Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

45

Тибо и Мартин ждали Сибиллу за разложенным столом для пикника, на их лицах играли тщательно выверенные натянутые улыбки. Взгляд молодой женщины на мгновение задержался на военных, разбросанных по траве неподалеку: они курили, беседовали или смотрели в небо, лежа с руками за головой. Эта картина, которая сначала показалась ей банальной, теперь приобрела совершенно иной смысл. Наблюдали ли за ней эти глаза, или это было просто плодом её паранойи, которая нарастала день ото дня?

Она поставила бутылку яблочного сока и пачку вафель, а затем села напротив двух мужчин. Тибо, которому, судя по всему, только что рассказали о её разговоре с Мартином, взял рукопись Мартина, стараясь, чтобы его движение выглядело естественным. Он тут же взял ручку, которую ему протянул сосед, и без малейшего колебания написал «психиатр » без малейшего колебания.

– Это не сработает, я слишком внимательно слежу за тем, что записываю. И я не могу сказать, подвержен ли я этим перестановкам, поскольку, с тех пор как я здесь, это, по-моему, первый раз, когда я пишу…

Мартин наполнил стаканы соком. Тибо привлек внимание Сибиллы.

– Я тоже его вижу, – заявил он. – Синий и жёлтый, логотип FUJI…

Он поднял свой стаканчик, и они чокнулись. Им нужно было чокнуться, чтобы показать, будто они веселятся. Они были троицей сопровождающих гражданских лиц, наслаждающихся небольшим моментом вместе в беззаботности прекрасных дней. Однако под поверхностью царил хаос. Сибилла была потрясена откровением Тибо.

– Я был мальчишкой, лет десяти, и был с родителями. Там было большое пшеничное поле. Я уже не помню, где и когда, но я уверен: я летал на этом воздушном шаре.

Сибилла смочила губы напитком. Она даже не почувствовала его вкус. Её руки сжались вокруг стаканчика, словно пытаясь удержаться за реальность.

– Ваша спутница работает в бункере?

Осторожно оглядевшись по сторонам, он кивнул.

– Да.

– Всего нас, сопровождающих, четверо, – продолжила она сдержанным голосом. – Наши вторые половинки входят в число тех немногих, кому разрешен доступ в бункер, и у всех нас есть общее необычное детское воспоминание. Мартин переставляет буквы, как я, а может, даже как все мы. Мелисса рисует лабиринты, которые я вижу во сне. Все эти странности – не случайность, это невозможно. Если мы здесь, значит, у нас есть причина здесь быть. У всех…

Этот вывод заставил ее кровь застыть в жилах. Это казалось бредом, и все же…

– Только вот я нахожусь в деревне по собственной воле и раньше никого из вас не знала, – заметил Тибо. – Это была отличная возможность для моей подруги, которая спросила, соглашусь ли я поехать с ней. К тому же, Мартин, Мелисса и я прибыли сюда не одновременно. Скоро я уеду, вернусь к своей прежней жизни, а на наше место, несомненно, приедут другие. Даже если… если всё это… В общем, я хочу сказать, что я, в конце концов, провел в Лонжепине только хорошее время.

– То же самое и для меня, – подхватил Мартин. – Никто меня не заставлял приехать. Я пишу, мне хорошо, я пользуюсь инфраструктурой деревни. Бывают и худшие ситуации.

– Чтобы привести кого-то в какое-то место, можно применить силу или просто не оставить ему реального выбора. Вы думаете, что действовали по собственной воле, но на самом деле вас направляли.

– Я не понимаю, – выпалил Тибо.

– Могло ли случиться так, что вы не последовали за своими спутницами?

Они помолчали, погрузившись в раздумья. Мартин в конце концов покачал головой. Тибо последовал его примеру.

– Вы хотите сказать, что наши вторые половинки приехали сюда с единственной целью – привести нас сюда? – резюмировал тот. Простите, вы же понимаете, что это совершенно идиотская теория?

