Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

58

Запершись в своем кабинете, Вик собрал всю документацию, составленную или собранную с начала их расследования. В этом беспорядке была одна вещь, за которую он цеплялся: Меропа была Лубна Кадаши, двадцатидвухлетняя девушка, убитая примерно 15 апреля 2017 года. В этом у него не было ни тени сомнения.

Непосредственное следствие: труп, обнаруженный в сожженной машине прошлым летом, не был её. Кто-то подложил тело в его машину, чтобы создать видимость, будто это была она, а затем поджог автомобиль, чтобы сделать тело неузнаваемым. Вик видел, как вырисовывается образ человека скрупулезного, хирургически точного, который предвидел, что будут проведены научные анализы, и сумел их обойти. Как ему удалось обмануть систему, перехитрить неумолимую строгость науки? Имел ли он доступ к опечатанным материалам? Подкупил ли технического специалиста? Подделал ли результаты? В этом вопросе Вик пока зашел в тупик. Зато его интуиция подсказывала, что, чтобы так обмануть всех, их убийца, должно быть, вращается недалеко от полицейских кругов.

У него пересохло в горле, и он налил себе стакан воды из кувшина. Хотелось бы выпить пива. Просто так, чтобы лучше сосредоточиться. Напротив него Вадим бегал пальцами по клавиатуре, пролистывая страницы просроченных протоколов. Небо затянулось тучами, на вечер в Альпах прогнозировали сильные грозы. Он включил свет и вернулся к своим документам. Итак… Лубна Кадаши, потенциальная террористка, готовая к действию, официально сгорела заживо, только это не она. Отсюда вытекают два вопроса. Первый: что стало с настоящей Лубной Кадаши? Второй: чей это обгоревший труп?

Вик внимательно прочитал отчет о вскрытии. От пламени почти ничего не уцелело. Как подчеркнул Виньоль, от внутренних органов практически ничего не осталось. То же самое касается волос, которые полностью сгорели. Вследствие этого токсикологические анализы были весьма ограниченными. Отсутствие переломов или признаков борьбы, тем не менее, подтверждало добровольный акт самосожжения. Всё это ему не нравилось…

Он переключился на дело из Аннеси. Этот труп был обнаружен в начале февраля, извлечён из тёмных вод болота Бомонт. По словам судмедэксперта, убит примерно в октябре или ноябре. Разбитое лицо, вырванные глаза. Никаких сомнений – тот же убийца. Тот же убийца, потому что тот же способ действий, но также и потому, что тот же профиль жертвы, подумал Вик. Два человека, связанные с терроризмом и перенесшие реконструкцию лица. Важный факт: на сегодняшний день о личности трупа из болота по-прежнему ничего не было известно. Как и в случае с Меропой, коллеги из Верхней Савойи тщательно изучили списки пропавших без вести, но безрезультатно. Никто не заявлял об их пропаже.

И тут в его голове возникла связь. Хрупкое и мерцающее пламя, которое, тем не менее, знаменовало зарождение идеи. Чтобы не упустить её, он встал и тут же бросился к доске, на которой написал «Орион. – Вадим поднял бровь.

– Орион?

– Орион, да. Тело без лица, без документов, брошенное в болоте. При жизни он принимал каптагон – наркотик террористов. Можно поэтому предположить, что, как и Меропа, он готовился совершить теракт. В некотором смысле Орион – это мужской аналог Меропы. Ты со мной согласен?

Его коллега кивнул. В его глазах заблестел интерес.

– Это чёрным по белому написано в токсикологическом отчёте: Орион принимал каптагон примерно в мае прошлого года, – продолжил Вик. Дело в том, что этот наркотик эти безумцы принимают буквально за несколько часов до совершения теракта. Тогда объясни мне: почему Орион не взорвал буфет прошлой весной? Что же заставило его в последний момент повернуть назад? В тот период не было ни одного террористического акта. Ни одного нападения с ножом, ни одного изуродованного тела, ничего.

Вадим откинулся на спинку кресла.

– К чему ты клонишь?

