Текст книги "Беглянка (ЛП)"

Глава 23

– Вот она и есть, Глубокая Синь, – наконец прервала Элиза долгое молчание между ними. – Она… поразительная.

Меррик попытался взглянуть на открывшийся вид её глазами, и по правде, он действительно впечатлял. Словно невидимая черта разделила листву надвое. Чёткая граница, где пыльные серо-голубые джунгли обрывались и начиналось иное, более глубокое и дикое пространство. Растения Глубокой Сини отливали настолько чистым индиго, что от этого цвета почти резало глаза. Тут и там проглядывали вкрапления тёмно-зелёного, сочного оранжевого или ярко-жёлтого – словно цветные самоцветы на синем бархате, – но в основном царила сплошная, не прерывающаяся ни на мгновение синева.

– Она великолепна, – прошептала Элиза, и в её голосе звучал благоговейный трепет.

Меррик хмыкнул.

– А ещё чертовски опасна. – Он сбросил рюкзак и присел на корточки у берега ручья с фиолетовой водой, по которому они шли. К счастью, поток держался довольно близко к тропе. – Здесь мы разобьём лагерь на ночь, – решил Меррик. Он ни за что не войдёт в Глубокую Синь на закате. Сумерки – время, когда Древние проявляют наибольшую активность. Гораздо разумнее начать с рассветом и надеяться пройти всё без проблем.

– Хорошо. – Элиза выглядела скованной. Ее мышцы наверняка ныли от долгого перехода, не говоря уже о серьёзных физических нагрузках, когда они вместе валили ксенокса. Меррик не сомневался, что она мечтает отдохнуть. Она бросила на него косой взгляд, возможно, гадая, злится ли он ещё, но больше ничего не сказала.

Меррик не подал виду, что заметил её взгляд. Он доставал вещи из рюкзака, готовясь к ночлегу. Элиза вздохнула, затем стянула мягкие синие кожаные сапожки и опустила ноги в ручей. Вода слегка шипела вокруг её босых ступней, и она улыбнулась, наслаждаясь щекочущим ощущением.

Улыбка разгладила морщинки беспокойства на её лице, и от этой красоты у него заныло сердце.

– Что-то смешное? – пробормотал он, подходя сзади.

Элиза отпрянула, словно он её обжёг.

– О, эм… – Она обернулась к нему, широко распахнув испуганные глаза. – Ты меня напугал, – произнесла она, будто пытаясь оправдать свой внезапный испуг.

«Какие новости», – подумал Меррик. Вслух же произнес:

– Понятно. Проголодалась?

Элиза посмотрела на него, пытаясь угадать, в каком смысле он использует это слово. Через связь Меррик чувствовал её тревогу. Желая её успокоить, он протянул сушёную белковую палочку.

По её лицу пробежала волна облегчения и понимания.

– Да. Спасибо. – Она взяла у него палочку и опустила взгляд. – Эм, можно искупаться в ручье? Мне жарко, и я вся вспотела.

– Жарко и вся вспотела, да? – голос Меррика прозвучал слегка сдавленно даже для него самого. Он не мог с собой справиться: её невинные слова вызвали целый ряд образов, которые он пытался подавить. Нахлынуло воспоминание о том, как она лежала у него на коленях, раздвинув бёдра и запрокинув голову, пока его пальцы доводили её сладкое лоно до оргазма. Кровь прилила к его паху. Он возбудился.

Элиза с любопытством посмотрела на него, наверняка уловив напряжение в его голосе. Когда их взгляды встретились, Меррик почувствовал, как её тело отзывается на его. Скрытый внутри голод вспыхнул с новой силой, почти мгновенно превратившись в похоть. Ее соски напряглись, и по изменению её запаха он понял: её лоно внезапно стало влажным, горячим и готовым. Она готова принять его прикосновения, чтобы он попробовал ее на вкус…

Ему захотелось поцеловать её снова, снова прикоснуться губами к этим сладким розовым устам, прижать к себе, как в самом начале путешествия. Но сильнее всего он чувствовал, что Элиза сама жаждет поцелуя. Ей это необходимо – она тосковала по его прикосновениям так же, как он тосковал по её. Меррик наклонился к ней…

Но она резко отвернулась, и на лице её отразилось страдание.

– Эм, насчёт купания? – переспросила она, не встречаясь с ним взглядом. – Можно или нет? Там водятся ядовитые рыбы или рептилии, которых стоит опасаться?

Меррик выдохнул и попытался унять желание. В тесных чёрных штанах напряжённая плоть ныла, брачный узел у основания пульсировал от потребности. Даже клыки присоединились к этому хору, умоляя впиться в нежную кожу её шеи так же, как он хотел проникнуть в неё ниже.

– В ручье такого размера нет, – наконец ответил он, заставляя себя взять себя в руки. – Иди мойся, маскировку нанесём позже. Только не подходи слишком близко к Глубокой Сини. Стоит пересечь границу, и опасность возрастёт в разы.

– Мы сможем там выжить? – спросила она, округлив глаза. – Насколько сложно, по-твоему, будет найти растение скрилликс? И как оно вообще выглядит?