Если посмотреть на это с этой точки зрения, Сибилла действительно должна была признать, что это казалось абсурдным. Достаточно было взять, к примеру, Эрвана: он мечтал об этой работе уже несколько месяцев, проходил собеседования, тесты, допросы, боролся за это место, и его приняли, потому что он был очень хорош в своей области.

– А почему вы здесь? – внезапно спросил Тибо.

Сибилла почувствовала некоторую настороженность в его голосе и решила выложить все начистоту. Это был единственный способ двигаться дальше.

– У меня амнезия и лунатизм после автомобильной аварии, которая произошла со мной больше года назад. Я… потеряла сына. Ему было пять лет…

– Сожалею.

– Да, мне очень жаль… Это ужасно.

– Мне также пришлось перенести сложные реконструктивные операции на лице. Я уже не та, кем была раньше…

Она не торопилась, они слушали, не проявляя никакой реакции. Судя по всему, у них ничего подобного не было.

– Большая часть моей автобиографической памяти исчезла, – продолжила она. – Эрван надеется, что местные врачи смогут меня вылечить. У меня не было особого выбора. Это чисто… медицинские показания.

Оба мужчины переглянулись. Тибо заметил их серьёзные выражения лиц. Он поспешно взял пачку мадлен и протянул их своим товарищам.

– Давайте не будем забывать о том, что нас окружает, и продолжим играть свою роль… Мне искренне жаль всего, что с вами произошло, Сибилла. Полагаю, ты ходишь к психологу?

– Да…

Мартин нервно заерзал.

– Еще одна общая черта, ведь мы тоже ходим к ней на регулярные осмотры, – вставил он. К тому же мы с Тибо уже замечали, что у нас, честно говоря, память оставляет желать лучшего. Речь не идет об амнезии, но в целом у нас очень мало воспоминаний. Это нормально или нет? Трудно сказать. Я, например, помню очень конкретные моменты на протяжении всей своей жизни, но при этом есть пробелы, большие пробелы, которые мне не удаётся восполнить. Меня это не особо беспокоит, не мешает жить, судя по всему, так бывает у многих людей. Честно говоря, когда я увидел, что с Тибо всё так же, я расценил это скорее как успокаивающий знак, чем как что-то странное: я был не единственным.

– Психолог провела с нами тесты, – продолжил Тибо. – Сканирование, упражнения, сеансы просмотра изображений для стимуляции памяти. Сегодня у нас по-прежнему два раза в месяц проходят сеансы с ней, чтобы убедиться, что с нами всё в порядке в психологическом плане… Во всяком случае, врачи не обнаружили никаких серьёзных проблем, таких как болезнь Альцгеймера или другие дегенеративные заболевания. И, к счастью, кстати…

Они прошли те же самые обследования, что и она. В этот момент солнце пробилось сквозь облака. Тибо сдвинул очки-авиаторы на переносицу.

– Простите, что я так резко отреагировал чуть раньше, – продолжил он. – Признаю, что я растерян и мне немного страшно. Наверное, потому что я чувствую, что в том, что вы рассказываете, есть доля правды…

– Мы в одной лодке, – прошептала Сибилла.

– Не доверяйте никому, – сказала Мелисса. Сибилла подумала о CD-ROM-ах Эрвана, обо всей информации, которую он передал за её спиной Розе-Мари Дефрансуа ещё до того, как они прибыли сюда. Об этих ночных сеансах записи, когда она бродила по окрестностям. Психиатр жила в шале № 27, как и комната Стража из её сна… Она должна была играть какую-то роль в этой истории, это было точно. Она была вовлечена в дело.

Напротив неё Мартин листал свой рукопись. Нужно было создать впечатление, что его книга была в центре их бурной дискуссии.

– Давайте сосредоточимся на этой истории с воздушным шаром, – сказал он, положив ладонь на пачку. Воспоминание, которое есть у всех нас, глубоко связанное с нашим детством. Это воспоминание засело у меня в глубине души. Как и у вас, полагаю…

Они кивнули. Мартин налил им ещё по глотку сока.

– И всё же невозможно, чтобы у нас были абсолютно одинаковые воспоминания. Полёт, поле, родители… Каковы ваши гипотезы?

Сибилла пожала плечами.

