Текст книги "Беглянка (ЛП)"

Глава 20

Что-то не так. Эта мысль пришла к нему после двадцати минут хождения кругами, пока он пытался найти верный след, и Меррик сразу понял: она верна. Он почувствовал это нутром, а мгновение спустя сквозь связь прокатилась волна чистейшего страха, подтвердившая его интуицию.

О, богиня… Элиза! Зачем он оставил её одну? На тропе было безопасно – её явно пометили запахом, чтобы отпугнуть любых голодных хищников. Но если она хотя бы на шаг свернула с неё…

Он развернулся, глубоко вдохнул, определяя направление по её аромату. Запах оставался таким же сладким и пряным, но теперь в нём появилась новая нота – резкий оттенок чистейшего ужаса. Меррик сорвался с места и бросился вперёд, бесшумно пробираясь сквозь джунгли, несмотря на свои габариты, втайне надеясь, что не опоздал. Сине-серые листья хлестали его по лицу, солнце безжалостно палило сверху, но он сосредоточился лишь на её запахе. Вскоре к нему примешался новый оттенок – горячий, мускусный смрад, который Меррик узнал бы где угодно.

Ксенокс.

О боги! Он побежал ещё быстрее, умудряясь на ходу выхватить нож из сапога и ни разу не споткнувшись при этом. Плазменный пистолет он оставил у Шууры – подобное оружие в джунглях строго запрещалось. Древние воспринимали пистолеты и всех, кто их носит, как смертельную угрозу и убивали на месте. Теперь Меррик жалел, что не нарушил правило. Пистолет пригодился бы при встрече с хищником таких размеров. Он лишь надеялся успеть отвлечь зверя от Элизы и сделать себя главной целью его атаки.

Наконец он добрался до них и бесшумно замер, крепко сжимая нож в руке. Внутри него поднималась ярость – особое изменённое состояние сознания, накрывающее воина Киндреда, когда его женщине угрожает опасность, – но он сурово подавил её. Ему требовалось полное самообладание, чтобы справиться с ситуацией, а не слепая ярость, ведущая к безрассудству. Глубоко вдохнув, он постарался взглянуть на происходящее трезво.

Элиза сидела, сжавшись в комок среди зарослей сахарных цветов, широко распахнув глаза от страха. Меррик слышал её учащённое, испуганное биение сердца и чувствовал исходящий от неё в воздухе запах страха. Несомненно, ксенокс, припавший прямо напротив и готовящийся к прыжку, чувствовал то же самое.

Меррик никак не мог понять, почему зверь вообще выбрал её целью. Ксеноксы – свирепые хищники, но они также славились своей разборчивостью в еде. Если рядом росли сахарные цветы, зверю следовало бы вынюхивать стадо биллибов, которое обязательно должно находиться поблизости, а не тратить время на незнакомый запах, который может и не привести к желанной добыче.

Меррик сделал шаг ближе, стараясь не спугнуть хищника раньше времени, пока не удастся переманить его на себя, и понял, что Элиза что-то говорит. Она шептала себе под нос, но, судя по всему, обращалась не к себе.

– Всё хорошо, – услышал он её бормотание. Она явно говорила с кем-то, кого бережно прижимала к груди. – Я не отдам тебя ему. Не бойся, малыш, мы выберемся…

Движение у неё на руках привлекло его внимание, и Меррик наконец увидел, кого она защищала – биллиба. Неудивительно, что ксенокс нацелился на неё! Она сидела прямо посреди сахарных цветов, держа любимое лакомство хищника у себя на коленях – и отказывалась его отпускать.

Пригнувшись к земле среди сине-серых кустов на опушке поляны, он попытался привлечь её внимание. Но её взгляд не отрывался от хищника, и Меррик не винил её за это. Он не хотел спровоцировать огромного зверя на прыжок, но если бы удалось заставить Элизу взглянуть на него, если бы она отпустила биллиба, ксенокс, без сомнения, бросился бы за привычной добычей и оставил её в покое.

«О боги, посмотри на меня! Посмотри!» – подумал он, жалея, что их искусственная связь не работает как настоящая. Если бы между ними действительно существовала настоящая душевная связь Киндредов, они бы легко слышали мысли друг друга. Но нынешняя, фальшивая связь работала словно улица с односторонним движением: Меррик чувствовал её эмоции, но не мог передать ей ни своих мыслей, ни чувств.

