Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

40

Вадим жил в небольшом таунхаусе 1980-х годов в Фонтене, городке, утопающем в агломерации Гренобля. Они купили его вместе с Элизабет сразу после свадьбы, и он решил остаться там, несмотря на развод, в окружении старых воспоминаний. Томас родился там, вырос там и чувствовал себя там хорошо – это было самое главное.

Когда он вернулся в тот вечер в компании Вика, он поблагодарил няню, которая, как всегда, согласилась остаться дольше, чем было запланировано. Было уже почти 20 часов, она уже накормила Томаса ужином и переодела его в пижаму. Как только подведение итогов дня закончилось, она тихонько удалилась. Тогда полицейский провел рукой по волосам сына, который хотел с ним поиграть.

– Мы с Виком спустимся вниз, посмотрим кое-что, а потом я вернусь, хорошо? Раскрой «Игру гуся, – потом сыграем партию. Как дела в школе?

Томас ответил ему что-то, но он не вслушивался. С тех пор как Вик прислал ему эту фотографию, а потом показал печать, он не был в своем обычном состоянии. Он пытался улыбаться, но влага в глазах выдавала его волнение. Вместе с коллегой, идущим следом, он направился к двери в конце прихожей, и они спустились в подвал – помещение, заваленное ненужными вещами, накопившимися за долгие годы. Среди них была целая куча вещей, от которых родители Элизабет отказались после смерти дочери и которые он, таким образом, смог забрать.

Не проронив ни слова, он пробился сквозь завалы и принялся рыться в коробках. Горы одежды, безделушки, посуда… Вик держался в стороне, молча. То, чем они сейчас занимались, совершенно не соответствовало установленным процедурам. Нельзя было так просто разгуливать с опечатанным мешком без официального документа. Учитывая то безумие, в которое он ввязался с Мари-Поль Курвье, это, впрочем, было для него самой меньшей из проблем.

Через несколько минут Вадим выпрямился, держа в руке спортивную сумку. Он вернулся к Вику, опустился на колени и, в свете голой лампочки, почти с благоговейным трепетом расстегнул молнию. Сразу же он высыпал содержимое на пол. Карабины, стопоры и другие металлические детали для скалолазания блестели среди веревок. Пальцы Вадима задрожали, когда он взял конец одной из веревок и карабин. Взволнованно он положил их рядом с печатью. Острая боль пронзила ему живот. Он резко вскочил и отступил, почти шатаясь, со слезами на глазах.

– Это её снаряжение. Это снаряжение Элизабет…

Память Вика не подвела его. Это были те же цвета, те же узоры. Всё было абсолютно одинаково, и это казалось ему нереальным, невозможным. Вадим теперь пристально смотрел на него, словно ожидая от него объяснений.

– Это не её снаряжение, – сдержал он себя. – Просто оно такое же.

– А какая разница? – отрезал его напарник сухим тоном. У жертвы из пруда в желудке лежал камень. А теперь мы натыкаемся на эту веревку и карабин, висящие неподалеку от места, где нашли Меропу. Две взаимосвязи с альпинизмом. Чёрт возьми, Вик, есть тысячи моделей, почему именно та, что у Элизабет?

– Не знаю, Вадим. Может, это просто совпадение?

– Совпадение? Ты что, издеваешься?

Вик хорошо помнил результаты анализа куска гранита. Элизабет погибла у подножия скалы в массиве Бельдонн, недалеко от Гренобля. Происходил ли камень именно оттуда? Нет, это не имело никакого смысла. Сейчас Вадим тяжело дышал, прижав ладони к вискам.

– В этом нет никакого смысла, – пробормотал он, словно вторя мыслям своего коллеги. – Никто, кроме нас, не сможет установить такую связь. Это означало бы, что убийца рассчитывал на то, что криминалисты из Гренобля будут направлены на дело Меропы и…

– Это в нашей компетенции, это кровавое преступление, это обязательно мы. Чего я не понимаю, так это почему он втягивает твою бывшую жену в свои преступления. Зачем привлекать к ней внимание с помощью таких запутанных улик? Он её знал? А тебя он знает? Какова, черт возьми, его цель?

