять какое-то решение. Как ты думаешь, что мне делать?

Она вдруг ощутила себя сильной и уверенной.

– Что бы ты ни решил, Дэвид, я уверена, для нас оно будет правильным.

– Для нас?

Она улыбнулась. Эта сила – тоже часть ее новой женственности. Счастливым голосом она сказала:

– У нас будет ребенок.

16

Яркий солнечный свет резал глаза после темноты зала. Они молча направились в кабинет Дэвида.

– О чем ты думаешь, Дэвид? – тихо спросила Роза. – Эта проба заставила тебя пожалеть о том, что ты женился?

Он взглянул на нее и рассмеялся. В кабинете Дэвид сел за свой стол, а Роза устроилась в кожаном кресле. Его лицо по-прежнему оставалось задумчивым.

– Что ты думаешь об этой пробе? – спросил Дэвид.

Она улыбнулась.

– Теперь я понимаю, почему все мужчины сходят по ней с ума. Я в жизни не видела ничего более соблазнительного, чем эта мокрая ткань, прилипшая к ее телу.

– Забудь об этой сцене. Что ты вообще думаешь о пробе?

– Она просто великолепна. Мое сердце прямо-таки разрывалось, когда она ползла в пыли и пыталась поцеловать ноги Иисуса, идущего на Голгофу. Я плакала вместе с ней.

Помолчав, она спросила:

– Это были настоящие слезы или косметика?

– Настоящие. На пробах искусственных слез не делают.

Роза, сама того не подозревая, помогла ему ответить на вопрос. Он не испытывал ничего подобного с тех пор, когда впервые увидел на экране Рину Марлоу. Все они были слишком ослеплены сценой крещения, чтобы заметить главное.

Вынув из ящика стола небольшой листок бумаги, он начал писать. Роза секунду наблюдала за ним, а потом подошла и стала смотреть у него через плечо. Закончив писать, он потянулся к телефону.

«Джонас, я думаю, что пришло время вернуться в кино. Свяжись со мной. Дэвид».

– Соедините меня с Макалистером, – сказал Дэвид в трубку и, взглянув на Розу, улыбнулся.

Она ответила улыбкой и вернулась в кресло.

– Алло, Мак, – сказал Дэвид решительно. – Ответь мне на два вопроса.

Ее наполнило чувство гордости. Она была рада, что пришла в студию: она увидела мужа с совершенно новой стороны.

– Во-первых, – сказал Дэвид, – могу ли я подписать контракт актрисы со «Взрывчатыми веществами Корда»? У меня есть причины не подписывать ее контракт от лица студии. Очень веские причины. – Дэвид немного расслабился. – Отлично. Второй вопрос. У меня есть один фильм, который срочно должен увидеть Джонас. Вы можете его найти?

Выслушав ответ, он сказал:

– Спасибо, Мак. Через два часа фильм будет в вашем офисе в Лос-Анджелесе. Пока.

Он нажал на рычаг и снова сказал в трубку:

– Мисс Уилсон, соедините меня с Джессом Ли из отдела копий, а потом зайдите ко мне. Джесс, – сказал он в трубку, когда тот ответил ему, – я посылаю тебе одну записку. Ее нужно сфотографировать и подклеить в конец пробы Дженни Дентон. Немедленно.

Дэвид прикрыл трубку рукой и сказал вошедшей секретарше:

– Возьмите эту записку и лично отнесите Джессу Ли.

Она молча взяла бумагу и ушла.

– Сделай копию с моей запиской в конце, Джесс, – снова сказал он в трубку, – и отправь Макалистеру в «Самолеты Корда». В двенадцать копия должна быть там.

– Ты принял решение? – спросила Роза.

Он кивнул.

– Да. Если я ошибаюсь, не имеет значения, кто из них выиграет. Я проиграю.

Роза улыбнулась:

– Такой момент наступает при каждой операции. Ты хирург, ты держишь скальпель, разрез сделан. Согласно учебникам, есть множество способов оперировать. Но для тебя есть только один – правильный. И ты принимаешь решение. Выбираешь свой способ. Что бы ни говорилось в книгах, какими бы ни были обстоятельства, ты идешь своим путем. – Она с улыбкой посмотрела на Дэвида и нежно спросила: – Это то, что ты делаешь сейчас, Дэвид? Идешь своим путем?

Он восхитился ее проницательностью и умом.

