Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

67

10 октября 2016 года

Взгляд Кристиан Леснар заставляет меня побледнеть. Вчера она сделала мне ужасающее замечание: – Пока что вы лечите других, но вполне можете в конечном итоге оказаться на лечении…» Явные угрозы. Не собираются ли они подвергнуть меня тому же, чему подвергают других? Стереть мою память? Перестроить её, вплетая несколько настоящих воспоминаний в паутину лжи?

На всякий случай, если однажды я перестану быть той, кем я являюсь сегодня, в прошлую субботу я совершила совершенно безумный поступок. Я пошла откопать капсулу времени, которую мы тридцать лет назад закопали у подножия дуба вместе с моей тогдашней учительницей. Я забрала свой вклад, раскрашенный камешек, и вместо него положила туда плюшевую игрушку Котёнка и флешку (копию карты памяти, которую я прячу в «Психозе»). Её содержимое объясняет всё: эксперименты, которые они здесь проводят, протоколы стирания памяти, операции на лицах и, главное, кто я такая. Меня зовут Элизабет Лагранж, я работаю психиатром в Лонжепине, я мама маленького Томаса, который живёт с моим бывшим мужем, Вадимом Морелем.

Я подумала, что, если они решили избавиться от меня и силой подвергнуть меня протоколу извлечения, я упомяну о капсуле в надежде, что они вновь введут мне препарат. Что таким образом у меня появится шанс откопать её, прочитать всё это и узнать невыносимую правду…

68

Вадим поправил белую рубашку Томаса и попытался уложить его непослушные светлые локоны. Его движения были точными, но, тем не менее, выдавали сильное напряжение.

– Я буду у кофемашины, – прошептала Вик ему в спину.

Вадим кивнул, а затем, глубоко вздохнув, отвел сына в спальню. Когда они вошли, Сибилла сидела на кровати. Пятнадцать дней интенсивной терапии, мучительных обследований и бесконечного ожидания в этой клинике. Она пообещала сдерживать свои эмоции, но глаза её мгновенно наполнились слезами. Увидеть своего сына живым – это было словно стать свидетелем чуда. Стоя за спиной мальчика, Вадим тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

Мальчик замер, не зная, что делать, инстинктивно чувствуя, что происходит что-то странное. Родители пока ничего ему не рассказывали. Потребуется время, много встреч и серьёзная психологическая поддержка, чтобы он смог принять то, что казалось невозможным: его умершая мать была прямо здесь, перед ним, но с другим лицом.

Лили протянула руку. Нежный, дрожащий жест.

– Иди сюда, не бойся. У меня для тебя сюрприз.

Она хотела прикоснуться к нему, прижать его к себе, почувствовать тепло крови, текущей в его жилах. Вадим подошел вместе с ним, с папкой под мышкой. Ему тоже предстояло научиться принимать эти новые черты, этот другой голос.

– Папа говорит, что ты была подругой моей мамы. Что ты хорошо её знала.

– Да, я была с ней очень близка, – ответила Сибилла, поглаживая пальцы мальчика. – Мы были как сестры.

Она закрыла глаза, почувствовав прикосновение к его коже. Жизнь действительно была здесь, бурлящая.

– У меня для тебя сюрприз в ящике. Открой его.

Она следила за каждым его движением, вдыхала его запах. Томас взялся за ручку и радостно вскрикнул, обнаружив свою плюшевую игрушку с оторванным ухом. Он сразу же прижал её к себе.

– Это у тебя она была?

– Твоя мама думала, что потеряла её, но на самом деле она была у меня…

Ребёнок удовлетворился этим объяснением. Радость от того, что он нашёл свою игрушку, превосходила всё остальное. После четверти часа напряжённого общения Вадим отвёл Томаса к Вику и вернулся в спальню. Он закрыл дверь, пододвинул стул и устроился рядом с кроватью, положив спинку стула себе на колени.

