Текст книги "Охотники за удачей"
Автор книги: Гарольд Роббинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
– Разве? – переспросил он, внимательно глядя на нее. – Я могу себе это позволить. Перед отъездом врач сказал, что мне осталось только три месяца.
Официант подлил ей еще кофе.
– Вы будете здесь еще около трех недель, – сказала она. – Я как раз успею подать заявление об уходе. Когда мне приступать?
– Прямо сейчас. А заявление подавать не надо. Я сказал Колтону и вашему начальству, что вы будете работать у меня.
Мгновение она молча смотрела на него, потом поставила чашку и встала. Она сделала знак официантам, и они укатили обеденный столик.
– Эй, что происходит? – спросил Стэндхерст.
Дженни молча читала его историю болезни. Потом она вернулась и вынула из его руки бокал с шампанским.
– Если я работаю у вас, – сказала она, – то вам пора отдохнуть.
* * *
«Никогда время не течет так быстро, как в самом конце», – подумал он. Все ощущалось острее, ум его был ясным, и даже решения принимались легче. Возможно, что их результатов он уже не увидит: спор с могилой никому не выиграть.
Боль ударила его как ножом. Он не поморщился, но понял, что она поняла. Между ними возник странный контакт. Слова были не нужны. Иногда ему казалось, что она испытывает ту же боль.
– Может, тебе лучше лечь, – предложила она.
– Позже. Я хочу поговорить с тобой.
– О’кей. Говори.
– Ты ведь не собираешься возвращаться в больницу?
– Не знаю. Я об этом не думала.
– Такая работа больше не доставит тебе удовольствия. Я тебя избаловал. Ничто не может сравниться с богатством.
Она рассмеялась.
– Ты прав, Чарли. Я сама об этом думала.
Он задумчиво смотрел на нее.
– Я мог бы оставить тебе денег по завещанию или даже жениться на тебе. Но мои дети, скорее всего, возбудят иск и докажут, что ты воспользовалась моей болезнью. И ты получишь одни неприятности.
– Все равно спасибо, что подумал об этом, Чарли.
– Ты должна зарабатывать много денег, – сказал он. – Почему ты стала медсестрой? Ты всегда мечтала об этом?
– Нет. – Она пожала плечами. – Мне хотелось стать знаменитой теннисисткой. Но я получила стипендию – вот и стала медсестрой.
– Даже для игры в теннис нужны деньги.
– Знаю. Теперь все равно уже поздно. Меня устроило бы, если бы я зарабатывала достаточно, чтобы нанять хорошего профессионала и играть часа по два в день.
– Вот видишь! – воскликнул он. – А это не меньше сотни в день.
– Да. Наверное, я все-таки просто вернусь в больницу.
– Это не обязательно.
– Что ты хочешь сказать? Другой специальности я не знаю.
– Ты начала осваивать другую задолго до того, как стала учиться на медсестру. Это – умение быть женщиной.
– Ну, значит я освоила ее плохо, – грустно улыбнулась она. – Мне сразу же дали по мозгам.
– Это ты о докторе Гранте?
– Откуда ты знаешь?
– Догадался, – сказал он. – Но газета автоматически проверяет каждого, кто появляется возле меня. У Гранта такая репутация, а ты работала у него, а потом вдруг уволилась. Что произошло? Его жена застукала вас?
Дженни кивнула:
– Это было ужасно.
– Так всегда бывает, если затронуты чувства. Со мной такое случалось не раз, – он долил себе шампанского. – Фокус в том, чтобы не впутывать чувства.
– А как?
– Получать за это деньги.
– Ты предлагаешь мне стать шлюхой? – потрясенно спросила она.
– В тебе заговорила католичка, – улыбнулся он, – но в глубине души ты должна признать, что в этом есть смысл.
– Но шлюхой?!
– Не шлюхой, а куртизанкой. В древности это была очень уважаемая профессия. Их услугами пользовались государственные мужи и философы. И привлекательной делали эту профессию не только деньги, но и образ жизни. Роскошный и приносящий удовлетворения.
Она засмеялась.
– Ты просто грязный старикашка, Чарли!
Он рассмеялся вместе с ней.
– Конечно! Когда-то я был испорченным юношей. Но я никогда не был глупцом. У тебя есть все, чтобы стать великолепной куртизанкой. Тело, ум… даже навыки медсестры пригодятся. Настоящий секс требует высокого интеллекта, в отличие от примитивного животного совокупления.