У Вадима в голове царил такой хаос, что он не мог сосредоточиться. Вид этих вещей вызывал у него ужасные образы. Вик чувствовал, что его друг находится на грани срыва. Это расследование сведет их с ума. Мари-Поль Курвье должна была заговорить любой ценой.

Наверху, у лестницы, открылась дверь, и в дверном проеме появился Томас.

– Ты идёшь, папа?

Вадим протер глаза. Он попытался взять себя в руки.

– Сейчас, мой хороший.

Сразу же он повернулся к Вику.

– Мы… Мы поговорим об этом позже. Мне нужно время, чтобы это переварить.

Вик кивнул. Он поднял перед собой пакет с уликами.

– А это?

– Надо отвезти в лабораторию на анализ. Если есть хоть малейший шанс, что этот ублюдок оставил след, пусть даже крошечный, мы должны его использовать. Ты хотя бы по всем правилам взял пробы?

– Я ещё не совсем отупел. Так что мы договорились: завтра я всё зафиксирую.

– Конечно, мы всё зафиксируем. А ты что думаешь? Я же, чёрт возьми, руководитель расследования.

Вик кивнул. Прежде чем подняться наверх, он посмотрел на канистру с бензином, валявшуюся в углу рядом с газонокосилкой. Пламя… Это могло бы стать решением. Если изоляции окажется недостаточно, то останется ещё один вариант. Ужас.

Мари-Поль Курвье заговорит. Она выложит всю свою чертову историю.

И сегодня вечером.

41

Сибилла поняла, что Эрван не настроен на примирение. Она поняла это, как только он вернулся с работы. В гнетущей тишине, не отрывая от неё взгляда, он повесил пиджак на стул, сжав губы в эту отвратительную гримасу. Она была на кухне, занятая нарезкой овощей. Он налил себе стакан воды, пил большими, шумными глотками, словно только что пробежал марафон по пустыне, и отставил стакан. Затем он несколько секунд стоял неподвижно, уставившись на верхушки деревьев за окном. Сибилла видела, как кости его челюстей под кожей на висках сдвигаются. Она ничего не сказала. Он ничего не сказал.

Спустя долгие минуты он наконец перевёл взгляд на неё.

– Тебе нужно срочно перестать привлекать к себе внимание.

Сибилла положила нож для чистки овощей на сушилку для посуды. Она ждала этого момента.

– Скажи, что я сделала не так?

– Ты выбираешь места, где создаёшь впечатление, будто подглядываешь за зданиями или сотрудниками. Ты упорно пытаешься заговорить с этой Мелиссой, несмотря на то, что её спутник, мой коллега, объяснил тебе о её психологическом состоянии. Ты проводишь странные поиски в Интернете, из-за которых тебя строго и окончательно исключили из библиотеки…

Сибилла замерла, ошеломлённая потоком упреков, льющихся из уст её партнёра. Так они же всё контролировали. Как только она выходила на улицу, за ней наблюдали. Каждое её передвижение, каждое действие доходило до ушей Эрвана. Она хотела оправдаться, но он опередил её.

– Что тебя подтолкнуло искать информацию об этом убийстве?

– Мне это приснилось, и мне нужно было убедиться, что это всего лишь плод моего воображения, но, судя по всему, это не так. Этот труп обнаружили десять дней назад, а мне он приснился накануне, Эрван! Как это возможно?

– Я не знаю. И дело не в этом…

– Да, конечно, в этом! Почему они меня заблокировали? Что я сделала плохого, разыскивая информацию об этой истории?

Эрван опустил жалюзи, когда увидел, как Мартин и Агнес усаживаются на своей террасе с бокалами в руках. По крайней мере, они выглядели счастливыми.

– Ты находишься на объекте, засекреченном как «секретно, – Сибилла, ты должна это запомнить. Здесь мы работаем над технологическими процессами, которые представляют собой значительный прорыв в области нейронаук. Неудивительно, что посторонние люди пытаются получить доступ к тому, что происходит в пределах Лонжепина. Однако, несмотря на меры безопасности, Интернет – это брешь, уязвимое место. Именно поэтому доступ к нему строго контролируется. А запросы, которые ты делала по поводу недавнего убийства, представь, что это заставит полицию насторожиться. Представь, что они тут же нагрянут. Что бы тогда произошло, а?