– Да, – сказал он твердо. – Я иду моим путем.

Раньше он не смотрел на это так. Но она была права. Он действует сам.

* * *

Дженни сидела за столом в гостиной, выписывая месячные счета, когда в дверь позвонили. Она услышала, как мексиканка пошла узнать, кто пришел. Хмуро глядя в стол, она с горечью думала о том, как глупо было соглашаться на ту пробу. Ей следовало бы понять, что клиент просто болтает. Теперь весь Голливуд помирает со смеху. Четверо ее клиентов уже звонили ей и саркастически поздравляли с успехом. Они все видели ту пробу.

Она же знала, что не актриса. Какого черта она клюнула на эту приманку? Как любая помешавшаяся на кино дурочка из тех, кто приезжает в Калифорнию. А ведь считала себя умнее.

Дженни должна была понимать, что это не для нее. Но она прочла сценарий. Мария Магдалина. В первое мгновение она чуть не умерла от смеха. Ничего удивительного в том, что Боннер выбрал ее. Одна шлюха должна сыграть другую.

А потом сюжет зацепил ее. Она вдруг слилась с ролью и даже плакала перед камерой. Такого не случалось с ней с детства. Ничего удивительного, что все теперь смеются. Она бы и сама посмеялась, случись это с другой. Шлюха оплакивает шлюху. Прошла уже неделя, а Боннер ей даже не позвонил.

Она услышала тяжелые шаги мексиканки и обернулась.

– Пришел сеньор Вулф. Из кино.

Вулф. Фамилия незнакомая. Служанка удалилась, а Дженни сложила счета в аккуратную стопку и убрала в ящик стола. Вошла мексиканка с молодым мужчиной. Дженни холодно взглянула на него, поднимаясь из-за стола.

– Вас прислал Боннер?

– Нет, – ответил Дэвид. – Он даже не знает о том, что я здесь.

– Вот как? – Теперь ей стало ясно, почему он пришел. – Вы видели пробу?

Он кивнул. Ее тон стал ледяным.

– Тогда можете убираться. Я никого не принимаю без предварительной договоренности.

Его губы тронула легкая улыбка. Это вывело ее из себя.

– И передайте Боннеру, чтобы он прекратил демонстрировать эту пробу, иначе он об этом пожалеет.

Он засмеялся, потом внезапно посерьезнел.

– Я уже сделал это, мисс Дентон.

– Вот как? – Ее тон стал спокойнее. – Подобная вещь может испортить мне бизнес.

– Мне кажется, это больше не ваш бизнес, – негромко сказал он.

Она широко раскрыла глаза.

– Что вы хотите этим сказать?

– Боюсь, вы не совсем меня поняли, – произнес он, вручая ей визитную карточку.

Она взглянула на нее. На красивой дорогой бумаге было просто написано: «Дэвид Вулф». Внизу в уголке она прочла: «Вице-президент». В самом низу стояло название той кинокомпании, с которой был связан Боннер.

Теперь она вспомнила эту фамилию. Она читала о нем в газетах. Умный молодой человек. Чудо-мальчик Корда. Она подняла глаза. Он снова сдержанно улыбнулся.

– Вы согласны играть Марию Магдалину?

Внезапно Дженни испугалась.

– Не знаю, – нерешительно произнесла она. – Я думала… Боннер пошутил.

– Может быть, – быстро отозвался Дэвид. – Не знаю, что было у него на уме. Но я не шучу. Думаю, из вас получится великая актриса. – Помолчав немного, он добавил: – И моя жена тоже так считает.

Она вопросительно взглянула на него.

– Роза Штрассмер. Она знает вас по работе в больнице четыре года назад.

– Доктор Штрассмер? – ее лицо просияло. – Та, которая оперировала Линду Дэвис?

Он с улыбкой кивнул.

– В тот день я была старшей сестрой в операционной, – сказала Дженни. – Она была великолепна.

– Спасибо. Ну, так вы согласны играть Марию Магдалину?

Внезапно ей захотелось этого больше всего на свете.

– Да.

– Я очень надеялся на такой ответ, – сказал он, доставая из кармана какой-то листок. – Сколько Боннер обещал вам платить?

– Две тысячи в неделю.

Он уже писал что-то на бланке.

– Минутку, мистер Вулф, – спохватилась Дженни. – Я знаю, что Боннер просто шутил. Вам не обязательно платить мне так много.

