Текст книги "Беглянка (ЛП)"

Глава 8

– Госпожа, я хотела бы поговорить с вами, если позволите.

Надия медленно оторвалась от свитка, который изучала. Древний, написанный на потрескавшемся от времени хрупком пергаменте, он числился в числе старейших документов храмовой библиотеки… И всё же ему не было и тысячи лет. Она надеялась отыскать что-нибудь более древнее, относящееся ко временам, когда отец Раста правил Первым миром, но пока поиски не давали результатов.

– Госпожа? – переспросила Лисса, и Надия поняла, что задумалась.

– Да, конечно, – ответила она, улыбаясь и осторожно откладывая свиток в сторону. Как и велел хранитель библиотеки, она надела белые перчатки из грантамского шёлка, чтобы прикасаться к нему. Ткань казалась невесомой, словно паутина, и она с трудом стянула перчатки, боясь порвать хрупкое полотно.

– Простите меня, – Лисса подошла и встала рядом. – Знаю, это дерзость с моей стороны обращаться к лизелл так неформально, но, понимаете… – Она нервно переплела пальцы, словно не в силах продолжить.

– Какие глупости, – мягко отмахнулась Надия. По правде говоря, она сама надеялась, что Лисса заговорит с ней. Раст был прекрасным мужем, но всё же мужчиной, а больше всего в Первом мире Надии хотелось обрести близкую подругу, с которой можно поболтать о женских делах и посекретничать. Манеры молодой жрицы казались скованными и чересчур официальными, однако Надия видела в этом скорее робость и неуверенность в себе. Стоило лишь пробиться через стену, которую Лисса воздвигла вокруг себя, и наверняка откроется верный, чудесный друг. – Я совсем не против. На самом деле, буду рада поговорить, – сказала она Лиссе, надеясь разговорить её.

– Вы очень добры. – Жрица закусила губу, в её нефритово-зелёных глазах читалась тревога. – Но боюсь, вы измените своё мнение, когда услышите мою просьбу. Я… я не смею говорить об этом чалле Расту – боюсь. Однако надеялась, что, возможно, вы передадите ему мои слова.

– Я обязательно сделаю всё возможное. – Надия взяла девушку за ладонь и усадила на стул рядом. К счастью, библиотека пустовала, и за маленьким треугольным столом, за которым она работала, вполне хватало места ещё для одного. – Рассказывай, что стряслось?

– Я… я… – Лисса глубоко вздохнула. – Я не гожусь в верховные жрицы.

– Что? – Надия нахмурилась. – О чём ты?

Раст назначил Лиссу верховной жрицей после того, как прежнюю сместила с поста сама богиня. Решение приняли спонтанно, но нутром Надия чувствовала: это правильно. Почему же Лисса говорит обратное?

– Зачем ты так говоришь… так думаешь? – мягко поторопила она, когда молодая жрица замолчала.

– У меня… у меня возникли нечистые помыслы, – выпалила Лисса. – Мысли, от которых я не могу избавиться, как ни пытаюсь. – Она опустила взгляд на руки. Тёмно-русые волосы, испещрённые нефритово-зелёными прядями в тон глазам, упали на раскрасневшиеся щёки. – Простите меня, госпожа.

– Тебя не в чем винить. – Надия нежно приподняла её подбородок и увидела, что глаза Лиссы блестят от сдерживаемых слёз. – У всех нас время от времени возникают подобные мысли, – сказала она. – Не стоит терзать себя из-за этого.

– Вы не знаете всего. – Лицо Лиссы исказилось мукой. – Дело не просто в самих мыслях, а в том, о ком я думаю. Он… он мой брат. – Она закрыла лицо руками, ее плечи затряслись. – О, какой позор! Я так старалась похоронить свои чувства к нему, развеять их по пескам Радужной пустыни и забыть навсегда, но не могу… не могу.

– Подожди-ка, – остановила её Надия. – Если я правильно помню, называя его «братом», ты имеешь в виду члена своего клана, верно? Кровного родства между вами нет, вы просто родом из того же… «родного города», как сказала бы моя подруга Софи.

