Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

55

Гром и дождь, как всегда. Капли, как пули, стучали по ставням. Клод и Лили по-прежнему сидели за столом в гостиной, не обращая на неё никакого внимания. Молодая татуировщица читала «Психоз. – Эдит же не было на месте. Сибилла стояла посреди комнаты, выискивая новые подсказки – маленькие белые камешки, оставленные её подсознанием.

На большом комоде в столовой, прямо напротив неё, были расставлены фоторамки. Она внимательно их разглядывала. Воздушные шары всех размеров и цветов – на земле и в небе. Структура сна зависела от того, что она переживала, когда была бодрствующей. Пазл воспоминаний, лоскутное одеяло переплетающихся реальностей…

– Где Эдит? – спросила она.

– В спальне, – ответила Лили. – Она дремлет. Из-за этого удара по голове она то и дело засыпает.

Сибилла принялась обыскивать комнаты. Она открыла ящики. Пустые. Совершенно пустые. Как в тех театральных декорациях, где существуют только фасады, настоящая архитектурная ложь. Она двигалась по миру, созданному для обмана, без глубины, но таящему в себе ответы.

– Здесь нечего найти, – объявил Клод, пронзив её взглядом. – Никакой возможности узнать, кто здесь живёт, нет ни интернета, ни какой-либо сети, чтобы отправить сообщения. – Я уже заглянул туда, что ты думаешь!

Сибилла, тем не менее, продолжила осмотр, осознавая, что отряхивает пыль с уголков своей памяти. На мгновение она посмотрела на свою попутчицу, развалившуюся в кресле. Лили… «Элизабет Лагранж, – сказала Мелисса. Бывшая психиатр из Лонжепина, погибшая в результате несчастного случая при скалолазании. Что она здесь делала? Почему она преследовала её в мыслях? И почему её подсознание представило её в образе безумной участницы фестиваля со всеми этими…?

Внезапно её осенила догадка. Она бросилась к Лили и схватила её за запястье.

– Твои татуировки. Покажи мне.

Она очень быстро заметила ленту Мёбиуса на правом предплечье, точно такую же, как та, что висела на зеркале заднего вида в её машине. Загадочный кельтский крест на шее. Затем она хотела освободить шею, частично скрытую под свитером, но молодая женщина воспротивилась.

– Чёрт, что с тобой?

– Мне нужно посмотреть.

– Ты действительно думаешь, что это поможет нам выбраться отсюда? Оставь меня в покое и найди решение, вместо того чтобы меня доставать.

Резкий отпор. Сибилла отступила, подняв руки вверх. Ее разум не сдавался, и на данный момент лучше было остановиться на этом. Она вышла в коридор. Что она там делала? Может, она тоже передвигалась по домику? Её по-прежнему пугала мысль о том, что она может быть в сознании во сне и без сознания в реальности.

За дверью спальни её ждало удивительное зрелище. Эдит не спала. Напротив, она была очень активна: стоя на коленях, она снимала дощечки паркета вокруг кровати. Её движения напоминали жесты археолога, раскапывающего руины. Услышав шум, она подняла голову в сторону Сибиллы и, не проявляя особого интереса, снова принялась за дело.

– Что ты делаешь?

Никакой реакции. Она лихорадочно снимала дощечки, просовывая пальцы между полом и бетоном, явно что-то ища. Сибилла опустилась на колени рядом с ней.

– Эдит, я не знаю, что происходит и почему ты здесь, вернее, почему мы все здесь, но ты говорила мне о коде, позволяющем выбраться из лабиринта. Так вот, я как раз пытаюсь выбраться из лабиринта, только у меня не получается, и я чувствую, что… что всё это может закончиться плохо. Мне нужна твоя помощь. Помоги мне. Твой секрет будет в безопасности со мной, обещаю.

Женщина с орлиным профилем остановилась. Она вытерла лоб рукавом свитера, затем выпрямилась, достала записную книжку из кармана и что-то записала. Закончив, она вырвала страницу и зажала её в руке Сибилле, прижав указательный палец к губам: – Тише. – Не задержавшись, она отошла и снова принялась вырывать рейки в другом углу.

