Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

11

Сибилла сидела в кресле. Далеко, очень далеко от того мира, в котором она только что уснула.

Там на её сетчатке вырисовалось невозможное. Она узнала женщину, Эдит, все еще без сознания, лежащую на диване напротив нее, с бровью, пересеченной черным швом. Затем на кухне она разглядела силуэты Лили и Клода. Она вернулась в хижину в Лонжепене.

Она в изумлении вгляделась в окружающую обстановку. Ничего не изменилось. Снаружи по-прежнему ревела гроза, барабаня по крыше и окнам. А ведь она только что поужинала с родителями и легла спать в своей комнате в Нормандии! Как она могла снова оказаться в этом аду?

На этот раз это было очевидно: всё, что её окружало, было нереальным. Она вновь погрузилась в кошмар, который теперь полностью осознавала, – кошмар, повторявшийся ночь за ночью, словно проклятый сериал ужасов. Макиавеллиевская выдумка её собственного разума. Она почувствовала резкую боль внизу живота, когда выпрямилась, приподняла свою порезанную футболку и обнаружила пластырь на левом бедре. Если это и не была реальность, то всё равно очень на неё походило.

– Мы варим кофе, – сказала Лили. – Хочешь чашечку?

Сибилла медленно подошла. Вооружившись кочергой, Клод извивался, пытаясь заглянуть сквозь щели закрытых ставен одного из окон.

– Я только что заснула в своей постели за сотни километров отсюда. Вы не настоящие. Вы всего лишь проклятые… аватары.

Лили обменялась тревожным взглядом с Клодом, затем наполнила чашку и протянула её Сибилле.

– Мне очень нравится, когда меня называет «аватаром» девчонка, которую я едва знаю. На, держи, я сделала это хорошо, так что тебе не придётся больше нести чушь. Впрочем, я тебя прощаю – мы все на нервах, и настроение сейчас не из радостных.

Сибилла отступила назад, вытянув обе руки вперёд.

– Ладно, ладно, наверное, есть какое-то объяснение. В любом случае, мне нужно успокоиться, потому что… возможно, я прямо сейчас блуждаю по своему дому, и всё это может быть опасно.

Мысль о том, что с ней может что-то случиться в реальном мире, приводила её в ужас. А что, если реальный мир – это именно этот? А что, если тот мир – всего лишь сон со всеми его несоответствиями, со всеми этими вещами, которые ты не понимаешь, потому что они нелогичны? Снова этот тихий голосок, скрежетавший в её голове. Она отказывалась в это верить, и всё же… Она опустилась на стул, как опустошённая, а затем указала на свою повязку.

– Расскажи мне, что произошло.

– Ты забыла?

– Я… Я помню, что вернулась к твоей машине. Я рылась в твоём багажнике, и какая-то фигура снаружи… ударила меня. А потом – ничего не помню.

Клод встал со своего места и подошёл ближе. Он положил кочергу на кухонный стол, рядом с железным прутом. С его худобой и угловатым лицом он выглядел как настоящий выживший из сериала про зомби.

– Когда вы вернулись, у вас не было сумки, вы истекали кровью и были бледны, как смерть, – пояснил он. – Мы, конечно, сразу же заперлись в доме. Проблема в том, что нам очень нужны были инструменты, поэтому мы вооружились теми предметами, которые ты здесь видишь, и осторожно вышли на улицу. Потом Лили позаботилась об Эдит и о тебе.

– Я сделала тебе укол лидокаина, – добавила она. Я Я была в шоке. Ты начала дремать, а потом окончательно уснула. Все еще не можешь точно вспомнить лицо своего нападавшего?

Сибилла покачала головой и наконец решилась взять чашку. Она сделала глоток кофе, и вот в этом-то и было самое страшное: ей не казалось, что она пьёт кофе, она пила его так же реально, как и «на той стороне. – И как бы она ни старалась мысленно повторять: Проснись, проснись, ей не удавалось вырваться из этого кошмара. Всё оставалось неизменным.