Лисса кивнула, но тревога из ее глаз не ушла.

– Если бы дело было только в этом, было бы достаточно плохо. Узы клана, то, что мы носим одну и ту же метку… – Она повернулась к Надии и приподняла край простой белой мантии, показывая, что имеет в виду. Высоко на внутренней стороне левого бедра Надия увидела нечто похожее на ритуальную татуировку: круг размером с монету, окружённый волнистыми линиями. – Я принадлежу к солнечному клану Тач-Киндредов, – тихо сказала Лисса. – Согласно нашим законам, я могла бы с честью вступить в союз с мужчиной из лунного или звёздного клана. Я даже вправе была бы выбрать мужчину из клана ветра, воды или огня, хотя их считают низшими из-за почти полного отсутствия способности к Прикосновению.

– Значит, ты полюбила мужчину из своего клана, с такой же меткой, – пыталась понять Надия. – Но вы всё же не кровные родственники?

– Нет. Но то, что я совершила, постыднее даже этого, – прошептала Лисса. – Я… я нарушила священный долг. Видите ли, мои родители – настоящие родители – были торговцами со звезд. И хотя они принадлежали к солнечному клану, мы редко виделись с другими его членами, поскольку всё время проводили в разъездах. А когда мне исполнилось двенадцать циклов, наш корабль захватили пираты. Пролетавший мимо грузовой корабль Киндредов откликнулся на сигнал бедствия, который успел подать отец, но было уже поздно: моих родителей и младшего брата убили.

Лисса рассказывала об этом довольно спокойно, но Надии казалось, что она всё ещё чувствует ту боль и ужас, которые должна была пережить двенадцатилетняя девочка, наблюдая, как на её глазах расправляются с семьёй.

– О, Лисса… – прошептала она, нежно сжимая руку девушки.

– Это было давно, – вздохнула Лисса. – Хотя кошмары об этом до сих пор иногда приходят ко мне.

– Что случилось с тобой потом? – спросила Надия. – Тебя удочерила другая семья из клана?

Лисса кивнула.

– Именно. Семья верховного вождя. Предводитель солнечного клана одновременно возглавляет всех Тач-Киндредов, – пояснила она. – Это оказалась великая и неожиданная честь, но верховный вождь с детства был очень близок с моей матерью.

– Значит… но если твоя настоящая мать была из солнечного клана, то отец…

– Из лунного. Но при вступлении в союз мы принимаем высший статус, – объяснила Лисса. – Если женщина из высшего клана берёт в мужья мужчину из низшего, он переходит в её клан, а не наоборот.

– Понятно. На Транк Прайм всё иначе, но логика ясна. – Надия кивнула. – Продолжай.

– У верховного вождя был сын. – Лисса опустила взгляд на стол и тонким пальцем вывела на гладком дереве замысловатый узор. – Сын старше меня на четыре цикла, его зовут Сэйбер. Это значит «сияющий клинок солнца». Способность к Прикосновению у него превосходила силы любого мужчины за последние несколько поколений.

– Но я думала, ваш народ… Тач-Киндреды … пытаются искоренить эту, э-э, способность? – сказала Надия.

– Так они докладывают совету Киндредов, – призналась Лисса. – На деле же они стремятся не уничтожить способность, а научить тех, у кого она есть, контролировать ее. У Сэйбера этот контроль был. Он не был безрассудным, диким и жестоким, как многие Тач-Киндреды. Он… он был заботливым, добрым и чутким. Таким, каким и должен быть старший брат. Но я любила его не как брата. Я… – Голос её сорвался, она покачала головой, явно не в силах говорить дальше.

– Ты влюбилась в него, верно? – мягко спросила Надия.

