Текст книги "Другое Я (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Вик нахмурился, когда появилось следующее изображение. На этот раз камень, снятый крупным планом, был темнее, слегка блестел и имел примитивную гравировку. Грубо начерченный глаз.

– Этот ублюдок подписал своё преступление, – злобно проворчал Вадим.

37

Сибилла сидела за кухонным столом, одна перед своим дневником снов. Эрван ушел на работу уже добрый час назад, не попрощавшись с ней. Они поссорились из-за лекарства, которое она выплюнула. Она прочитала в его глазах такое разочарование… Он почувствовал себя преданным. Когда он потом спросил, что заставило её погрузиться в ванну, она просто рассказала, что ей приснился её несчастный случай и что она хотела спасти своего сына, не вдаваясь в подробности.

Она записала важные детали, которые до сих пор не выходили из головы. Омофония между именами Эдит и Эдди, слова, написанные на клочке бумаги: – Я взломала код. Код, позволяющий выбраться из лабиринта. – Она также переписала всё, что произошло снаружи шале. У неё до сих пор мурашки бегали по коже. Она погрузилась в кошмар и едва не погибла в реальности. Если бы Эрван не вмешался…

Сибилла спрятала свой блокнот за плинтусом в спальне, надела свитер с высоким воротником и решила немного подышать свежим воздухом. Она прошла по главной улице до парка Археос. Там она уставилась на опушку леса. Её вновь пронзил дрожь. Я была там той ночью, я действительно была там… Почему эти животные привели её туда, к бункеру, чтобы столкнуть с воспоминаниями о несчастном случае? Почему её разум подтолкнул её войти в машину? Чтобы показать ей, что Тома там не было?

Она подумала о плюшевой игрушке и таинственной флешке, найденных в капсуле, закопанной в Булонье. Что это означало? Действительно ли существовала вероятность, что её сына не было с ней в день аварии? Конечно же, нет. Как могло быть иначе? Пожарные вытащили его из воды. Его похоронили, и мать сказала ему, что видела, как гроб закрылся над ним! И всё же в ней витала крошечная тень сомнения. Все та же мысль, та же навязчивая идея: она так и не видела тела своего ребёнка.

Смущённая, она развернулась, как раз в тот момент, когда в клинику вошёл мужчина на двух полностью протезированных ногах. Чуть дальше сотрудники курили перед исследовательским центром. В целом в деревне было не очень оживленно. Общая рутина будней. Проходя мимо аллеи, где жила Мелисса, Сибилла взглянула на камеру. Возможно, Пьер Ламарк скоро узнает об этом и примчится сюда, но она должна была рискнуть. Эта молодая женщина кое-что знала и так или иначе была связана с её кошмарами. Ей нужно было поговорить с ней.

Как и в первый раз, она угадала, что за занавеской кто-то наблюдает, пока она стучала в дверь. Она прижала губы к дереву.

– Я знаю, что вы здесь. Послушайте меня, Мелисса. Мне снова приснилась эта немая женщина, которая рисует лабиринты, как и вы. Её зовут Эдит Альбо. – Эдит Альбо, – Эдди Талбот, – понимаете? Это одно и то же произношение! Она упомянула какой-то код. Она сказала мне, что разгадала код, чтобы выбраться из лабиринта.

Наступила тишина. Она замерла в ожидании, поглядывая на конец аллеи, с комком в горле.

– Мне снятся Лили, Клод, персонажи, запертые здесь, в Лонжепине. Вы признались мне, что эта деревня – само Зло. Мне нужно понять, что всё это значит! – добавила она. – Пожалуйста, Мелисса. Я знаю, что у вас есть ответы и…

Из-под двери просунулся листок. Сибилла схватила его: – Мне нечего вам сказать. Оставьте меня в покое! – Она скомкала бумагу в кулаке. Еще несколько секунд простояла на месте, беспомощная.

– Ладно…, – сдалась она. – Если передумаете, дайте мне знать.

Она удалилась, озлобленная, разочарованная, беспомощная. Конечно, всегда оставался вариант со снами. Если Мелисса не заговорит, то Эдит в конце концов всё-таки выложит всё начистоту. Проблема заключалась в том, что для этого пришлось бы вернуться в воображаемый Лонжепин. Уклониться от лечения. Рискнуть там жизнью. Пока что она была не в состоянии принять какое-либо решение.