– Вижу, тебе пора в постель, а то ты скоро предложишь мне пойти учиться этому, – со смехом сказала Дженни.
– А вот это мысль! Меня постоянно уговаривают дать деньги на какой-нибудь институт. Почему я раньше не подумал об этом? «Колледж секса Чарльза Стэндхерста»!
Он от души засмеялся, но вдруг его лицо исказилось гримасой боли. На лбу выступил пот, и по лицу разлилась смертельная бледность. Дженни моментально впрыснула ему морфий, не обращая внимания на его попытки оттолкнуть ее руки.
– Ради Бога, Чарли! – сердито сказала она. – Дай себе отдых.
Он расслабился, и она впрыснула ему вторую дозу. Взглянув в его глаза, она увидела, что животная боль и отчаяние сменяются облегчением. Взяв его хрупкую исхудавшую руку, она быстро прижала ее к губам.
Он улыбнулся сквозь туман, которым морфий начал окутывать его мозг.
– Бедная маленькая Дженни, – произнес он. – Я сделал бы тебя своей королевой, – он нежно погладил ее по щеке. – Но я не забуду, о чем мы сейчас говорили. Я не позволю тебе пропасть только потому, что меня не будет рядом.
9
Три дня спустя, когда они завтракали на террасе, Дженни увидела, что у дома остановился серебристый роллс-ройс. Элегантный шофер открыл дверцу, и из машины вышла женщина. Через несколько минут дворецкий сообщил, что приехала миссис Шварц. Стэндхерст улыбнулся.
– Поставь еще один прибор, Джадсон, и попроси миссис Шварц присоединиться к нам.
Дворецкий поклонился. Через некоторое время в дверях появилась миссис Шварц.
– Чарли! – воскликнула она, протягивая к нему руки. – Как я рада тебя видеть!
– Аида! – Стэндхерст поцеловал ей руку. – Извини, что не встаю. Ты все так же прекрасна.
– А ты ничуть не изменился, Чарли. Все так же врешь и не краснеешь.
Стэндхерст рассмеялся.
– Аида, это Дженни Дентон.
– Мне очень приятно, – сказала Дженни.
Перед ней была женщина лет шестидесяти, одетая богато и со вкусом. Она смотрела на Дженни с теплой и доброжелательной улыбкой, но та вдруг почувствовала себя словно под микроскопом.
– Это та девушка, о которой ты говорил мне по телефону? – спросила незнакомка у Стэндхерста.
Тот кивнул. Аида снова внимательно взглянула на Дженни и улыбнулась.
– Может, мужскую силу ты потерял, Чарли, но вкус у тебя сохранился!
Стэндхерст захохотал, а Дженни уставилась на них с открытым ртом. Дворецкий принес стул и усадил миссис Шварц за стол.
– Флип с хересом для миссис Шварц, Джадсон.
Дворецкий поклонился и исчез. Стэндхерст повернулся к Дженни.
– Ты, наверно, немного растерялась? – Дженни могла только молча кивнуть. – Двадцать пять лет назад Аида содержала отличный бордель.
Миссис Шварц похлопала его по руке.
– Чарли помнит все, – сказала она. – Даже то, что я пью только флип с хересом. А ты по-прежнему пьешь шампанское из узкого бокала со льдом?
Он кивнул.
– От старых привычек, как и от старых друзей, трудно отказаться, Аида.
Джастин поставил перед ней бокал. Она изящным жестом поднесла его к губам и улыбнулась дворецкому.
– Спасибо, – она сделала глоток и подняла брови в шутливом удивлении. – Очень хорош! Вы не представляете себе, как трудно получить хороший коктейль, даже в дорогом ресторане. Похоже, дамы теперь пьют только мартини. – Она содрогнулась. – Ужас! В мое время ни одна леди и подумать не могла о том, чтобы попробовать нечто подобное.
– Аида разрешала своим девушкам пить только херес, – сказал Стэндхерст Дженни.
– Виски дурманит голову, – сказала Аида. – А моим девушкам платили не за питье.
– Да, это точно, – мечтательно хохотнул Стэндхерст. – Аида, помнишь, как перед войной я приходил в твое заведение делать массаж простаты?
– Еще бы.
Он снова обратился к Дженни.