– У меня есть одна, – сказал Тибо. – Здесь они работают с мозгом. Нейроны, их связи, все такое. Но мы все проходили тесты и обследования. Они записывают, снимают, фиксируют… Не было бы глупо предположить, что… что это воспоминание о воздушном шаре они нам внушили?

– Навязали? – повторил Мартин. – Ты имеешь в виду «вставили» в наши головы?

– Я уже читал статьи о ложных воспоминаниях. В США была целая история с пациентами, которым врачи внушили воспоминания о сексуальном насилии, которого никогда не было.

Сама только эта мысль вызывала мурашки по коже. Сибилла покачала головой.

– Только вот у меня в альбоме есть фотография воздушного шара. Это действительно было.

– Ваш альбом? Вы уверены?

– Да, конечно! Это альбом, который мне дали родители, чтобы помочь мне вспомнить. На снимке маленькие силуэты машут руками в корзине и…

Вдруг она нахмурилась.

– Что такое? – поинтересовался Мартин.

– Это всего лишь силуэты. Правда, у меня нет никаких неопровержимых доказательств, что это я.

Слушая себя, Сибилла почувствовала, что бредит. И всё же у неё оставалось сомнение. В конце концов, её родители могли подделать этот альбом, как им заблагорассудится. Удалить, добавить фотографии… Но зачем им было делать такое? Нет, она зашла слишком далеко. Она решила перевести разговор в другое русло:

– Я, со своей стороны, считаю, что нам следует сосредоточиться на Лонжепине. Полагаю, ваши вторые половинки никогда не пропускали ни малейшей информации о своей работе в бункере. Мартин, вы, тем не менее, упоминали в прошлый раз о крови на брюках вашей жены. А я , я обнаружила волосок животного на свитере Эрвана. Животные – это, априори, означает эксперименты над живой материей…

На мгновение она представила себе обнажённые мозги мышей между пинцетами. Раскрытые черепа обезьян. Животных с вырванными глазами из её снов.

– Что-то происходит… Нам нужно понять, что именно. Нам также любой ценой нужно узнать, почему нас запирают на ночь. Это один из ключей. Нужно найти способ обойти изоляцию, хотя бы ради того, чтобы…

– Я советую вам забыть об этом, – вмешался Тибо. Во-первых, вспомните об исчезновении Лианы. А во-вторых, я неплохо пообщался с одной исследовательницей после… тренировки. Я незаметно попытался узнать больше. Она призналась мне, что код всех домиков меняется из дня в день и может быть использован только один раз за ночь… Короче говоря, систему невозможно взломать.

– Взломать. – Это слово распространилось, как волна, до самых пределов сознания Сибиллы. Записи из дневника Эдит вновь всплыли перед её глазами: – Я взломала код. Код, позволяющий выбраться из лабиринта. – Она говорила о клавиатуре, об изоляции, о Лонжепине. – Лонжепин – это лабиринт. – Новый шок: все ответы уже были где-то глубоко внутри неё, запертые в отдельном уголке. Внезапно она обрела уверенность, что в ней самом есть решение, позволяющее бросить вызов запрету. Как? Как это возможно?

Когда она подняла голову, Мартин склонился к ней, с беспокойством глядя на неё.

– Всё в порядке? Вы очень бледная. Я даже подумал, что вы сейчас потеряете сознание. Выпейте яблочного сока. Сахар пойдёт вам на пользу…

Вокруг неё, на траве, гроздья чёрных очков пристально смотрели на неё, словно рой насекомых. Она залпом выпила напиток дрожащей рукой.

– Думаю, теперь нам нужно… нужно как-то переварить всё это, – сказал Мартин, собирая стаканы и пытаясь придать своему лицу более-менее нормальный вид. Часть меня хотела бы, чтобы ничего не изменилось, но другая часть шепчет, что после всего, что мы только что рассказали друг другу, этого не может быть. Как бы то ни было, пока что мы не должны ничего выдавать. Никаких вопросов. Никаких намеков. Никому. Оба ведите себя как обычно. Ни больше, ни меньше.

Тибо кивнул.

– Какой план?