Как же привлечь её внимание? Солнце жгло заднюю часть шеи, и он чувствовал, как по коже, пробивая слой урготовой пасты, стекает струйка пота. Он совсем забыл, как невыносимо жарко на Рейджероне. Хотя солнце уже клонилось к закату, оно по-прежнему пекло нещадно, мешая сосредоточиться. Если бы только… И тут ему пришла в голову идея.

Повернув лезвие ножа под углом, он поймал лучик солнца, пробившийся сквозь листву к самой земле. Поймав свет точно в цель, он на мгновение послал яркий блик прямо в испуганные карие глаза Элизы.

Солнечный зайчик сработал. Элиза моргнула и оглянулась, пытаясь понять, откуда идёт свет. К его огромному облегчению, Меррик наконец встретился с ней взглядом.

– Меррик, – беззвучно произнесла она его имя, явно удивлённая его появлением.

– Биллиб, – выдохнул он, кивая на крошечного синего зверька у неё на руках. – Отпусти его. Ксенокс последует за ним.

Элиза нахмурилась. В её прекрасных карих глазах читался страх, но также и решимость. Резко и быстро покачав головой, она прижала малыша ещё крепче, защищая его.

Меррика охватило раздражение. Что с ней происходит? Отпусти она эту чёртову зверюшку, хищник ушёл бы, и никто не пострадал. Разве что сам биллиб, но эти малыши – естественная пища для ксеноксов, таков закон джунглей.

Снова встретив её взгляд, он сделал более настойчивый жест.

– От-пус-ти… его!

– Нет! – выдохнула она в ответ, и её глаза буквально загорелись.

Он стиснул зубы, мышцы на его скулах напряглись. Что ж, придётся действовать жёстче.

«Если я сдохну из-за этого биллиба, у меня найдётся пара крепких слов для богини, когда мы встретимся!» – сказал он себе.

Развернувшись, он сосредоточился на припавшем к земле ксеноксе. Зверь оказался крупным – на задних лапах он бы достигал примерно десяти футов в высоту, а размах лап вдвое превосходил человеческий. Свалить зверя таких размеров одним лишь ножом обещало быть интересным, но Меррик всегда обожал вызовы. Он ощутил, как на него опускается «смертельный холод» – ледяное спокойствие, накрывающее тело словно одеялом перед неизбежной схваткой, – а клыки удлинились, превратившись в острые, как бритва, клинки. Глубоко вдохнув, он поднял нож, точно зажав его между большим и указательным пальцами.

«Один бросок», – подумал он, целясь в боковую часть толстой шеи хищника, где под жёсткой сине-чёрной шерстью пульсировали крупные артерии. «Один точный удар, чтобы убить. А если промахнёшься… если лишь разозлишь его вместо того, чтобы нанести смертельную рану…»

Он запретил себе думать об этом. Собравшись с силами, он отклонился назад и метнул нож. Чёрная рукоять и серебряный клинок сверкнули в кувырке, но на этот раз солнечный свет его подвёл. Серебристо-голубой блик скользнул по летящему лезвию и угодил прямо в жёлтые глаза хищника. В последний момент зверь повернул голову и сделал шаг в сторону Меррика.

Нож вонзился по самую рукоять – но в толстое плечо зверя, а не в шею. Меррик сразу понял: это не смертельный удар. Затем ксенокс взревел от боли и бросил своё огромное тело на Меррика, напрочь забыв о прежней добыче и решив уничтожить источник внезапной, мучительной боли.

Меррик не дрогнул. Он не чувствовал страха – лишь дикую радость и осознание того, что бой вот-вот начнётся. Вопрос оставался лишь один: кто останется стоять, когда всё закончится? Он? Или ксенокс?

* * *

Элиза пронзительно вскрикнула от ужаса, когда огромное животное бросилось на Меррика, но ни он, ни ксенокс, казалось, не обратили внимания на её крик. Биллиб у неё на руках испуганно фыркнул и уткнулся головой ей в грудь, будто ища укрытия. Элиза крепче обхватила зверька и оцепенело смотрела, как две громадные фигуры сталкиваются в клубке лап и шерсти.