Стоя перед библиотекой, Сибилла вдруг вспомнила о том, что в подвале здания есть защищённый доступ к интернету. Это был её единственный способ выбраться из деревни и, возможно, найти ответы. Она помчалась в шале, чтобы забрать свой пропуск, и подошла к военному на стойке регистрации. Это был тот же самый парень, что и в прошлый раз. Высокий, в хаки, с небольшими чёрными усами.

– Я хотела бы поискать что-нибудь в Интернете.

– Поискать что именно?

– Информацию об одном художнике, Густаве Климте. Я сама рисую и мне нужны несколько образцов для репродукций. Можно что-нибудь распечатать?

– Здесь есть копировальная машина, но она не подключена к компьютеру. Зато вы можете делать заметки.

Она кивнула, не раскрывая своих истинных мотивов. Вместе они спустились по нескольким ступенькам и оказались в комнате, заставленной большими стеллажами, переполненными книгами. Посередине стояли два стола, на каждом из которых стоял компьютер. Мужчина потряс мышью одного из них, чтобы разбудить экран, и попросил у неё бейдж, который вставил в гнездо слева от системного блока. Загорелся зелёный индикатор. Он указал пальцем на ламинированный листок, приклеенный к столу.

– Правила, которые нужно соблюдать… Когда закончите, не забудьте забрать свой бейдж. До скорого.

Сибилла осталась одна. Тем не менее она заметила камеру, закреплённую в углу напротив неё. Что здесь, чёрт возьми, могли наблюдать? Она представила себе оператора, которому поручено следить за её передвижениями по Лонжепину, переключаясь с камеры на камеру. А может, никто и не просматривает эти записи. Может, эти устройства просто стоят здесь на всякий случай…

Не имело значения. Она прочитала документ. Правила были ясны. Исключительно документальные цели. Никаких исследований, которые могли бы нанести ущерб имиджу Лонжепина, под угрозой блокировки и окончательного приостановления доступа. Кроме бейджа, в устройство нельзя было вставлять ничего другого. Ни карты, ни флешки. Сибилла сосредоточилась на Климте минут десять, затем открыла новую вкладку и, между двумя запросами о художнике, набрала: – Автомобильная авария / Монсо-ле-Мин / Пруд. – Затем она сделала вдох и нажала «Ввод. – Индикатор остался зелёным. Всё прошло. Появился список ссылок.

У неё сжалось горло, когда она щелкнула по одной из них. Дата публикации – 3 февраля 2016 года. Было ужасно так столкнуться с трагедией собственной жизни. Ужасно, но необходимо.

Пятилетний ребенок погиб в пруду Монтеуланд

В эту среду ужасная дорожно-транспортная авария погрузила в траур коммуну Монсо-ле-Мин. Около 15:00 на дороге 678 грузовик, перевозивший строительные материалы, потерял управление на крутом повороте, вероятно, из-за того, что груз вывел его из равновесия. Автомобиль, ехавший во встречном направлении, несколько раз перевернулся, прежде чем упал в пруд, что свидетельствует о силе удара.

Пассажир на заднем сиденье, 5-летний ребёнок, оказался заблокированным в затонувшем автомобиле. Несмотря на оперативное вмешательство спасателей, его не удалось реанимировать. Его мать, находящаяся в тяжёлом состоянии, была доставлена в университетский госпиталь Дижона.

Сибилла пристально разглядела фотографию, иллюстрирующую статью. Фотография была сделана с проселочной дороги и показывала автомобиль, лежащий на боку в пруду, примерно в двадцати метрах от дороги. Она не имела ни малейшего воспоминания о том, что произошло. Грузовик, кувырки – всё это было ей незнакомо. Зато в голове у неё был именно этот образ. Искривленный металлический остов, наполовину погружённый в тёмную воду. Картина, которую она носила в себе, как опухоль.