Он на мгновение пристально посмотрел на неё и продолжил:

– А теперь поставь себя на их место. На тех, кто работает над обеспечением безопасности объекта. Едва прибыв, спутница уполномоченного исследователя начинает вести себя странно: то и дело поглядывает на камеры, выпытывает информацию об убийстве. Зачем она это делает? Может, ей есть в чем винить себя? Насколько она надежна? А не является ли её амнезия лишь предлогом для шпионажа?

Сибилла широко раскрыла глаза.

– Предлог? Но…

– Ты даже не представляешь, насколько они параноидальны. Как простой жест, простой взгляд могут быть переоценены. Я не имею права рассказывать тебе всё, но эти люди не из добрых, и я боюсь, что ты навлечёшь на нас неприятности. Серьёзные неприятности.

Её тон заставил Сибиллу вздрогнуть. Редко ей доводилось видеть такую серьёзность в его глазах. Он был более чем серьёзен. Она взяла его за руки.

– Какие неприятности? Такие же, как у тех, кто пропал?

– Хватит об этом, я…

– Что происходит в этой деревне? – перебила она его. – Что ты там делаешь? В бункере?

– Ты прекрасно знаешь, что я связан обязательством хранить тайну.

Его взгляд не избегал ее, он был глубоким, проникновенным. Сибилла поняла, что он действительно дорожит ею. Что эта ситуация тяжела и для него.

– Просто скажи мне, что… что ты не делаешь ничего противозаконного. Мне нужно это услышать.

В этот момент он смягчился, нежно провел ладонями по её щекам, а затем притянул её к себе и поцеловал.

– Ничего незаконного, обещаю. Это французская армия, Сибилла, мы же не где-то в Мексике. Не знаю, почему тебе приснилось убийство, но одно точно: тебе очень важно лечиться и следовать предписаниям врачей… Хорошо?

Она робко кивнула. Весь день она убеждала себя, что и этой ночью ей следует не принимать лекарства, чтобы снова оказаться в том другом Лонжепине. Теперь же она засомневалась.

– Пойду приму душ, – сказал он.

Он снова поцеловал её, уже с большим энтузиазмом, и удалился. Сибилла была измучена. Она не думала, что не знать ничего о деятельности Эрвана будет так трудно принять. Вдобавок ко всем этим странным, непонятным событиям, происходящим в её голове и в деревне, ко всем этим загадкам, в которых она не могла найти смысла, – это было слишком много, чтобы справиться.

Когда позже все ставни опустились со скрипом металла, у неё возникло ощущение, будто невидимая рука сжимает ей горло. Она подумала о животных из своего кошмара, о перевернувшейся в озере машине, об отсутствии Тома на заднем сиденье. Сколько времени она продержится, прежде чем сломается? Прежде чем бросится к ограждению, требуя выпустить её отсюда? Если это произойдёт, Эрван лишится работы, их отношения развалятся. Оказавшись на улице, одна, без жилья, без работы, с разбитой памятью, что она будет делать? Ей некуда было пойти. Она чувствовала себя ужасно беспомощной.

После фильма они вернулись в спальню. Эрван исчез в ванной, а она залезла под одеяло. Время приема лекарства. Она боялась этого момента столько же, сколько и ждала его. С одной стороны – покой. С другой – ответы, возможно. Она услышала глухие звуки из соседней комнаты, словно удары по эмали. Что он там вытворяет? Когда он присоединился к ней, он поставил стакан с водой на тумбочку.

– Я всё разбавил.

Она замерла.

– Ты больше мне не доверяешь…

– Конечно, доверяю. Я просто хочу быть уверен, что то, что произошло прошлой ночью, больше не повторится. Ты чуть не умерла, Сибилла.

Стоя перед ней в полумраке, он возвышался над ней. Он наклонился, чтобы поцеловать её во лб, и пошёл повесить её халат в гардеробную. Неизменный ритуал. Сибилла же наконец схватила стакан и выпила его одним глотком. Эрван выключил свет. В постели он обнял её, прижав к себе.