– Д-да, – прошептала Лисса, и когда она подняла взгляд, слёзы свободно текли по ее щекам. – Несмотря на то что мы из одного клана… из одной семьи… я позволила себе чувствовать к нему больше. Понимаете, с тех пор как мне исполнилось двенадцать, а ему шестнадцать, он действительно был мне старшим братом. Мы были роднёй во всех отношениях.

– Кроме крови, – заметила Надия.

Лисса вытерла глаза.

– Кровные узы ничто в сравнении со священным долгом усыновления. Позволив себе полюбить Сэйбера, я опозорила память родителей и предала доброту верховного вождя и его жены, моей приёмной матери. Я понимала это, влюбляясь в него, и всё же… каким-то образом не могла остановиться…

– Смею предположить, что чувства были взаимными, – заметила Надия. – Думаю, он испытывал то же самое к тебе.

– Так и было. – Лисса кивнула. – Хотя он ждал, пока мне исполнится восемнадцать циклов и я достигну совершеннолетия, чтобы признаться. Он сказал… – Она горько рассмеялась. – Он хотел, чтобы наш союз был законным хотя бы в одном отношении, даже если во всём остальном он оставался под полным запретом.

– Значит, вы собирались сбежать вместе? – Надия подняла брови. – Это очень смело. Знаешь, я тоже сбежала от Й'декса. Родители хотели выдать меня за него замуж, но я просто не могла – он воплощал в себе всё, что я ненавидела в Транк Прайм, собранное в один мерзкий ком. – Она содрогнулась, вспомнив выпученные голубые глаза Й'декса и то, как ужасно он с ней обращался.

– Тогда вы оказались куда смелее меня, – тихо произнесла Лисса. – Когда Сэйбер признался мне в любви, я растерялась. Меня пугали последствия, и мне было глубоко стыдно – за свои чувства и за те, что я каким-то образом пробудила в нём.

– Неужели запрет настолько суров? – нахмурилась Надия. – То есть, я понимаю, вы жили в одной семье, но вы познакомились, когда уже были не детьми, и, как ты сама сказала, он заботился о тебе и был добр в момент, когда ты только пережила страшную утрату. Вполне естественно, что ты полюбила его.

– Да, суров, – мрачно ответила Лисса. – У вас есть братья – настоящие, по крови, госпожа?

Надия покачала головой.

– Ближайший из родственников – Сильван, мой старший двоюродный брат.

– А что, если бы вы влюбились в него? – тихо спросила Лисса. – Настолько сильно, что пожелали бы стать его парой, принять от него Глубокое Прикосновение и родить его детей?

– Фу! – Надия невольно сморщила нос. – То есть, пожалуйста, не пойми меня неправильно, я очень люблю Сильвана, но не так.

Лисса кивнула.

– Ваша инстинктивная реакция верна и правильна – мой народ разделяет это мнение. А теперь возьмите это чувство инстинктивного отвращения, которое вы испытали при мысли о союзе с двоюродным братом, и умножьте на десять. Именно такие эмоции нам, Тач-Киндредам, внушают с детства при мысли о браке с представителем собственного клана. Добавьте к тому, что мужчина, которого я полюбила, принадлежал к одной семье, по имени и по сути являясь моим настоящим старшим братом, и умножьте на сто, а то и на тысячу. Не найдётся слов, достаточно сильных, чтобы описать наш с Сэйбером грех.

– О боже, – выдохнула Надия, наконец понимая. – Вы стали бы изгоями… отщепенцами, если бы кто-то узнал.

– Но кто-то узнал, – мрачно сказала Лисса. – Сэйбер умолял дать шанс доказать свою любовь, убедить меня, что мы созданы друг для друга. И я… я согласилась. Так моя приёмная мать застала нас в лесу, когда Сэйбер прикасался ко мне.

– Прикасался? – нахмурилась Надия. – Как? Гладил щёку? Целовал? Или… делал что-то ещё?

Лисса отшатнулась, словно Надия её ударила.

– Он не касался меня физически руками или губами! – В её голосе звучали шок и ужас. – Даже признавшись в любви, мы не были настолько бесстыжи, чтобы прикасаться друг к другу телами. Во всяком случае, не так. Не… не в плотском смысле, – закончила она тихо, смущаясь.