Теперь у неё было доказательство: Том, её Котёнок, действительно погиб. И точка. Она тяжело вздохнула, задаваясь вопросом, удастся ли ей когда-нибудь избавиться от этих ужасных вспышек памяти и вернуть себе хоть какое-то подобие жизни. Она быстро закрыла вкладку, услышав шаги на лестнице. Подошел мужчина. В льняных брюках и свитере с высоким воротником. Он поздоровался с ней кивком и сел за второй компьютер, напротив нее. Как по заказу, он появляется как раз в тот момент, когда я здесь. Не обращая на неё внимания, он начал стучать по клавиатуре. Сибилла понаблюдала за ним мгновение, а затем снова сосредоточилась на своём экране. Она ввела новые запросы, на этот раз связанные с Матиссом, и в конце концов не устояла перед искушением. Она набрала: – Убийство / увечья лица / выпотрошение глаз / лес / Страж» .

Результаты появились мгновенно. Она заметила статью из Dauphiné Libéré. Она была в новостях и датировалась днём их переезда в Лонжепен. – Мрачная находка возле Романши: криминальная полиция Гренобля ведёт расследование, – гласил заголовок. Под ним три строчки описания гласили: – В это воскресенье каякер, спускавшийся по реке от озера Шамбон, обнаружил изуродованное тело молодой женщины. Её глаза были извлечены и…

Прилив адреналина. События произошли в воскресенье, 16-го. Боже мой, ей приснилось это ещё до того, как нашли тело! Как это возможно? Она нажала на статью, но ничего не произошло. Попробовала ещё раз – тщетно. Через две секунды страница стала полностью белой, и появилось сообщение «Доступ запрещён. – Как ни старалась она нажимать на стрелку, чтобы вернуться назад, она уже не могла ничего контролировать. Индикатор загорелся красным.

– Не может быть!

Её сосед поднял бровь.

– Проблема?

Она откинулась на спинку стула, прижав ладонь ко лбу.

– Да, у меня проблема! Меня заблокировали!

Он подошёл, чтобы проверить. Он притворялся? Как бы то ни было, через минуту появился военный из службы приёма. Он уже знал. Конечно, он знал. Наверное, это мигало на их мониторах. Когда он вынул свою карту из считывателя, Сибилла почувствовала, как в ней закипает гнев.

– Извините, вы нарушили правила пользования интернет-сервисом. Вам придётся…

– Какие правила я нарушила? Скажите мне! Какие из ваших чёртовых правил я не соблюдала? Я что, набрала запрещённые слова? Я что, нанесла ущерб компании? Я просто собирала информацию, читала газетные статьи. Это плохо?

– Решать не мне, а системе, – механически ответил он. – А теперь прошу вас покинуть кабинет.

– Но что здесь вообще происходит?

Она кипела изнутри и хотела разбить всё вокруг. Вдруг она бросилась к другому компьютеру, убеждённая, что тот тип сидел там, чтобы следить за ней, но на его экране были отображены электрические схемы, которые он перерисовывал в тетрадь.

– Что с вами такое? – резко спросил он.

Она услышала легкий механический шум, подняла взгляд на камеру, объектив которой двигался. Они сводили её с ума, но ей нужно было успокоиться, и побыстрее. Она подумала об Эдди и Лиане, исчезнувших в одночасье. В этих краях не приветствовалось делать лишние волны. Она взяла свой пропуск из рук военного.

– Мне очень жаль, простите.

С этими словами она поспешила к выходу. Ей было не по себе. Она была уверена, что не сделала ничего плохого, так почему же ей заблокировали доступ к этой статье? То немногое, что она успела прочитать, говорило о молодой женщине, изуродованной и лишенной глаз. Как в её кошмаре со Стражем… Непонятно.

Очевидно, эти ублюдки не хотели, чтобы она расследовала эту историю. Они всё заблокировали.

38

Сказать, что Вик и Вадим не любили своего главного босса, – это ещё мягко сказано. Три года назад они унаследовали его в уголовном отделе Гренобля, и одно можно было сказать наверняка: то, что комиссар-дивизионер Патрик Люброн компенсировал свой небольшой рост и худощавое телосложение болезненной властностью. Этот тип был ветераном «боевых коров, – который отправил на свалку немало полицейских. Хищный бюрократ, эксперт в искусстве разрушать карьеры, заживо хоронить своих же людей с помощью принудительных переводов и отстранений от дел.

Едва два лейтенанта вернулись из Аннеси, как он ворвался в кабинет и потребовал подробного отчёта о ходе их расследования. Учитывая масштабы, которые принимало дело, он теперь намеревался лично и ежедневно следить за этим делом. Вадим, как заместитель начальника группы, взялся за подведение итогов. Но сначала он зашел за бригадирами Люком Брассио и Антуаном Арлье, которые работали по соседству.