Сибилла прочитала: – Код = номер дома И день месяца. – Комбинация, дававшая уникальное число, которое менялось ежедневно. Могло ли это сработать? Позволило бы это ей покидать шале ночью, как делал Эрван? Безумие. Ведь если бы это сработало, это означало бы, что Сибилла хранила в глубинах своей памяти эту информацию, известную только тем, кто вел тайную деятельность во время карантина. Людям из бункера.

Эдит теперь лежала, прижавшись к полу под окном, в которое барабанил дождь, щекой к дереву. Её правая рука полностью исчезла под полом. Она поморщилась и перевернулась на бок, вытащив руку из щели, которую сама и проделала. На этот раз удача не подвела: в руках у неё оказался маленький мягкий блокнот. Она подула на него, чтобы сдуть пыль – ещё одна поразительная деталь сна. Подойдя ближе, Сибилла обнаружила слово, написанное крупно чёрным фломастером на обложке: – ЛИЛИ. – Возможно, дневник. Личный дневник.

Эдит села по-турецки и смотрела на неё с грустным выражением лица. Она погладила обложку тетради, словно это был священный предмет, а затем протянула её Сибилле. В тот момент, когда та попыталась взять тетрадь, её рука ухватила лишь пустоту. Она только что погрузилась в темноту, не в силах пошевелиться. Она сразу поняла: она оказалась в другом месте. Её ждала новая серия. И у неё возникло зловещее предчувствие, что это будет не из приятных.

Металлическая конструкция сдавливала её лоб и челюсти, прижимая к чему-то, похожему на жёсткую спинку. В нескольких миллиметрах от её лица она разглядела кончик какого-то инструмента. Хирургические ножницы? Её конечности были скованы, веки зафиксированы, вынужденные оставаться открытыми. Ещё одно устройство сдавливало её губы, прижимая их друг к другу. Её сковали, как опасное животное.

Она хотела закричать, но звук прошел через ноздри, из которых раздался лишь нечёткий приглушённый шум. Сибилла закатила глаза – это было единственное движение, которое ей ещё удавалось совершить. Она, безусловно, больше не находилась в шале вместе с остальными. Нет, её сознание катапультировало её в ледяное, ужасающее место. – Бункер, — сразу же подумала она. Её подсознание по-своему воссоздало это секретное здание, утопающее в недрах леса, порог которого она никогда не переступала.

Всем сердцем она молила о пробуждении, о спасении от этой тьмы. Она была убеждена в неизбежности мучений и вспомнила слова Розы-Мари Дефрансуа: – Все наши чувства работают. Боль, ощущаемая в таких снах, даже интерпретируется нашим разумом как настоящая боль. – Внезапно прямоугольник света прорезал тьму слева от неё. Только что открылась дверь. На мгновение она разглядела ещё одну фигуру, тоже прикованную к креслу. Наушники на ушах. Электроды. Кабели, впивающиеся в её плоть, словно щупальца морского существа. Её лицо не выражало никаких эмоций. Из глаз текли кровавые слёзы.

Мелисса.

Видение длилось две секунды, прежде чем свет погас, дверь захлопнулась и засов с шумом, похожим на звук гильотины, опустился. Кто-то двигался по комнате. Тень, поток ледяного воздуха, который приблизился и проскользнул за её спиной. Сибилла кричала, упираясь в металлический кляп. Её глаза горели, а боль была слишком сильной, чтобы быть просто плодом воображения. Нет, нет, всего этого не существует. Это твоя память с тобой разговаривает. Твои чувства обманывают тебя. Но, Боже мой, как же ей было больно! Что же пыталось ей открыть её подсознание с помощью этой адской инсценировки?

Кто-то нажал на выключатели. И тут, вынырнув из темноты, устройство опустилось со скрипом гидравлики и прижалось к её лицу. Сибилла почувствовала покалывание по всей голове, как будто тысячи микроскопических муравьёв ползали под костью. Белый луч ослепил её. В то время как ей казалось, будто ей разрезают внутреннюю часть глазных впадин, она почувствовала, как через неё проходят какие-то электрические волны. Голова закружилась. Виски запульсировали. Сила тока нарастала. Её заряженный электричеством череп вот-вот взорвётся. Она была здесь и в то же время где-то в другом месте. Наконец, когда её тело выгнулось, несмотря на все удерживающие ремни, она выдохнула весь воздух хриплым вздохом.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя в реальном мире. Она была мокрой, её ночная рубашка прилипла к коже, словно влажное погребальное полотно. Свернувшись калачиком на боку, Эрван спал. Его дыхание было медленным и тяжёлым.