– Ты до сих пор не можешь забыть о том несчастном случае, – прошептал он ей на ухо. – Зачем ты решила ворошить это, искав информацию в Интернете? На что ты надеялась, черт возьми?

– Не знаю, – прошептала она, пока туман сна уже овладевал её сознанием. Может быть, доказательства того, что всё это действительно имело место…

Она закрыла глаза, когда сон постепенно овладел ею. Сегодня ночью ответов не будет.

Спустя всего две минуты она уже спала. Эрван осторожно притянул её к себе. Его зрачки привыкли к темноте, и он мог разглядеть черты лица Сибиллы. Вопреки всем ожиданиям, он влюбился в неё. В это лицо.

Это было худшее, что могло с ним случиться.

42

С наступлением ночи над сельской местностью поднялся ветер. Вокруг холмы изгибались, словно черные волны, а редкие деревья вырисовывались извитыми силуэтами. В центре этого застывшего пейзажа автомобиль с выключенными фарами поднимался по дороге, ведущей к старому дому Туло. Вик знал, что Мари-Поль Курвье услышит шум двигателя, так же, как Меропа, когда её мучитель приезжал, чтобы изнасиловать её. Надежда, ужас…

Чтобы придать себе мужества, он повторял себе, что эта женщина, запертая в подвале, участвовала в этих ужасах. Что она занимала позицию зрительницы, наслаждаясь зрелищем мучений плоти. Он также сделал два больших глотка из бутылки виски, которую купил по дороге на заправке, затем схватил канистру с бензином, которую спрятал в багажнике, и направился к двери.

Когда свет фонарика ударил ей прямо в лицо, женщина прикрылась руками. Она превратилась в грязный, сбитый с ног остов, человеческий обломок, сжавшийся в углу своей камеры. Её губы были потрескавшимися, фаланги пальцев – в крови. Оставшись одна, она, должно быть, стучала по двери или царапала косяк.

Увидев канистру с бензином, она широко раскрыла глаза. Вик не стал терять времени на раздумья. Он наклонился над ней и облил её. Она тут же начала сопротивляться и кричать. В тот момент, когда она попыталась подняться, он резко оттолкнул её и продолжил выливать на неё смерть. Их взгляды встретились. В глазах женщины он увидел лишь чистый ужас в тот момент, когда достал зажигалку.

– Перестаньте! Только не это! – закричала она.

Вик повернул камень. Пламя взметнулось в затхлый воздух.

– Я буду говорить!

Она лежала на полу, широко раскрыв ладони перед собой. Вик дышал, как вол, лоб его был мокрым от пота. Он убрал большой палец. Пламя исчезло. Адский запах горючего пронизывал комнату. Мари-Поль Курвье немного приподнялась и потерла лицо, тщетно пытаясь вытереть его.

– Воды… Дайте мне сначала воды… Пожалуйста… Я не могу дышать…

Вик схватил её за правое запястье и помог встать. Она шаталась, она была слишком слаба, чтобы убежать. Выйдя из камеры, она упала на колени у крана, установленного рядом. Полицейский позволил ей это сделать. Он чувствовал покалывание по всему телу, такое же сильное истощение, какое охватывает организм через несколько минут после погони. Он был вымотан, но испытывал облегчение. Женщина наконец присела спиной к стене, устремив свой взгляд в бесконечность.

– Вы не знаете, каким человеком он был, – сказала она приглушённым голосом. – И до чего он был готов дойти, если бы я его бросила…

Вик стоял перед ней, пустая бутылка покачивалась у него на кончиках пальцев.

– Уйти… Эта мысль мелькнула у меня в голове в самом начале, когда мы стали чужими друг для друга, когда наши сексуальные отношения служили лишь удовлетворению его инстинктов. Иногда он говорил мне, что любит меня, но что это другое. Что я ему нужна в его жизни. В другие дни он угрожал, бил. Повторял, что если я уйду, он найдет меня, что убьет меня, а потом застрелится.

Она посмотрела на свои руки. Тщательными мелкими движениями стерла кровь, смешанную с бензином.

– Он стал уходить по вечерам, даже не придумывая больше поводов в виде командировок. Возвращался глубокой ночью, от него еще пахло спермой шлюхи, которую он трахнул, и он снова начинал со мной, как будто я была предметом. Его объект. Он завязывал мне глаза, связывал меня, затыкал мне рот своей штукой, пока я не начинала задыхаться…

Она говорила холодно, без эмоций.