– А что, если он тоже был официально объявлен мертвым прямо перед тем, как привести свой план в исполнение? Еще одна красивая инсценировка с трупом, который представили властям как его, в то время как настоящий Орион, все еще живой, делал пластическую операцию, чтобы исчезнуть.

Это казалось бредовым, но Вадим должен был признать, что гипотеза Вика его заинтриговала. Меняя личность, стирая даже свои черты лица, эти потенциальные террористы как бы исчезали из мира живых и давали себе возможность возродиться. Фениксы, восстающие из пепла своей прежней жизни.

– Ты понимаешь, к чему это приведет? Террористов, которых выдали бы за мертвых, замещающие тела, фальсификация научных данных…

Вик вернулся к своему столу.

– Да, я прекрасно это понимаю.

– Настоящий Орион принимал каптагон примерно в мае прошлого года. Значит, он был готов к действию именно в тот момент и был бы перехвачен как раз вовремя… Значит, – кто-то» был в курсе.

Вик кивнул.

– Я позвоню коллеге из Аннеси. Помнишь, он говорил, что они с командой прошли весь список лиц, занесенных в категорию «S» в этом регионе, исключив тех, кто умер до октября 2016 года – предполагаемой даты смерти Ориона.

Он взял свой телефон.

– Они ничего не нашли, и не зря: если то, что мы себе представляем, верно, то досье «S» Ориона должно было быть закрыто с пометкой «умер» прошлой весной.

59

Сибилла дождалась середины дня, чтобы снова выйти на улицу. Выйдя на прогулочную дорожку, по которой она уже шла в конце утра, она едва подняла бровь, взглянув на камеру, установленную у главной улицы. Она выглядела расслабленной. Погода пока была еще более или менее хорошей, но скоро она изменится: ветер гнал чёрные тучи в их сторону. Она надела кроссовки, толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Снаружи – в режиме прогулки, внутри – умирающая от страха.

Поразмыслив, она решила не пытаться связаться с Мартином, чтобы рассказать ему об исчезновении Мелиссы и её спутника. Любое сообщение могло бы вызвать тревогу, пусть даже непреднамеренно. Поэтому её ночной план должен остаться её абсолютной тайной. Она сбежит в одиночку.

Как только она посчитала, что оказалась в нужном месте, она скрылась в зарослях, как уже делала это несколько часов назад. На этот раз в поле её зрения оказался домик психиатра. 27. Число, которое постоянно повторялось в её кошмарах. Сердце лабиринта.

На всякий случай она постучала в дверь. Однако, не дождавшись ответа, не стала задерживаться и обошла дом сзади, перешагнув через небольшую ограду, чтобы оказаться перед панорамным окном. Как и у неё дома, с другой стороны водоёма был виден другой дом. Люди могли её заметить… И поднять тревогу.

Сразу же в голове запустился внутренний таймер. Поскольку риск ограбления в Лонжепине был практически нулевым, Сибилла надеялась, что Роза-Мари Дефрансуа, как и она с Эрваном, просто закрывала раздвижные двери, не запирая их на замок. Она провела пальцами по алюминиевому краю и толкнула. В следующий миг она уже была внутри.

Сердце билось так сильно, что ей пришлось перевести дух. Может, её засняла камера, которую она не заметила? Дышать, успокоиться. В любом случае, назад пути уже не было. Сначала она быстро осмотрела гостиную. На столе ничего не было – она ожидала, что оттуда выскочит дорожная карта Клода. На стенах висели картины современного искусства. На комоде лежали такие же семейные фотографии, как и в кабинете психиатрической больницы. Она открыла несколько ящиков. Ей хотелось бы найти там досье или конфиденциальные документы. Ничего.