4:10. Она проспала более шести часов.

Она потрогала своё лицо, вскочила с матраса и бросилась в ванную, включила свет. Какой у неё вид, будто её только что вытащили из могилы… Она осмотрела контуры глаз, а затем всё тело в поисках малейшей ранки или следа от ремней. Ничего. Конечно, ничего.

Проклятый кошмар. Опять. И всё же… Эти ужасные ощущения, пронизывающие её до самых кончиков нервов, эта боль… Сибилла увидела в зеркале, как она кончиками пальцев выискивает следы пыток, словно всё это действительно имело место. Она выключила свет и на цыпочках вернулась в постель. Залезла под простыню, замерзшая, неспособная закрыть глаза. Она боялась сна – этого мира ужаса, который теперь неотделим от её снов.

То, что она только что пережила, крутилось в её мыслях как зацикленный ролик. Она вновь видела машины, электроды, тёмную комнату, волны, впрыскиваемые прямо в её мозг, словно яд.

Как всё это могло быть лишь плодом её воображения?

56

Артур Виньоль назначил им встречу на 9 часов у статуи Анны Бретонской в Люксембургском саду, словно в шпионском сериале. Два полицейских из Гренобля уже добрых полчаса нервно ждали на скамейке.

Вик раздобыл информацию об их контактном лице. У того было впечатляющее резюме. Национальная высшая полицейская школа, четыре года в криминальной бригаде Лиона, затем в антитеррористическом подразделении на знаменитом 36, кве-де-Орфевр в качестве координатора по связям с европейскими спецслужбами. Затем он перешел в DGSI, в строго закрытое подразделение по борьбе с терроризмом. Не какой-нибудь шутник.

Они ожидали увидеть парня в костюме и галстуке, с короткими седеющими волосами и в квадратных очках. А перед ними оказался мужик в горчичного цвета свитере с V-образным вырезом и антрацитовых фланелевых брюках, лет под пятьдесят, с длинными чёрными волосами, подстриженными под каре, как у Траволты в «Криминальном чтиве. – Он выглядел как хулиган. Или искусство слиться с толпой…

Тот факт, что он организовал эту встречу за пределами своего офиса, а также его опоздание, свидетельствовали о том, что этот человек, по всей видимости, не придавал им особого значения. Он радушно поприветствовал их, но при этом не предложил пойти куда-нибудь выпить кофе. Очевидно, они будут разговаривать прямо здесь, посреди этого сада, как обычно обсуждают всё на свете. Кстати, он сразу перешёл к сути дела.

– Что вы можете рассказать мне о Кадаши, чего я ещё не знаю, господа?

Вик чётко изложил результаты их расследования, подкрепив их фотографиями с места преступления, чтобы всё это хорошо запечатлелось в мозгу этого типа. Тот даже бровью не пошевелил. Лейтенант также протянул ему лист из отчета судебно-медицинского эксперта, на котором он выделил текстовыделителем одну конкретную строку.

– И, наконец, Элен Блондель подтвердила, что у её дочери была аспления – врождённое заболевание селезенки, точно такое же, как у нашей жертвы. Смотрите, об этом здесь упоминается…

Артур Виньоль не торопясь внимательно прочитал.

– И что с того?

– И что с того? Чего вам ещё нужно? Этот труп, который вы видите перед собой, обнаруженный менее пятнадцати дней назад на берегу реки, – это труп Лубны Кадаши.

Их собеседник резким движением вернул бумагу.

– Не знаю, где вы напортачили, но вы на неправильном следе. Лубна Кадаши умерла 25 августа 2016 года, сгорев заживо в своей машине; у нас нет ни малейшего сомнения в её личности. Никакого, слышите?

Тон становился всё более резким. Очевидно. Мужчина не любил, если кто-то вторгался в его сферу влияния. Он поднял указательный палец, даже не дождавшись, пока Вадим откроет рот.

– Что вы себе думаете? Что службы DGSI провели расследование на скорую руку? Помимо биологических улик, мы отследили её телефон, проанализировали её маршруты, тщательно изучили её цифровую жизнь. Из своей квартиры в ту ночь этого ужасного, знойного августа она села в машину и около 22 часов помчалась к озеру Паладру. Её мобильный телефон подавал сигнал в этом месте в течение двадцати семи минут. Об этом свидетельствует данные ближайшей базовой станции. А потом – всё, конец…

Он посмотрел на них по очереди.