– Ты готова?

Она подмигнула ему, давая понять, что да. Она хотела всё услышать. Всё увидеть. Он протянул ей первую фотографию.

– Это ты, примерно три года назад. До того, как мы развелись…

Сибилла знакомилась с Лили. Она провела пальцами по её бровям, щекам, подбородку. Лица были такими разными.

– Я тогда рисовала?

– Рисовала? Картины, ты имеешь в виду? Ты хорошо рисовала, но в моем присутствии ты никогда не держала кисть…

В этот момент Сибилла полностью осознала: ей предстоял долгий путь, чтобы вновь обрести ту женщину, которой она была на самом деле. Вадим взял снимок обратно.

– Я могу рассказать тебе основную часть истории, если хочешь, – заявил он. – Благодаря карте памяти, которую ты нам дала, признаниям Кристиан Леснар и других причастных лиц, у нас теперь сложилось четкое представление о том, что произошло. Дело настолько грандиозное, что над ним работают более пятидесяти полицейских. Об этом говорят вплоть до самых верхов власти и даже за пределами страны.

Ей совсем не хотелось снова погружаться в это, однако ей нужно было знать всё, чтобы поставить точку в этом деле. Поэтому она кивнула.

– Уверена?

– Давай.

– Ладно… Уже пять лет армия работает над совершенно новым сверхсекретным проектом под названием «Хакер. – Идея заключается в полной перепрограммировке людей, готовых подвергнуться полному стиранию памяти и введению вымышленного прошлого. В основном это раскаявшиеся преступники, террористы или разоблаченные шпионы, поимка которых иностранными государствами поставила бы под угрозу национальную безопасность…

Он говорил тихо, давая ей время осмыслить каждое его слово.

– Представь, ты входишь в мафиозную организацию и тебя арестовывают государственные службы. Тебе предлагают выбор: тюрьма или показания. Проблема в том, что ты знаешь, чем обходится предательство в твоём мире. Это означает, что тебе придётся всю жизнь скрываться, потому что на твою голову теперь выписан контракт. А также рискнуть тем, что твою семью убьют в качестве мести… И тут тебе объясняют, что, в конце концов, есть ещё один вариант: умереть и возродиться под другой личностью, с другой памятью. Каковы последствия? Твое прежнее «я» исчезает. Для злодеев, но также и для тех, кого ты любишь.

В комнате было невыносимо жарко. Вадим налил им по стакану воды. Он думал о Лубне Кадаши, превратившейся в Лиану Керад. Об Антиме Лаборде, ставшем Эдди Талботом. О террористах, готовых к действию, которых пытались дерадикализировать до самых корней. За всем этим скрывалась даже другая перспектива будущего: суметь настроить террористов против собственного лагеря, сделать из них «кротов.

– По их мнению, для некоторых случаев «стирания» требовалась полная реконструкция лица, – продолжил он. – Для других – часто секретных агентов без привязки – достаточно было лишь новой личности. Другая стрижка и цвет волос, в крайнем случае – ещё и смена цвета глаз. Несложные операции…

Мартин – писатель-серфер… Тибо – учитель физкультуры… Секретные агенты, которые добровольно отреклись от своей прежней жизни, чтобы стать теми людьми, с которыми она общалась.

– Когда те из Лонжепина обнаружили, что ты готова раскрыть всё, они могли бы убить тебя, – добавил Вадим. – Сбросить с вершины горы, как они поступили с подставным телом. Но для них это был слишком хороший повод, чтобы ещё раз опробовать свою программу. Ты была в Лонжепине как психиатр, а собиралась вернуться туда как пациентка…

Сибилла посмотрела на прямоугольники глянцевой бумаги, которые Вадим положил перед ней, пока говорил. Первая фотография в мельчайших деталях соответствовала тому образу аварии, который у неё сложился в голове: перевернутая в пруду машина. Вторая – изуродованное лицо в отражении очков медбрата. Остальные изображали различные ракурсы трагедии: водолазы, машины скорой помощи, мигалки… На последней – Том, запечатлённый на ходу с заднего сиденья автомобиля.