– Как же тогда? – спросила озадаченная Надия.

– Он прикасался разумом, конечно, – ответила Лисса, словно это было самой естественной вещью на свете. – Видите ли, когда люди одного клана интимно прикасаются друг к другу разумом, это ощущается неправильно. Точно так же, как для вас было бы неправильно физически целовать или ласкать близкого родственника. – Она вздохнула. – Сэйбер хотел доказать мне, что между нами это не будет ощущаться как грех. Что его мысленное прикосновение к моему телу принесёт удовольствие, а не отвращение.

– Каково это было? – спросила Надия, полностью увлечённая рассказом. – Ощущалось неправильно? Или правильно?

Лисса нахмурилась.

– Ощущалось… запретным. Будто нам не следовало этого делать. Но настолько… настолько приятно, что я едва могу описать. – Она содрогнулась, словно заново переживая экзотическое ощущение. – Я до сих пор чувствую, как его шепчущие пальцы скользят по моим волосам. Понимаете, я была единственной женщиной Киндред в нашем клане, и все смеялись надо мной. Говорили, что мои зелёные полосы делают меня похожей на цеебу – уродливого зверька с полосками на спине. Но Сэйбер… он просил не обращать на них внимания. Он считал мои волосы прекрасными.

– Значит, приёмная мать застала его за тем, как он мысленно перебирает твои волосы? – Для Надии это всё ещё звучало крайне невинно.

Лисса густо покраснела.

– Он… он также целовал меня. Не ртом, конечно. Но его шепчущие губы были такими мягкими, такими нежными…

– Как же ваша приёмная мать вообще поняла, что происходит? – спросила Надия. – То есть, если вы просто стояли, даже не касаясь друг друга физически…

– Можно почувствовать, когда двое людей прикасаются друг к другу, – мрачно сказала Лисса. – Поле Прикосновения вокруг них распространяется довольно далеко. Оно… оно возбуждает всех, кто находится поблизости.

– Словно ментальный афродизиак. – Надия покачала головой. – Поразительно.

– И весьма красноречиво, – грустно добавила Лисса. – Поэтому, понимаете, скрыть то, что мы делали, не было никакой возможности, даже несмотря на то что между нами оставалось не меньше метра.

– Что она сделала? – спросила Надия, хотя уже догадывалась.

– Конечно же, пришла в ярость. – Лисса сжалась от явно мучительного воспоминания. – Она заявила, что я совратила её сына, что он никогда бы на такое не пошёл, не искуси я его. Сэйбер пытался защитить меня, но она ответила, что его желание оберегать – лишь ещё один симптом чар, которые я на него наложила. Она… – Лисса с трудом сглотнула, словно заставляя себя продолжить. – Она сказала, что я могу смело плевать на могилы родителей, ибо позор, который я им нанесла, настолько велик, что не подлежит прощению.

– О, Лисса… – Надия сочувственно сжала её руку. – Мне так жаль. Значит, именно тогда она решила отправить тебя в Первый мир, чтобы ты стала жрицей?

Лисса кивнула.

– Если бы нас застали в физическом объятии или… не дай богиня… если бы я позволила Сэйберу дать мне Глубокое Прикосновение… – Она покраснела от смущения, произнося эти слова. – Впрочем, я даже не знаю, возможно ли это было между нами, но если бы мы хоть попытались, нас бы обоих забили камнями насмерть. Однако поскольку Прикосновение сейбера оказалось слабым и не физическим, приёмная мать предпочла скрыть произошедшее и просто разлучить нас.

– Слава богине, что вас не забили камнями, – воскликнула Надия. – Как это по-варварски!

– Да, мне сохранили жизнь, хотя я заслуживала смерти. Но порой думаю, а не была бы смерть милосерднее. – Лисса выглядела встревоженной. – Видите ли, перед отправкой в Первый мир она заставила меня отречься от Сэйбера.

