Текст книги "Охотники за удачей"

Автор книги: Гарольд Роббинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Макс молча обвел троицу взглядом.

– Мы были на почте, но она закрыта. И там висит объявление, что твой отец возит грузы.

– Правильно, – ответил Макс. – Но сегодня суббота, и он уже уехал домой.

– А у нас как раз целый вагон товара, который надо доставить в Виргинию, – вступил в разговор второй незнакомец. – Дело срочное. Нам надо бы с ним переговорить.

Макс опять взялся за вилы.

– Хорошо, я ему передам.

– Нам некогда ждать, – снова сказал первый. – Мы хотим с ним договориться и сегодня же уехать. Как нам найти твой дом?

Макс с любопытством посмотрел на незнакомцев. Они не были похожи на поселенцев, рудокопов или обычных перекупщиков. Они были больше похожи на бродяг или бандитов: у каждого на поясе пистолет, шляпы низко надвинуты на лоб.

– Подождите пару часов, – сказал Макс, – и я вас туда отвезу.

– Я уже сказал, что нам некогда, парень. Твоему отцу не понравится, если мы отдадим груз кому-то другому.

Макс пожал плечами.

– Вот по этой дороге на север миль двадцать.

Не сказав больше ни слова, они стали выезжать со двора. Ленивый ветерок донес до него обрывки разговора:

– Надо же: Сэнд припрятал такие деньжищи, а живет со скво!

Остальные загоготали. Макс сердито принялся швырять сено наверх.

* * *

Первой их услышала Канеха. По субботам она привычно прислушивалась к звукам, доносившимся с дороги, потому что именно в этот день Макс возвращался из школы. Подойдя к двери, она выглянула наружу и сказала:

– Едут три мужчины.

Сэм встал из-за стола и тоже выглянул в дверь.

– Точно. Интересно, что им нужно?

Канеха вдруг почуяла беду.

– Запри дверь и не впускай их, – попросила она. – Они скачут, как апачи, которые вышли на тропу войны, а не в открытую, как честные люди.

Сэм рассмеялся.

– Ты просто отвыкла от людей. Наверное, они просто ищут дорогу в город.

– Они скачут из города, – возразила Канеха.

Но было уже поздно. Сэм вышел на крыльцо.

– Привет, – поздоровался он, когда всадники остановились у дома.

– Ты Сэм Сэнд? – спросил тот, что ехал первым.

– Да, – кивнул Сэм. – Что вам нужно?

– У нас груз, который нужно переправить в Виргинию, – сказал все тот же мужчина. Он снял шляпу и вытер лицо рукавом. – Ну и жарища.

– Да, припекает, – кивнул Сэм. – Зайдите в дом, прохладитесь. Заодно и поговорим.

Всадники спешились, и Сэм прошел в дом.

– Принеси бутылку виски, – сказал он Канехе и повернулся к гостям. – Садитесь. Так что у вас за груз?

– Золото.

– Золото? – удивленно поднял брови Сэм. – Откуда здесь столько золота, чтобы везти на повозке?

– А вот мы слышали, что есть, – заявил один из приезжих, и у них в руках вдруг появились пистолеты. – Говорят, что у тебя припрятан целый воз золота.

Сэм секунду смотрел на них, а потом рассмеялся.

– Уберите оружие, парни. Неужели вы верите этим дурацким слухам?

Предводитель медленно направился к Сэму, а потом резко ударил его рукояткой пистолета. Сэм отлетел к стене и ошеломленно уставился на мужчину.

– Ты нам скажешь, где оно, – напряженно пообещал ему предводитель.

* * *

Воздух в хижине был невыносимо горячим. Трое мужчин отошли в угол и перешептывались там, изредка поглядывая на своих пленников.

Сэм бессильно обвис на веревках, перекинутых через бревно, поддерживавшее крышу хижины. Его голова опустилась на голую грудь, кровь стекала на седеющую рыжую бороду. От побоев у него заплыли глаза, нос был сломан и свернут на сторону.

Канеха была привязана к стулу. Она сидела, не сводя немигающих глаз с мужа. Она пыталась повернуть голову, чтобы услышать, о чем говорят у нее за спиной, но ее привязали слишком крепко.

– Может, у него правда нет золота, – прошептал один из гангстеров.

– Еще как есть, – возразил предводитель. – Просто он крепкий. Знаю я этих охотников на бизонов.