– Врач рекомендовал мне массаж простаты три раза в месяц, первую процедуру я получил у него. А потом решил, что если уж мне нужен массаж, но надо хотя бы получать от него удовольствие. Так что я стал ходить на лечение к Аиде. Три раза в неделю.
– Чего он не сказал, – добавила Аида, – так это того, что массаж его страшно возбуждал, а мои девушки были приучены не разочаровывать гостей. Когда Чарли пошел к врачу, тот был страшно недоволен.
– Доктор сказал, что подаст на Аиду в суд за медицинскую практику без лицензии.
Миссис Шварц ласково похлопала его по руке.
– А помнишь Эда Барри?
– Конечно, – он опять хохотнул и взглянул на Дженни. – Эд Барри был суровым баптистом и абсолютно все называл грехом. Он тогда баллотировался в губернаторы, а накануне выборов мне удалось подпоить его и отвести к Аиде. Он тот вечер запомнил! Бедняга Эд! – он вытер выступившие от смеха слезы. – Он проиграл выборы, но не особенно огорчился. А когда началась война и Аида закрыла свое заведение, он сидел внизу, в баре, и плакал, словно наступил конец света.
– Славные были времена, – сказала Аида.
– А почему вы закрылись? – с любопытством спросила Дженни.
– По нескольким причинам, – серьезно ответила Аида. – Во время войны и после нее конкуренция была слишком большой. Казалось, все девицы готовы отдаваться даром. Да и трудно было найти девушек, которые готовы были работать так, чтобы соответствовать моим высоким требованиям. Все они хотели быть просто шлюхами. А поскольку денег мне хватало, я закрылась.
– Аида – очень богатая женщина, – пояснил Стэндхерст. – Она вложила свои деньги в недвижимость. Сколько у тебя сейчас, Аида?
Она пожала плечами.
– Около шести миллионов, – сказала она спокойно. – Благодаря тебе и еще нескольким добрым друзьям.
Стэндхерст ухмыльнулся.
– Ты и теперь хочешь вернуться на работу в больницу? – спросил он у Дженни.
Дженни молча посмотрела на него, потом на Аиду. Они выжидающе глядели на нее. Она хотела ответить, но не нашла слов.
Миссис Шварц вдруг ласково потрепала ее по плечу.
– Дай ей подумать, Чарли, – сказала она мягко. – Такое решение девушка должна принять сама.
Стэндхерст необычайно тепло улыбнулся Дженни.
– Ей придется решать довольно-таки скоро. Времени осталось совсем мало.
Он еще не знал, что ему осталось ровно два дня.
* * *
Два дня спустя утром Дженни вошла к нему.
– Пожалуй, я не буду сегодня вставать, Дженни, – тихо сказал он.
Дженни отдернула шторы и взглянула на него при дневном свете. Его лицо побледнело, кожа туго натянулась. Он не поднимал век до конца, словно яркий свет причинял ему боль.
Она подошла и наклонилась над ним.
– Вызвать врача, Чарли?
– Что он может сделать? – сказал он, и на лбу у него выступила испарина.
Дженни взяла полотенце и промокнула ему лоб. Откинув одеяло, быстро поменяла его пакет. Когда она вернулась из ванной, он спросил, пристально глядя ей в лицо:
– Плохо?
– Плохо.
– Знаю, – прошептал он. – Я уже посмотрел до твоего прихода. Там было черно, как в аду.
Она поправила ему подушку.
– Не знаю. Иногда по утрам бывало и хуже.
– Не дури мне голову, – он на секунду закрыл глаза, а потом снова взглянул на нее. – У меня предчувствие, что это будет сегодня.
– Тебе будет лучше, когда выпьешь немного апельсинового сока.
– К черту сок, – яростно прошептал он. – Кто отправляется в ад на апельсиновом соке? Налей мне шампанского.
Дженни тихо отставила стакан с соком и достала бокал. Положив в него несколько кубиков льда, она налила шампанского и подала ему с соломинкой для питья. Телетайп в углу затрещал. Дженни подошла к аппарату.
– Что там?
– Речь, которую Лэндон произнес вчера на банкете республиканцев.
– Выключи.
Дженни выключила телетайп и сказала:
– Твой сын Чарльз заставил меня пообещать, что я вызову его, если будет нужно.
– Не вздумай, – отрезал он. – Не желаю видеть, как он радуется. Этот сукин сын уже давно ждет, когда я загнусь. Хочет наложить свою лапу на газеты. – Он беззвучно засмеялся. – Спорим, что на следующий же день после моих похорон там начнут поддерживать Рузвельта!