– Может, он и шутил. Но я не шучу. Он сказал две тысячи, и вы их получите. – Он закончил писать и вручил контракт Дженни. – Прочтите внимательно.

Она взглянула на листок. От руки там были проставлены только ее имя и сумма.

– Это обязательно? – спросила она.

– Думаю, да, – кивнул Дэвид. – Подписать контракт намного легче, чем расторгнуть.

Дженни опустилась в кресло и стала читать текст контракта.

– Я заметила, что здесь стоит «Взрывчатые вещества Корда».

– В этом нет ничего особенного. Компания принадлежит Корду.

Она кончила читать и взяла ручку. Быстро расписавшись, она вернула контракт Дэвиду.

– Что дальше? – спросила она улыбаясь. Дэвид сложил бумагу и сунул в карман.

– Первое, что мы должны сделать, – сказал он, – это изменить ваше имя.

– Зачем?

– Слишком многие его узнают. Позже это может стать причиной неловких ситуаций.

Дженни секунду подумала – и рассмеялась.

– Мне наплевать! – сказала она. – А вам?

– Тогда мне тоже.

Она снова рассмеялась. Пусть клиенты кусают локти из-за того, что потеряли.

Он оглядел комнату.

– Вы снимаете этот дом или он ваш?

– Снимаю.

– Хорошо. Уезжайте ненадолго. В Палм-Спрингс, например. Никому не давайте свой адрес, кроме меня.

– Ладно. А потом?

– Потом ждите. Ждите, пока мы вас не откроем!

17

– Извини, Дэвид, – сказал Дэн Пирс, вставая. Он улыбался, но глаза его оставались холодными. – Не могу тебе помочь.

– Почему?

– Потому что я продал свои акции год назад.

– Шеффилду?

Дэн кивнул.

– Почему ты не связался с Джонасом?

– Потому что не хотел! – отрезал Пирс. – Хватит ему меня эксплуатировать! Я был ему нужен в трудные годы. Делал грязную работу, следил за тем, чтобы фабрика работала. А как только появилась возможность делать настоящие вещи, он приводит Боннера!

– Ты тоже его эксплуатировал. Он потерял миллионы потому, что тебе захотелось заполучить студию. Тем, что ты теперь богач, ты обязан ему. И ты сам знаешь, что ты не продюсер, а агент. Все это знают.

– Только потому, что он не дал мне шанс, – мрачно улыбнулся Дэн. – Теперь его очередь попотеть. Посмотрю, как ему это понравится.

Он сердито зашагал к двери, но, похоже, гнев его быстро испарился.

– Не исчезай, Дэвид. Если понадобится, подберу тебе хороших актеров.

Дэвид кивнул, и Пирс ушел. Бизнес есть бизнес, горько подумал Дэвид. Пирс с готовностью утроит ему сделку, которая принесет студии миллионную прибыль. Это его работа, и она не имеет отношения к Джонасу. Но продажа акций Шеффилду – уже другое дело.

Он устало взял телефонную трубку.

– Да, мистер Вулф?

– Позвоните мистеру Боннеру и узнайте, могу ли я немедленно увидеться с ним.

– У вас или у него?

Дэвид усмехнулся. При обычном раскладе Боннер обязан был явиться к нему. Невероятно, до чего все чутко улавливают перемены в ситуации. Сейчас уже все знали о том, что надвигаются перемены, и даже его секретарша не была уверена в его положении. Это – ее способ прощупать почву.

– Разумеется, у меня, – сказал он раздраженно и положил трубку.

* * *

Примерно минут через сорок Боннер явился к Дэвиду. Не слишком поздно, чтобы это показалось невежливым, но и без поспешной угодливости.

– Извини, что побеспокоил тебя, Морис, – вежливо сказал Дэвид.

– Ничего страшного, Дэвид, – не менее вежливо отозвался Боннер. – Я успел закончить утреннее совещание.

– Значит, у тебя есть немного времени?

Боннер взглянул на часы.

– У меня назначена встреча со сценаристами.

Дэвид улыбнулся.

– Писатели привыкли ждать.

Боннер с любопытством взглянул на Дэвида. Он непроизвольно сунул руку под пиджак и почесался. Дэвид ухмыльнулся.

– Зудит?

– Ты слышал эту историю?

Дэвид кивнул.

