Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

52

Оба полицейских столкнулись с неразрешимой задачей: свидетельство было заполнено во время судебного вскрытия судебно-медицинским экспертом и действительно касалось Лубны Кадаши, родившейся 14 октября 1994 года в Аржантей. Дата смерти: 25 августа 2016 года.

Вик не дочитал до конца – ему хотелось услышать, что скажет эта женщина. Он опустился на диван, словно его придавило тяжелым грузом.

– Пожалуйста, объясните нам, что произошло.

Капли дождя, уносимые ветром, начали стучать по стеклу с глухим стуком. Комната теперь погрузилась в темноту, и Элен Блондель пошла включить свет, обнажив отвратительные, пропитанные сыростью стены. Она воспользовалась случаем, чтобы принести банку крепкого и дешёвого пива, которую резким движением открыла.

– Похоже, вы хорошенько напортачили. Как вообще можно совершать такие глупости?

Вик и Вадим промолчали. Она сделала глоток и устроилась напротив них.

– Её нашёл сгоревшей в машине какой-то парень, который рано утром выгуливал собаку. Сзади лежала пустая канистра из-под бензина. Она сама подожгла себя.

Вику представилась ужасающая картина: красивые чёрные волосы Лубны Кадаши, охваченные пламенем, а она сама кричит в салоне.

– Вы ездили опознавать её тело?

Взгляд Элен Блондель затерялся где-то на плитке.

– Вы слушаете, что я говорю, или нет? Она сгорела. Полицейские отговаривали меня идти в морг, а я не хотела запоминать её такой… Дело в том, что всё-таки нужно было… Не знаю, может, чтобы это стало реальностью. Это был один из самых ужасающих моментов в моей жизни. Она лежала, накрытая простыней, посреди этой огромной, ужасной комнаты. Я смогла взять её за руку, сжать её. Её рука уцелела… Она была такой белой… Такой холодной, в то время как всё остальное сгорело…

Вик делал паузы между вопросами. Ему самому нужно было как-то осознать то, что происходило.

– Как они узнали, что это была Лубна?

– Вы меня, по-моему, достали. – По-моему, дело было в ДНК. Признаюсь, там всё довольно запутанно, – объяснила она, прижимая банку к виску. – В любом случае, это был ужасный момент. Очень ужасный момент…

Она сделала глоток пива, затем взяла телефон и начала печатать:

– Дайте мне свой номер, я пришлю вам контакты жандарма из Монферра, который занимался этим делом. Сходите к нему, если хотите узнать подробности. Именно он приезжал ко мне летом прошлого года, чтобы сообщить об этом. Была убийственная жара. Это я хорошо помню. Настоящий ад…

Она отправила ему данные жандарма в SMS. Монферра… Деревня находилась в сорока километрах. Скорее всего, этим делом занимался следственный отдел Гренобля. Вик снова погрузился в чтение свидетельства о смерти и вычёл имя судмедэксперта: Анна Гримо, та самая, которая проводила вскрытие тела Меропы.

На несколько секунд полицейский погрузился в раздумья. Два трупа, одна личность. Кто ошибался?

Всё, начиная с обнаружения Меропы, привело их сюда. Наверняка с другой стороны была допущена грубая ошибка, но какая? И как вообще можно было так сильно ошибиться, учитывая все современные технологии, позволяющие идентифицировать тело?

Вернёмся к реальности. Он сфотографировал свидетельство о смерти на телефон и вернулся к своим вопросам:

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы видели свою дочь в последний раз, прежде чем узнали о её смерти?

– Годы. Она сбежала, когда ей исполнилось восемнадцать. Однажды она собрала чемодан – и всё. Я не пыталась её удержать. Мы уже давно не могли друг друга терпеть. Мы часто ругались, чуть ли не доходило до драки. Это моя вина, я не сумел её воспитать…

– Куда она уехала?