Вдруг боль пронзила его тело, и он сел в постели, схватившись за живот.
– О Боже! – прохрипел он, и Дженни, придерживая его одной рукой, протянула другую за шприцем.
– Подожди, Дженни.
Она секунду смотрела на него, а потом положила шприц на столик.
– Ладно. Скажешь, когда.
Он опустился на подушку, и Дженни снова вытерла ему лицо. Он закрыл глаза и несколько секунд лежал спокойно. А потом вдруг открыл их, и она впервые увидела в них ужас.
– Кажется, я задыхаюсь!
Дженни быстро взяла со столика тазик и подставила ему. В следующее мгновение он закашлялся, и его вырвало черной желчью. Она убрала тазик, вытерла ему губы и помогла лечь.
Он смотрел на нее глазами, полными слез, и пытался улыбнуться.
– Боже, – прошептал он горько, – вкус был как у мочи!
Она не ответила, и он устало закрыл глаза. Дженни видела, как он содрогается от приступов боли. Когда он снова открыл глаза, в них уже не было ужаса. Его сменили мудрость и покой. Он улыбнулся.
– Давай, Дженни, – прошептал он, глядя ей в глаза. – Сейчас!
Не отрывая от него взгляда, она взяла шприц. Закончив вливание, она сразу же взяла вторую дозу. Он улыбнулся, заметив это.
– Спасибо, Дженни, – прошептал он.
Она наклонилась и поцеловала бледный влажный лоб.
– Прощай, Чарли.
Он откинулся на подушки и закрыл глаза. Вскоре на покрывале возле него лежало шесть пустых ампул. Дженни сидела, держа руку на пульсе, который становился все слабее и слабее, пока не остановился совсем. Она секунду смотрела на него, а потом закрыла ему глаза и накрыла с головой простыней, после чего спрятала пустые ампулы в карман халата и устало пошла к телефону.
Дворецкий встретил ее в коридоре. В его руках был конверт.
– Мистер Стэндхерст велел передать это вам, мисс Дентон. Он дал мне его сегодня, когда вы еще не приступили к дежурству.
– Спасибо, Джадсон.
У себя в комнате она вскрыла конверт. В нем было пять тысячедолларовых купюр и маленькая записка:
«Дорогая Дженни!
Теперь ты, наверное, понимаешь, почему я хотел, чтобы ты ухаживала за мной. Чего я никогда не мог понять, так это фальшивого милосердия, которое продлевает муки приближающейся смерти.
В конверте твое выходное пособие. Можешь использовать его, как захочешь: отложить на черный день, если будешь и дальше тратить свою жизнь на неблагодарную заботу о других, или, если я в тебе не ошибся, можешь оплатить обучение в школе Аиды, которую я за неимением лучшего имени назову колледжем Стэндхерста, а потом – вести роскошную жизнь.
С благодарностью и любовью, твой Ч. Стэндхерст».
Она подошла к шкафу и достала чемодан. Через час она уже поднималась по ступенькам церкви, где поставила свечу и помолилась.
Поздно вечером пастор был приятно удивлен, обнаружив в ящике для пожертвований среди серебряных и медных монет банкноту в тысячу долларов.
* * *
Серебристый роллс-ройс был припаркован у старого особняка. Расплатившись с шофером такси, Дженни поднялась по ступенькам и, поставив чемодан, позвонила.
Дверь открыла служанка.
– Проходите, пожалуйста, мисс.
Аида сидела на диване. Перед ней стоял поднос с чаем и печеньем.
– Отнеси чемодан к остальным, Мэри.
Дженни обернулась и увидела, что служанка поставила ее чемодан возле двери рядом с еще несколькими. Она снова взглянула на Аиду. Возле нее на диване лежала газета с крупным заголовком: «СТЭНДХЕРСТ УМЕР!»
Аида встала и, ласково взяв Дженни за руку, сказала:
– Садись, милочка. Я ждала тебя. У нас хватит времени, чтобы выпить чаю перед поездом.
– Перед поездом?
– Конечно, дорогая. Мы едем в Чикаго. Это единственное место, где девушка может начать карьеру.
10
Морис Боннер вошел в голливудский ресторан с толстой папкой под мышкой. Метрдотель поклонился.