Взгляд на часы: 16 часов. Коридор, спальня. Именно сюда Эдит привела её во сне. Именно здесь она нашла тетрадь под полом. Лили. Предыдущая психиатр, которая жила здесь, разбилась насмерть, упав с вершины горы. Роза-Мари Дефрансуа, должно быть, знала, что она спит в постели мертвой женщины. Непросто взять на себя эту ношу…

Не терять концентрацию. Наклонившись вперёд, она стала пробираться вдоль стен комнаты, выискивая малейший зазор между досками, какой-нибудь многозначительный скрип. Если Элизабет Лагранж действительно спрятала записи, это означало, что она боялась.

Внезапно её поразила абсурдность своего поступка. Как она могла мечтать о секрете женщины, о которой ничего не знала? Она выпрямилась, готовая уйти, но какой-то внутренний голос удерживал её. Раз уж она здесь, то стоит довести дело до конца. Итак, она продолжила. Она даже потянула за кровать, опустилась на колени и прощупала каждую доску.

Спустя несколько бесконечных секунд одна из досок наконец отреагировала на давление. Сибилла бросилась на кухню за ножом и, дрожа от волнения, поддела доску. Тайник.

Прямо под доской ничего не было, поэтому Сибилла прижалась к полу так, чтобы заглянуть под паркет, уложенный на брусья толщиной около пяти сантиметров.

Чуть дальше она наконец разглядела какой-то предмет. Она засунула туда руку по плечо и нащупала предмет, который вытащила к себе. Книга с запыленной обложкой.

Она подула на неё.

– Психоз» Роберта Блоха.

Эту книгу Сибилла видела в своих снах.

Сначала в багажнике машины Лили, потом в руках самой Лили, сидевшей за столом в гостиной. Однако она совершенно не помнила, чтобы когда-либо читала её. Заинтригованная, она лихорадочно пролистала её: это действительно был настоящий роман, а не замаскированный дневник. Так что же? Зачем так его прятать?

В любом случае, эта находка многое объясняла… Что бывшая психиатр доверила ей свой секрет, наверняка потому, что знала, что находится в опасности. Что, без сомнения, именно она же раскрыла ей код, позволяющий обойти ограничения. Вся эта информация отложилась в глубине её памяти и вновь всплыла в снах, в жестах и словах Эдит. Значит, Элизабет и она, должно быть, были очень близки. Подруги?

Ошеломлённая, она поставила рейку и кровать на место, убрала нож, вышла из шале и осторожно закрыла панорамное окно. Оказавшись на прогулочной дорожке, она пошла в сторону главной улицы, посчитав, что новый разворот привлечёт слишком много внимания. Она засунула книгу под свитшот и прижала её левой рукой к боку, а руки засунула в карманы.

Магазины, спортклуб, библиотека… Обычная жизнь… Сибилла подозревала, что за ней наблюдают прямо сейчас. В этот момент образы той ночи с новой силой нахлынули на неё. Расширители век. Вспышки в глазах. Невыносимое электрическое покалывание в мозгу. Боже мой. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься бежать домой. Ей не терпелось открыть дверь своего шале – этого смехотворного убежища.

Как только она оказалась дома, она глубоко вздохнула. – Психоз. – Она взяла книгу, перевернула её, прочитала аннотацию. Уединённый мотель. В бегах воровка. Ужасающие события… В конце концов, не так уж и далеко от атмосферы Лонжепина. Ужас. Безумие. Да, Сибилла погрузилась в это с головой.

Элизабет Лагранж постаралась как следует спрятать эту книгу. Это не могло быть просто романом. Здесь обязательно было что-то, что стоило извлечь. Она снова стала листать её более внимательно, ища заметки, подчеркнутые слова. И она нашла.

Примерно посередине книги, возле переплёта, Элизабет вырезала, по всей видимости с помощью тонкого лезвия, небольшой прямоугольник со стороной около одного сантиметра и глубиной в несколько миллиметров. Кончиками пальцев Сибилла достала крошечный кусочек пластика, всунутый туда. Карта памяти.

Она знала, что в руках у неё предмет чрезвычайной важности. Предмет, запрещённый в пределах деревни. Несколько миллиграммов печатных плат, которые, без сомнения, содержали зловещие секреты Лонжепина. И в этот момент ей в голову пришла ужасающая мысль. Мелисса говорила о падении во время скалолазания.