– Отречься? Что это значит для вашего народа?

Лисса опустила голову.

– Мне пришлось сказать ему, что я его больше не люблю. Заявить, что не желаю видеть его никогда. Я принесла формальную клятву, что никогда не стану его. И о, госпожа… – Она подняла взгляд на Надию. – Когда я произнесла эти слова и увидела, как гаснет свет его любви в глазах… тогда я сама захотела умереть. Я причинила ему боль… ужасную боль, потому что это был единственный способ удержать его подальше от меня. Уберечь от того, чтобы его мать предала огласке то, что произошло между нами.

– Она шантажировала тебя, – возмущённо сказала Надия.

Лисса кивнула.

– Да. Она заявила, что, хотя он её сын и она любит его, но откроет правду всему клану, если он не отречётся от меня. Сэйбер… он оказался храбрее меня. Он отказался произносить формальные слова и приносить клятву никогда больше не видеть меня. Но я боялась за него… за его будущее. Он должен стать следующим правителем нашего народа, точно так же, как чалла Раст – советник Первородных. Всё это рухнуло бы, если бы кто-то узнал о нашем позоре.

– Значит, ты солгала ему, чтобы он держался подальше. Чтобы не ранить его и не разрушить его будущее, – тихо сказала Надия.

Лисса снова кивнула.

– Да, я не видела иного выхода. – Она вздохнула. – Прошло три долгих цикла с нашей разлуки, и Сэйбер, несомненно, уже соединён с другой девушкой из иного клана. Уверена, он больше даже не вспоминает обо мне. Но я… я не могу перестать думать о нём. Не могу перестать любить его, желать его. И гадать, что случилось бы, согласись я сбежать с ним, когда он впервые предложил это.

– Ты бы соединилась с ним? – мягко спросила Надия. – Согласилась бы стать его парой и матерью его детей?

Лисса покачала головой.

– Не знаю. Не уверена, что мы смогли бы преодолеть действие инъекции родственного соединения, которую нам обоим ввели в младенчестве. И даже если бы смогли, не знаю, позволило бы мне чувство стыда – которое я испытываю до сих пор – принять от него Глубокое Прикосновение. – Она снова покраснела. – Но Сэйбер говорил, что любит меня настолько сильно, что готов отказаться от плотской связи. Он утверждал, что если всё, что у нас будет, это мысленное прикосновение, ему хватит и этого.

– Это поразительно, – честно сказала Надия. – Он действительно должен был сильно любить тебя. Большинство мужчин ставят физическую связь на первое место – по крайней мере, так говорят.

– Знаю, – прошептала Лисса. – Хотя я ежедневно благодарна судьбе, что у нас с Сэйбером этого не случилось. Позор от подобного воспоминания оказался бы невыносимым, и мне пришлось бы покончить с собой.

– Не говори так, – возразила Надия. – Даже не допускай подобных мыслей.

Лисса посмотрела на неё серьёзно.

– Но именно так я чувствую… именно так меня учили верить. Я не могу изменить то воспитание, которое получила, госпожа.

– Зови меня Надия. И мне жаль, что воспитание взвалило на тебя такое тяжкое бремя вины. – Она снова сжала руку Лиссы. – Но я всё равно не считаю, что это делает тебя непригодной для роли верховной жрицы.

– Но это так, – запротестовала Лисса. – Потому что чувства к Сэйберу никуда не делись. Даже зная, что больше никогда его не увижу, я всё ещё вспоминаю, как он прикасался ко мне. Я всё ещё… всё ещё желаю его.

– В любом случае вы не связаны кровным родством, – твёрдо сказала Надия. – Я понимаю запрет вашего народа, Лисса, но хочу, чтобы ты знала: я не осуждаю тебя за пережитое или за твои чувства.

– Правда? Вы не осуждаете? – Лисса снова заплакала, но на этот раз, как показалось Надии, со слезами облегчения. – О, спасибо вам, госпожа. Спасибо… Надия.