– Но так ты ничего от него не добьешься, – заявил коротышка. – Он скорее сдохнет.

– Заговорит, – пообещал первый.

Он подошел к плите и щипцами вытащил из нее тлеющую головешку. Схватив Сэма одной рукой за волосы, он поднес уголь к его лицу.

– Где золото?

Сэм открыл глаза и прохрипел:

– Нету его. Бога ради, неужели я не сказал бы, если бы оно у меня было?

Бандит ткнул пылающей головешкой в шею и плечо Сэма. Сэм закричал от боли.

– Нет золота!

Предводитель убрал уголь, и из прожженного места хлынула кровь. Взяв со стола бутылку виски, он хлебнул из нее и приказал:

– Ну-ка, окатите его водой. Если не хочет говорить ради себя, может, скажет ради скво.

Третий, самый молодой, взял ведро и плеснул в лицо Сэма.

Сэм вздрогнул и открыл глаза. Предводитель подошел к Канехе и снял с пояса охотничий нож. Его спутники наблюдали за его действиями. Он разрезал веревки и приказал:

– Вставай!

Канеха молча встала. За спиной Канехи мелькнуло лезвие, и разрезанное платье упало на пол. Молодой жадно облизнулся. Он протянул руку к бутылке и сделал большой глоток, не отрывая от нее глаз.

Предводитель схватил ее за волосы, приставил нож к ее спине и подтолкнул к Сэму.

– Последний раз я свежевал индейца лет пятнадцать назад, но не забыл, как это делается.

Он быстро встал перед ней и стремительно взмахнул ножом. Тонкая полоска крови прошла от горла, между грудей, вниз по животу – и остановилась у волос лобка.

Сэм заплакал, забыв про собственную боль. Его тело сотрясалось от горьких рыданий.

– Отпустите ее! – взмолился он. – Пожалуйста, отпустите! Нет никакого золота.

Канеха протянула руку и нежно коснулась лица мужа.

– Мне не страшно, муж мой, – произнесла она на языке кайова. – Духи вернут зло тем, кто его приносит.

– Прости меня, любимая, – сказал Сэм на ее родном языке. По его окровавленным щекам текли слезы.

– Привяжите ей руки к ножкам стола, – распорядился старший.

Это было сделано быстро, и гангстер опустился рядом с ней на колени, приставив нож ей к горлу. Он снова посмотрел на Сэма.

– Золото?

Сэм покачал головой. Говорить он больше не мог.

– О, Боже, у меня встал! – изумленно объявил молодой.

– А это идея, – сказал старший, глядя на Сэма. – Думаю, он не будет возражать, если мы немного попользуемся его скво, прежде чем порежем ее на ремни.

Положив нож на стол, он расстегнул брюки. Канеха подобрала ноги и лягнула его. Он тихо выругался.

– Держите ей ноги. Я первый.

* * *

Ближе к семи Макс подъехал к дому на гнедой лошадке, которую одолжил ему Ольсен. Было тихо, а из трубы не шел дым. Это было странно. Обычно мать в это время готовила.

Соскочив с лошади, он направился к дому и вдруг замер, увидев, что дверь открыта. Охваченный страхом, он перешел на бег.

В дверях он остановился в шоке. У привязанного к столбу мертвого отца были открыты рот и глаза, затылок разнесло выстрелом из засунутого в рот пистолета.

Взгляд Макса медленно переместился на пол. Там в луже крове лежала бесформенная масса, сохранившая очертания того, что прежде было его матерью.

В ту же секунду его оцепенение прошло, и он закричал, но крик захлебнулся в поднявшейся к горлу рвоте. Его выворачивало снова и снова, пока в желудке ничего не осталось.

Шатаясь, он вышел из дома, упал на землю и заплакал. Спустя какое-то время слезы кончились. Он с трудом встал, подошел к бочке и окунул голову в воду. Потом смыл блевотину с лица и одежды и, не вытираясь, осмотрелся.

Отцовский конь исчез, но шесть мулов и повозка были на месте, равно как четыре овцы и с десяток кур – гордость матери.

Он подумал, что надо что-то сделать, однако не мог заставить себя похоронить то, что было в доме. Это были не его родители: отец и мать не могли так выглядеть. Оставалось только одно.

Он взял охапку хвороста и положил их в доме на пол. Ему понадобилось почти полчаса, чтобы покрыть весь пол растопкой.