И вот так, в одночасье, Элизабет Лагранж исчезла с лица земли.

Возможно, это был не несчастный случай.

Возможно, её устранили.

60

– Чёрт, Вик, у меня тут кое-что! Подойди-ка посмотри.

Вадим только что повесил трубку. Он смял листок в руках своего коллеги.

– Антим Лаборд, числится в списке «S, – умер 19 мая этого года в автокатастрофе, по словам сотрудника мэрии, с которым я только что разговаривал. Это совпадает с периодом приема каптагона анонимом из Марэ. И посмотри, чьё имя стоит вверху листа, ты просто не поверишь…

На бумаге было изображено лицо молодого человека с длинной рыжей бородой, коротко подстриженными волосами и щеками, усыпанными веснушками. Антим Лаборд выглядел едва вышедшим из подросткового возраста, хотя ему было уже двадцать четыре года.

– Виньоль…, – прошептал Вик, бегло пробежав глазами по всему изображению.

Вадим кивнул.

– Виньоль, да…

Именно он создал эту карточку. Инструкция была такой же, как и в случае с Лубной Кадаши: в случае проверки Антима Лаборда на территории страны или на границе передать информацию в орган, выдавшему карточку.

Сразу же Вадим набрал другой номер.

– Я звоню жандарму, который расследовал аварию…

После трёх гудков трубку сняли:

– Лейтенант Морель, Специальный отдел полиции Гренобля. Я хотел бы поговорить с майором Альберти. Дело срочное…

Через несколько секунд, положив трубку на громкую связь перед собой, он кратко объяснил собеседнику ситуацию: в ходе расследования их дела выяснилась личность Антима Лаборда, и им нужна была информация об обстоятельствах его аварии.

– Автомобиль съехал с дороги в районе Жаржае, примерно в десяти километрах от Гапа, – пояснил жандарм. Машину жертвы нашли на дне оврага после падения с высоты более сорока метров. Могу вам сказать, что от неё почти ничего не осталось. Тело разорвано в клочья, череп разнесен, кусочки мозга разлетелись даже на окружающие скалы… Единственное, что осталось более или менее целым, – это его документы. К счастью, он носил их с собой…

Вик сел на угол стола, прислушиваясь, все еще держа лист в руке.

– Лаборд живет в квартире в Эшироле, куда мы сразу же и направляемся. Параллельно оповещаем DGSI, так как этот человек числится в списке «S. – Когда мы прибываем к нему домой, обнаруживаем две гранаты, пистолет Токарева ТТ-33, Коран и различное короткоствольное оружие. Жертва была радикализирована и, судя по некоторым документам, найденным на месте, собиралась совершить террористический акт в торговом центре Лиона…

Вадим прижал ладонь ко лбу.

– Вы подтверждаете, что именно вы первыми прибыли к нему домой? – вступил в разговор Вик. – DGSI не опередила вас?

– Невозможно, мы вошли в квартиру через две минуты после того, как сообщили им. Кстати, это был наш единственный момент свободы действий. Как только они прибыли, всё было кончено. Они отобрали у нас дело.

Как и в случае с Кадаши. Схема повторялась в мельчайших деталях.

– Понимаю… Полагаю, вы провели биологические анализы для официальной идентификации тела, найденного на дне оврага?

– Конечно. Сравнительные тесты на основе судебно-медицинских проб, взятых с трупа и в ванной комнате жертвы…

– Расчёска, зубная щётка?

– Да, именно такие предметы, на которых наверняка можно найти ДНК. Но в чём…?

– Что показала токсикология? – перехватила Вик. – Наркотики? Следы каптагона?

– Они были найдены в его доме, но не в его организме. Зато вскрытие показало, что у Антима Лаборда была серьезная проблема с сердцем, какая-то кардиопатия, не знаю точно, признаюсь, мне нужно заглянуть в отчеты, чтобы найти точное название. Как бы то ни было, это могло объяснить, почему он съехал с дороги. Сердце, без сомнения, не выдержало, пока он был за рулем. Знак судьбы, спасший множество жизней… К сожалению, поскольку я больше не веду это расследование, я не смогу предоставить вам больше информации.