Увидев начальника, молодые унтер-офицеры прижались к задней стене. Вадим же стоял рядом с большой региональной картой. Вик, наконец, остался на своём месте, за экраном, на котором отображались отчёты коллег из Аннеси.

– Мы имеем дело с двумя убийствами, совершенными практически по одной и той же схеме и произошедшими с разницей в несколько месяцев, – пояснил Вадим. У нас есть Меропа, девушка лет двадцати, найденная в зарослях на берегу Романши, вдоль трассы D1091. И у нас есть мужчина, тоже моложе тридцати, которого этой зимой вытащили из болота в двадцати километрах от Аннеси, с камнями, засунутыми в живот… Его смерть, по всей видимости, произошла в октябре или ноябре.

Он не стал вдаваться в судебно-медицинские подробности и обозначил оба места преступления на карте. Люброн засунул руки в карманы своих слишком больших брюк от костюма. Он сжал губы в гримасе, которая должна была выглядеть задумчивой.

– Им разбили лица ударами молотка и вырезали глаза, – продолжил лейтенант. В обоих случаях их лица были ранее полностью реконструированы с помощью хирургии. В случае с Меропой – примерно в августе, а в случае с другим...

Он повернулся к Вику.

– Примерно год назад, – дополнил тот.

Комиссар бросил на него взгляд, в котором не было и тени теплоты, а затем снова обратился к Вадиму.

– Итак, если я правильно понял, в этом районе разгуливает безумный маньяк, который нападает на людей, перенесших пластические операции на лице?

– Совершенно верно. Пока что у нас две жертвы, но, возможно, есть и другие, которые ещё не обнаружены и сейчас их пожирают черви.

– Вы имеете в виду серию преступлений?

– Вполне возможно.

Именно Вик выдвинул эту гипотезу по возвращении из Аннеси. Возможно, их убийца не новичок в этом деле.

– Давайте не будем делать поспешных выводов. Пока не доказано обратное, у нас только две жертвы. Есть какие-то соображения насчёт мотива?

– Пока нет, – ответил Вадим. Он не только вырывает им глаза и разбивает лица молотком, но к тому же он рыщет в этом бардаке, чтобы забрать винты и пластины. Ему недостаточно просто убить их – он их уничтожает. Он обладает невероятным хладнокровием. Это далеко не преступление на почве страсти или сексуальное преступление. Это организованный, методичный человек, который всё планирует. Машина обычного человека, то есть не выделяется из общей массы. Он знает этот район.

Вадим вернулся в центр комнаты. Он сел верхом на свой стол.

– Эксперт-токсиколог обнаружил в организмах обеих жертв препарат, который помогает смягчить кошмары, связанные с пережитыми травмами. Очевидно, они переживали нечто тяжелое, комиссар. Есть все основания полагать, что убийства связаны с их прошлым. Вероятно, пластическая операция на лице была попыткой начать жизнь заново. Не меняются так радикально просто так. Нужно быть загнатым в угол, иметь средства и, без сомнения, быть готовым бросить всё. К сожалению, несмотря на их усилия, похоже, что их палач нашёл их.

Он перевёл дыхание и продолжил:

– Обе также употребляли наркотики до операции. ТГК – одна, а другой – каптагон. Версия о терроризме ни к чему не привела, но это не исключает связи с экстремистскими или мафиозными кругами.

Люброн почесал подбородок, словно шахматист, анализирующий сложную ситуацию.

– Что касается расследования, кто чем занимается? – спросил он после паузы.

– Брассио выслеживает убийцу по записям видеонаблюдения и телефонным разговорам. Арлье вместе с коллегой из Аннеси проверяет версию с больницами и психиатрическими клиниками. Они выясняют, откуда были выписаны рецепты на празозин, и продолжают копать в направлении лицевой хирургии. Сначала сосредоточимся на департаменте, а потом, если понадобится, расширим поиск, ведь если тела находятся здесь, то жертвы могли прибыть из любого другого уголка Франции… Вместе с Альтраном мы тщательно анализируем отчёты из Аннеси и проводим расследование в окрестностях Меропы. Нам нужно вернуть имена нашим «призракам, – чтобы продвинуться к их палачу.