Секунду постояв в центре дома, он подошел к полке, на которой отец хранил ружье и пистолет, но их там не оказалось. Пытаясь их нашарить, он наткнулся на что-то мягкое. Это оказался новый костюм из оленьей кожи. Глаза его снова наполнились слезами. Спрятав костюм под мышкой, он пошел к двери.

Чиркнув спичкой, он поднес ее к промазанной дегтем палке, и она ярко запылала. Он бросил ее в центр комнаты и отступил от двери.

Оказалось, что на улице уже наступила ночь, и звезды злобно смотрели на него с неба. Из двери повалили тяжелые клубы дыма. Потом вдруг раздался низкий звук, похожий на раскаты грома, и в дверном проеме плеснуло пламя. Макс сел в повозку и поехал в сторону города. Оглянулся он только через три мили, когда оказался на небольшом холме.

Там, где был его дом, высоко в небо поднималось ярко-оранжевое пламя.

5

Он поставил повозку на конный двор Ольсена, прошел к стоящему рядом дому и постучал в заднюю дверь.

– Мистер Ольсен! – позвал он.

Окно затенила чья-то фигура, и через секунду на пороге появился Ольсен.

– Макс?! Почему ты вернулся?

– Они убили маму и папу.

– Убили? Кто убил?

На голос мужа пришла миссис Ольсен.

– Трое мужчин. Я сказал им, как проехать к дому. А они их убили. – Его голос сорвался. – И они украли папиного коня и забрали его ружье и пистолет.

Миссис Ольсен увидела, что за внешним спокойствием мальчика прячется глубокое потрясение. Отстранив мужа, она потянулась к Максу.

– Заходи в дом, я дам тебе выпить чего-нибудь горячего.

– Нет времени, мэм! Мне надо за ними. – Он повернулся к Ольсену. – Там, у вас во дворе, повозка с мулами, а в ней четыре овцы и шестнадцать кур. Не купите ли вы все это у меня за сто долларов и не дадите ли мне пеструю лошадь?

– Ну, конечно, парень, – кивнул Ольсен. Одна только повозка с мулами стоила втрое больше. – Я даже дам тебе гнедого – он лучше. И седло в придачу.

– Нет, спасибо, мистер Ольсен. Мне нужна лошадка, на которой я мог бы ехать без седла, привычная к нашим равнинам. Она не будет уставать, и я смогу ехать быстрее.

– Ну как хочешь.

– Вы дадите мне деньги прямо сейчас?

– Конечно, парень, – ответил Ольсен и направился в дом.

Голос жены заставил его остановиться.

– Ну уж нет! – Она решительно затащила Макса в дом. – Сначала он поест. Потом он отправится спать, а утром уже можно ехать.

– Но к этому времени они уже будут далеко, – запротестовал Макс.

– А вот и нет, – возразила она с женской мудростью. – Им тоже нужно будет спать. Утром они будут от тебя не дальше, чем сейчас.

Она закрыла за ним дверь, подвела к столу и почти насильно усадила. Через минуту перед ним появилась миска супа. Макс начал механически есть.

– Я пойду распрягу мулов, – сказал мистер Ольсен.

Когда он вернулся, Макс спал, уронив голову на стол.

Миссис Ольсен предостерегающе поднесла палец к губам.

– Нельзя отпускать его одного, – прошептала она.

– Но мне пора ехать, мэм, – раздался голос Макса у нее за спиной.

Она повернулась к нему.

– Да что ты! – воскликнула она. – Они же взрослые мужчины, а ты всего лишь парнишка. Тебе придется плохо.

Он посмотрел на нее, и она впервые заметила, как гордо горят его темно-синие глаза.

– Хуже уже не будет. Мне почти шестнадцать, а в племени моей матери в шестнадцать мальчик уже становится мужчиной.

* * *

На второй день погони Макс перевел лошадку на шаг и принялся внимательно рассматривать обочину.

Здесь останавливались четыре лошади. Они немного потоптались здесь, а потом две из них отделились и поскакали обратно в сторону Виргинии. Вторая пара следов шла на восток.

Двигаясь дальше, Макс внимательно выискивал следы. Один конь был отцовским. След был менее глубоким, чем второй: на коне никто не ехал. И это означало, что след принадлежит главарю, иначе ему не досталась бы самая ценная добыча.