Боннер усмехнулся и почесался уже открыто.

– Ужасно донимает. Но оно того стоило. Советую как-нибудь попробовать Дженни. Эта девочка заставила мой старый инструмент петь, как скрипку Страдивари.

– Да уж. Я видел пробу.

Боннер взглянул на него.

– Я как раз хотел тебя спросить. Почему ты изъял все копии?

– Иначе нельзя, – ответил Дэвид. – «Грешница» – не наша собственность. Этот фильм принадлежит лично Корду. Мне не нужны неприятности.

Боннер уставился на него. Дэвид решил, что нет смысла ходить вокруг да около.

– Шеффилд показал мне твое обязательство продать акции, – сказал он.

– Я так и думал.

– Почему? – спросил Дэвид. – Если ты решил их продать, почему сначала не переговорил с Кордом?

Боннер ответил не сразу.

– А зачем? Я с ним даже не знаком. Раз уж он за эти три года не удосужился со мной встретиться, то и я не вижу причин бегать за ним. Кроме того, мой контракт кончается через месяц, и никто пока не заикался о том, чтобы продлить его.

Дэвид закурил.

– Почему ты не пришел ко мне? – мягко спросил он. – Ведь это я привел тебя сюда.

Боннер отвел глаза.

– Да, мне, конечно, следовало прийти к тебе. Но все знают, что ты ничего не делаешь, пока не получишь согласия Корда. К этому времени мой контракт истек бы, а мне не хотелось, чтобы все сочли меня идиотом.

Дэвид глубоко затянулся. Все они одинаковы – хитры, безжалостны, изворотливы, и в то же время так наивны со своей дурацкой гордостью.

Боннер истолковал его молчание как знак согласия.

– Шеффилд сказал, что позаботится о нас обоих. Мы ему нужны. Да ты и сам знаешь. Он будет финансировать картины, даст нам новый план распределения прибылей и право на покупку акций.

– Он дал тебе письменные обязательства?

Боннер покачал головой:

– Конечно, нет. Он не может подписать со мной контракт, пока компания не перешла к нему. Но на его слово можно положиться. Он большой человек. Не то, что этот непредсказуемый Корд.

– Корд когда-нибудь нарушал данное тебе слово?

– Нет. У него не было такой возможности. У меня с ним контракт. А теперь, когда он почти истек, я не собираюсь давать ему такую возможность.

– Ты – точь-в-точь мой дядя, – вздохнул Дэвид. – Он слушал таких, как Шеффилд, и потерял компанию. Теперь ты делаешь то же самое. Он не может заключить с тобой контракт, потому что пока не контролирует компанию, зато ты даешь ему письменное обязательство, которое дает ему возможность прибрать ее к рукам. А что ты будешь делать, несчастный ты дурак, если он потом откажется от своего обещания?

– Но мы же нужны ему! Кто будет снимать картины, если не я?

– Мой дядя тоже так думал, – саркастически усмехнулся Дэвид. – Но дело пошло и без него. И без нас пойдет. Шеффилд всегда найдет нужного человека. Неужели ты действительно уверен, что он не справится без нас?

Бледный Боннер уставился на него.

– Но что мне теперь делать, Дэвид? – спросил он. – Я подписал обязательство. Если я его нарушу, Шеффилд меня засудит.

– Если я не ошибаюсь, ты обязался продать ему все свои акции пятнадцатого декабря?

– Да.

– А что, если к этому дню ты будешь владеть всего одной акцией? – тихо спросил Дэвид. – Если ты эту акцию ему продашь, ты выполнишь свое обязательство.

– Но это будет уже на следующей неделе! Кто их у меня купит?

– Джонас Корд.

– А если ты не найдешь его? Тогда я потеряю четыре миллиона долларов! Если же я попробую продать их на бирже, цена сильно упадет.

– Я позабочусь, чтобы твои деньги не пропали, – сказал Дэвид и, подавшись к Боннеру через стол, добавил: – И еще, Морис. Можешь оформлять свой контракт прямо сейчас.

* * *

– Четыре миллиона долларов! – завопил Ирвинг. – Откуда мне взять такие деньги? А если Корд скажет, что они ему не нужны? Что я тогда буду делать с ними? Подтираться? – он пожевал сигару. – Ты считаешься моим другом. Но если эта сделка рухнет, я стану ничьим другом. Покойный Ицхак Шварц, вот как меня будут звать.