– Я не знаю, где мы оказались и какой псих рыщет снаружи, но мы точно не будем гнить в этой лачуге, – продолжила татуировщица. Идея заключалась в том, чтобы дождаться, пока буря уляжется, только вот она, похоже, не собирается утихать, так что мы с Клодом приняли решение. Допьем этот кофе, заберем эту женщину и все вместе свалим отсюда.

Сибилла не знала, что делать. Всё казалось слишком реальным. Она всё-таки была ранена. А это означало, что она могла умереть. И здесь, и в реальности со своими приступами лунатизма. Её разум всё сильнее погружал её в такое замешательство, что ему удавалось посеять в ней сомнения. Сомнения относительно её психического состояния. Может быть, она совсем сошла с ума, оказавшись в ловушке бреда. Как шизофреник во время приступа.

В комнате воцарилась тягостная тишина, после чего Клод снова взял кочергу и пошёл надевать куртку. А обе молодые женщины направились к дивану, на котором лежала Эдит. У той глаза были открыты. Два больших диска тёмно-зелёного, почти серого цвета. Лили присела рядом с ней на корточки.

– Рада видеть вас среди нас, – прошептала она. – Вы нас ужасно напугали, знаете?

Она провела пальцем перед лицом раненой. Зрачки следовали за движением.

– Вы в безопасности. С вами произошла авария на безлюдной дороге. Мы нашли убежище в одном доме, и сейчас отвезём вас в больницу. Мы не сделали этого раньше, потому что ближайшая больница находится не рядом, а вы потеряли довольно много крови. Понятно?

Женщина кивнула, оперлась на руки и приподнялась.

– Осторожнее, – сказала Лили, помогая ей.

Усевшись, Эдит с гримасой прикоснулась к швам. Она выглядела как баскетболистка: с длинными руками и длинным, тонким носом, словно гребень утеса. Она поочередно посмотрела на них, а затем жестом руки дала понять, что хочет ручку. Медсестра сразу же поняла.

– Вы не можете говорить, да?

Эдит кивнула. По крайней мере, она слышала. Клод начаа рыться в ящиках и вернулсяь с чем-то, чем можно было писать.

– В моей машине был конверт. Вы его видели?

– Да, я его видела, – ответила Сибилла.

– Мне нужно вернуться за ним. Он мне нужен.

– Почему? Что там такого важного?

Женщина приложила ладонь к сердцу, словно хотела сказать, что это для неё важнее всего на свете.

– Я предлагаю вам сначала объяснить, почему в вашем бардачке лежал нож, весь в крови, – бросила Лили. – Что произошло?

Их собеседница пожала плечами. Её глаза расширились от удивления.

– Конечно, вы не знаете, – сказала медсестра, снова вставая на ноги. – Оно туда попало случайно.

Пострадавшая продолжала притворяться удивлённой. – Мне нужен блокнот. – Лили же повернулась к остальным двум.

– Ни за что не вернусь ради простого блокнота. И что ещё? А я просто хочу убраться из этой проклятой местности. Полагаю, никто не станет мне возражать…

Сибилла развернулась, не дав ей закончить фразу, и подошла к своей куртке. Она вытащила записную книжку из одного из карманов.

– Я взяла её с собой…

Лили вырвала его у неё из рук и пролистала.

– Цифры, лабиринты… Что это за ерунда?

– Посмотрим позже, – вмешался Клод. – А сейчас давайте убираться отсюда. Я заберу Эдит с собой, вы – за мной.

Медсестра вернула записную книжку хозяйке. Та приняла её с облегчением. Клод осторожно открыл входную дверь. Тьма, дождь, деревья. Две минуты спустя они заперлись в машинах и рванули прочь. Сибилла вглядывалась в окрестности. Ни одной другой машины, ни следа нападавшего в этом чернильном пейзаже. Кто был этот сумасшедший, появившийся из ниоткуда и напавший на неё? Не заблудился ли он в этой мрачной деревне, как и они, после того как его сбило с пути обвалом?

Она смотрела на дорогу, на лачуги в лесу, въезд и табличку «Лонжепен, – исчезающие в зеркале заднего вида. Она вновь вспомнила о сложных лабиринтах, нарисованных Эдит. О бредовых высказываниях пациентки в изоляторе. О событиях, произошедших на той стороне. Во всём этом должно было быть какое-то значение. А может, и нет.