Еще через несколько миль Макс заметил конский помет. Спешившись, он поддел его ногой и определил, что он лежит не больше семи часов. Они ехали медленнее, чем он опасался.

Макс скакал всю ночь при свете полной луны. К вечеру следующего дня он отставал от преследуемых меньше, чем на час.

Взглянув на небо, Макс убедился, что скоро начнет темнеть. Бандит скоро остановится и разведет костер, если уже не сделал этого. Макс спешился и стал ждать темноты. Дожидаясь, он срезал рогатину, кожаными ремешками закрепил в ней булыжник. Получилась боевая дубинка – такую его научили делать кайова тем летом, когда он гостил у них.

Тем временем стемнело. Макс встал, закрепив дубинку у пояса. Взяв коня под уздцы, он осторожно зашагал вперед.

Удача была на его стороне: он почуял запах костра за четверть мили и, привязав лошадь к низкорослому деревцу, двинулся дальше один.

Раздавшееся впереди ржание заставило его упасть на землю. Осторожно приподняв голову, он увидел огонь примерно в двухстах метрах от себя. Сгорбившись у огня, человек что-то ел со сковороды. Он оказался не дурак, так как развел костер между двумя скалами: подойти к нему можно было только спереди.

Макс снова опустился на траву. Нужно было выждать, пока враг заснет. А тем временем можно отдохнуть самому. Через несколько минут он уже крепко спал.

Проснувшись, он увидел над собой яркую луну. Он осторожно сел и выглянул из травы.

Огонь почти догорел. У скалы видны были очертания лежащего человека. Макс осторожно пополз к нему. Вскоре он уже мог различить вытянутую руку, рядом с нею лежал пистолет.

Приготовив дубинку, Макс подобрал с земли камешек и бросил его в голову спящего. Тот выругался и сел, глядя вперед и сжимая пистолет. Получив удар дубинкой сзади, гангстер тут же обмяк.

Когда Макс вернулся со своей лошадью, уже начало светать. Глаза мужчины были закрыты, из рассеченной скулы сочилась кровь. Он лежал голый, а его руки и ноги были растянуты и привязаны к колышкам, вбитым в землю.

Макс сел, прислонившись спиной к скале, и начал точить свой нож на ее гладкой поверхности.

Когда взошло солнце, мужчина открыл глаза. Сначала его глаза были мутными, но постепенно начали проясняться. Он попытался сесть – и почувствовал, что связан. Повернув голову, он спросил Макса:

– Что это значит?

Макс пристально посмотрел на него, не прекращая точить нож.

– Я – Макс Сэнд. Помнишь такого? – Подойдя к главарю, он встал над ним. Его затошнило, когда он представил себе, что происходило тогда в доме. Он словно окаменел, и его голос зазвучал спокойно и бесстрастно. – Зачем вы убили моих родителей?

– Я ничего им не делал!

– У тебя отцовский конь.

– Он мне его продал.

– Отец не продал бы своего единственного коня.

– Развяжи меня! – вдруг завопил гангстер.

Макс поднес нож к его горлу.

– Хочешь рассказать мне, как все получилось?

– Их убили те двое! – закричал он. – Я тут ни при чем! Им нужно было золото! – Глаза у него выкатились, а потом от страха он обмочился, и по голым ногам потекли струйки. – Отпусти меня, чокнутый недоносок!

Макс двигался стремительно. Все колебания исчезли. Он был сыном Рыжей Бороды и Канехи, и в нем пылала индейская жажда мести. Его нож ярко блеснул на солнце, а когда он выпрямился, мужчина молчал.

Макс бесстрастно посмотрел на него. Главарь просто потерял сознание, хотя его глаза невидяще смотрели вверх. Макс подрезал ему веки так, что он уже не сможет их закрыть. Полосы мяса лентами свисали у него с плеч до бедер.

Макс отыскал муравейник, сгреб его верхушку и, вернувшись, осторожно выложил свою ношу на низ живота. В следующую секунду рыжие муравьи облепили все тело. Они заползли во все окровавленные раны, в глаза, рот и ноздри.

Гангстер начал кашлять и стонать. Макс молча наблюдал за ним. Это было индейское наказание воров, насильников и убийц.

Человек умирал три дня. Три дня солнце слепило его открытые глаза и обжигало израненную плоть, пока муравьи деловито кормились на его теле. Три дня он умолял дать ему воды, три ночи на нем пировали комары и другие насекомые, привлеченные запахом крови.