– У меня его нет, – ответил он, сунув рукопись в руки Сибилле. – Вы, держите это, это будет хорошим поводом, чтобы мы снова увиделись. Кстати, я до сих пор не знаю, понравилось ли вам.

– При всем этом я так и не смогла по-настоящему погрузиться в чтение…

Банальности, наивные улыбки. Жизнь должна была вернуться в привычное русло. Нормальность должна была восстановиться. Как только они выйдут на улицу, над их головами сразу же появятся пристальные и подозрительные взгляды камер.

Через несколько минут Сибилла подошла к своему шале. Она шла медленными, почти неторопливыми шагами, не обращая внимания на устройства слежения. У неё начинали формироваться правильные рефлексы.

На самом деле инстинктивный страх распространился в ней, словно рак. Взломать код… Сегодня ночью… Ей нужно было вернуться в Лонжепин из своих снов и заставить Эдит выложить всё начистоту. Найти способ не принимать лекарства. А если Эрван что-нибудь заметит из-за того, что она бродит по ночам, – ну и ладно.

Деревья в конце аллеи зашуршали, когда она пропустила карту через считыватель. На долю секунды ей показалось, что она разглядела тонкую фигуру, пробирающуюся сквозь зелень в сторону тропинки, идущей вдоль стены.

Испугавшись, она поспешила вернуться домой. На полу, по ту сторону двери, её ждал конверт. Пустой, без указания адресата. Она открыла его. Внутри лежал листок, который она развернула. Почерк она узнала сразу же. Мелисса. – Завтра в часовне. В 10 часов… Никому ничего не говорите… НИКОМУ!

46

Ступени, покрытые серым ковролином с красным узором, узкий коридор, освещённый светом, достойным колумбийской тюрьмы, двери, испещрённые подозрительными чёрными пятнами… Вик заставил управляющего отелем открыть ему номер 21 – у того не было другого выбора, кроме как пойти на сотрудничество. Вместе с Вадимом они весь день не спускались с него с глаз, чтобы он не поднял тревогу, и вместе с остальной частью группы подготовили свою операцию.

Перед ним предстала настоящая кроличья нора. Сделав шаг в сторону, он осмотрел ванную. Швы цвета мочи вокруг эмали, сомнительный унитаз в углу, наполовину сорванная занавеска для душа. Затем он заглянул в окно, расположенное справа от крошечной кровати. Оно выходило на задний двор и фасады других домов, пронизанные квадратами света: люди, занятые своими вечерними делами. Он сел на край кровати, положив оружие рядом с собой. По словам управляющего, встречи обычно происходили около 22 часов.

– Я только что поселился в королевском люксе, – сказал Вик, держа в руке мобильник. – Брассио и Арлье на местах?

– Каждый на углу улицы, – подтвердил Вадим на другом конце линии. – Я сам занял позицию в вестибюле здания примерно в тридцати метрах слева от входа в отель.

– ОК. Свяжемся, как только я задержу девушку и её клиента.

Он повесил трубку. Вдохнул. Пахло чем-то средним между плесенью и перегноем. Небольшой телевизор держался на стене словно по чудесному промыслу. Вику, во всяком случае, не нужно было его включать, чтобы отвлечься: звуки проникали сквозь перегородки – смесь шума душа, писка детей, стука посуды и оживлённых разговоров. Люди жили здесь неделями, месяцами. Семьи, скученные на двенадцати квадратных метрах и в любой момент могущие оказаться на улице. Вик не мог больше смотреть на эту человеческую нищету и, главное, на тех, кто ею пользовался. Именно этим и занимался тот хищник из социальных сетей, который должен был скоро появиться. Полицейский взял пистолет и крепко сжал его. Он намеревался отбить у него всякое желание повторить это.

Сообщение. Вадим. – Приезжает какой-то тип. Наверное, клиент. Лет за 50, хорошо одет. – Менее чем через пять минут раздался звук поворота замка. Вик прижался к стене за дверью. Когда она открылась, он схватил того парня за ворот дуффл-кота и затащил внутрь. Мужчина врезался в кровать и упал на матрас. Седые волосы, зачесанные назад по-де-нировски, свежевыбритая борода, вид высокопоставленного руководителя, недалеко от пенсии: на вид – приличный парень. Вик дал ему пощечину своей трёхцветной карточкой.