– Добрый день, мистер Боннер. Мистер Пирс уже ждет вас.
Он прошел в кабинет в задней части зала, и, увидев его, Дэн отложил газету.
– Привет, Морис.
Боннер сел напротив него.
– Привет, – он взглянул на газету, посвященную кино. – Видел, какую рекламу получила наша девочка?
Дэн кивнул.
– Это еще не все, – сказал Боннер. – Эл Петрочелли сказал мне, что в жизни не видел ничего подобного. Солдаты не давали сойти ей со сцены и чуть не сорвали с нее одежду, когда она шла к машине.
– Это лишний раз подтверждает мою правоту, – изрек Дэн. – Я думаю, что она превзошла даже Марлоу. – Он пристально посмотрел на Боннера. – Все еще ходишь к ней раз в неделю?
Боннер ухмыльнулся. В Голливуде секретов не существует.
– Нет. После премьеры «Грешницы» в Нью-Йорке Корд разорвал ее старый контракт и подписал новый.
– Не понимаю.
– Все просто, – сказал Боннер. – В то утро, когда она получила контракт, она одолжила у меня ручку, расписалась, а потом посмотрела на меня и сказала. «Теперь я ни с кем не обязана трахаться. Даже с тобой». Забрала свой экземпляр контракта и ушла.
Пирс рассмеялся.
– Я ей не верю. Шлюха есть шлюха. Она просто чего-то добивается.
– Точно. Джонаса Корда. Похоже, она собирается за него замуж.
– Так этому сукину сыну и надо, – огрызнулся Дэн. – Он все еще не знает о том, что она была шлюхой?
– Нет.
– Вот видишь. Какой бы ты ни был хитрый, всегда найдется кто-нибудь похитрее. А как он поживает?
– Не делает ничего, кроме денег, – ответил Боннер. – И все равно недоволен. Видите ли, он хотел стать летчиком, а медкомиссия его забраковала.
– Я слышал, Дэвиду скоро на медкомиссию.
– Со дня на день. Вот идиот! Мог получить отсрочку: женат, маленький ребенок. Но он даже просить не желает.
– Да, дураков кругом сколько угодно. А ведь это я помог им начать карьеру. Теперь у них есть все, а я по-прежнему бьюсь, чтобы заработать.
Этот разговор Боннер поддерживать не собирался. Он взял папку со сценарием с соседнего стула.
– Я прочел твой сценарий.
– Грандиозно, правда? – с энтузиазмом откликнулся Дэн.
– Неплохо, – сдержанно кивнул Боннер. – Впрочем, над ним еще нужно поработать.
– Над любым сценарием нужно работать, – улыбнулся Дэн. – Мне кажется, для такого фильма нужен сильный продюсер вроде тебя.
– Давай не будем болтать попусту, Дэн. Мы оба знаем, что этот сценарий хорош только в том случае, если в нем согласится играть одна девица. И мы оба знаем, кто именно.
– Дентон, – подхватил Пирс. – Я тоже так думаю. Потому и дал тебе прочитать его. Контракт у нее с твоей студией.
– Но все решает Джонас, а не я, а он отклонил уже несколько неплохих сценариев.
– Чего он хочет? – спросил Пирс. – Спрятать ее в чулан? Со звездами так не поступают. Рано или поздно она вырвется.
Боннер пожал плечами.
– Ты же знаешь Джонаса. Ему вопросов не задают.
– Может, ему понравится сценарий.
– Даже если понравится, когда он узнает, что агент – ты, сделка сорвется.
– А что, если девица надавит на него и скажет, что она хочет сыграть в этом фильме?
– Не знаю. И нет такого сценария, ради которого я пошел бы на неприятности. Как бы ни был хорош этот сценарий, всегда найдется другой.
Пирс мрачно сжал зубы.
– По-моему, я знаю, как ее убедить. Я заполучил…
– Не надо ничего мне говорить, – прервал его Боннер. – Если у тебя получится – пусть это будет приятным сюрпризом.
Мгновение Пирс пристально смотрел на него, потом откинулся на спинку стула и взял в руки меню.
– О’кей, Морис. Что закажешь?
* * *
Когда Дженни вернулась домой со студии, почта лежала на столе в гостиной.
– Обедать будем в половине девятого, – сказала она. – Я хочу принять ванну и немного отдохнуть.
– Си, сеньорита, – ответила мексиканка и вышла.