Под конец он обезумел, а на четвертое утро, когда Макс подошел посмотреть на него, главарь банды уже был мертв. Секунду Макс смотрел на него, а потом вынул нож и снял с него скальп. Вернувшись к лошадям, он сел на свою лошадь и, ведя двух других в поводу, поскакал на север к землям кайова.

Вышедший из вигвама старый вождь, его дед, смотрел, как он спешивается. Он молчал, пока Макс не подошел к нему.

Юноша заглянул старику в глаза.

– Я пришел к вигвамам моего народа с печальным известием, – сказал он на языке кайова.

Вождь ничего не сказал.

– Мои отец и мать мертвы.

Вождь по-прежнему молчал.

Макс снял с пояса скальп и бросил его к ногам вождя.

– Я снял скальп с одного из убийц. И я пришел в вигвам моего деда, великого вождя, чтобы провести здесь время скорби.

Вождь посмотрел на скальп, а потом – на внука.

– Мы больше не вольны кочевать по прерии, – произнес он. – Мы живем на земле, которую нам отвели бледнолицые. Никто из них не видел, как ты приехал?

– Никто меня не видел. Я приехал с холмов позади них.

Вождь снова посмотрел на скальп. Давно уже скальп врага не свисал с шеста перед его вигвамом. Его сердце наполнилось гордостью. Бледнолицые могут поработить их тела, но им не покорить их дух. Он поднял скальп и водрузил его на шест, а потом повернулся к Максу.

– У дерева много веток, – медленно проговорил он. – И когда некоторые обламываются или их отрезают, на их месте должны вырасти другие, чтобы их душам было где жить.

Он вытащил огромное перо из головного убора и протянул Максу.

– У нас есть молодая женщина, муж которой погиб, упав с коня. Она уже познала свадебный стержень и должна теперь жить одна у реки до тех пор, пока его дух не заместится в ней. Пойди и возьми ее.

– Прямо сейчас? – спросил Макс, изумленно глядя на него.

– Да, – сказал вождь, умудренный годами, и вложил ему перо в руку. – Сейчас самый подходящий момент, пока дух войны и мщения потоком бурлит в твоей крови.

Гордо подняв голову, Макс направился к реке. Подойдя, откинул полог и заглянул внутрь: вигвам был пуст. Войдя туда, он устроился на ложе из шкур. Спустя мгновение в вигвам вошла девушка. Ее волосы и тело были мокрыми, платье плотно обтягивало ее. При виде Макса она округлила глаза и приготовилась бежать. Она еще была почти девочка, не старше лет пятнадцати. И тут Макс вдруг понял, зачем старый вождь послал его сюда. Он протянул ей перо.

– Не бойся, – мягко проговорил он. – Могучий вождь прислал меня сюда, чтобы мы изгнали друг из друга дьяволов.

6

Верхом на своей лошади Макс выехал за последними бычками из железнодорожного вагона и закрыл ворота загона. Рукавом стерев пот со лба, он посмотрел на раскаленное солнце, которое нещадно палило землю. Макс подъехал к ограде, где его босс разговаривал со скупщиками скота.

– Ну что, все на месте?

– Да, мистер Фаррар.

– Вот и хорошо! – сказал Фаррар и повернулся к одному из скупщиков. – Счет сошелся? У меня получилось тысяча сто десять.

– То же самое.

Фаррар слез с ограды.

– Днем зайду к тебе в контору за чеком.

– Он будет готов.

Фаррар легко вскочил в седло.

– Поехали, парень, – бросил он через плечо. – Сейчас примем в гостинице ванну. Пора смыть с себя вонь.

– Вот это да! – сказал после ванны мистер Фаррар. – У меня такое чувство, будто я сбросил фунтов двадцать.

Макс, натягивавший сапоги, выпрямился и обернулся.

– У меня тоже.

Фаррар широко открыл глаза и присвистнул. На Максе были почти белоснежные кожаные рубашка и брюки и ярко начищенные ковбойские сапоги. Шейный платок золотой искрой блестел на фоне обожженной дочерна кожи. Иссиня-черные волосы доходили до плеч.

– Парень, откуда у тебя такая одежка?

– Это последний костюм, который мне сшила мать.

– В нем ты – вылитый индеец! – рассмеялся Фаррар.

– А я и есть индеец, – спокойно улыбнулся Макс.

Фаррар сразу посерьезнел.