– Полагаю, она поселилась у какого-то парня, не уезжая далеко. Однажды кто-то из нашего дома сказал мне, что видел её на улицах Валанса под руку с каким-то парнем, так что, наверное… у неё дела шли лучше, чем у меня. Во всяком случае, не спрашивайте меня, почему она подожгла себя. Я не знаю, и не хочу знать.

Темп глотков ускорялся. Начиналось ежедневное медленное скольжение в ад. Вид того, как она вливала в себя алкоголь словно через капельницу, вернул Вика к его собственным демонам. Было ужасно закончить жизнь таким образом.

– Я просто хочу покоя, – добавила она. – Тихо сдохнуть в своей квартире. Потому что никто ничего для меня не сделает, да?

Она поискала ответ в глубине их глаз, а потом сделала покорный жест рукой.

– Мы согласны. Убирайтесь отсюда, сейчас же. Вам здесь больше нечего делать.

Её грудь внезапно вздрагивала от нервного хохота.

– Чёрт, я просто не верю! Спутать трупы и так просто прийти к людям и постучать в дверь. Я в жизни слышала много историй, но, по-моему, вы двое – чемпионы мира во всех категориях.

53

Здание Национальной жандармерии – длинное и одноэтажное – находилось именно в Эйбене, коммуне, примыкающей к Греноблю. В начале второго дня Вик и Вадим подошли к офицеру, ведущему дело о сожженном теле. Они просто сообщили, что ведут расследование по делу о трупе, обнаруженном на берегу Романши, и уточнили, что в ходе их расследования всплыло имя Лубны Кадаши.

– Я хорошо помню это дело, – пояснил им капитан Ален Строкер. – Честно говоря, оно до сих пор вызывает у меня раздражение. Вы поймёте, почему, подождите две минуты.

Офицер из следственного отдела пошел рыться в бронированном шкафу своего кабинета. Ему было около пятидесяти, и он выглядел элегантно. Вика всегда впечатляли изящество и уверенность, которые излучали жандармы. В своих темно-синих униформах, с безупречными стрижками и гладко выбритыми лицами, они словно жили в параллельном, почти приглушённом мире, в световых годах от неряшливого вида полицейских из криминального розыска.

К ним присоединился Строкер с папкой – слишком тонкой, чтобы быть полной, как посчитал Вик, – которую он разложил перед собой, снова опустившись в кресло. Из нее он извлек серию фотографий и протянул их Вадиму.

– Вот такая картина. Машина находилась немного в стороне от трассы D50. Прекрасный вид на озеро Паладру…

Они рассмотрели снимки. Тело сгорело и почти полностью слилось с металлической конструкцией переднего сиденья. Голова превратилась в комок обугленной плоти. Губы исчезли, обнажив зубы до самых корней. Задняя часть автомобиля – небольшой серый «Дачия» – осталась относительно неповреждённой. Внешние снимки ясно показывали обстановку: машина, припаркованная лицом к озеру, невероятный панорамный вид… Словно последний штрих красоты перед адом. Вик представил себе эту сцену в последовательности кадров: ночь, звёздное небо, отражения на воде и треск зажжённой спички.

– Нас оповестили коллеги из Монферра. Когда мы прибыли туда тем утром, ещё не было и десяти часов, а температура уже превышала тридцать градусов. Короче говоря, мы опечатали место происшествия, вызвали судебную экспертизу. Тело обуглено на девяносто процентов. Я вам и не расскажу, какой запах был в салоне, когда мы открыли…

Ален Строкер говорил низким, но спокойным голосом, от него исходила естественная авторитетность. Сколько лет опыта было за его плечами? Несомненно, много, и Вик не мог себе представить, чтобы тот ошибся в опознании одного из своих трупов.

– Анализы показали наличие бензина. Тот же состав, что и остатки на дне канистры, находящейся сзади. На ней обнаружен только один тип отпечатков пальцев, как и по всему автомобилю, и это отпечатки жертвы. Важная деталь: все двери заперты, а ключ до сих пор в зажигании… На первый взгляд, всё указывает на самоубийство. Полноценное самосожжение.