Дженни взглянула на письма. В большом конверте, видимо, лежал очередной сценарий, его она отложила. Вскрыла первое из писем, – оно оказалось на бланке «Колледжа сестер милосердия Святой Марии». Ее взгляд скользнул в конец страницы. Там стояла подпись сестры Марии Кристофер.
«Дорогая Дженни!
В этом письме я хочу выразить наше восхищение фильмом, просмотр которого ты так любезно для нас организовала. Святая мать и сестры, включая меня, были потрясены той силой веры и любви к Иисусу Христу, которую ты внесла в свою интерпретацию этой сложной роли. Нам жаль, что создатели фильма включили в него некоторые сцены, без которых история Магдалины нисколько не проиграла бы. Но в целом мы очень рады, что в эти непростые времена у всех нас появилась возможность увидеть прекрасное воплощение истории об искуплении, которое обретается в любви к Господу и Спасителю нашему.
Заканчиваю письмо, так как должна идти на операцию. С начала войны все сестры работают по две смены, так как персонала не хватает. Но, милостью Божьей, мы готовы удвоить наши усилия, дабы распространять Его милосердие.
Святая мать шлет тебе свое благословение и молится о том, чтобы ты обрела успех и счастье в своей новой карьере.
Искренне твоя сестра во Христе М. Кристофер».
Дженни мысленно увидела аскетическое лицо сестры Кристофер и ощутила ностальгию по годам, проведенным в колледже. Это было так давно, и теперь она стала совсем другой. В ней не осталось ничего от той испуганной девочки, которая впервые предстала перед настоятельницей.
Дженни закурила. Все они, наверное, много работают сейчас, раз уж сестра Кристофер упомянула об этом в письме. Вдруг Дженни захлестнуло чувство собственной бесполезности. Она посмотрела на свои сильные гибкие руки. Как мало она ими делает! А ведь они многое умели. Дженни решила, что должна чем-то помочь сестрам.
Она взяла трубку и набрала номер.
– Роза? Это Дженни.
– Как дела? Дэвид рассказывал, как ты чуть не вывела из строя всю армию США своим выступлением!
Дженни рассмеялась.
– Бедные ребята просто слишком долго не видели женщин.
– Не скромничай. Все газеты пишут, что ты была великолепна!
– Не хочешь ли ты сказать, что Дэвид заставил тебя читать кинообозрения?
– Разумеется, – ответила Роза. – А как иначе узнать, что делает твой муж?
– Как поживает маленький Берни?
– Почему бы тебе не увидеть все самой? Приходи пообедать. Мы давно не виделись.
– Спасибо, приду. Скоро.
– Хочешь поговорить с Дэвидом?
– Если он дома, – вежливо сказала Дженни.
– До свидания, дорогая. Так я жду тебя обедать. А вот и Дэвид.
– Как поживает краса и гордость компании?
– Прекрасно. Извини, что потревожила тебя дома, Дэвид, но мне нужен твоей совет.
Его голос посерьезнел.
– Выкладывай.
Дженни прочистила горло.
– У меня была стипендия в колледже сестер милосердия Святой Марии, и теперь я хотела бы договориться со студией, чтобы им еженедельно высылали некоторую сумму из моих денег. Хочу немного отблагодарить их за то, что они для меня сделали.
– Проще простого, – облегченно рассмеялся Дэвид. – Тебе нужно послать в мой офис записку с указанием суммы, а мы сделаем остальное. Что-нибудь еще?
– Нет, это все.
– Хорошо. Так мы ждем тебя обедать.
– Я приду, Дэвид. До свидания.
Она положила трубку и снова взглянула на письмо. Ей стало легче. Хоть она не может помогать им сама, ее деньги пойдут на доброе дело. Дженни вскрыла большой конверт. Так и есть: «Афродита, киносценарий по роману Пьера Луи». Открыв папку, она обнаружила короткую записку.
«Дорогая мисс Дентон!
Вы уже давно не снимались. Думаю, было разумно дожидаться сценария, которым стоило продолжить Ваш головокружительный успех. По-моему, „Афродита“ – именно такой сценарий. Хотел бы узнать Ваше впечатление.
Искренне Ваш Дэн Пирс».
Дженни сложила записку и вернула ее в папку. Ну и тип этот Дэн Пирс: знал ведь, что бесполезно посылать сценарий на студию. Она прочтет этот сценарий вечером в постели.