– Наполовину, парень. Твой отец был белым и к тому же очень хорошим человеком. Я охотился с Сэмом Сэндом много лет и не допущу, чтобы ты им не гордился.

– Я им горжусь, мистер Фаррар, однако не забываю, что его и мою мать убили белые.

Макс взял со стула ремень с кобурой и надел его.

– Ты так и не раздумал искать их? – спросил Фаррар.

– Не раздумал.

– Канзас-Сити – большой город. Почему ты думаешь, что найдешь его?

– Если он тут, я найду его, – с глухой решимостью произнес Макс. – Он должен быть тут. А потом я отправлюсь в Западный Техас и достану второго.

Фаррар секунду помолчал.

– В таком наряде тебе надо опасаться, как бы он не узнал тебя первым.

– Я на это и рассчитываю, – ответил Макс. – Пусть знает, за что умирает.

Фаррар отвел взгляд, чтобы не видеть холодных глаз паренька.

– Мне бы хотелось получить расчет, мистер Фаррар.

Его хозяин взял бумажник.

– Держи. За четыре месяца тебе причитается восемьдесят долларов, а еще шестьдесят ты выиграл у меня в покер.

Макс сунул деньги в задний карман.

– Спасибо, мистер Фаррар.

– Ты точно не захочешь вернуться со мной?

– Нет, спасибо, мистер Фаррар.

– Нельзя держать в душе столько ненависти, парень, – проговорил старик. – Кончится тем, что ты испортишь жизнь самому себе.

– Ничего не могу поделать, – медленно ответил Макс. Его глаза были пустыми и холодными. – Я не могу забыть, что из вскормившей меня груди тот подонок сделал себе кисет.

Дверь за ним закрылась, и Фаррар остался один.

* * *

Мэри Грейди приветливо улыбнулась юноше.

– Допивай свое виски, – сказала она. – А я пока разденусь.

Парень секунду смотрел на нее, а потом быстро допил виски. Закашлявшись, он подошел к кровати и уселся на край.

Продолжая смотреть на него, Мэри сняла платье через голову, подметив, что глаза у него уже затуманились.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, наверное, – ответил он. – Не привык столько пить.

Она подошла к кровати и толкнула его пальцем в плечо.

– Ляг и закрой глаза. Через пару минут оправишься.

Он попытался встать, и на миг его взгляд принял осмысленное выражение. Его рука потянулась к пистолету, но это усилие оказалось слишком большим. Он завалился на бок.

Привычным движением Мэри приподняла веко: парень отключился. Довольно улыбнувшись, она подошла к раскрытому окну и выглянула на улицу.

Ее сутенер стоял напротив салуна. Мэри дала ему условный сигнал, и сутенер не спеша направился к дому.

Когда он появился в номере, Мэри была уже одета.

– Долго ты с ним валандалась, – недовольно произнес сутенер.

– А что мне было делать? Еле заставила его выпить. Он еще совсем мальчишка.

– Сколько при нем было? – спросил сутенер.

– Не знаю. Деньги у него в заднем кармане. Забери и давай выметаться. Мне здесь всегда не по себе.

Сутенер подошел к кровати и, вытащив деньги из заднего кармана клиента, быстро пересчитал их.

– Сто тридцать.

Мэри подошла к нему сзади и обняла.

– Сто тридцать! Может, утроим себе отдых? Пойдем ко мне и проведем ночь вместе.

– Ты что, сдурела? – прохрипел сутенер. – Сейчас всего одиннадцать. Ты сегодня можешь обработать еще троих. – Он посмотрел на парня. – И не забудь бутылку виски.

– Не забуду, – ответила Мэри.

– Он не похож на ковбоя, скорее на индейца, – заметил сутенер.

– А он и есть индеец, – подтвердила она. – Он ищет какого-то типа, который носит кисет из кожи индейской женщины. – Она рассмеялась. – Он меня и не хотел даже. Я привела его сюда, сказав, что кое-что знаю о том, кого он разыскивает.

– И при нем пистолет, – проговорил сутенер, задумчиво глядя на паренька. – Сдается мне, тот, кто ему нужен, заплатит за то, что его вовремя предупредили.

– А ты знаешь его?

– Возможно… Пошли!

* * *

Было уже почти два часа утра, когда сутенер нашел того, кого искал. Тот играл в карты в задней комнате «Золотого Орла».