Они катались по лесной подстилке, ксенокс щёлкал зубами и пытался вцепиться, а Меррик чудом уворачивался от его слюнявых челюстей. Сердце Элизы колотилось, пока они не приблизились к тому месту, где она затаилась. Если бы она не отползла, ее бы просто расплющило, но почему-то не могла пошевелиться. Она словно приросла к земле, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать за схваткой Меррика с огромным зверем.

Но по мере того как она смотрела, сердце Элизы уходило в пятки. Воин Киндред крупный, но ксенокс поистине огромен. Как бы Меррик ни пытался уклониться, хищник умудрился обхватить его длинными покрытыми шерстью лапами и начал сжимать, притягивая всё ближе к тем ужасным клыкам. «Словно гризли, затягивающий в смертельные объятия», – оцепенело подумала она.

Впрочем, у Меррика тоже были клыки, и сейчас они выдвинулись на полную длину. Казалось, он пытается вгрызться в шею зверя, не подпуская того к своей. Но когда бритвенно-острые челюсти щёлкали в каких-то дюймах от его лица, шансов у него оставалось немного. Внезапно они оба покатились прямо перед ней, едва в шести дюймах от её ног, и Элиза тихо вскрикнула. Помимо хруста ломающихся веток, двое бились молча, если не считать низкого рычания, которое Элиза поначалу приняла за звук, издаваемый ксеноксом. Но теперь она поняла, что рычит Меррик. Его разноцветные глаза сузились от напряжения, но она заметила, что зрачки каким-то образом стали красными, а не чёрными. Он явно погрузился в особое состояние боевого безумия. Глядя на него, Элиза осознала: он действительно будет биться до конца, и если он погибнет, то…

«По моей вине. Всё из-за меня!»

Наконец оцепенение спало. Нужно было найти способ помочь ему, но как? Затем взгляд зацепился за что-то, торчащее из сплетения тёмной шерсти. Рукоять ножа! – сообразила Элиза. Сердце вновь забилось. «Смогу ли я? Стоит ли?» Она напряжённо уставилась на рукоять.

Огромный зверь, казалось, напрочь забыл о её существовании – всё его внимание сосредоточилось на Меррике, пока хищник пытался вцепиться ему в лицо. Меррик поднял руки и давил на нижнюю челюсть зверя, стараясь оттолкнуть, но ксенокс прижал его к земле и всё ближе подбирался к тому, чтобы вгрызться в незащищённую шею. Если Элиза собиралась действовать, момент настал именно сейчас.

Собрав всю свою храбрость, Элиза одной рукой подняла перепуганного биллиба и отшвырнула его как можно дальше за спину, в густые кусты. Затем, пока не пропала решимость, она вскочила, метнулась вперёд и схватилась за чёрную кожаную рукоять ножа. Кожа скользила от крови, лезвие вошло глубоко, но в кости не застряло. Резко дёрнув, Элиза выдернула нож и подняла его над головой.

Ксенокс, всё ещё намеревающийся убить Меррика, едва обратил на это внимание. Но горящие глаза крупного Киндреда тут же нашли её, и он покачал головой.

– Нет, Элиза, не рискуй!

Элиза не послушала. Крепко вцепившись в нож обеими руками, она взмахнула им над головой и обрушила вниз рубящим движением, целясь в уязвимую боковую часть шеи зверя.

Позже она решила, что удар оказался удачным лишь благодаря счастливой случайности. У ксенокса невероятно прочная шкура и густая шерсть – девушка её комплекции и силы никак не смогла бы причинить ему вред или пробить плоть. Но либо паника придала ей сил, либо кто-то где-то наделил её дополнительной мощью, потому что нож рассёк горло хищника, и в следующее мгновение Элизу окатило густой тёмно-синей кровью.

Она открыла рот, чтобы закричать, и он наполнился соленой, отвратительной жидкостью, которая душила ее, перекрывала доступ воздуха. Она кашляла и плевалась, пытаясь избавиться от привкуса крови и мяса, и на мгновение потеряла голос.

Ксенокс, казалось, обезумел от боли. Он запрокинул раненую голову и взвыл, а затем начал щёлкать зубами в направлении собственной шеи, будто пытаясь укусить источник мучений. Зверь бился на Меррике, вдавливая его в землю, его челюсти скрежетали, а когти бороздили почву.