11
«Дорогой мистер Пирс!
Благодарю Вас за то, что Вы прислали мне сценарий „Афродиты“, который возвращаю. Несомненно, он весьма интересен. Но, к сожалению, я не хотела бы сниматься в этом фильме.
Дженни Дентон».
Дженни задумалась. Стоило ли столь категорически отвергать этот сценарий? Он вызвал у нее смешанные чувства. В этой истории было очарование, напомнившее ей красивую сказку Стэндхерста о куртизанке, которая помогала править миром. Но чем дальше она читала, тем слабее становился ее энтузиазм.
На первый взгляд, в сценарии не было ничего, что вызывало бы протест. Однако за фабулой скрывалась эротическая подоплека, которая должна была незаметно действовать на подсознание зрителей. Дочитав сценарий до конца, Дженни почувствовала, что это было единственной целью автора.
Она заснула со странным тревожным чувством – и утром тревога не оставила ее. На студии она заказала в библиотеке оригинал романа, а потом снова перечитала сценарий Пирса и поняла, насколько сильно была искажена красота замысла романа.
Однако она не сомневалась в том, что фильм можно снять великолепный. Не сомневалась она и в том, что актриса, которая сыграет Афродиту, станет звездой. В сценарии Афродита была настоящей богиней и женщиной, способной покорить любого мужчину. Но этого было мало. В сценарии не было ни слова о душе Афродиты, ни намека на духовность, которая возвышала и делала ее настоящей богиней. Она была прекрасна, умна, чувственна и даже по-своему моральна. Но она была просто шлюхой – такой, как все шлюхи, ничем не лучше самой Дженни. И Дженни ужаснулась. Она увидела в Афродите саму себя – чем она была и чем пока оставалась.
Дженни положила конверт на столик. Зазвонил телефон. Услышав голос Джонаса, Дженни вдруг поняла, как ей его не хватало.
– Джонас! Откуда ты звонишь? Когда ты приехал?
– Я на заводе. Хочу тебя видеть.
– О, Джонас, я тоже хочу видеть тебя. День будет таким долгим!
– А зачем ждать до вечера? Ты можешь приехать на ланч?
– Конечно, могу.
– В час?
– Буду, – пообещала она, кладя трубку.
* * *
– Можешь идти, Джон, – сказал Джонас.
Швейцар посмотрел на Дженни, потом – снова на Джонаса.
– Могу ли я… – он поколебался, – могу ли я попросить автограф у мисс Дентон?
Джонас рассмеялся.
– Спросите у нее.
Швейцар вопросительно взглянул на Дженни. Она улыбнулась и кивнула. Он достал из кармана ручку и блокнот, и Дженни быстро расписалась.
– Благодарю вас, мисс Дентон.
Дженни рассмеялась – и дверь за ним закрылась.
– Когда у меня просят автограф, я чувствую себя королевой! – Она осмотрелась. – А здесь чудесно.
– Это не мой кабинет, – сказал Джонас, наливая кофе, – а Форрестера. Я пользуюсь им в его отсутствие.
– Вот как? – с любопытством отозвалась она. – А где твой?
– Нигде, – ответил он, – если не считать отцовского кабинета на старом заводе в Неваде. Я нигде надолго не задерживаюсь.
Он сел рядом и стал внимательно смотреть на нее. Дженни почувствовала, что смущенно краснеет.
– Я нормально выгляжу? – обеспокоенно спросила она. – Может, тушь расплылась?
– Ты выглядишь великолепно, – улыбнулся он.
Воцарилось неловкое молчание.
– Чем ты занимался?
– Думал, – ответил Джонас, не сводя с нее глаз, – о нас с тобой. О тебе. О себе. Расставшись с тобой, я впервые почувствовал себя одиноким. Не хотелось встречаться с другими. Только с тобой.
У Дженни перехватило дыхание. Ей показалось, что стоит ей пошевелиться – и она лишится чувств. Джонас вынул из кармана маленькую коробочку и протянул ей. Несколько секунд она тупо смотрела на нее, а потом открыла дрожащими пальцами. Бриллиант, ограненный в форме сердца, заиграл на свету, и Джонас тихо произнес:
– Я хочу жениться на тебе.
Она почувствовала, как горячие слезы благодарности наполнили ее глаза. Губы задрожали, и она ничего не смогла произнести в ответ.