Выудив ещё немного сведений, Вадим поблагодарил его и повесил трубку. Вик уже встал. Он ходил по комнате туда-сюда, кивая головой, словно ведя внутренний монолог.

– Я понял, как им удаётся фальсифицировать анализы…

– Кто это, – они»? Ты же не думаешь о… DGSI?

– Ты тоже об этом думаешь. Сколько терактов ежегодно предотвращают антитеррористические службы, и об этом абсолютно никто не знает? Несколько десятков?

– Чёрт, Вик…

– Представь… Виньоль никогда не прекращал слежку за Лубной Кадаши, вопреки тому, что он утверждает. Наступает момент, когда он из надёжного источника узнаёт, что она собирается совершить террористический акт. Её задерживают прямо перед тем, как она успевает действовать, в строжайшей тайне. И вот тут всё решается: они делают так, чтобы её приняли за мёртвую…

Вик взял фотографию обугленного тела, снятую в машине, и сунул её в руки своему напарнику.

– У них уже есть подменный труп. Труп, ДНК которого они размазывают по предметам, которые ребята из криминалистики обязательно анализируют – те, что находят в ванной…

Вадим без труда представил себе эту картину. Зубная щетка, которую засовывают в рот мертвицу. Её волосы, которые расчёсывают, стараясь вырвать несколько прядей вместе с корнями. Труп, который укладывают в машину, а потом поджигают. Сожжённые останки. Неузнаваемые…

Вик продолжил:

– Эти предметы остаётся только подложить в квартиру настоящей Кадаши, конечно, подменив остальные, – и дело сведено на нет. Следователи, ведущие дело, выполняют свою процедуру, и с подтверждением ДНК террористка исчезает из поля зрения, официально признанная умершей. На самом деле её где-то держат под замком…

Полицейский был ошеломлён собственным выводом. DGSI, инсценировка, фальсификация улик…

– И с Антимом Лабордом они поступили точно так же.

Это было настолько грандиозно, что казалось нереальным. Он бросил взгляд на своего напарника. Вадим молчал. У него были расширенные зрачки. Он был где-то далеко.

– Ты думаешь, я не в теме? – спросил Вик.

Его напарник по-прежнему не шевелился. Вик уже начал беспокоиться, когда внезапно Вадим вскочил со стула, схватил куртку и, не сказав ни слова, вышел, оставив его одного.

Едва вернувшись домой, Вадим в полном смятении бросился в подвал. Он надел пару латексных перчаток и хирургическую маску. В его голове что-то щелкнуло, пока Вик излагал свои аргументы. Невероятная, абсурдная нейронная связь – пожар, разгоревшийся в глубине его мозга, который он должен был потушить как можно скорее.

Спортивная сумка, из которой он несколько дней назад достал карабин и верёвку, всё ещё лежала на месте. Вадим открыл боковой карман и достал одну из старых бандан, которые Элизабет повязывала вокруг головы, когда лазала по скалам. Он сунул её в пакет для вещественных доказательств, промаркировал его вымышленным номером, а затем осторожно завязал. Он взглянул на часы. Скоро 17:00. Он успевал сдать его в криминалистическую лабораторию.

Через полчаса он передал запечатанный пакет молодому технику, который уже занимался биологическими анализами Меропы.

– Я знаю, что сегодня пятница и тебе наверняка хочется, чтобы неделя поскорее закончилась, но мне срочно нужен анализ ДНК. Прости, это действительно не может подождать до понедельника…

Парень осмотрел содержимое сумки, а затем кивнул.

– Без проблем. Я и так собирался поработать сегодня вечером. Нужно кое-что доделать… Я займусь этим прямо сейчас. Если всё пойдёт хорошо, я пришлю тебе профиль на почту через три часа.