– Эти фотомонтажи позволили создать воспоминание об аварии, которой у тебя никогда не было, – объяснил Вадим. – Все это подделка… Это снимки из баз данных, которые они с помощью искусственного интеллекта преобразовали в электрические сигналы и ввели в твой мозг. Одновременно с этим они подавали тебе звуки, аудиозаписи, вещи, которые повторяли тебе в наушниках в бесконечном цикле часами, днями. Фотография Тома – на самом деле Томаса – единственная подлинная; они извлекли её из твоего телефона и смешали с остальным, чтобы сформировать воспоминания. Для тебя эта трагедия действительно произошла 3 февраля 2016 года…

Он протянул ей газетную статью. Ту самую, на которую она сама наткнулась в Интернете.

– И она основана на реальном происшествии, которое произошло в Монсо-ле-Мен, в департаменте Сона-и-Луара. Эти психи хотели, чтобы всё было идеально, без единой ошибки. Этот несчастный случай должен был действительно произойти, на случай, если ты начнёшь его искать.

Сибилла продолжала просматривать фотографии. Её приемные родители в церкви. Маленький гроб.

– Почему? Зачем инсценировать всё это? Почему не стереть Томаса из моей памяти полностью?

– Чтобы оправдать твои серьёзные операции по реконструкции лица. Нельзя было допустить, чтобы ты однажды случайно обнаружила свои шрамы или чтобы у тебя сработала сигнализация на досмотровых арках в аэропорту, а ты не знала, почему. Кроме того, несмотря на внедрение воспоминаний, у всех их подопытных создавалось впечатление, что прошлое было прерывистым. В твоем случае и в случае с Мелиссой они предпочли вызвать травму и убедить вас, что ваши проблемы с памятью происходили именно оттуда. Таким образом, всё было очень логично. В теории…

Вадим задавался вопросом. Сделали ли эти выдуманные воспоминания Элизабет другим человеком по сравнению с той женщиной, на которой он был женат? Во всяком случае, травма от аварии, которой никогда не было, прочно укоренилась в самых глубинах её мозга, и потребуется время, чтобы избавиться от неё.

– Я… Я вспоминаю дом в Нормандии, – нерешительно сказала она. Туда они меня и отвезли сразу после того, как восстановили меня в Лонжепине, верно?

Вадим сжал губы. В то время как он считал её мёртвой у подножия утеса, она была жива на другом конце Франции.

– Да, они всегда используют один и тот же протокол. Они доставляют подопытного в бункер, извлекают из него воспоминания, стирают память и, при необходимости, оперируют. Затем следуют два-три месяца интенсивной терапии под воздействием препаратов, всё в том же бункере, в течение которых их подопытный находится в изоляции, не имея ни малейших воспоминаний. Чистый лист…

Он вздохнул. Ему было тяжело об этом рассказывать. То, что пришлось пережить Элизабет, было невообразимо.

– Затем они вновь вводят все отобранные воспоминания, и их подопытный просыпается в одном из их домов с агентом, который должен играть роль подруги или друга.

Эрван. Абсолютный предатель. На самом деле – марионетка, заботящаяся о другой марионетке. Сибилла лучше поняла, почему она никогда ничего к нему не испытывала. Музыка, их мнимое знакомство в кафе, работа в магазине одежды – ничего из этого не существовало. Внушенные воспоминания.

– «Подопытный» остаётся в доме несколько недель, а то и месяцев – срок зависит от его состояния. Там за ним постоянно наблюдают и снимают на камеру. Затем его привозят обратно в Лонжепин под предлогом выполнения задания сопровождающего, и начинается наблюдение – медицинское и психологическое, – чтобы понять, что в порядке, а что нет… Когда всё идёт гладко, подопытный в конце концов покидает деревню вместе с агентом. Ему находят работу, начинается новая жизнь, и постепенно агент отдаляется, пока не разрывает отношения.