– Пожалуйста, Лисса. – Надия приподняла подбородок девушки и заглянула в её прекрасные нефритовые глаза. – Богиня не требует от нас совершенства, – тихо сказала она. – Она лишь призывает стремиться жить в её свете и нести её доброту и любовь во вселенную. Мне кажется, ты справляешься с этим очень хорошо. – Она улыбнулась. – Во всяком случае, куда лучше прежней верховной жрицы… как её там звали…

– Минверна, – сказала Лисса. – Её зовут Минверна.

– Ах да. – Надия кивнула. – Знаешь, я что-то давно её не видела. Она всё ещё дуется в своих новых покоях?

– Вы имеете в виду комнаты послушниц? – Лисса позволила себе едва заметную улыбку, и Надия поняла: властная бывшая верховная жрица не вызывала у неё симпатии. – Да, она запирает дверь и выходит только глубокой ночью, когда никого нет вокруг.

– Так продолжаться не должно, – нахмурилась Надия. – Она вполне могла залечить свои раны, и мне не нравится мысль о том, что она бродит по храму по ночам, пока все спят и некому за ней присмотреть.

Старая жрица отличалась крайней жаждой власти, и Надия не удивилась бы, если бы та попыталась устроить диверсию, чтобы отомстить ей и Расту за своё новое, унизительное положение.

– Я проверю её уже этой ночью, – пообещала Лисса. – Простите, что не сделала этого раньше. Мне… сложно проявлять власть над той, кто всегда был намного сильнее меня.

– Понимаю, – успокоила её Надия. – Если хочешь, я отправлю с тобой Раста. Старая Минверна не посмеет связываться с ним – не после того, что случилось в прошлый раз, когда она попыталась.

Лисса снова улыбнулась, на этот раз чуть шире.

– Спасибо, моя л… Надия, но думаю, я справлюсь сама. Без дарованной богиней власти она просто старая женщина. Злая и несчастная, но всё же просто старая женщина.

– Что ж, хорошо. – Надия улыбнулась ей. – Я так рада, что мы поговорили. С самой первой встречи мне казалось, что мы станем подругами, стоит лишь узнать друг друга получше.

– Подругами? – Нефритово-зелёные глаза Лиссы расширились от удивления. – Лизелл считает меня подругой?

– Ещё бы. – Надия рассмеялась. – Не удивляйся так. Ты милая, искренняя, верная и добрая – конечно, я хочу видеть в тебе подругу. – Она внезапно смутилась. – Но… я не уверена. Если ты не чувствуешь того же…

– Конечно, чувствую! – Лисса схватила её за руку и крепко сжала. – Мне было так одиноко с тех пор, как я прибыла сюда, – тихо, но страстно сказала она. – Я отгородилась от всех, даже от других жриц, потому что не могла доверить никому свою тайну. Но с тобой… теперь ты знаешь. И… и ты правда не ненавидишь меня за это?

– Конечно, нет. – Надия рассмеялась. – Ни капли. И знаешь, Лисса, – добавила она, становясь серьёзнее, – думаю, тебе стоит простить себя за эти чувства. Тебе они могут казаться противоестественными, но уверяю: большинство людей во вселенной рассудили бы иначе. – Она вздохнула. – Хотя, конечно, я знаю, у всех нас есть свои… внутренние блоки…

– Внутренние блоки? – нахмурилась Лисса.

– О, это земное словечко, я переняла его у своей хорошей подруги Софи, – пояснила Надия. – Оно означает, что у каждого есть свои загоны, моменты, на которых мы зацикливаемся и не можем двигаться дальше. Но…

– Госпожа! Госпожа! – В библиотеку ворвался один из немногочисленных храмовых стражников-мужчин, багровый от напряжения. – О, госпожа, – выдохнул он, кланяясь Надии. – Мой господин чалла полагал, что я найду вас здесь.

Надия мгновенно напряглась.

– Что случилось? В чём дело?