Когда Вадим захлопнул дверцу своей машины, в ушах зазвенело так, что казалось, будто барабанные перепонки разрываются. Сегодня утром, проснувшись, он и представить себе не мог, что окажется здесь и будет просить провести анализ ДНК своей бывшей жены по старому клочку ткани…

Она тоже погибла в «несчастном случае.

Её тоже потом было невозможно опознать.

И к нему тоже приезжали технические специалисты, чтобы забрать улики из ванной.

Возможно, он совсем сошёл с ума.

В любом случае, ожидание результатов будет бесконечным.

61

Сибилла переворачивала весь дом вверх дном. Ни в ванной, ни на кухне ничего не было. Где же эти чёртовы таблетки? Она взглянула на часы. Было уже после 19:00. Эрван должен был появиться с минуты на минуту. А вдруг он держит их при себе? Нет, он всё-таки не настолько подозрительный. Лекарства обязательно были где-то в шале.

Она обыскала ящики в гостиной, провела рукой по серванту, заглянула под подушки дивана. Ничего, ничего, ничего. Когда она выпрямилась, её взгляд упал на толстую балку, пересекавшую гостиную. Щель, там, наверху, между балкой и обшивкой потолка…

Резким движением она отодвинула стол и взобралась на него. Учитывая разницу в росте, Эрвану должно было хватить стула… Бинго. Она разглядела коробки в двух-трёх метрах от себя. Когда она уже собиралась спуститься, чтобы сдвинуться в сторону, она заметила небольшой чёрный выступ на уровне электрического кабеля люстры. Деталь, которую она могла разглядеть только с такой высоты. Она подошла ближе, балансируя на краю, и замерла от ужаса. Эта форма, эта миниатюрность, этот тонкий как нить провод, исчезающий в оболочке кабеля, соединенного с лампочкой… Сибилла не была экспертом, но сразу же убедилась, что это был микрофон. Их подслушивали.

Она стояла там, неподвижно, растерянная, охваченная сильной тошнотой. У неё было ощущение, будто её осквернили. Невидимые уши под её собственной крышей… Вот что объясняло эти внезапные визиты, как только сопровождающие собирались вместе и задавали слишком много вопросов о Лонжепине. У Мелиссы, у Мартина… На самом деле они знали всё.

Её взгляд пробежал по комнате. Возможно, там были и другие. На секунду ей захотелось поверить, что Эрван не знал о существовании этого устройства. Что он тоже был жертвой. Но она вспомнила один из его рефлексов, когда он возвращался с работы: он всегда включал телевизор, ставя громкость довольно высоко. Способ укрыться от посторонних глаз в самые интимные моменты, когда они были вдвоём. Боже мой.Время шло. Она быстро привела стол в порядок, забрав лекарства. Там было несколько блистеров с ноктавамом. Она предпочла не трогать тот, что был вскрыт, чтобы не привлечь внимания Эрвана, и взяла целый. Затем она вернула всё на место точно так, как застала.

У неё больше не было времени терять. Она бросилась на кухню, отложила четыре снотворных – вдвое больше своей дозы – и засунула остальные на дно мусорного ведра. Сжатая страхом до глубины души, она со всей силы раздавила таблетки тыльной стороной ложки, превратив их в белый порошок, а затем высыпала его на дно бутылки, добавив столько воды, сколько вмещает стакан. Наконец, она встряхнула бутылку, пока химические следы полностью не исчезли. Ужасный поступок, деяние отравительницы. Она осознавала это, но это был её единственный выход.

Она спрятала бутылку за корзиной с фруктами, проверила, всё ли на своих местах, и быстро приступила к приготовлению ужина. Ни в коем случае не нарушать привычек. Не вызывать подозрений. Она порезала перец, обжарила его в масле, мелко нарезала куриные филе и щедро посолила, чтобы разжечь жажду.

Она была на грани слёз, но ей нужно было продержаться ещё несколько часов. Едва она успела бросить мясо на сковороду, как открылась входная дверь. Ледяной порыв воздуха пронзил её тело.