– Эта потенциальная террористка не нашла в себе мужества довести свою миссию до конца и предпочла сжечь себя. Мы не будем об этом жалеть. Короче говоря, ещё раз: я не знаю, как вы пришли к своим выводам, но вы провалились с треском. Ваш труп – это не труп Лубны Кадаши.

Его тон был твёрдым и категоричным. Он зажал сигарету в уголке губ. Раздался щелчок серебряного «Zippo. – Теперь, приняв непринуждённый вид, он устроился на скамейке, скрестил ноги и стал наблюдать за прохожими. Дело было решено: Артур Виньоль не станет подвергать сомнению ни одного слова своего расследования. Вадим, однако, отказывался сдаваться так легко. Он встал в 2 часа ночи, просидел за рулём шесть часов без остановки, а этот ублюдок обращался с ними как с ничтожествами.

– Говорите, что хотите, но наш труп — это труп Лубны Кадаши, – отстаивал он свою позицию, тоже не церемонясь. – К тому же мы убеждены, что её убийца знал её до того, как она сменила лицо. Он выследил её, нашёл и жестоко убил. И это не его первое убийство. Было как минимум ещё одно. И оно тоже связано с терроризмом… «Каптагон, – занесена в список «S»…

Вадим блефовал: он не знал, была ли жертва из болота занесена в список «S, – поскольку её личность оставалась неизвестной. Виньоль наклонил голову. Его глаз блеснул сквозь клубы дыма. Очевидно, его любопытство было подогрето. Кадаши или нет, но на свободе находился убийца, чьи действия вполне могли заинтересовать его ведомство. Лейтенант воспользовался моментом, чтобы продолжить:

– Сегодня, чтобы продвинуться в деле, нам нужна информация о Кадаши…

– Не нужно вам это объяснять: терроризм – крайне деликатная тема, и наши директивы строги. Вы же понимаете, что я не уполномочен передавать вам информацию, засекреченную как военная тайна.

– Я понимаю это тем более, что изуродованный труп – не менее деликатная тема. Со своей стороны, мы, к сожалению, также не можем предоставить вам материалы текущего расследования…

Судя по его выражению лица, агент DGSI не особо оценил эту аналогию. Он начал с раздражённым видом пристально смотреть на статую. Оба лейтенанта быстро переглянулись. Всё могло закончиться прямо сейчас…

– Ладно, – наконец уступил он. – Я расскажу вам как можно больше, не нарушая секретности, а вы расскажете мне о втором убийстве. Договорились?

Вадим кивнул.

– Договорились.

– Лубна Кадаши… Воспитывалась матерью, отец вернулся в Алжир после развода, когда ей было двенадцать лет. Наши службы заметили её в начале 2014 года, потому что она посещала радикальные исламистские сайты под ником Абу Шалель. Ей девятнадцать лет. Она без конца просматривает там видео с обезглавливанием…

Он пристально посмотрел на бегунью, а когда та удалилась, продолжил свой монолог.

– Помимо псевдонима, она не принимает особых мер предосторожности. Поэтому легко установить её настоящую личность. После этого мы прослеживаем её путь, изучаем её прошлое… Интересный период начинается в апреле 2013 года, то есть примерно год назад. Она находится в Алжире у своего отца. Там она пробыла три месяца, а затем вернулась во Францию, в Гренобль, где несколько недель жила у сестры своего отца, пока не устроилась на работу уборщицей в больнице…

Апрель 2013 года. Едва сбежав из своей клетки и из лап Курвье, Лубна Кадаши так или иначе сумела добраться до Алжира, чтобы найти там убежище.

– Существует высокая вероятность, что именно дочь сестры втянула Лубну в спираль радикализации. Рашида, то есть кузина, занесена в список «S, – потому что четыре года назад она сопровождала в Стамбул женщину, которая сразу же после этого отправилась в Сирию. Короче говоря, Лубна в конце концов нашла себе квартиру в социальном жилье. Она живет там одна, начинает посещать известные сайты под псевдонимом, смотреть видео, подписываться на каналы типа «Меч Света . – С Рашидой они по-прежнему видятся, общаются в Telegram… Конечно, у нас нет доступа к сообщениям, однако этот набор фактов привёл к созданию на неё досье категории «S.