– Когда этого стало недостаточно, он стал брать меня с собой в свои поездки в Монтелимар, Гренобль – в любом случае, подальше от Валанса. Я часами сидела в машине, пока он трахался в убогих лачугах или грязных фургонах. Время от времени он придумывал извращённые сценки, в которых заставлял меня играть роль подглядывающей. Я должна была постучать в дверь спальни, он открывал и так устраивал всё, чтобы я видела шлюху в постели. Это было ужасно…

Классическая схема «доминирование-подчинение. – Вик ничего не знал об этой женщине, о её прошлом, но Филипп Курвье, должно быть, использовал каждую её психологическую слабость, чтобы сделать из неё рабыню, а затем, возможно, сообщницу. Он втянул её в свой мир порока и разврата.

– В конце концов, ему надоели поношенные женщины на тротуарах. Из-за рейдов полиции это становилось всё более рискованным, а он не хотел неприятностей. Вот почему он переключился на социальные сети. Snapchat стал для него супермаркетом «свежей плоти. – Там было полно девчонок, которые продавали свои тела, как распродают свою жизнь. Он начал выслеживать их – методично, одержимо. Это было его наркотиком.

Вик на мгновение подумал о своей собственной дочери. На долю секунды он представил её на месте Меропы. Эта мысль была для него невыносимой.

– Что сводило его с ума, так это то, что девчонки никогда не были одни. Рядом всегда был какой-нибудь тип, который оставался у входа в отель, чтобы присматривать за «товаром. – При малейшей попытке обмана девчонка звонила, и парень прибегал в считанные минуты. Однажды Филипп получил побои, потому что был чуть слишком… напористым. Это только подстегнуло его ненависть, и, возможно, именно это и стало причиной всего, что последовало за этим.

Мари-Поль Курвье говорила о «ловербоях. – Эти ублюдки проникали через социальные сети в жизнь уязвимых девочек-подростков, часто не справляющихся в школе или оставленных на произвол судьбы. Девочки влюблялись в них и в их красивые обещания, после чего они окончательно отрезали их от друзей, от семьи и подталкивали к употреблению наркотиков. Проституция становилась логическим продолжением.

– Через несколько недель после того, как его избили, Филипп привез меня сюда. Он рассказал мне, что дом больше не сдается в аренду, потому что у него появились другие «амбиции» . – Именно это слово он и употребил: – амбиции. – Когда он сдвинул мебель, когда я увидела дверь…

Она замолчала, погрузив взгляд в бездну своих воспоминаний. Вик щелкнул пальцами, резко вырвав её из этого кошмара.

– Он не сразу сказал мне, что собирался делать. Думаю, он… проверял меня. Я ничего у него не спрашивала, но поняла. Конечно, я поняла… Гораздо позже он объяснил мне, что скоро приведет в подвал девушку… Девушку, которую он будет держать там, в своем распоряжении. Девушку, у которой больше не останется никого, кто бы её защитил.

Теперь она дрожала от холода. Вик бросил ей старую простыню, скатанную в комок, которая валялась в углу. Она накинула её на плечи.

– Расскажи мне о ней.

– В соцсетях она была Карлой. Филипп связался с ней по поводу услуги. Она, или, вернее, парень, стоящий за всем этим, назначил ему встречу в убогой гостинице, настоящей дыре в Валансе. Когда он пришёл ко мне домой той ночью, Филипп был как обезумевший. Он сказал мне, что наконец-то нашёл ту, кто займет эту комнату. Что это должна была быть именно она, эта Карла. Это стало для него настоящей навязчивой идеей…

Она тихо вздохнула.

– Он создал целую кучу аккаунтов, чтобы попытаться увидеть её снова, но тщетно. Объявления постоянно менялись, чтобы ускользнуть от внимания полиции, а Карла исчезла. Но Филипп не хотел сдаваться. Он никогда ни в чём не сдавался…

Вик постучал по притухшей лампе. Мари-Поль Курвье ещё сильнее сжалась, укутавшись в свой тканевый плащ.