Сейчас фары прорезали ночь, повороты сменяли друг друга на дороге, зажатой ветвями. Задние фары машины Клода иногда исчезали в повороте, а потом вновь появлялись чуть дальше между соснами. Сибилла видела, что её водитель, измученная началом этой бессонной ночи, с трудом держалась на ногах.

– Скажи мне, Лили. Раньше, когда я пошла забирать оборудование из твоего багажника, ты дала мне код. 129129. Это число имеет для тебя какое-то особое значение, или это просто случайная комбинация?

– Это совсем простая штука. Это соответствует порядку букв моего имени в алфавите. 12 – для L, 9 – для I. 129129 – это LILI. Я часто так делаю с кодами или паролями, так проще запомнить. Кстати, об алфавите… эта Эдит, помимо того, что она немая, ещё и страдает дисортграфией, да? Ты заметила, как она путает буквы? В любом случае, не знаю, как тебе, а у меня создаётся впечатление, что с ней что-то не так. Нож, её странный блокнот, который она хочет любой ценой вернуть, едва оправившись от обморока… Интересно, а тот парень, который крутился снаружи, может, именно на неё и хотел напасть? Может, он её искал? Может, по какой-то неизвестной нам причине он хотел этот блокнот, итоже?

Это была одна из возможных версий. Какой-то тип выслеживает Эдит. Происходит авария. Клод подбирает её и везёт в деревню. Тот человек каким-то образом добирается за ними туда и набрасывается на всё, что шевелится… В любом случае, теперь всё уже позади.

Они уже двадцать минут ехали по узкой дороге. Лили включила свой GPS, на экране появилась надпись «Поиск спутников. – Она щелкнула чёрным ногтем по сенсорному экрану.

– Не понимаю. Мы уже давно должны были быть у развязки. Вот, дай-ка мне мой вейп из бардачка. Мне нужно расслабиться.

Она была права: Сибилле тоже казался этот отрезок пути бесконечным.

– Ты уверена, что мы не заблудились? – спросила она, протягивая вейп.

– Ты сама видела, здесь только одна дорога. Мне это не нравится, Сибилла. Мне это совсем не нравится. Похоже на начало детектива. Это пугает.

Машина, ехавшая перед ними, внезапно остановилась посреди проезжей части, прямо перед очередным поворотом. Клод выскочил из салона под ливнем, не отрывая руки от открытой дверцы и уставившись прямо перед собой. Он застыл как вкопанный. Лили остановилась сразу за ним, не выключая двигатель. Кулон с символом Мёбиуса мягко покачивался под зеркалом заднего вида.

– Что там опять происходит?

Ей не хотелось выходить под ливень, и она коротко посигналила. Клод обернулся и стал отчаянно махать им руками: им нужно было подъехать к нему.

– Я иду, – сказала Сибилла.

– Ладно, но все-таки будь осторожна, ладно?

Сибилла вдохнула, выскочила из машины и побежала к нему.

Там её глаза широко раскрылись.

В белом свете фар буквы выделялись на деревянном крыльце.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛОНЖЕПЕН

12

На Гренобль опустилась ночь, открыв дорогу стройным силуэтам на тротуарах и наркотрафику, отравлявшему его жилы. Где-то на четвёртом этаже здания судебной полиции, в одном из углов здания на бульваре Маршала Леклерка, мерцал огонек среди нескольких других, разбросанных по бетонному фасаду. Сотрудники антитеррористического подразделения, наркоотдела и криминальной полиции пытались своими скромными средствами отрубить головы Гидры.

В этот понедельник, несмотря на поздний час, четверо из шестерых членов группы Лефраллека все еще были на месте. Начальник, находящийся на больничном уже десять дней – из-за депрессии – временно передал бразды правления команды Вадиму. Тот курил одну сигарету за другой, а Вик – пил чашку за чашкой черного кофе. Нужно было держаться – это было крайне важно в первые дни расследования по делу о преступлении, которое было совершено на глазах у свидетелей. Пришлось отложить в сторону личную и семейную жизнь, чтобы сосредоточиться на поимке убийцы. Зачастую именно в этот промежуток времени решалась вся судьба дела.