Строкер сложил под подбородком свои широкие ладони с идеально чистыми и ровными ногтями. В глубине его глаз читалось разочарование. В этом расследовании что-то пошло не так.

– Документы и мобильный телефон тоже сгорели. Зато у нас есть номерной знак. Автомобиль зарегистрирован на имя Лубны Кадаши, проживающей в многоэтажке в квартале «Мистраль» в Гренобле.

Он протянул им ещё одну фотографию. На ней были черты лица, которые полицейские видели несколько часов назад. Черты Лубны Кадаши с её худым лицом и чёрными волосами.

– Мы заглянули в базы данных, прежде чем отправиться к ней, и обнаружили, что она числится в списке «S. – Тогда мы предупредили DGSI. Оперативник Артур Виньоль перезвонил нам через полчаса и попросил не двигаться с места, пока он не приедет. Слишком поздно – мы уже в пути и не очень-то хотим разворачиваться, понимаете…

На его лице отразилось недовольство. Он помолчал мгновение, а затем продолжил:

– Итак, учитывая ее профиль, мы прибываем туда в полном составе и входим. Это небольшая квартира, расположенная в конце коридора на шестом этаже. На первый взгляд, она живет там одна. На столе валяется паспорт на ее имя, а в коробке из-под обуви лежит более четырех тысяч евро наличными… Проводим обыск и вот что находим в металлическом сейфе, спрятанном над шкафом в её спальне.

Вик и Вадим молча рассматривали снимок: два ножа, один из которых зубчатый, телефон, Коран и фотографии заведения посреди природы.

– Летний лагерь в нескольких километрах от Гренобля… Был конец августа. Лубна Кадаши, по всей видимости, готовилась совершить теракт, направленный против детей.

– Теракт. – Слово прозвучало. Вик откинулся на спинку стула, ошеломлённый. Ален Строкер тут же собрал и убрал снимки, словно не желая, чтобы они слишком долго оставались на виду у всех.

– Вы, наверное, заметили, как скудно это досье. Кстати, это всего лишь копия. Я едва успел присутствовать на вскрытии. Для нас всё практически остановилось с того момента, как появились эти парни из DGSI. Вот этот агент, Виньоль, настоящий придурок, если позволите так выразиться. Они взяли расследование на себя, забрали всё – и дело с концами. Проходите, смотреть не на что. Нам же позволили лишь сообщить плохую новость матери, вернуться домой и заняться своими делами. Нам ясно дали понять, что дела, связанные с терроризмом, не входят в нашу компетенцию. Вот, в общем-то, всё, что я могу вам сказать.

Вадим кивнул, после чего немного наклонился вперёд.

– Тело было неузнаваемо. Полагаю, вы не полагались исключительно на отпечатки пальцев для официальной идентификации Лубны Кадаши?

Строкер поднял бровь, удивлённый вопросом.

– Вы что, за придурков нас принимаете, что ли? Я лично занимался опечатыванием вещей, изъятых у неё для ДНК-анализа: зубной щёткой и расчёской, покрытой чешуйками кожи. Я также присутствовал, когда судмедэксперт брала образцы с трупа. И даже организовал доставку образцов в лабораторию.

Он снова открыл папку и подтолкнул полицейским документы.

– Посмотрите, если вам интересно. Сопоставление однозначно: ДНК совпадает. Обугленный труп действительно принадлежал Лубне Кадаши.

Взгляд, которым обменялись Вик и Вадим, не ускользнул от внимания офицера.

– У вас с этим проблемы?

– Никаких…

Вик внимательно изучил документы, а затем вернул их собеседнику.

– Не могли бы вы сделать нам копии всего этого?

Ален Строкер без возражений направился к копировальному аппарату. Оба полицейских тут же встали.

– Еще один вопрос… Как вы думаете, это было самоубийство или убийство, замаскированное под самоубийство? – поинтересовался Вик.