Он осторожно тронул его за плечо:

– Извиняюсь, мистер Дорт, – быстро проговорил он. – У меня есть информация, которая будет вам полезна.

Сутенер обвел нервным взглядом сидевших за столом.

– Нам бы лучше поговорить наедине, сэр. Это касается вон того кисета.

Сутенер указал на лежавший на столе кисет с табаком.

Дорт расхохотался:

– Что, эта индейская сиська? Вечно ее кто-то пытается купить! Не продается она.

– Нет, это не покупатель, мистер Дорт, – прошептал сутенер.

– О чем ты тут бормочешь?

– Сдается мне, это кое-чего стоит…

Дорт вскочил, схватил сутенера за грудки и прижал к стене.

– Что мне будет полезно? – спросил он.

Тот сразу вспомнил, что Дорт – один из самых безжалостных убийц в городе.

– Вас ищет какой-то индейский парнишка, – в страхе просипел сутенер. – У него пистолет.

– Парнишка-индеец? Опиши его!

Сутенер поспешно описал внешность Макса.

– Глаза с него были синие? – хрипло переспросил Дорт.

– Да. Я его разглядел, когда он брал одну из моих девок. Вот почему я не подумал, что он индеец. Вы его знаете?

Дорт кивнул, не задумываясь.

– Знаю. Это была его мать.

– И что вы будете делать? – спросил сутенер.

– Делать? – тупо переспросил Дорт. Он посмотрел на сутенера и своих партнеров и понял, что на карту поставлена его репутация и положение в этом обществе. – Я сделаю с ним то, что следовало сделать в прошлом году. Убью его. Где он?

Сутенер услужливо предложил отвести Дорта на место. Сидевшие за столом переглянулись и тоже поднялись на ноги.

– Подожди нас, Том, – сказал один из них. – Похоже, будет потеха.

Когда они добрались до гостиницы, Макс уже ушел. Однако один из служащих сообщил им, где его можно будет найти. У загонов со скотом, в два часа. Служащий должен прийти туда, чтобы получить с него доллар за комнату.

Дорт швырнул на прилавок серебряный доллар:

– Это тебе. А с него доллар получу завтра я.

* * *

Фаррар облокотился на ограду загона, наблюдая за тем, как Макс разводит бычков по кормушкам. Рядом с ним остановился какой-то мужчина.

– Парень отлично чувствует лошадь, – заметил Фаррар, не глядя на соседа.

– Угу, – согласился тот и свернул самокрутку. – Спичка есть?

– Конечно.

Фаррар зажег спичку и протянул ее незнакомцу. Рука его застыла, когда он заметил его кисет. Незнакомец перехватил его изумленный взгляд.

– На что это ты так уставился?

– На кисет, – ответил Фаррар. – Никогда не видел ничего подобного.

– А, это… – рассмеялся незнакомец. – Это просто сиська старой скво. Лучший материал для хранения табака. Никогда не сохнет, не выветривается… Только вот быстро изнашивается. Видишь, совсем тонкая.

Фаррар резко повернулся, чтобы предупредить Макса.

– А вот этого я бы на твоем месте не делал, – сказал незнакомец.

За спиной Фаррара раздался какой-то шум, и он понял, что там стоят люди. Он беспомощно посмотрел на приближающегося Макса.

Макс спрыгнул с лошади и набросил узду на столбик ограды.

– Все, закончил, – с улыбкой сообщил он.

– Хорошо ездил, парень, – сказал незнакомец и бросил кисет Максу. – Ну-ка, закуривай.

Макс ловко поймал кисет. Лицо его побледнело. Кисет выпал у него из руки, и табак высыпался на землю.

– Я бы не узнал тебя, если бы не это, – тихо проговорил Макс.

– Это из-за бороды, наверное, – хрипло рассмеялся Дорт.

– Так ты один из них? Теперь я тебя узнаю, – тихо проговорил Макс, постепенно отступая назад и в сторону.

– Один из них, – подтвердил Дорт, держа руку у кобуры. – Ну, что ты собираешься сделать?

Фаррар и остальные инстинктивно отошли подальше.

– Не делай глупостей, Макс, – предупредил Фаррар хрипло. – Это Том Дорт. Ты не представляешь, какой он быстрый.

Макс не сводил глаз с Дорта.

– Мне все равно, какой он быстрый, мистер Фаррар. Я его все равно убью.

– Ну, доставай свой пистолет, индеец, – бросил Дорт.