Два кабинета, которые они делили между собой, хотя и были немного тесными для всех них, всё же были лучше, чем открытые офисные пространства, в которых всё чаще «парковали» группы по делам общего правопорядка. В помещении витал коктейль из дезодорантов, дешёвых духов и пота. Старые трофеи по фехтованию из тех времён, когда Вадим участвовал в соревнованиях, загромождали пространство рядом с аппаратом для раклет и предметами с символикой Уголовного отдела.

На следующий день после обнаружения тела Вадим не отрывал глаз от компьютера. Рядом с клавиатурой за ним наблюдала фотография его сына, которому скоро исполнится семь лет. Вик стоял позади него, когда их коллеги, бригадиры Люк Брассио и Антуан Арлье, заглянули в комнату, давая понять, что собираются уходить домой. На экране видеокадра остановилось на сером универсале «Рено.

– Рядом с местом, где нашли Меропу, была только одна дорога, а значит, два возможных направления, – пояснил Вадим после ухода бригадиров. Бриансон с с одной стороны, Гренобль – с другой. Вместе с Брассиё мы перебрали все записи городских камер наблюдения. Начали с направления на Гренобль и, в этот раз, нам повезло. Эта запись сделана камерой, расположенной на кольцевой развязке Бур-д’Уазан на трассе D1091.

Он указал на карту в навигаторе. Вик прекрасно помнил эту деревушку, через которую они проезжали накануне.

– Это ближайшая к месту преступления деревня, и недавно в ней установили систему видеонаблюдения. Мы находимся ровно в одиннадцати километрах от места обнаружения тела…

Вадим сложил руки за шеей и хрустнул пальцами. Вместе со своим бригадиром они часами просматривали записи, возвращаясь к вечерам, предшествовавшим началу расследования. Они действительно исходили из того, что преступник, скорее всего, действовал под покровом темноты. По каждому автомобилю, вызвавшему подозрение, они запускали проверку номерного знака.

– Этот кадр сделан пять дней назад, это ночь со среды 12-го на четверг 13-го апреля, – продолжил он. – Этот автомобиль проехал в направлении Гренобль—Бриансон в 23:07, а затем в обратном направлении в 23:50, то есть через сорок три минуты. Фальшивый номерной знак.

– Это он, – прошептал Вик.

– Скорее всего, да.

Сразу же он показал серию снимков, сделанных с видеозаписи.

– Лучшие кадры, которые у нас есть…

Вик прищурился. Лобовое стекло отражало свет фонарей на кольцевой развязке, а солнцезащитные козырьки были опущены, скрывая голову водителя. Тем не менее, по всей видимости, это был мужчина.

– Мы не узнаем, как он выглядит, но это уже даёт нам дату, – продолжил Вадим. – Мы сможем провести геолокацию по телефону. В любом случае, сорок три минуты – это долго. На первый взгляд, он пробыл на месте не менее четверти часа. Он нашёл место для парковки вдоль проселочной дороги, выбросил тело и… ну, не знаю, может, он немного задержался, чтобы полюбоваться зрелищем, кто знает.

Машина была самой обычной, но, тем не менее, представляла собой ценную зацепку. Со своей стороны, Вик просмотрел объявления о розыске в регионе и ознакомился с делами о подозрительных исчезновениях. Ни одна женщина, соответствующая описанию Меропы, в последнее время не вызывала каких-либо опасений в этом районе. К счастью, лаборатория не затянула с работой. ДНК-профиль их жертвы был установлен и в конце дня отправлен техническому специалисту для проверки по национальной автоматизированной базе генетических отпечатков. Результаты, несомненно, поступят через два дня утром.

Вадим, уставший, выключил монитор. Он подошёл к вешалке, снял кожаную куртку и взял ключи от машины. Было уже почти 22 часа.

– Тебе пора домой, Вик, – сказал он. – Ты в последнее время выглядишь немного растерянным, а Натали опять может…

– Она подала на развод.