Меррик нахмурился.

– Это лиана. Ползучее растение толщиной с запястье. Она обвивает стволы деревьев, а от основной ветви отходят более мелкие побеги.

Элиза с тревогой посмотрела на Глубокую Синь.

– Но… там сотни лиан, и все они одинаковые. Все такого глубокого цвета индиго.

– У скрилликса есть два отличительных признака, – сказал он, чувствуя себя немного лектором. – Первое: длинные изогнутые шипы, примерно с палец длиной. – Он для наглядности поднял собственный палец. – Ни в коем случае не дай себя поцарапать. Они выделяют галлюциногенное вещество, которое заставит тебя пожалеть, что ты вообще родилась на свет. Поэтому скрилликс называют «лозой боли». Древние иногда используют её как своеобразную сыворотку правды.

– Ух ты. Поняла. – Элиза кивнула. – Что ещё?

– Ярко-красные ягоды размером с кончик большого пальца, – пояснил Меррик. – Вот они нам и нужны. Мы должны принести их обратно, обязательно вместе с веткой.

– Почему обязательно с веткой? – спросила она. – Гораздо проще набить карман ягодами, чем тащить целую ветку.

– Проще было бы, – согласился Меррик. – Но так нельзя: они начинают гнить, как только их сорвешь. Единственный способ сохранить их свежими и пригодными для дела – оставить на ветке.

– И как думаешь, сложно будет найти скрилликс? – повторила она свой прежний вопрос.

Меррик нахмурился.

– Для Древних это священное растение, поэтому они строго следят за всеми зарослями скрилликса на своей территории. Но они держатся в основном в центре Глубокой Сини. Если нам очень повезёт, мы найдём одиночную лозу на периферии и вернёмся в город, даже не встретив Древних. Это идеальный вариант.

Элиза прикусила губу.

– А что было бы в худшем случае?

– Лучше не спрашивай, – мрачно ответил Меррик. – Но если мы всё же столкнёмся с Древними, держись рядом со мной. Я тебя защищу.

– Я знаю. – К его удивлению, Элиза положила ладонь ему на руку. Она впервые за, казалось, вечность коснулась его по собственной воле. – Спасибо, Меррик, – тихо сказала она. – Прости, что между нами… всё так сложно. Но спасибо, что оберегаешь меня.

Он долго глядел ей в глаза, всматриваясь в их глубокий карий цвет. Боги, она прекрасна. Почему она должна оставаться навсегда недоступной?

– Всё в порядке, детка, – мягко прорычал он. – Я буду оберегать тебя, пока ты позволяешь. Хотел бы я, чтобы это длилось вечно.

Глаза Элизы подозрительно заблестели.

– Это очень мило, но… – Она осеклась и покачала головой.

– Но что? – настойчиво спросил Меррик, желая услышать ответ. Надеясь, что она наконец заговорит с ним откровенно.

Она часто заморгала, и по ее щеке скатилась одинокая слеза.

– Если бы ты знал меня… по-настоящему знал, возможно, ты бы так не думал, – тихо произнесла она.

– Это неправда, – хрипло ответил он. – Мне плевать на твоё прошлое. Мне совершенно всё равно, что там было, лишь бы ты сейчас была рядом со мной.

Она покачала головой, и на мгновение он испугался: не перестарался ли, не начнёт ли она снова всё отрицать. Но нет. Она просто вытерла слезу и снова посмотрела на него.

– Мне важно прошлое, – наконец сказала она тихим, надломленным голосом. – И тебе должно быть важно.

Меррик устало вздохнул, чувствуя себя на тысячу лет старше. Так близко, а она всё равно отстраняется.

– Ладно, – сказал он. – Сейчас разговор всё равно ни к чему не приведёт – мы оба чертовски устали. Но ты придёшь ко мне сегодня ночью? Хотя бы позволишь обнять тебя и утолить голод?

Элиза опустила взгляд на руки.

– Думаю, это можно, – тихо ответила она. – Лишь бы мы не занимались, ну, сексом.

– Я понимаю, – мягко произнес Меррик. – Ничего такого, чего ты не хочешь, детка. Я просто хочу позаботиться о тебе.

Она снова подняла на него глаза, полные такой тоски, что у него заныло сердце. Боги, лишь бы она открылась ему, лишь бы рассказала. Он уже открыл рот, чтобы задать вопрос, но закрыл его. Не хотел снова её отталкивать. Она практически пообещала прийти и позволить обнять себя этой ночью. Меррик не хотел всё испортить и промолчал.

– Спасибо, – наконец сказала она, вытирая глаза. – Эм, пойду умоюсь.

– А я пойду поищу листья яньян, чтобы постелить на ночь. – Он указал на неё пальцем. – Я ненадолго. Ксеноксы не любят воду, так что с тобой всё будет в порядке, пока ты держишься ручья и подальше от биллибов. И что бы ни случилось, не заходи в Глубокую Синь одна. – Он счёл важным подчеркнуть это, учитывая, что Древние сейчас особенно активны.

– Не волнуйся, – с дрожью в голосе ответила Элиза. – Я усвоила урок. Останусь прямо здесь, обещаю.