– Полиция, ублюдок.

Заодно он конфисковал мобильник, документы и наличные у парня, застывшего от страха. Тот готовился к ночи секса, а теперь, наверное, представлял себя с набухшими яйцами, охлаждаемыми скамейкой в камере предварительного заключения.

– Жан-Пьер Тюйяр, пятьдесят девять лет, Турнон-сюр-Рон. Не возражаешь?

Вик засунул личные вещи парня в глубину кармана, затем отступил и навел на него объектив своего телефона. Мужчина, кровать, мрачные стены.

– Прояви немного доброй воли. Покажи мне свой лучший профиль.

– Что вы делаете?

Вик сделал несколько снимков.

– У тебя есть семья? Жена, дети?

– Послушайте, я… я ничего плохого не сделал, я…

– Твоя знакомая, как её зовут? И перестань притворяться наивным, потому что, уверяю тебя, это меня разозлит.

Вик чувствовал, что парень вот-вот сломается. Настоящий охотник в виртуальном мире, но когда дело доходит до того, чтобы взять на себя ответственность…

– Сноу. Она совершеннолетняя и…

– Сноу… Имя, полное обещаний, да? Во сколько свидание?

– Она должна прийти в 21:45.

Через пять минут, раньше, чем планировалось. Полицейский быстро оттащил его от стойки и затащил в соседнюю комнату, номер 22.

– Сиди смирно, пока мы не вернёмся за тобой. Если услышу, что ты пискнул, или если попытаешься сбежать, твои близкие получат милое сообщение с вложением, понял?

Скромное кивание головой. Вик хлопнул дверью и запер её снаружи, а затем вернулся в номер 21. СМС Вадиму: – Кролик в клетке. – Ответ почти мгновенный: – Входит девушка. Одна. Сопровождающий в поле зрения Арлье. Нервный и крепкий.

Все складывалось как по нотам. Пришлось сменить стратегию, когда девушка постучала. Вик открыл дверь, стараясь выглядеть непринужденно. На пороге стояла девчонка с длинными черными вьющимися волосами, с маленькой сумкой через плечо. Круглые бледные щеки, глаза, словно угли. Сноу – целое произведение искусства. С телефоном в руке она бросила на него взгляд, в котором не было и капли очарования.

– Сначала бабки. Я тебе отсосу, а если нет – то трахнемся по-классически. От всякой гадости держись подальше. Предупреждаю, внизу стоит мой ангел-хранитель. Не выделывайся, а то из этой берлоги не выйдешь на своих ногах. Понял, малыш?

Вик улыбнулся и закрыл за ней дверь.

– Бывало и лучше, что касается приёма.

Он достал пачку, которую взял из кошелька Туйяра.

– Сделаешь мне скидку в последнюю минуту?

– Нет, двести пятьдесят. Выкладывай.

Она тоже нервничала. Её агрессивность, без сомнения, была лишь защитной оболочкой. Он протянул ей купюры, которые она сразу же засунула в карман брюк, а затем направилась в ванную.

– Раздевайся. Если, конечно, не собираешься трахаться в одежде.

Она встала перед раковиной. Вик остался за её спиной, одной рукой упершись в косяк, а другой раздвинув полы её куртки. Приклад пистолета Sig Sauer блеснул в отражении зеркала. Она широко раскрыла глаза, хотела схватить телефон, который положила на полку рядом, но Вик ей помешал. Она начала кричать, сопротивляться. Лейтенант прижал ей ладонь ко рту и прижал к задней стенке душевой кабины, срывая при этом занавеску.

– Я коп. Всё в порядке, ладно? Перестань сопротивляться.

Ему пришлось немного усилить хватку, чтобы она успокоилась. Глядя на неё, загнанную в этот убогий уголок, прижатую к желтой от грязи плитке, его начало тошнить. Эта девчонка, наверное, была едва ли старше Корали.