Эти слова сорвались спонтанно. Вадим замер, сначала приняв это за шутку. Увидев выражение лица коллеги и вспомнив его странное поведение в последние дни, он, однако, довольно быстро передумал. У него сложилось впечатление, что это был последний гвоздь в гроб их отношений. Конечно, он знал, что в их браке были серьезные проблемы, но до такой степени? Он знал Натали еще до того, как начал работать с Виком. В те времена она была лучшей подругой его бывшей жены.

– Чёрт… Мне очень жаль, старина.

Вздохнув, Вик собрал свои вещи, взял несколько фотографий с места преступления и направился к двери. Вместе они вышли в коридор отдела, плечом к плечу.

– Я хотел поговорить с тобой об этом раньше, но со всем этим… Пойдем выпьем? Признаюсь, мне чертовски нужно расслабиться.

13

Пустой дом – это было ужасно. Настоящая гробница для живых. К счастью, английский кокер был там, чтобы встретить Вика с той первозданной и искренней энергией, свойственной собакам.

МаммаМ… Натали считала, что это дурацкое имя для пса, тем более для кобеля, но Вику это показалось забавным – явная отсылка к искусственному интеллекту, управлявшему кораблём в фильме «Чужой. – Что касается заглавной буквы «М» в конце, то она была добавлена просто ради орфографической красоты таких слов, которые можно читать в обоих направлениях – палиндромов.

Полицейский засунул фабричную лазанью в микроволновую печь и поужинал под приглушённый звук телевизора. В одиночестве его больше всего тяготила тишина. С тех пор как Натали жила у своей сестры с их дочерью на другом конце города, дом перестал быть домом. Комнаты превратились в трупы разлагающейся семейной жизни. Его рука коснулась начатой бутылки вина, замерла, отдвинулась. Он и так уже слишком много выпил этим вечером. Да и вчера тоже, кстати.

Вик встал из-за стола и отошёл от предмета искушения, который на нём красовался. Он взял три фотографии, которые принёс с собой, спустился в обустроенный подвал, взял ключ, висевший в его мастерской, и открыл дверь в самом конце помещения, вызвав металлический скрип. По рефлексу он закрыл её за собой. Комната размером четыре на три метра была обставлена в центре только одним простым деревянным стулом. Его святилище.

Повсюду стены были обклеены сотнями фотографий разных эпох, сгруппированных по категориям. – Важные даты, – Семья, – Друзья, – Коллеги, – Уголовные дела»… Два раза в неделю Вик приходил сюда, чтобы уединиться. Он садился на стул и просматривал снимки один за другим, вызывая тем самым каждое связанное с ними воспоминание и укрепляя его.

Полицейский страдал гипермнезией. Уже более сорока лет его мозг был неспособен забывать. В его голове царила гигантская беспорядочная свалка неразлагаемых и в большинстве своём бесполезных воспоминаний, лишенных какой-либо системы. 11 сентября 2001 года? Когда он вспоминал этот день, отнесённый к категории «Важные даты, – события вырисовывались последовательно, в том же ритме, в каком он переживал их час за часом. Он вспоминал свой завтрак, гнев Натали из-за того, что стиральная машина сломалась, ту синюю машину с пробитым колесом на трассе N87, семьдесят четыре ступеньки, которые он сосчитал, прежде чем войти в свой кабинет. А потом, только после всего этого наступало то, что он наблюдал на фотографии перед собой: обрушение башен Всемирного торгового центра.

Отсюда и его пространство. Это был его тренировочный центр. Из пересчёта ключевых моментов своей жизни и мира. К какому количеству воспоминаний сводилась нормальная жизнь? Когда он задавал этот вопрос своим близким, никто так и не смог ответить. Тысяча? Пять тысяч? Десять тысяч? Люди не имели ни малейшего представления. Они вспоминали одни вещи, а другие – нет, в зависимости от дня. Лицо из детства, например, могло всплыть в памяти всего один раз за всю жизнь, вызванное обстоятельствами, и исчезнуть навсегда в бездне забвения. Память – это постоянно меняющееся болото, настолько загадочное и невозможное для количественной оценки. А у него воспоминаний были миллионы. И, следовательно, ни одного.