В этот момент он поднял лицо к солнцу, словно ящерица на скале. У него была не только причёска Траволты. У него были те же соблазнительные голубые глаза. Из тех, которые, без сомнения, заставляли женщин бросаться к нему в постель.

– Мы некоторое время держали её под наблюдением, но с течением недель её радикальные настроения пошли на убыль. Она больше не общалась с Рашидой, забросила сайты, работала и оплачивала счета. Всё это, казалось, осталось позади, поэтому мы ослабили контроль, и Лубна Кадаши исчезла с наших радаров. Дальше вы знаете: вот она снова, два года спустя, сгорела в своей машине. Жандармы, ведущие расследование, обнаружили, что она числилась в базе данных и собиралась совершить террористический акт в детском лагере. Они позвонили нам. Конец истории.

Он притушил окурок об угол скамейки и вздохнул с покорностью.

– Кадаши была далеко не дурой. Она научилась проскальзывать мимо систем контроля. Она не носила хиджаб, не посещала мечети, но вела свой джихад. Вот, в общем, всё, что я могу вам сказать. Остальное – возможные связи, её контакты – всё это ещё находится в работе в DGSI, поэтому вам недоступно. Зато, поверьте мне, если бы среди этих людей был ваш убийца, мы бы его уже поймали. Они находятся под наблюдением.

– Под наблюдением, как Лубна? – тут же отпарировал Вик.

– Не будьте грубы, лейтенант…

Виньоль подошёл к ближайшему мусорному баку, чтобы выбросить окурок, а затем вернулся.

– Теперь ваша очередь раскрывать свою информацию.

Он сыграл честно, поэтому Вадим рассказал о втором трупе. Однако он не упомянул о уликах, связанных с его женой, оставленных убийцей. Со своей стороны, Вик испытывал глубокое разочарование, потому что чувствовал, что в истории Артура Виньоля что-то не сходится, хотя и не мог определить, что именно. Вернее, он знал: в машине сгорела не Лубна Кадаши, а это означало, что кто-то всё подстроил, чтобы он так подумал, и, главное, что настоящая Лубна в тот момент была ещё жива. Как разведслужбы могли ничего не заметить?

Сжав губы, Артур Виньоль записал в черный блокнот «Moleskine» имя молодого полицейского из Аннеси. Что-то в его выражении лица изменилось. В нем промелькнула какая-то серьезность, которую он пытался скрыть. Он поднялся и засунул блокнот на дно кармана.

– Хорошо, господа, на этом все, – заключил он, протягивая руку. Я буду следить за ходом вашего дела. Я работал в криминальном отделе, знаю, что это такое. Уверен, вы быстро найдете правдоподобное объяснение по поводу вашего трупа…

С этими словами он повернулся к ним спиной и неторопливо удалился. Вадим достал пачку сигарет. Этот придурок даже не предложил ему одну.

– Что ты об этом думаешь? – спросил он, зажигая спичку.

Вик прищурился, ослеплённый солнцем, чьи уже яркие лучи падали на статую Анны Бретонской. Люксембургский парк словно загорался.

– Я думаю, что этот тип что-то от нас скрывает… Он рассказал нам только самое необходимое. И у меня даже создалось впечатление, что он уже знал о втором убийстве.

– Почему ты так думаешь?

Вик прикоснулся кончиком указательного пальца к носу.

– Полицейское чутьё, знаешь?

57

Было уже больше 10:30, а Мелиссы всё ещё не было. Спрятавшись в полумраке часовни, Сибилла вглядывалась в дорогу в надежде, что девушка появится. Но тщетно. Она подождала ещё десять минут и решила пойти проверить в её шале, всё ли в порядке. Может быть, она просто забыла об их встрече? Сформулировав эту гипотезу, она поняла, что ни на мгновение в неё не верит. Что-то случилось.

Она вернулась на главную улицу, прошла мимо своего собственного подъезда и свернула на прогулочную тропинку, чтобы избежать камер. Сегодня дул сильный ветер, ветви трепетали, верхушки сосен колыхались, издавая зловещий скрип. Лонжепен был в ярости. Сибилла плотнее прижала к себе полы жилета. Словно сама деревня хотела помешать ей заглянуть в её недра.

С самого пробуждения в её голове крутился один номер.