– Действовала ли она в одиночку или входила в состав ячейки? Ее ликвидировали из-за того, что она намеревалась совершить? По этим вопросам обратитесь к Виньолю, и удачи вам в том, чтобы он с вами заговорил. Кстати, раз уж вы спросили, лично я склоняюсь скорее к версии самоубийства. Несмотря на состояние тела, судмедэксперт не зафиксировала переломов или признаков, которые могли бы свидетельствовать о борьбе, а токсикологическая экспертиза также не выявила ничего, что могло бы подтвердить версию об убийстве.

С этими словами он протянул им пачку листов.

– Вот, у вас есть всё. Если вдруг вы найдёте ответы, которых у меня нет, я не против, чтобы вы вернулись. Хотя бы для того, чтобы избавиться от кости, застрявшей у меня в горле.

– Мы вам это должны…

Партнёры медленно вернулись к машине, каждый погружённый в свои мысли. Вик, сев за руль, вставил ключ в «Нейман, – но не включил зажигание. Он прижался затылком к подголовнику. Несколько капель дождя всё ещё стучали по лобовому стеклу, но небо прояснялось.

– У нас два трупа: наш и их. Один из них – не Лубна Кадаши…

Он закрыл глаза, прижав указательные пальцы к вискам. В памяти прокрутил каждый этап их расследования.

– Скажи мне, где я ошибаюсь. Анна Гримо на наших глазах берет образец ДНК с тела, которое мы обнаружили на берегу Романши. Она передает нам опечатанные пакеты, которые мы доставляем в лабораторию в Ла-Тронш. Образцы анализируются, профиль вводится в базу данных FNAEG, запускается поиск, и мы получаем стопроцентное совпадение с ДНК, найденной на останках Филиппа Курвье. Эта ДНК принадлежит молодой девушке, которую он удерживал в плену в течение четырёх месяцев. Затем…

Вадим ждал продолжения. Вик сделал паузу, а затем бросил опечаленный взгляд на своего напарника.

– Ладно, я немного надавил на жену Курвье, чтобы вытянуть информацию об отеле, – признался он. – Она была в этом замешана.

– Чёрт…

Вадим прижал сжатый кулак к губам.

– Что ты с ней сделал, что она проболталась, хотя сопротивлялась другим копам?

– Она заговорила, это главное, – уклонился Вик. – И она никому ничего не скажет, будь уверен. Это своего рода сделка между нами.

– Сделка…

– Короче говоря. Она рассказала мне о бреднях своего мужа. Он зациклился на одной девчонке, с которой переспал в «Belle Nuit» 14 ноября 2012 года. С тех пор он начал крутиться по окрестностям в надежде найти её. Когда это произошло, он похитил её. Он удерживает её в плену при соучастии своей жены… Мари-Поль Курвье утверждает, что ничего о ней не знает, но всё же выдает мне два имени: Лубна и Кевин, этот «ловебой. – Благодаря этой информации мы нагрянули в отель, где поймали Кевина, и тот наконец выдал нам имя, которое мы искали с самого начала: Лубна Кадаши. Ты где-то улавливаешь несоответствие?

Вадим немного подумал, а потом покачал головой.

– Никаких. Всё сходится. Меропа – это Лубна Кадаши.

– Меропа – это Лубна Кадаши. Проблема в том, что априори во второй версии истории тоже нет никаких несоответствий. Мы встречаемся с матерью Лубны, которая сообщает нам, что её дочь умерла в августе прошлого года. В качестве доказательств – свидетельство о смерти и обгоревший труп, научно идентифицированный как Лубна Кадаши. Если у тебя есть хоть одна гипотеза, объясняющая этот бардак, я готов её выслушать. И, пожалуйста, пощади меня от этой истории с близняшками.

Они блуждали в полном тумане.

– В обоих случаях у нас нет лица, – ответил Вадим. – В каждом случае слово оставалось за наукой. Однако дважды эта наука однозначно указывает на одного и того же биологического индивидуума, хотя у нас два трупа. Несоответствие может исходить только отсюда. Либо у двух разных людей, не являющихся близнецами, одинаковая ДНК – что с точки зрения вероятности практически невозможно, – либо между забором проб, опечатыванием, анализами и внесением данных в базу что-то пошло наперекосяк. И это может быть как с их стороны, так и с нашей.