Эрван выполнил свою ежедневную хореографию. Куртка и бейдж повисли на вешалке, туфли выстроились в ряд на коврике. Словно автомат, он тут же пошёл включить телевизор. Джастин Тимберлейк исполнял свою песню «Cry Me A River. – Только после этого он подошёл, чтобы поцеловать её, отстранился, чтобы внимательно посмотреть ей в глаза. Достаточно было бы в этот момент прикоснуться к её груди, чтобы понять, как бешено бьётся её сердце.

– Как прошел твой день? – бросил он.

Он знал, конечно, он знал про Мелиссу и её парня. И, без сомнения, хотел узнать, знала ли она об этом. Она поправила воротник рубашки, который немного сбился.

– Лучше, чем твой, мне кажется. Ты выглядишь очень уставшим.

Это была правда. С каждым днём его лицо становилось всё более бледным и теряло цвет. То, что разъедало её изнутри, казалось, поражало и его. Тогда он принял более весёлое выражение лица, но было похоже, будто улыбку из него вырывали щипцами.

– Скоро всё наладится, это временно. Пойду приму душ, ладно?

– Иди. А я закончу готовить ужин…

Через четверть часа он вернулся в непринуждённой одежде. Бежевые льняные брюки и простая белая футболка. Сибилла испытывала к нему теперь только отвращение. Вдруг она задалась вопросом, действительно ли она испытывала к этому мужчине хоть малейшие любовные чувства до своей амнезии. Даже в этом он мог бы ей солгать. На самом деле он мог бы рассказать ей что угодно. Сформировать её жизнь так, как ему хотелось. Так, как им хотелось.

Чуть позже 20 часов она подала ужин. Стаканы с водой стояли на столе, но были пусты. Она наполнит их, когда Эрван сильно захочет пить. Лучше, чтобы он выпил как можно больше за один раз. Они сели друг напротив друга. На улице небо было чёрным, и в горах слышался глухой раскат грома. Приближалась гроза. Сибилла внутренне кипела от ярости. Почему же всё должно было испортиться именно сегодня вечером…

– Агнес и Мартин хотели бы вернуть нам наше приглашение, которое мы получили в прошлый раз, – заявил Эрван между двумя кусочками. Агнес предлагает завтра сходить в боулинг и в ресторан. Я знаю, что ты его не очень-то любишь, но… у тебя, кажется, неплохие отношения с Мартином…

Сибилла подумала о микрофоне. Если Эрван слушал её через него, значит, он слышал её разговор с соседом напротив. Её вопросы, сомнения, тревогу. Он знал обо всём. Тем не менее она сохранила самообладание. У неё не было другого выбора, кроме как продолжать лгать, чтобы не выдать себя.

– Ты боишься, что он будет ко мне приставать? – пошутила она. – Не волнуйся, он под надёжной опекой Агнес. И у него глаза светятся, когда он о ней говорит. В общем, я согласна принять их приглашение. Посмотрим, как всё пойдёт.

– Хорошо.

Эрван с аппетитом уплетал еду. Когда он поднял глаза на свой стакан, Сибилла подошла за бутылкой, которую заранее приготовила. Она налила ему, а затем открыла новую бутылку для себя. Он не обратил внимания на эту небольшую манипуляцию и выпил три четверти своей воды. Обратный отсчёт начался.

– Эта песня…, – сказала она, беря пульт. – Мне она очень нравится.

Это была «What’s Up?. – Она увеличила громкость. Эрван отвлекся на раскат грома и допил свой стакан. Через несколько мгновений он незаметно зевнул и заметил, что его спутница смотрит на него как-то странно. К тому же она едва прикоснулась к своей тарелке. Он хотел что-то сказать, но его охватило головокружение. Ориентируясь с трудом, он встал.

– Извини, я… я сейчас вернусь.

В ванной он обрызгал себе лицо водой. Этот внезапный приступ головокружения… Выпрямившись, он заметил Сибиллу в дверном проёме.

– Кто ты? – спросила она.