Комиссар взглянул на вибрирующий мобильный, а затем снова сунул его в карман.

– Хорошо, я посмотрю, как справиться с этим цирком на уровне магистратов, – бросил он. – Вы всё приводите в порядок и присылаете мне на почту. Не может быть и речи о том, чтобы мы провалились из-за каких-то процедурных формальностей. С этого момента я хочу ежедневный отчёт в 19:00 в моём кабинете.

Он пристально смотрел на Вадима, даже не обращая внимания на остальных полицейских.

– Вас это устраивает, лейтенант Морель?

Вадим сжал челюсти.

– Мы сделаем всё, что в наших силах. Когда можно ожидать прибытия нового начальника группы? Насколько я понял, Лефралек в ближайшее время не вернётся. А с нашим «номером 6» в отпуске по уходу за ребёнком, нас осталось всего четверо, и, честно говоря, это становится крайне сложно.

– А, это…

Комиссар исчез, не дав ответа.

– Чертов ублюдок, – выпалил Вадим. – А как же моя личная жизнь, тебе плевать? Иди на хрен.

Вернувшись на своё место, он сбил с стола несколько листов бумаги. Брассиё и Арлье вернулись к своим столам, чтобы избежать тяжелой атмосферы. Вик же наблюдал за своим напарником из-под лобья, прежде чем его вновь охватили мрачные мысли. Он пытался сохранять самообладание, но образ Мари-Поль Курвье, погружающей пальцы в миску с кассуле, не давал ему покоя с самого их возвращения из Аннеси. Прошло уже почти десять часов с тех пор, как он оставил её одну в темноте, и, чёрт возьми, он чувствовал себя виноватым.

Чтобы отвлечься, он снова погрузился в чтение отчетов судебной экспертизы о жертве из пруда. Это сообщение на камне беспокоило его. Он увеличил изображение выгравированного глаза. Убийца, должно быть, потратил некоторое время, чтобы его сделать. Таким образом он обращался к ним. – Смотри! Смотри, что я сделал, и наслаждайся зрелищем! – Он стремился избавиться от тел, но при этом подозревал, что рано или поздно их всё-таки обнаружат. Как же тогда устоять перед желанием оставить свою подпись? Это было сильнее его, так проявлялась его нарциссическая сторона. В некотором смысле он бросал им вызов. – Тела у вас. Попробуйте теперь поймать меня.

Он выбрал гранит – особенно твёрдый камень, на котором трудно высечь надпись. Вик порылся в документах. Коллеги из Аннеси отправили камень на анализ. Он состоял из кварца, полевого шпата и слюды в пропорциях, характерных только для массива Бельдонн. Наличие более редких минералов – циркона и апатита – позволяло даже уточнить район. К отчёту был приложен чертеж, на котором было указано место на краю массива, в той части, которая ближе всего к Греноблю. В данном случае эта информация не приносила особой пользы, но, по крайней мере, коллеги не проявили халатности – они выполнили свою работу.

На всякий случай он ещё раз просмотрел различные отчёты, связанные с убийством Меропы, на случай, если какая-то деталь ускользнула от его внимания. Как и ожидалось, он, однако, не обнаружил ничего похожего. Это было нелогично: если их человек оставил отметку на теле жертвы из пруда, то он обязательно сделал то же самое и с Меропой. А если не на теле, то…

Он взглянул на часы. Скоро 18:00. Учитывая дорожную пробку, на дорогу у него уйдет некоторое время, так что до захода солнца, в принципе, должно остаться ещё немного времени. Он схватил куртку и направился к выходу. Вадим бросил на него вопросительный взгляд.

– Я возвращаюсь на место преступления, – бросил Вик, не давая коллеге открыть рот. Там обязательно есть что-то, что мы упустили.

39

Снова эта дорога и эти повороты, от которых кружилась голова. Вик чувствовал себя хорошо за рулём, вдали от дома. На самом деле, от страха перед возвращением домой у него уже сжимался желудок. Потому что там его ждали бутылки с алкоголем. Потому что он знал, что не устоит перед песней сирен. Сегодня вечером, когда он будет лежать в постели, с перевернутой головой, будет ли он всё ещё думать о Мари-Поль Курвье? Сможет ли он оставить её гнить ещё на одну или две ночи в её тюрьме без малейшей поддержки? Хватит ли ему на это твердости?