– Н…найден корабль, – объяснил стражник, всё ещё ловя ртом воздух. – Он потерпел крушение и упал в пустыне за пределами священной горы.

– Что за корабль? – У Надии похолодело внутри. – Не принадлежит ли он орде?

Орда являлась древним врагом Киндредов, который недавно объявился вновь и теперь угрожал всему дорогому её народу.

– Нет, госпожа. – Стражник покачал головой. – Корабль не этого проклятого происхождения. Вас должен встревожить его пассажир. Он тяжело ранен при падении. Но он продолжает звать…

– Звать что? – нетерпеливо переспросила Надия, когда стражник запнулся. – Звать кого?

– Звать вас, госпожа. – Лицо храмового стражника стало мрачным. – Он зовёт вас на последнем издыхании.

Надия бросилась вниз, на нижние уровни священной горы, запыхавшийся стражник вёл её так быстро, как только мог. Лазарет располагался неподалёку от храмовых пекарен, где выпекали особый хлеб памяти, и она добралась туда меньше чем через десять минут после того, как стражник явился за ней.

Первым делом, открыв тяжёлую каменную дверь, она увидела своего мужа, Раста, склонившегося над койкой, на которой лежало безвольное тело. Она попыталась разглядеть, кто это, но широкие плечи Раста преградили обзор, хотя его крылья сейчас были плотно сложены и прижаты к спине.

– Раст? – быстро войдя в комнату, позвала она. – Раст, кто?..

– Надия. – Он выпрямился, продолжая загораживать её взгляд – намеренно, как подумала Надия – и шагнул к ней, протягивая руки.

– Раст, что происходит? Кто это? – потребовала она, пытаясь заглянуть ему за спину.

– Тот, кого ты знаешь… к сожалению, мы оба его знаем. – Раст взял её за плечи и, не отрываясь, смотрел в глаза. – Приготовься. Зрелище не для слабонерных.

– Но кто это? – Сердце Надии бешено колотилось от страха. Не дожидаясь ответа мужа, она вырвалась из его рук и бросилась к койке… и застыла. – Й'декс? – прошептала она, с ужасом вглядываясь в бывшего жениха. – Это… это ты?

Вопрос уместный. Прежний Й'декс был стройным, прямым и гордым, двигался с наглой грацией, красноречиво говорившей о его высокомерии, стоило ему лишь открыть рот. Но то, что лежало на койке… тело было ужасающе обгоревшим и почерневшим. Кожа обуглилась и потрескалась, слезая лохмотьями и обнажая сырое красное мясо. Ноги неестественно вывернуты, явно сломаны в нескольких местах. На лысой, ещё тлеющей голове не осталось ни волоска, кроме единственного белёсого клочка над расплавленным ухом.

– Й'декс? – снова прошептала Надия, и теперь в голосе звучал настоящий ужас. – О нет… нет!

При звуке своего имени он повернул к ней мутный светло-голубой глаз, который казался повреждённым, но не настолько, как второй, превратившийся в месиво на щеке. Й'декс разжал потрескавшиеся, обугленные губы.

– Надия…

Имя прозвучало почти неразборчивым хрипом, но она почему-то поняла. И теперь она точно знала: это действительно Й'декс.

– Что с тобой случилось? – спросила она. – Мы думали, что ты разбился насмерть, упав с высокого плато, только не могли найти тело.

– Жалею, что не разбился, – прохрипел он. – Было бы лучше… проще.

– Но Й'декс…

– Меня схватили шпионы… шпионы орды. Им нужен был мой корабль… хотели узнать, как он работает.

Надия вдруг вспомнила, как он хвастался, будто Киндреды больше не единственные, кто способен путешествовать между звёздами. Тогда ей было не до размышлений: она слишком ужаснулась, внезапно увидев его в Первом мире, чтобы забрать ее. Но сейчас…

– Как он работает? – спросила она. – Зачем он им понадобился?