– Сначала мы вдвоём дежурили по вечерам в окрестностях отеля. Один мужчина обязательно привлек бы внимание, а вот пара оставалась совершенно незамеченной. Дважды мы замечали, как она входила туда, но всегда со своим ангелом-хранителем. Подойти к ней было невозможно. Зато, когда она заканчивала, они уходили пешком, а это означало, что жили где-то поблизости. Так что мы начали бродить по улицам этого района, как только у Филиппа появлялось немного свободного времени. Думаю, именно эта часть его возбуждала больше всего. Охота…

Она больше не говорила ни о нём, ни о себе. Она говорила о них. О едином извращённом существе. Вик не был там, чтобы понять психологию этой сумасшедшей или проследить её годы безумия рядом с Филиппом Курвье. Он просто хотел получить ответы.

– И вы в конце концов её нашли…

– Это было в конце дня, в декабре, уже стемнело. Мы были в нескольких кварталах от отеля. Мы уже были готовы сдаться, когда Филипп увидел, как она открыла дверь магазина одежды.

Она помолчала несколько долгих секунд, затем указала на камеру.

– Дальше вы знаете.

Вик кивнул, не отрывая взгляда от камеры. Он не собирался тратить время на мрачные подробности. В любом случае, у него было своё представление о том, как произошло похищение.

– Как её звали? Её настоящее имя.

– Лубна. Фамилию я не знаю. Я никогда не пыталась с ней заговорить…

– Она пробыла там запертой четыре месяца. Четыре бесконечных месяца. Ты наверняка общалась с ней.

– Нет, я туда никогда не заходила. Мой муж мне запрещал. Иногда он хотел, чтобы я приходила, но только для того, чтобы я через глазок наблюдала за тем, что он с ней делал. У меня нет никаких причин вам лгать. Я ничего не знаю об этой девушке.

– Как она выглядела? Блондинка? Брюнетка? Сколько ей было лет? У неё были какие-то характерные черты?

Мари-Поль Курвье смахнула каплю бензина, которая опять вытекла из её волос и стекала по лбу. Она посмотрела на кончики своих пальцев.

– Ей должно быть… семнадцать, восемнадцать лет. Чёрные короткие волосы, тёмные глаза. Карие, насколько я помню. Она не была обязательно красивой. И всё же именно её выбрал мой муж… На самом деле она была заурядной.

Её лицо скривилось, когда она выгнула спину, чтобы потянуться. Ей было больно.

– Отель, даты, – продолжила Вик. – Расскажи мне всё, что ты помнишь и что помогло бы мне её опознать.

– Отель назывался «Belle Nuit» или «Bonne Nuit, – что-то в этом роде. Он находился в нескольких кварталах от района Фонбарлетт, в Валансе. Что касается даты первой встречи моего мужа с ней, то это было давно… Это было в ноябре 2012 года, точно.

Она задумалась. Вдруг её охватил нервный смех.

– Да, я дура, это было 14 ноября, накануне моего дня рождения… А что касается остального… Было одно имя, которое она постоянно повторяла, когда её привезли сюда: Кевин. Наверное, тот парень, который был с ней. – Кевин найдет вас и прикончит! – кричала она без перерыва. Девчонка не сдавалась. И за это ей пришлось несладко.

Мари-Поль Курвье выпрямилась, скривив лицо.

– Не знаю, из какого она была дерева, но она никогда не ломалась. Никогда. Любой другой был бы сломлен, но не она. Думаю, она научилась ненавидеть Филиппа настолько, чтобы противостоять ему и выжить. В конце концов, победила именно она.

– Некоторое время. Потому что сегодня она мертва.

– Это правда. Как бы то ни было, я вам всё рассказала. Теперь вы держите меня в руках, так же как я держу вас. Услуга за услугу. Такова была сделка.

Вик сжал губы. Она смотрела на его руки, и он засунул их поглубже в карманы.

– Такова была сделка, – наконец ответил он. – В любом случае, несмотря на все те ужасные вещи, которые ты натворила, я бы никогда не поджег тебя…

С этими словами он бросил ей зажигалку, которую она поймала на лету, и отошел, добавив:

– Зато я даю тебе возможность сделать это самой.