– Подожду, – тихо сказал Макс. – Я хочу, чтобы ты умирал медленно, как моя мама.

Лицо Дорта побагровело.

– Стреляй, ублюдок, шлюхин сын! – прохрипел он. – Стреляй!

– Я не спешу, – мягко ответил Макс. – Я даже не буду стрелять тебе в сердце или в голову. Сначала я прострелю тебе яйца, а потом пущу пару пуль в живот. Я хочу видеть, как ты будешь умирать.

Дорт почувствовал, как в нем поднимается страх. Краем глаза он увидел лица свидетелей, потом снова сосредоточился на Максе.

«Вот сейчас, сейчас, – подумал Дорт. – Пора с этим кончать». Его рука рванулась к пистолету.

Фаррар заметил это движение, но не уловил ответной реакции Макса. Юноша выстрелил раньше, чем Дорт успел выхватить оружие. Дорт упал на колени, прижав руки к паху.

Макс медленно направился к нему. Секунду Дорт стоял почти в молитвенной позе, а потом поднес руку к глазам. С пальцев стекала кровь.

– Ах ты, паскуда! – заорал Дорт, пытаясь дотянуться до валявшегося в пыли револьвера.

Макс дождался, чтобы гангстер поднял револьвер, и выстрелил дважды.

Выстрелы завалили Дорта на спину, и он остался лежать, чуть подергиваясь. Макс подошел ближе и стал смотреть на него, не выпуская из руки все еще дымящийся пистолет.

Спустя два дня Максу предложили выбор: записаться в армию или пойти под суд. В то время ходили разговоры о войне с Кубой, а судья оказался патриотом. Возможно, Макса оправдали бы, но он не хотел рисковать.

Ему предстояло свидание с человеком, имени которого он даже не знал…

7

Невада проснулся от смутного ощущения, что он в комнате не один. Уже в следующую секунду он вспомнил, где находится, сел и закурил.

– Почему ты не спишь? – спросил он.

– Не могу, – ответила Рина. – Я боюсь того, что со мной будет.

Он тихо рассмеялся, надеясь ее успокоить.

– Денег у тебя достаточно, ты молода. У тебя вся жизнь впереди.

– Ты не понимаешь, Невада! – резко бросила она. – Этот страх всегда со мной. С самого детства.

– Думаю, все чего-то боятся, Рина.

– Но не так, как я! – охрипшим от страха голосом сказала она. – Со мной все иначе. Я умру молодой от какой-то ужасной болезни. Я это знаю, Невада. Я это чувствую.

Невада сидел и гладил ее по голове, дожидаясь, когда она перестанет плакать.

– Как только ты приедешь на восток, все будет по-другому, – мягко проговорил он. – Там будут молодые люди и…

Она подняла голову. Первые лучи рассвета коснулись ее лица, осветив заплаканные глаза.

– Молодые люди, Невада? – переспросила она презрительно. – Их я тоже боюсь. Если бы я не боялась, то вышла бы за Джонаса, а не за его отца. Молодые люди все одинаковы. Им нужно от меня только одно. Трахать и трахать!

Секунду на его лице отражалось удивление, но потом он улыбнулся.

– А что тебя удивляет, Рина? И зачем ты это мне говоришь?

– Потому что ты – не мальчишка, – не колеблясь, ответила она. – Ты – взрослый мужчина.

– А ты, Рина? – спросил он.

Ее взгляд был почти вызывающим, но в голосе прозвучала неуверенность.

– Кажется, я лесбиянка.

Он рассмеялся.

– Не смейся! – бросила она. – Я была с девушками, и была с мужчинами. И с мужчинами у меня никогда не было – ни с одним. – Она горько засмеялась. – Мужчины – такие дураки! Верят в то, что им хочется.

Она задела его гордость.

– Может, дело в том, что ты никогда не встречала настоящего мужчину?

– Вот как? – в ее голосе прозвучал вызов.

Она отшвырнула одеяло и положила голову ему на колени. Он ощутил движение ее губ и внезапно пришел в ярость. Резко дернув ее за волосы, он заставил ее поднять голову.

– Что ты пытаешься мне доказать? – резко спросил он.

– Ты – тот самый, Невада, – прошептала она. – Разреши мне показать, как я могу тебя любить!

Он резко встал и отошел к камину. Скоро там затрещало пламя. Он повернулся к ней.