Он уставился на своё отражение в зеркале, уперши обе кулаки в раковину. Сначала он не открывал рта, но потом всё-таки выпалил:

– Я не понимаю.

– Конечно, понимаешь. Я знаю, что они нас прослушивают. Что ты меня накачиваешь наркотиками и выходишь на улицу во время карантина. Я знаю, что Мелисса пропала. Что они делают с нами… какие-то вещи, когда мы под кайфом.

Чтобы подкрепить свои слова, она сняла свитшот и показала ему красную точку на спине.

– Почему они так поступают?

Сибилле казалось, что мир её спутника рушится. Теперь его черты искажала отвратительная гримаса, а глаза горели глухой яростью.

– Ты не отступаешь… Почему у тебя ничего не получается? Они говорят, что дело в лицах. Всё могло бы сложиться так хорошо, мы могли бы…

Еще один момент нерешительности. Ему было действительно плохо.

– Ты – мой провал… Я был ответственен за тебя… Но я влюбился в тебя… Я нарушил протокол.

Он повернулся, сделал шаг вперед. Она отступила на столько же, положив руку на дверную ручку, готовая разбить ему нос, захлопнув дверь.

– Какой протокол?

– Пока это не сработает, они будут продолжать, Сибилла… Они… будут вводить тебе снова… и снова… все эти образы в голову, пока… пока твой мозг не выдержит… И ты закончишь как остальные… Это то, чего… ты хочешь?

Её зрачки с трудом пытались успокоиться. Её рот колебался между гримасой и улыбкой.

– На самом деле, ты до сих пор не поняла! – расхохотался он.

– Что? Чего я не поняла?

Он пошатнулся, плечом ударился о стену.

– Что ты уже бывала здесь, в Лонжепине.

Ответ ударил её по лицу. Сибилла тоже была на волосок от того, чтобы погрузиться в бездну. Под её ногами раскрывалась пропасть, и она собиралась падать в неё бесконечно. Голос Эрвана теперь был лишь отдаленным шумом.

– Я вынужден их предупредить… Всё кончено… Мне очень жаль…

В поле его зрения тело Сибиллы размножалось. Внезапно в его глазах отразился ужас. Он наконец понял, что происходит.

– Ты…

Его губы застыли, и он рухнул на пол. Сибилла тут же закрыла дверь, а затем замерла, прижав лоб к дереву, с закрытыми веками. – Ты уже бывала здесь. – Её ошеломило одно видение: она и Лили в своей машине, пытающиеся сбежать из деревни в разгаре бури и вновь натыкающиеся на тот проклятый портик, на котором выделялись слова: – Добро пожаловать в Лонжепин. – Её сны, совпадения между тем, что она переживала в них, и реальностью… Чёрт возьми, что они с ней сделали?

Направление – спальня. Гардеробная. Она разделась, надела чёрные джинсы, тёмно-серый свитшот, водонепроницаемую ветровку и пару кроссовок. Нужно было любой ценой защитить карту памяти от дождя, поэтому она завернула её в пищевую плёнку и засунула на дно кармана. В передний карман свитшота она положила плюшевую игрушку Тома. Его Котик… Это было всё, что она взяла с собой.

В гостиной она заглянула через панорамное окно. Небо теперь было совсем чёрным. На террасе напротив Мартин и Агнес убирали остатки аперитива и возвращались домой. Сибилла была в этом уверена: эта женщина была такой же, как Эрван, – стражницей, которой поручено следить за Мартином и составлять отчёты. – Ты – мой провал. – Но что он имел в виду?

Открывая раздвижное окно, Агнес на мгновение застыла, глядя в её сторону. Сибилла откинулась в сторону, сердце забилось в панике. Пять минут спустя гильотина постепенно опустилась. Двадцать один час. Выходы запирались. Тревога усилилась.

Ещё несколько минут – и придётся убираться отсюда. Она немного приглушила звук телевизора и вставила «Унесённые ветром» в DVD-плеер. Вечер, как и любой другой, для тех, кто слушал.

На самом деле, это был её последний вечер в самом сердце этого кошмара.