Он свернул на знаменитую кольцевую развязку, где камера зафиксировала машину убийцы, и продолжил движение по трассе D1091. Близилось 19 часов, солнце садилось за вершинами деревьев. Вик нажал на педаль газа, не превышая при этом допустимой скорости. Двенадцать минут спустя он был на месте. А их подозреваемый потратил сорок три минуты на поездку туда и обратно от кольцевой развязки. Значит, он пробыл на месте около двадцати минут, если если бы он соблюдал ограничение скорости, что подтверждало догадку полицейского: он не ограничился тем, что просто выбросил тело.

Вик припарковался на обочине и вышел из машины с определённой идеей. Парапет, состоящий из десятка бетонных блоков, между которыми было по несколько сантиметров зазора, был хорошо виден. Это идеальное место для мрачной «подписи. – Он бросился туда и внимательно осмотрел каждый из блоков, но, кроме царапин, ничего особенного не заметил. Другой вариант – окрестности места преступления. Однако криминалисты уже тщательно всё проверили, не обнаружив ничего примечательного.

Ровно девятнадцать минут… Сколько времени, наверное, ушло на то, чтобы избавиться от трупа? Пять минут? Открыть багажник, вытащить груз, сбросить его, закрыть багажник… Безусловно, здесь было на четверть часа больше, чем нужно. Вик взял из машины пару перчаток и пакет для утилизации, затем прошел вдоль дороги и вернулся к тому месту, откуда они спустились вместе с местным полицейским. Вокруг склон был слишком крутой. Если убийца размял ноги после того, как сбросил свою ношу, то это, несомненно, был тот путь, по которому он пошел.

Вик цеплялся за корни и ветки, добрался до узкого берега, где каждый шаг был рискованным и мог привести к падению в воду. Он наблюдал за бурлящими волнами и за тем, как пена разбивалась о скалы. Их человек пошёл на огромный риск, если забрел сюда. Зачем ему было так утруждаться? Пока он не смог ответить на этот вопрос, он продвигался, оставаясь начеку, до того места, где были обнаружены останки Меропы. От неё не осталось ничего, кроме клочка жёлто-чёрной рубализы и, возможно, нескольких следов её падения. В любом случае, никто бы и не заподозрил, что неделю назад в этом тихом месте произошло нечто ужасное.

В голове Вика, напротив, Меропа все еще лежала там: разбитая у его ног, с правой ногой, согнутой под невозможным углом, и сломанной рукой, откинутой назад. Убийца тоже, должно быть, был здесь. Возможно, даже стоял точно на том же месте, что и полицейский. А что дальше? Вик осмотрел окрестности. Вокруг были в основном стволы деревьев. Свет стал чуть слабее, с реки поднималась прохлада. Он начал внимательно изучать кору деревьев, и чем дальше продвигался, тем больше убеждался, что идет по ложному следу. Все это было бесполезно.

Если только… Когда он оказался на высоте пяти или шести метров над тем местом, где тело остановилось, он что-то заметил. Блеск.

Он достал перчатки и осторожно подошел ближе. Темно-синий карабин с серебристым винтовым фиксатором свисал с конца небольшого отрезка альпинистской веревки, которая, в свою очередь, была привязана к ветке сосны, словно зловещий тотем. Узел был завязан на уровне роста человека. Вик замер, ошеломлённый. Сердце забилось в груди. Он уже видел подобное снаряжение, на первый взгляд с такими же узорами и цветами. Дело в том, что его память никогда не подводила его, в том числе и в мелочах, и этот образ всплыл из глубин его подсознания.

Он сфотографировал это на телефон, отправил одну фотографию Вадиму с коротким сообщением: – Тебе это о чём-нибудь говорит? – В ожидании ответа он осторожно снял набор и сунул его в сумку для вещественных доказательств. Пока он поднимался, зазвонил его телефон. Вадим.

– Где ты это нашел?

– Примерно в десяти метрах от того места, где мы обнаружили тело.

Наступила пауза. Если Вик не ошибся – а, судя по интонации Вадима, это было так, – он без труда представлял, в каком состоянии умственного смятения находился его друг.

– Чёрт, Вик, ты должен привезти это сюда. Немедленно!