– Узнаешь… очень скоро. – Обгорелое тело на койке издало хриплый, каркающий смех. – Твоя вина, знаешь ли. Не гонись я за тобой, этого… – он указал на свое изуродованное тело жутким крючковатым пальцем, – …никогда бы не случилось. Твоя вина. Твоя.

– Й'декс, мне жаль. – Надия беспомощно покачала головой.

– Он идёт за тобой. – Он снова засмеялся, и на этот раз в хриплом, отвратительном звуке прорезались безумные нотки. – Он убьёт тебя… убьёт вас всех.

– Хватит! – резко оборвал Раст позади неё. Надия обернулась и увидела его нахмуренное лицо. – Дайте ему больше обезболивающего, – приказал он дежурной жрице-целительнице. – Он бредит от боли.

– Не брежу… – То, что раньше было её женихом, засмеялось ещё громче, и у Надии по спине побежали мурашки. – Совсем не брежу. Убьёт тебя! Убьёт вас в… – Смех внезапно оборвался. Обугленная лысая голова безвольно упала на изуродованную грудь.

– Мой чалла, – почтительно произнесла целительница, тщательно проверяя пульс. – Простите, но боюсь, пациент мёртв.

– Мёртв? – Надия услышала дрожь в собственном голосе. Хотя она уже смирилась с мыслью о смерти бывшего жениха, сейчас это осознание настигло её по-настоящему. Й'декс не лежал где-то мирно на дне пустыни, погребённый под зыбучими радужными песками – он действительно мёртв, прямо перед ней. И в придачу ужасающе обгорел и изувечен. Она резко повернулась к Расту. – Почему ты не спас его? Ты мог бы – ты же принёс меня обратно на крыльях, когда я была при смерти.

Раст поднял обе руки.

– Он не хотел. Я предлагал. Поверь, милая, предлагал. Каким бы ублюдком он ни был для нас обоих, никто не заслуживает такой участи. – Он указал на скрюченный труп. – Но он отказался, сказал, что хочет умереть. Лишь хотел увидеть тебя перед этим. – Он покачал головой. – Прости, не стоило звать тебя.

– Нет. – Надия приложила руку к глазам и глубоко вдохнула. – Нет, я… рада, что ты позвал. Я бы никогда… никогда не поверила, что это действительно он, не поговори с ним. Это ужасно, но… но мне нужно было увидеть, чтобы поверить.

– Понимаю. – Раст заключил её в объятия, и его огромные переливающиеся крылья раскрылись, обнимая её, словно вторая пара рук. – Мне так жаль, милая, – пробормотал он, целуя её волосы. – Так чертовски жаль.

– И мне, – прошептала Надия. – Просто… просто хотелось бы знать, о чём он говорил.

– Что ж, это связано с ордой. С Дрейвеном – их предводителем, как я полагаю. – Раст кивнул в сторону трупа. – Его глаза не могли так пострадать при крушении. Кто-то сделал это намеренно.

– Не надо! – Надия вздрогнула, прижимаясь к нему, и он крепче обнял её. – Прости, – пробормотал он. – Но думаю, нам стоит осмотреть обломки его корабля. Если Дрейвен интересовался именно этим, нам тоже следует.

– Наверное. – Надия закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы образ обгоревшего, почерневшего лица, стараясь не слышать тот хриплый, каркающий голос. – Хоть бы он умер так, как мы думали, – прошептала она. – Падение с высокого плато было бы куда лучше этого.

– Да что угодно было бы лучше, – мрачно согласился Раст. – Он мне не нравился, но никто не заслуживает такой участи. – Он вздохнул и повёл Надию прочь. – Пойдём, милая, уйдём отсюда и постараемся забыть этот кошмар.

– Конечно, – слабо согласилась Надия. Но в глубине души она знала: пройдёт очень много времени, прежде чем она сможет закрыть глаза и не увидеть тот единственный мутный голубой глаз, медленно поворачивающийся к ней, прежде чем перестанет звучать в ушах его голос: «Твоя вина… он убьёт вас всех».