– Элиза! Элиза!

Вздрогнув, Элиза осознала, что Меррик кричит её имя и куда-то указывает. Наконец она поняла: он просит вернуть нож. Каким-то чудом она сумела сделать шаг вперёд и вложить клинок в его большую ладонь.

Меррик сжал рукоять, лицо его исказилось от ярости. Без колебаний он по самую рукоять вогнал серебряный клинок в узкий жёлтый глаз хищника. Зверь издал последний крик чистой агонии и рухнул на него сверху, его второй глаз тоже погас.

Наконец к Элизе вернулся голос.

– Меррик! – выдохнула она, падая на колени рядом с ним.

Ксенокс, лежащий на нём, затих и не шевелился, лишь изредка дёргаясь, и она надеялась, что это посмертные судороги. Но затем она поняла: дёргается сам Меррик – он упирается снизу, пытаясь стряхнуть с себя огромную тушу. Задыхаясь от натуги, Элиза уперлась плечом в скользкую сине-чёрную шерсть и начала толкать, стараясь помочь, хотя ксенокс был настолько огромен, что она чувствовала себя муравьём, пытающимся сдвинуть валун. Наконец, их совместными усилиями туша откатилась достаточно далеко, и Меррик смог выбраться из-под неё.

Он поднялся на ноги, тяжело дыша, и Элиза без колебаний бросилась к нему.

– Ты в порядке? Ты ранен? Ты истекаешь кровью?

Она не дала ему ответить и начала ощупывать его руки, ноги и туловище, выискивая раны. Разобрать что-либо из-за урготовой пасты и хлынувшей крови хищника было сложно, но, казалось, он цел… О, слава богу… слава богу! Облегчение накрыло её сладкой волной. Он жив. Он будет в порядке! Она отступила, оглядывая его, пытаясь поверить, что это правда.

Внезапно вся картина обрушилась на неё разом. Прекрасная, нетронутая поляна оказалась уничтожена – цветы-колокольчики растоптаны, а трава нежно-розового цвета залита кровью. Биллибы разбежались, а мёртвый ксенокс лежал в неопрятной груде крови и шерсти, оскал навеки застыл на его безжизненной пасти. А Меррик просто стоял. Меррик, который по всем законам должен был погибнуть после всего пережитого.

«Я чуть не потеряла его, – подумала она. – Чуть не потеряла навсегда. Я вела себя как идиотка – как полная дурочка! Убеждала себя, что волнуюсь лишь из-за нашей дурацкой искусственной связи и что смогу просто выключить свои чувства, как только связь разорвётся. Я должна сказать ему, что чувствую… что действительно люблю его…»

Она открыла рот, чтобы заговорить, но Меррик опередил её.

– Со мной всё в порядке, – сказал он и поморщился. – Кажется, пара рёбер ушиблена, но в остальном, кроме пары царапин, я цел.

Он нахмурился.

– Но не должен был. И ты тоже.

– Прости… – начала Элиза, но он не дал ей договорить.

– Ты слышишь, что я говорю, Элиза? Та тварь могла убить тебя! Какого хрена ты отошла с тропы и возишься с этими биллибами? Это всё равно что повесить себе на шею табличку «съешь меня»!

Глядя в его горящие глаза, Элиза поняла: он не просто злится или расстроен – Меррик в ярости на неё. Слова любви застряли у неё на губах, а её накрыла волна защитной реакции.

– Как я должна держаться тропы, которую даже не вижу – не чую – или как там вы это делаете? – потребовала она. – И как я могла знать, что эта тварь привлечётся к этим милым маленьким пони?

– Милым маленьким чему?

– Пони, ясно? Биллибы – они похожи на игрушку, которая была у меня в детстве. Они казались такими абсолютно безобидными, такими милыми.

– Это корм для ксеноксов, – прорычал Меррик, и глаза его по-прежнему сверкали. – Самое дно пищевой цепочки. И ты чуть не сдохла из-за одного из них. Почему ты не отпустила того, что держала, когда я тебе велел?

Элиза смотрела на него с недоверием.

– Отдать его тому монстру? Смотреть, как его растерзают и сожрут у меня на глазах?