Его телефон зазвонил, когда он договорил. Неизвестный номер. Он вышел из комнаты, прежде чем снять трубку. У Вика голова шла кругом, и идеи иссякли. Вадим был прав: мы опирались исключительно на науку, но она была результатом ошибочных человеческих манипуляций, а ошибки случались чаще, чем казалось. Вик вспомнил, например, не столь давнюю историю о призрачном серийном убийце, которого годами разыскивали в Германии и Австрии. На многих местах преступлений обнаруживали одну и ту же ДНК, и, естественно, подумали о мобильном, неуловимом убийце, способном менять способ действий от одного убийства к другому. На самом деле эта ДНК происходила из нескольких партий тампонов, загрязнённых оператором во время их изготовления.

Так что же? Ошибка была допущена с их стороны или с другой? Пока Вадим ходил туда-сюда на улице, Вик внезапно озарило. Черт возьми, всё было так просто, как он мог об этом не догадаться раньше? Он нашёл СМС от Элен Блондель и набрал номер. Через минуту он повесил трубку, получив ответ.

Открылась дверь. Вадим плюхнулся на сиденье.

– Это был парень из DGSI. Я сказал ему, что мы хотели бы с ним встретиться по поводу Лубны Кадаши, потому что она связана с нашим расследованием. Он просил подробностей, но я ничего ему не сказал. Он предлагает встречу завтра утром в Париже.

Вик серьезно кивнул, а затем продолжил:

– Мы не ошиблись, Вадим. Меропа – это Лубна Кадаши. Я только что позвонил Элен Блондель. Она подтвердила, что у её дочери отсутствует селезенка и что с самого детства она принимает антибиотики… Жандармы, DGSI – все они промахнулись.

54

Сибилла провела весь день, перебирая в уме свой разговор с Мелиссой, и, в конце концов, она нашла только одно объяснение всей этой неразберихе: она знала бывшую врача-психиатра и «нейронимов» из Лонжепина ещё до своей амнезии. У них были общие воспоминания. Так или иначе, их пути пересеклись.

В детстве? Гораздо позже? У всех у них были более или менее серьёзные проблемы с памятью. Могли ли они встретиться в больнице? Как бы то ни было, сегодня они все оказались заперты здесь, в деревне, где велись исследования мозга.

Она вспомнила последние слова Мелиссы. Сбежать. Пойти в полицию. Чтобы сказать что? Что люди исчезают? Что в центре, засекреченном как военный объект, творится что-то, наверное, нечистое? Какого рода вещи, кстати? Где доказательства? Над ними бы просто посмеялись. Нет, это не вариант.

В тот вечер Эрван, вернувшись домой, впервые выглядел особенно озабоченным. Едва переступив порог шале, он включил телевизор, увеличил громкость, налил себе стакан и тяжело опустился на диван. Его лицо было блеклым, почти серым, а плечи, казалось, несли невидимую ношу. На прошлой неделе он отработал более шестидесяти часов. Не считая его возможных ночных выходов…

Сибилла посмотрела на него из-под лобья, она уже начала готовить ужин.

– Тяжелый день? – спросила она.

Она решила пока притвориться, что ничего не знает. Стратегия была проста. Никаких прямых атак. Никаких обвинений. Человек, с которым она делила жизнь, вероятно, владел ключами к части загадки, и запугиванием она их от него не получит.

– Не очень. Я напортачил с протоколом, я… сделал то, чего не должен был делать.

Сибилла села напротив него.

– И это серьёзно?

Он покрутил стакан между коленями.

– Есть правила, которые мы не должны нарушать. Эти правила жизненно важны. Они нужны для того, чтобы гарантировать нашу безопасность и безопасность команд. Я нарушил одно из них, так что да, это серьёзно.

– И… это может поставить под угрозу твой контракт?

Он посмотрел на неё. Пламя в его глазах погасло. В них остались лишь два угасших угля.