– А когда всё идёт плохо… они пытаются исправить ситуацию.

– Они возится с мозгом. Каждая попытка ещё больше разрушает нейроны, так что однажды человек умирает на их столе.

– Клод…

Вадим кивнул.

– Его тело до сих пор не нашли. Только Аллиетт знал, куда он его выбросил, и, к сожалению, он уже не в состоянии нам это сказать.

Вадим не стал вдаваться в подробности преступлений – Элизабет и так уже пережила достаточно. Не было нужды упоминать о мрачной коллекции глаз, которую они обнаружили в одном из холодильников морга, в глубине бункера. Можно было воссоздать лица, изменить черты, но глаза всегда выдавали истинную сущность человека. Несомненно, именно по этой причине Кристиан Леснар извлекала их из трупов. Она была совершенно безумна, как и Аллиетт, который, кстати, не смог удержаться от того, чтобы оставить у трупов улики. Камень, карабин. Зачем? Из вызова? Потому что он чувствовал себя непобедимым?

Сибилла теперь смотрела в никуда. Оставалось столько вопросов, столько непонимания. Человек, стоящий перед ней, сегодня был чужим, но не её сын. Томас всё ещё был здесь, в её душе. Как будто читая её мысли, Вадим взял её за руку.

– Я помогу тебе прийти в себя. Стать снова той, кем ты была.

Она кивнула.

– Почему мы развелись?

– Длинная история… Если ты не против, я скоро загляну, чтобы всё объяснить.

Она согласилась. Она была уставшей. Он поцеловал её в лоб. Она позволила ему это сделать и робко улыбнулась ему. Прежде чем он вышел, ей нужно было признаться ему в одном:

– Мне показали твое лицо…

– Что?

– Когда я приехала в Лонжепен и прошла первые тесты, мне показали серию фотографий. Я тебя не узнала. Мне очень жаль…

Не проронив ни слова, он посмотрел на неё с такой же грустью, как и нежностью, а затем присоединился к Вику и его сыну. Томас тут же устремился впереди них, спеша забрать своего лиса домой. На телевизоре, висевшем на стене, в бесконечном цикле крутили новости: министр обороны, центр в Лонжепине, государственный скандал.

– Ну, как? – спросил Вик.

– Потребуется время. Но она здесь, живая. Это самое главное…

Вик двинулся вперед.

– Ты представляешь, какой бардак мы устроили? Будет тяжело вернуться к мелким расследованиям после такого…

– Будут и другие громкие дела, я об этом не беспокоюсь. Мир в ближайшее время не станет лучше. Такие люди, как Аллиетт или Леснар, уже здесь, а может, и еще более безумные. И они спокойно ждут своего часа...

Вик похлопал его по плечу.

– Да, ну, пока они не дадут о себе знать, пойдем выпьем.

БИОГРАФИЯ ФРАНКА ТИЛЬЕ

Франк Тиллие – автор около двадцати романов, в числе которых «Пандемия, – 1991, Норфервиль» и «С задержкой. – Являясь бесспорным авторитетом в области французского триллера с тиражом в одиннадцать миллионов экземпляров, он продолжает чередовать отдельные романы и расследования, проводимые его культовыми персонажами – Франком Шарко и Люси Энебель. Его книги переведены на многие языки мира, а роман «Синдром Е» был экранизирован в виде мини-сериала на канале TF1, так же как и роман «Дважды» – на канале France 2 в 2026 году. Франк Тиллиез также является сценаристом. Вместе с Нико Таккианом он создал сериал «Алекс Хьюго. – Кроме того, он является автором успешного сериала «Вортекс, – который транслировался на канале France 2, а затем на Netflix.