– Все не так страшно, – возразил Дэвид.

– Не надо мне объяснять, насколько это страшно, – рассердился тот. – С такой работы, как у меня, не увольняют.

– Извини, Ирвинг, – сказал Дэвид после секундной паузы. – Я не имел права обращаться к тебе с таким предложением.

Он повернулся и пошел к двери. Его остановил голос друга:

– Эй, подожди! Куда это ты направился?

Дэвид обернулся.

– Разве я уже твердо сказал «нет»? – спросил Ирвинг.

* * *

Внушительный бюст тети Мэй возмущенно колыхался.

– Дядя Берни был тебе как отец, – говорила она резким, неприятным голосом. – А ты разве был ему сыном? Разве ты ценил то, что он делал для тебя? Нет. Никогда, ни разу ты не сказал ему спасибо.

Она вынула платок и стала промокать глаза. Бриллиант в двенадцать каратов заиграл на ее пальце.

– Только по Божьей милости твоя бедная тетя не доживает свой век в богадельне.

Дэвид поерзал на жестком стуле. Время от времени его охватывал озноб то ли от холода, царившего в этой большой гостиной, то ли от общей атмосферы дома его дяди, которая всегда производила на него тяжелое впечатление.

– Хотите, я разожгу камин, тетя?

– Тебе холодно, Дэвидэль?

Он пожал плечами.

– Я подумал, что для вас здесь слишком прохладно.

– Прохладно? – повторила она. – Твоя бедная старая тетя привыкла мерзнуть и жить, считая центы!

Он взглянул на часы.

– Уже поздно, тетя. Мне пора. Вы дадите мне право голосовать за вас?

Старуха посмотрела на него.

– А зачем мне это делать? Почему я должна помогать этому чудовищу, которое украло компанию у твоего дяди?

– Никто не крал у него компанию. Дядя Берни все равно потерял ее. Ему повезло, что нашелся такой человек, как Корд: благодаря ему он легко отделался.

– Повезло? – она снова начала верещать. – Из всех его акций только двадцать пять тысяч осталось мне! Где все остальное? Скажи мне. Что случилось с остальными, а?

– Дядя Берни получил за них три с половиной миллиона долларов.

– Ну и что? Они стоили в три раза больше!

– Ничего они не стоили, – сказал Дэвид, потеряв терпение. – Дядя Берни безбожно обкрадывал компанию, и вы это знаете. Акции не стоили и бумаги, на которой были напечатаны.

– Теперь ты называешь своего дядю вором. – Она поднялась на ноги. – Вон! – заорала она, указывая на дверь. – Вон из моего дома!

Мгновение он смотрел на нее, затем встал и направился к двери, но потом вдруг остановился. Однажды дядя выгонял его из кабинета теми же словами. Но в тот раз Дэвид добился того, чего хотел. А тетя была еще более жадной, чем Берни. Он обернулся.

– Да и правда, у вас акций всего на двадцать пять тысяч. Вшивый один процент. Но теперь они хоть чего-то стоят. А вот отдайте свой голос Шеффилду, и увидите, что будет. Тогда я больше не смогу представлять ваши интересы. Ваши акции снова ничего не будут стоить.

Она воззрилась на него.

– Это правда?

Он увидел, как у нее в голове заработала счетная машинка.

– Абсолютная правда.

– Ну ладно, – сказала она. – Я подпишу на тебя доверенность. Твой дядя, царствие ему небесное, сказал мне перед смертью, чтобы я обращалась к тебе, если мне понадобится совет: «У Дэвида есть голова на плечах».

Она подошла к столу, взяла ручку и подписала бумаги.

– Спасибо, тетя Мэй.

Она улыбнулась ему. Он очень удивился, когда она почти робко похлопала его по руке.

– Твой дядя и я… Бог не благословил нас детьми, – сказала она дрожащим голосом. – Ты в самом деле был ему как сын, – она заморгала. – Ты даже не знаешь, как он гордился тобой, когда читал о тебе в газетах.

Дэвид почувствовал жалость к одинокой старухе.

– Знаю, тетя Мэй.

Она попыталась улыбнуться.

– И жена у тебя красавица. Не забывай меня. Почему бы вам иногда не зайти ко мне на чай?

Дэвид порывисто обнял старуху и поцеловал ее в щеку.