– Не знаю…

– Можешь мне об этом рассказать?

Он покачал головой. Сибилла наклонилась к нему ещё ближе, понизив голос до шепота.

– Ты хочешь мне об этом рассказать?

Нерешительность, а затем медленное кивание. Кончиками пальцев он легонько коснулся её подбородка – жест нежности, который она знала наизусть.

– Я люблю тебя… Я безумно влюблён в тебя…

Он был искренен, она в этом не сомневалась. К тому же это была последняя нить, которая ещё связывала её с ним.

– Тогда расскажи мне, что у тебя на душе, – прошептала она.

Он отставил стакан и поднялся, как старик.

– Это невозможно…

– Почему? Ты же понимаешь, что я никому ничего не расскажу.

– Не настаивай, Сибилла. Я уже нарушил одно правило, не заставляй меня повторить ту же ошибку.

Я пойду приму душ. И не беспокойся насчёт ужина, я не очень голоден, просто перекушу чем-нибудь. Я вымотался.

Сибилла схватила его за запястье, когда он уже отходил.

– Мы долго так не продержимся…Он кивнул, выглядя серьёзным. Она почувствовала, как он зашатался, словно готовясь к признанию. Тем не менее он ничего не сказал, и она тоже. Когда она ослабила хватку, он оставил её там с её вечными вопросами.

По их неизменному ритуалу ставни опускались ровно в 21 час, только теперь Сибилла видела, как металлические ламели скользят в глубине её сознания, словно в ментальной тюрьме. Они хотели запереть её этими замками, своими печатями, но у них это не получится. Сегодня вечером она снова сбежит. Присоединится к Лили, Эдит и Клоду. Снова попытается проникнуть в тайны собственного сознания. Постепенно, в этом она была уверена, она приближалась к мрачной правде.

Шум пестика, раздавливающего таблетки. Она вспомнила о парне Мелиссы, который делал точно то же самое. Она представляла себе молодую женщину, сидящую на краю кровати, как и она сама, в ожидании снотворного. Гарантия сна без снов, без блужданий…

– Для их же блага, – утверждали они. Какого блага? Мелисса уже несколько месяцев находилась на лечении. Ничего не изменилось. Казалось, стало даже хуже. Зомби – вот кем она стала.

И снова Эрван ничего не заподозрил. Он забрал пустой стакан и выключил свет. Если ситуация ухудшится ночью, если он поймёт, что она снова его обманула, то разрыв, скорее всего, станет окончательным. Она выплеснула бы ему в лицо всё, что узнала, и потребовала бы ответов. В любом случае, она убралась бы отсюда, и если бы при этом разрушила карьеру своего партнёра – ну и ладно.

Вскоре её окутало сладкое тепло сна. Сибилла уже начинала расслабляться, когда уловила движение в комнате, заставившее её вздрогнуть. Она замерла. Повторилось то, что произошло прошлой ночью. Эрван поднялся. Он встал перед ней и крепко встряхнул её. Очевидно, он становился всё более настороженным. Она поддалась, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Щелчок. Свет из ванной отбрасывал на пол бледный треугольник. Через несколько минут он вышел. Сибилла глубоко вздохнула, словно вынырнув после долгого задерживания дыхания. Теперь она осталась одна. Могла ли она рискнуть заснуть без лекарств?

Выбора не было. Нужно было попробовать. Пульс замедлился. Она постаралась погрузиться в спокойствие и гипнотический ритм ночи.

У неё было ужасное ощущение, будто над ней возвышалась тень, будто два блестящих глаза наблюдали за ней. Она несколько раз открывала глаза, чтобы убедиться, что никого нет. В комнате никого не было.

Через некоторое время она снова почувствовала оцепенение, эту тяжёлую ватную волну, обрушившуюся на неё.

Сон овладел ею. Произошло какое-то колебание, а затем – пустота. Ощущение бесконечного падения, невесомости тела, пока вдруг свет не проник сквозь тонкую пленку её век.Она снова оказалась в шале вместе с остальными.Она была почти рада их увидеть.