Его взгляд, затуманенный алкоголем, скользнул к разделу «Семья. – Застывшие улыбки. Увековеченные каникулы. Запечатлённое рождение его дочери. Там была фотография Корали-младенца в колыбели с датой: 9 декабря 2001 года. В тот день она едва не умерла от парвовирусной инфекции. Ещё один снимок: его свадьба, которая вскоре уступит место разводу. Внезапно в нём вспыхнул гнев, направленный скорее против самого себя, чем против жены. Натали, по крайней мере, хватило мужества уйти.

В соседнем блоке, – Друзья, – были и радости, но также и боль. Боль Вадима, когда он потерял Элизабет, свою жену. Или, вернее, бывшую жену. Они расстались два года назад, только вот его коллега так и не смог смириться с концом их отношений. На глянцевом снимке Элизабет прижималась к Вадиму, подняв ногу в воздух, как аист. Красивая женщина с искрящейся улыбкой, блестящий военный психиатр, любительница скалолазания, особенно фристайла. В октябре прошлого года её раздробленное тело нашли у подножия скалы. Через несколько дней был бы её день рождения. Вадим пойдёт возложить цветы на могилу. Вик не должен был «забыть, – поэтому он записал это на стикере, который будет носить с собой.

Вадим теперь жил один со своим сыном. Взгляд Вика задержался на мальчике со светлыми глазами, смуглой кожей и красивыми кудрявыми волосами, а затем перешёл на уголок «Уголовных дел. – Его пантеон ужаса, где остались только фотографии жертв, виновных в гибели которых он и его команда так и не установили. Эвридика, Андромеда… Открытые и нераскрытые дела. Полицейский не хотел, чтобы эти звезды перестали сиять и они не были поглощены его нейронной черной дырой. Вглядываясь в них снова и снова, он все еще надеялся, что какая-то деталь всплывет из самых глубин его памяти и позволит чудесным образом раскрыть дело.

Он добавил три новых снимка к этому морю изуродованных тел и вернулся, чтобы сесть на свой стул. Кто была Меропа? Почему Смерть ее выбрала? Мотив не был сексуальным, поскольку анапат не обнаружил никаких следов насилия в области половых органов, а также отсутствовали семенные жидкости или лубрикант. В этом преступлении было что-то одновременно зверское и хирургически точное. Это не походило на месть, а скорее на чистое уничтожение. На методичное стирание следов.

Вик представлял себе крайне осторожного убийцу, который не поддался панике. Может быть, Меропа доверительно пошла за ним? Или он внезапно набросился на неё, прежде чем утащить? В любом случае, несмотря на кровавую бойню, которую он устроил, он не оставил никаких биологических следов. Значит, он обязательно носил перчатки, возможно, даже маску или капюшон. Чёрт, этот тип размазал ей лицо в кашу и вырвал глаза. Зачем? Чтобы лишить её человеческого облика? Потому что не выносил её взгляда? Как бы то ни было, все учебники по психологии сходятся во мнении, что преступники, нападающие на глаза, с большой вероятностью знают свою жертву. Убийца не действовал наугад, и эту гипотезу подтверждал тот факт, что он был в курсе прошлых операций, перенесённых Меропой. Их противник – психопат, полностью контролирующий себя. Противник, который, скорее всего, будет долго издеваться над ними.

Одна из фотографий, плохо приклеенная, отвалилась. Вик наклонился, чтобы поднять её, но, будучи слишком пьяным, упал на пол. Лежа, он уставился на эти пустые глазницы, которые, оказавшись в его руках, умоляли его. Голос молодой женщины донёсся из загробного мира. – Я не хочу быть именем звезды на твоей проклятой стене. Верни мне мою настоящую личность. Восстанови справедливость. – Полицейский прижал ладони к вискам, но как ни старался, голос проникал в него, становясь всё громче и пронзительнее.

– Обещаю. Я найду того, кто это сделал.

Он тоже начинал сходить с ума…