– Мы придем, тетя Мэй, – пообещал он. – Скоро.

* * *

Когда он вернулся на студию, Роза ждала его в кабинете.

– Когда мисс Уилсон позвонила и сказала, что ты будешь поздно, я подумала, что неплохо нам вместе где-нибудь пообедать.

– Отлично, – сказал он, целуя ее в щеку.

– Ну что?

Он тяжело сел.

– Тетя Мэй отдала мне свои голоса.

– Это значит, что у тебя уже девятнадцать процентов.

– Это немного, если Джонас меня не поддержит. Ирвинг сказал, что в этом случае он будет вынужден продать акции Шеффилду.

Она встала.

– Ты сделал все, что мог, – сказала она деловито. – А теперь мы пойдем обедать.

Вошла секретарша.

– Телеграмма из Лондона, мистер Вулф.

Он взял конверт и вскрыл его. «Назначь начало съемок „Грешницы“ на 1 марта. Корд».

Он протянул телеграмму Розе, но тут дверь снова открылась, и секретарша сказала:

– Еще одна телеграмма, мистер Вулф.

Он быстро вскрыл ее и, пробежав глазами, вздохнул с облегчением. «Макалистер предоставит столько денег, сколько потребуется, чтобы провалить Шеффилда. Задай ему жару».

Как и первая, телеграмма была подписана Кордом. Он отдал обе Розе. Она прочла их и подняла на Дэвида сияющие глаза.

– Мы победили!

Он заключил ее в объятия, но дверь снова открылась, и появилась секретарша.

– Что еще, мисс Уилсон? – с досадой спросил он.

Девушка нерешительно остановилась в дверях.

– Прошу прощения, что снова потревожила вас, мистер Вулф, но только что пришла еще одна телеграмма.

– Давайте ее сюда, не стойте там.

Он взглянул на конверт.

– Это для нас обоих, – сказал он Розе. – Вскрой сама.

Она прочла, и ее лицо снова озарилось улыбкой. Дэвид взглянул на текст.

«Поздравляю! Надеюсь, что у вас будет двойня!» Эта телеграмма была подписана «Джонас».

КНИГА СЕДЬМАЯ

ДЖОНАС. 1940

1

– Что за идиотизм! – проворчал Форрестер, подымая КАБ-200 за звеном «спитфайров».

– О чем ты? – спросил я, глядя вниз с места второго пилота на Лондон, скрывающийся в утренней дымке. Кое-где еще горели пожары после ночного налета. – Они не купили наш самолет, зато готовы купить все Б-17, которые мы только можем выпустить. Ну и что: мы оба понимаем, что им нужно единообразие.

– Первый и второй двигатель в порядке! – крикнул Морриси сзади. – Третий и четвертый – в порядке! Можешь уменьшить подачу топлива.

– О’кей. – Роджер переключил рычаг. – Вот об этом я и говорю, – сказал он, кивая в сторону Морриси, который выполнял роль бортмеханика. – Идиотизм в том, что все мы летим в одном самолете. А если он упадет? Кто тогда будет управлять компанией?

Я усмехнулся.

– Ты слишком переживаешь.

Форрестер остался серьезным.

– За это ты мне платишь. Директору компании положено беспокоиться. Тем более при наших темпах роста. За прошлый год мы получили тридцать пять миллионов. В этом году должны перевалить за сто. Давно пора подбирать служащих, которые в случае чего смогли нас заменить.

Я достал сигарету.

– А что с нами случится? – спросил я, закуривая и глядя на него сквозь облако дыма. – Если, конечно, ты не подумываешь о том, чтобы вернуться обратно в строй.

Он отнял у меня сигарету и затянулся.

– Не надо шутить, Джонас. Мне за молодыми не успеть. Раз уж мне суждено пилотировать письменный стол, то предпочту заниматься этим там, где я хотя бы могу что-то решать.

В его словах был смысл. Война заставляла нас идти на такое увеличение производства, о котором мы и не мечтали. А ведь мы в нее еще не вступили.

– Нужно найти человека, который руководил бы нашим заводом в Канаде.

Я молча кивнул. Он был прав, это чертовски мудрый шаг. Мы решили выпускать детали к нашим самолетам в Штатах, а собирать их в Канаде. Оттуда пилоты британских ВВС могут перегонять их в Англию. Если эта схема заработает, на производстве каждого самолета мы сэкономим по три недели.