На следующий день ее засыпали поздравлениями. Позвонила и Роза.
– Я так рада за вас обоих!
– Я все еще не могу прийти в себя, – засмеялась Дженни, глядя на бриллиант.
– Ты помнишь о моем приглашении к обеду?
– Да.
– Мы тут с Дэвидом подумали – как насчет того, чтобы отметить помолвку? В ресторане, по всем правилам?
Дженни заколебалась.
– Не знаю… Надо спросить Джонаса.
Роза рассмеялась.
– Джонаса? Да кто он такой?! Всего лишь жених! Кто же спрашивает жениха? Можно не устраивать грандиозного банкета, если не хочешь.
Дженни тоже рассмеялась.
– Ладно, Роза. Ты выкрутила мне руку.
– К тому же ты сможешь похвастаться своим кольцом. Я слышала, оно просто потрясающее!
Дженни вытянула руку, и бриллиант засверкал.
– Да, красивое.
– Берни требует обед. Я позвоню тебе вечером домой, и мы обо всем договоримся.
– Спасибо, Роза. Пока!
Когда она вернулась домой со студии, возле дома она увидела незнакомую машину. Дженни вошла в дом через задний ход: если это очередной репортер, она не желает его видеть. Мексиканка была на кухне.
– Сеньор Пирс ждет вас в гостиной, сеньорита.
«Интересно, что ему нужно, – подумала Дженни. – Может, он не получил назад сценарий и решил заехать за ним?»
Пирс сидел в кресле с раскрытым сценарием на коленях. Когда Дженни вошла, он поднялся:
– Мисс Дентон.
– Мистер Пирс. Вы получили сценарий? Я отправила его несколько дней назад.
Он улыбнулся:
– Получил. Но надеюсь, что смогу переубедить вас.
– Не думаю.
– Прежде всего позвольте поздравить вас с помолвкой.
– Спасибо. Но теперь я прошу извинить меня. У меня назначена встреча.
– Мне нужно всего несколько минут.
Он поднял с полу небольшой чемоданчик.
– Право, мистер Пирс…
– Всего несколько минут.
В его тоне чувствовалась странная уверенность. Он нажал кнопку, и чемоданчик раскрылся.
– Вы знаете, что это, мисс Дентон?
Она не ответила, чувствуя, что начинает сердиться. У нее не было желания поддерживать его глупые шутки.
– Это восемнадцатимиллиметровый проектор, – продолжал он. – Такие обычно используются для любительских кинопленок.
– Все это очень интересно, но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.
– Сейчас поймете, – пообещал он, холодно глядя на нее. – Думаю, эта белая стена с успехом заменит нам экран, правда? – Он повернул проектор к стене и включил. – Я взял на себя смелость заранее вставить пленку.
Дженни повернулась и взглянула на стену. На диване обнимались две голые девушки, лиц которых не было видно. В ее мозгу зазвучал тревожный сигнал. То, что она видела, было странно знакомым.
– Я получил эту пленку от одного приятеля из Нового Орлеана, – говорил Пирс у нее за спиной.
Потом появился мужчина. Он тоже был обнажен, и одна из девушек повернулась к нему, глянув прямо в камеру. Дженни невольно ахнула. Этой девушкой была она сама. Внезапно она вспомнила все, и побледнев, обернулась к Пирсу.
– Вы даже тогда были фотогеничны. Вам следовало бы проследить, чтобы вас не снимали.
– Аида никогда не позволила бы это снимать.
У нее внезапно пересохло во рту. Пирс нажал кнопку, и луч проектора погас.
– Вижу, что вас не очень интересует любительское кино.
– Что вам нужно? – спросила она.
– Вы. – Он начал убирать проектор. – Но не в обычном смысле слова. Я хочу, чтобы вы сыграли Афродиту.
– А если я откажусь?
– Вы красивы, вы звезда, и вы помолвлены. Но если эта пленка попадет не в те руки вместе с информацией о вашей прежней профессиональной деятельности, то вы со всем этим сможете проститься. – Он холодно взглянул на нее. – Ни один мужчина, даже такой псих, как Джонас Корд, не захочет жениться на городской шлюхе.
– Но у меня контракт, и он не позволяет мне сниматься в других киностудиях.
– Знаю, – спокойно ответил Дэн. – Но я уверен, что Корд купит этот сценарий, если вы его попросите. А Боннер снимет его.