– Парень, который с тобой, это Кевин?

Она кивнула.

– Это твой парень?

– А вам-то какое дело? Я совершеннолетняя, я вольна делать, что хочу.

Вик обыскал её сумку. Презервативы, платочки, косметика. Документов не было. Наверное, тот парень держал их у себя, чтобы иметь дополнительный рычаг давления.

– Как тебя зовут?

– Элисон.

– Элисон как?

– Ларби.

Он связался с Вадимом.

– Я с девчонкой. Тип снаружи – это и вправду тот самый Кевин. Можете его задержать?

– Сложно, у него несколько путей отхода. Арлье и Брасьё засели в засаде метров в двадцать, а я едва могу его разглядеть отсюда. Если попробуем подойти, рискуем, что он сбежит. Нужно заманить его в ловушку…

Не прерывая связи, Вик взял у девушки мобильник и всунул ей его в руку.

– Слышала? Напиши ему сообщение. Скажи, что клиент не хочет платить, какую-нибудь подобную чушь, чтобы он тут же появился. И, главное, не пытайся нас обмануть.

Она покачала головой, на грани слёз.

– Я не могу так с ним поступить. У меня есть только он, чёрт возьми!

Она шмыгнула носом, вытерла сопли рукавом. Она была влюблена. Пленница своего мучителя.

– Ему плевать на тебя, ты нужна ему только для того, чтобы приносить деньги. Когда ты перестанешь его интересовать, он переключится на другую.

– Это неправда, вы его не знаете.

– Полагаю, он никогда не рассказывал тебе ни об одной из своих так называемых предыдущих «подружек. – Из-за него девушка твоего возраста четыре месяца просидела в подвале, её избивали и насиловали именно такие садисты, с которыми ты была готова переспать…

Его карман. Фотографии Меропы. Девочке стало тошно.

– Вот как она закончила, так что отправь ему это сообщение.

Теперь девочка уже откровенно плакала. Под контролем Вика она наконец набрала: – Он отказывается надевать презерватив. Поспеши. – Пока Вик брал телефон, на другом конце провода раздался голос Вадима:

– Он реагирует. Суетится… Ходит туда-сюда, оглядывается по сторонам… Он крайне насторожен. Не шевелись, пока он не войдет. Тебе, возможно, придётся иметь с ним дело несколько секунд. Не вступай в контакт, он в ярости. Запри дверь на замок и жди нас.

Вик подтвердил, повесил трубку и бросился к двери. Запер. Затем он оттащил девушку в противоположный угол комнаты, к изголовью кровати.

– Он вооружен?

– Ножом, кажется.

– Заткнись, ясно?

С этими словами Вик схватил свой «Сиг» и встал у входа. Менее чем через две минуты он услышал тяжелые шаги в коридоре. Сразу же по двери посыпался град ударов. Ногами, кулаками. Замок вибрировал.

– Убирайся, тут повсюду копы! – закричала девушка.

Шум бегства. Вик среагировал мгновенно. Он отпер дверь, выскочил в щель, направив ствол перед собой. Парень уже мчался по лестнице. Вик бросился вслед. Внизу трое людей поднимались к ним. Подкрепление. Кевин исчез на втором этаже, Вик – по пятам за ним.

Беглец теперь прыгал от двери к двери. Вдруг одна из них открылась. Он исчез внутри. Раздались крики. Какой-то малыш начал плакать. Полицейский ворвался в комнату. Слева от него женщина держала на руках младенца. Повсюду валялась одежда. Белье даже висело на веревке, протянутой через всю комнату. Вик всё же бросился вперёд.

Там лезвие описало дугу, едва не порезав ему руку. Опустив голову, Кевин врезался в него, как бык, и отшвырнул на кровать. Оба мужчины покатились, с грохотом рухнув на пол. Кевин быстро взял верх. Он сжимал горло Вика, когда с шумом ворвались коллеги. Вадим тут же схватил нападающего за его зачесанные назад волосы. Тот закричал от боли, яростно сопротивляясь. Потребовалось целых трое полицейских, чтобы обезвредить его.

Через мгновение на него наконец надели наручники.