– Лучше, чем если бы растерзали и сожрали тебя саму, – огрызнулся он. – Что с тобой не так?

– Что со мной не так? Что с тобой не так? – Элиза сделала шаг вперёд и сильно ткнула его пальцем в грудь. – Если ты думаешь, что я когда-либо сдам беззащитное, беспомощное существо такому мерзкому хищнику, значит, ты меня не знаешь, Меррик.

– Я знаю, что ты должна быть мертва прямо сейчас. – Он сверлил её взглядом сверху вниз. – И я вместе с тобой. И всё это из-за этого зверя.

– Ты сам животное. – Элиза вскинула подбородок и ответила ему тем же взглядом. – Ожидаешь, что я брошу того бедняжку. Я всю жизнь, всю свою карьеру построила на защите слабых от сильных. Если бы ты слышал дела, которые разбираются в моём суде – истории тех беззащитных детей и то, что с ними вытворяли…

– Ты не имеешь в виду то, что сделали с тобой? – спросил он, и голос его внезапно стал мягким.

Элизе показалось, будто он ударил её пощёчиной.

– Что ты имеешь в виду? О чём ты?

Она отступила на шаг, но Меррик последовал за ней.

– Я говорю о настоящей причине, по которой ты не позволяешь себе приблизиться ко мне. И дело не в твоём идиотском женихе и не в том, что связь между нами фальшива. Это что-то из твоего прошлого. Что-то, что кто-то с тобой сделал.

Дверь хранилища угрожающе скрипнула.

– Нет, – Элиза покачала головой. – Нет… нет.

– Да. – Меррик неуклонно приближался, пока она продолжала пятиться. Его глубокий голос звучал мягко и ободряюще, а в глазах не осталось ни злости – лишь тоска. – Да, детка. Если бы ты могла просто взглянуть правде в глаза, просто рассказать мне – я обещаю, что бы это ни было, я не убегу. Я останусь с тобой, помогу справиться.

– Нечего мне преодолевать, – дрожащим голосом сказала Элиза, пытаясь убедить не только Меррика, но и саму себя. – Нечего рассказывать. Так что… просто оставь меня в покое.

– Я могу помочь тебе, – настаивал он. – Просто дай мне попытаться. Ты не единственная, у кого в прошлом дерьма по горло, знаешь ли. У меня самого детство было весьма паршивым. Если ты просто…

– Я сказала «нет»! – Элиза почти закричала на него. Внутри она ощущала себя хрупкой, словно хрустальный бокал, пронизанный трещинами. Достаточно одного неосторожного удара по краю, чтобы всё разлетелось вдребезги, чтобы всё, что копилось внутри так долго, хлынуло наружу мучительным потоком. Она попятилась и шлёпнулась задом в узкий ручей с фиолетовой водой. Вода брызнула во все стороны, промочив её насквозь и смешавшись с горячими солёными слезами на щеках.

Наконец Меррик отступил.

– Хорошо. Ладно. – Он поднял обе руки вверх. – Просто знай: я буду рядом, когда захочешь поговорить. Давай, вылезай.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но Элиза проигнорировала её и сама выбралась из ручья.

– Со мной всё в порядке. Твоя помощь не нужна.

Рука Меррика опустилась вдоль тела, его глаза сузились.

– Ясно. – Он бросил на неё непроницаемый взгляд. – Что ж, полагаю, нам лучше двигаться дальше. Если не приключится ещё чего-нибудь, мы ещё успеем добраться до Глубокой Сини до заката.

– Отлично. – Элиза попыталась отжать воду с одежды, сохраняя достоинство. – Ты нашёл тропу?

– Да. Впереди. – Он снова посмотрел на неё непроницаемо. – Иди вплотную за мной и больше не сворачивай.

– Я свернула в первый раз только потому, что ты меня бросил, – колко заметила Элиза.

– Я отошёл только потому что… – Меррик покачал головой. – Ладно. Пошли.

Он развернулся и исчез в густых сине-серых зарослях. Элиза бросилась следом, чувствуя себя совершенно несчастной.

«Я так и не сказала ему, что чувствую, – подумала она, глядя на его широкую спину, пока они быстро пробирались сквозь джунгли. – И теперь, полагаю, уже никогда не скажу».