1928. Если её сон говорил правду, то у неё был «сезам, – позволяющий выйти из дома во время изоляции. Чтобы узнать, что они там творили снаружи, пока все были заперты в иллюзии безопасности. Однако оставалось два препятствия: ей ещё предстояло обмануть бдительность Эрвана и, поскольку этот код можно было использовать только один раз за ночь, применить его раньше него.

Вскоре она разглядела сквозь густую растительность верхушку шале примерно в пятнадцати метрах. Это означало, что она находилась на уровне первой аллеи. Она продолжила путь, пытаясь сориентироваться по мере продвижения. Когда она решила, что находится на уровне восьмой аллеи, она убедилась, что никто не приближается, и срезала путь через заросли.

В это время дорога была пуста. Люди работали. Словно тень, Сибилла вскочила на ступеньки шале № 78 и постучала в дверь. Обычно там горел свет. Но не в этот раз. Она прижала губы к дереву.

– Мелисса? Это Сибилла! Мы же должны были встретиться!

Ни звука, ни ответа. Сдавленная горечью, она попыталась повернуть ручку, но безуспешно. Ужасное предчувствие поднялось у неё из самых глубин души. Она отошла в сторону, чтобы заглянуть в окно, и открывшаяся перед ней картина заставила её ахнуть от изумления. Стены были голые, полки пустые, стулья аккуратно расставлены… Дом был очищен.

Нет, нет, нет… Сибилла обошла фасад, перешагнула через деревянную ограду и оказалась на террасе. Взглянула через большое панорамное окно. Шале было таким же пустым, как дом, готовый к продаже. Той ночью они пришли. Они похитили её.

Она прикусила кулак, чтобы не закричать. В голове промелькнула картина. Мелисса, привязанная к стулу для пыток. Кровавые слёзы, струящиеся из её глаз. Сибилла тут же обрёла твёрдую уверенность. Это был не просто сон. Всё, что она видела, действительно произошло. Боже мой, как это возможно?

Она бросилась бежать, движимая отчаянием, и выбежала на прогулочную дорожку как раз в тот момент, когда к ней приближалась группа бегунов. Пятеро или шестеро военных в синих спортивных костюмах выстроились в колонну, увидев её. Тяжелое дыхание, дружеские взгляды, краткое приветствие… Жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало.

Мелисса и её спутник испарились в никуда, но никто не станет их искать. Скоро их шале займут новые постояльцы. Они станут всего лишь слухами. Сибилла винила себя. Она должна была что-то сделать для Мелиссы. Бедняжка звала на помощь, а теперь было уже слишком поздно. По её телу пробежал дрожь.

Вернувшись домой, она бросилась в ванную и полностью разделась. Если всё это действительно произошло и она была свидетельницей, это означало, что её перенесли в бункер той ночью и вернули в постель, не разбудив. Значит, её, должно быть, накачали наркотиками, ввели какие-то вещества, и где-то обязательно должны остаться следы.

Она тщательно осмотрела каждый уголок своего лица, заднюю часть ушей, грудь, живот, бедра – сантиметр за сантиметром. Она прощупала затылок, лопатки, плечи. Дошла даже до того, что осмотрела кожу под грудью и между пальцами ног. Ничего. Тогда она открыла ящик, достала маленькое зеркало и поднесла его к зеркалу над раковиной, чтобы осмотреть недоступные места. И тут она его увидела. Прямо между лопатками, на позвоночнике. Круглое покраснение, слегка припухшее. Это не укус насекомого. Это укол.

Зеркало выскользнуло из её рук и разбилось об пол. Сибилла отшатнулась. Прижавшись к стене, зажав рот ладонью, она хотела кричать, трястись, но не могла. Что-то – ужасная сила – сдавливало ей грудь. Вдруг ноги перестали её держать, и она сползла на плитку.

Слёзы текли по её щекам. В её сознании возник образ. Она, закутанная в простыни своей постели, а Эрван и другие, склонившись над её безжизненным телом, молча изучали её. Укол. Бункер. Пытки. В этом проклятом экспериментальном центре подопытными были не животные. Это были они сами.

Ей нужно было выбраться отсюда. Сбежать из этого ада. Пойти в полицию и рассказать о том безумии, которое царило в этом месте.

Сегодня ночью ей нужно было действовать, иначе она станет следующей, кто исчезнет.

Следующей, кого сотрут с лица земли.