– Хорошо. – Он кивнул, поднялся и отряхнул руки о штаны. – Я останусь неподалёку. Если что – кричи, я услышу.

Элиза кивнула.

– Конечно.

Бросив на неё последний взгляд, Меррик шагнул в заросли и отправился на поиски листьев для ночлега. Ночлега, который, чёрт возьми, он надеялся разделить с ней.

* * *

Когда он ушёл, Элиза вздохнула. Господи, как выматывает эта эмоциональная накалённость при каждой их встрече! Она хотела бы высказать всё, что чувствует к нему, рассказать о прозрении, нахлынувшем после убийства ксенокса. Но слова застревали в горле. Было бы несправедливо так поступать с ним. Нечестно признаться в любви на одном дыхании, а в следующем объяснить, что им никогда не быть вместе. Потому что это невозможно – как бы сильно она ни желала обратного. Просто не выйдет.

Она вспомнила о хранилище, набитом грязными секретами и воспоминаниями настолько ужасными, что не смела даже прикасаться к ним мыслями. Всё, что таилось там, было отвратительно – настолько, что стоило выпустить это наружу, в основную часть сознания, и она, возможно, уже никогда не станет прежней. Всеотец сделал с ней именно это – заставил заново пережить те мерзкие времена, – и это едва не свело её с ума. Лишь время, проведённое в капсуле стазиса, позволило ей запихнуть всё обратно, куда ему и место, – за дверь хранилища. «Я не смогу пережить это снова, – сказала она себе. – Не смогу. И будет нечестно говорить Меррику о своих чувствах, когда у нас нет шансов быть вместе. Лучше просто выполнить первоначальный план: разорвать связь и вернуться к Джеймсу».

Она по опыту знала: жених не станет требовать, чтобы она вспоминала прошлое. Да и зачем ему, если он едва слушает, когда она рассказывает о своих делах? Внезапно Элиза с поразительной ясностью осознала: именно поэтому она согласилась выйти за него замуж. Джеймс был безопасен. Он не лез в душу, не требовал выворачивать перед ним прошлое и верить, что он всё равно будет любить. Он никогда не просил ключ от её сердца.

«Мы будем как два незнакомца, живущих под одной крышей, – с грустью подумала Элиза, начиная раздеваться перед купанием. – Два очень любезных, дружелюбных незнакомца. Но всё же незнакомцы».

Меррик никогда бы этого не допустил, она в этом не сомневалась. Огромный Киндред требовал такой степени близости, которую Элиза не была уверена, что способна дать. Он хотел знать её всю – не только поверхностную оболочку, которую она являла миру. Но это пугало. После многих лет жизни в притворстве Элиза уже не была уверена, знает ли она саму себя.

Она осталась в одном алом бюстгальтере и трусиках, когда тихое ржание прервало ход её мыслей. Удивлённая, Элиза опустила взгляд и увидела крошечного бледно-голубого пони, который тыкался мордой ей в икру. «Нет, не пони – биллиб, – напомнила она себе. – И я обещала Меррику больше с ними не связываться».

Она уже собиралась прогнать его, как пони снова заржал и боднул её ногу… и сердце её растаяло. В конце концов, рассудила она, малыш протащился за ней мили по джунглям – немалое расстояние для такого крохи. А Меррик сказал, что у воды она в безопасности. Так что плохого в том, чтобы просто попрощаться с крошечным существом?

– Привет, малыш. – Элиза протянула ладонь, и пони без колебаний шагнул на неё. Поднеся его к лицу, она почувствовала, как он ласково ткнулся ей в щёку и фыркнул. От его дыхания пахло сладко, словно жимолостью и кремом для свадебного торта.

Не в силах удержаться, Элиза прижала зверька к себе на минуту. Пони тихо заржал и снова ткнулся в неё, явно наслаждаясь вниманием. На мгновение ей захотелось оставить его, но она вспомнила: в её квартире запрещены даже кошки и собаки, не говоря уже о странных инопланетных существах, похожих на ожившую игрушку из «Моих маленьких пони».

С сожалением она поставила зверька на серо-голубую траву у берега ручья.

– Прости, малыш, но нам пора прощаться. Я действительно поражена, что ты последовал за мной, но тебе придётся вернуться к своим сородичам или табуну, как вы там себя называете. Давай, иди. – Она мягко помахала рукой, прогоняя его, но пони лишь стоял и смотрел на неё, склонив голову набок, словно пытаясь понять.

– Смотри, – сказала она ему. – Завтра я иду туда. – Она указала на Глубокую Синь, которая казалась ещё синее от заходящего солнца Рейджерона. – Мне нужно найти скрилликс, лозу боли. Поверь, тебе не стоит следовать за мной, – добавила она. – Там очень опасно, а ты такой маленький, можешь пострадать.

Пони фыркнул и мотнул головой. Словно кивает в знак согласия и понимания, подумала Элиза. И точно: пони ещё раз ласково ткнулся ей в ладонь, а затем трусцой отправился прочь.

Сердце Элизы упало, но она сказала себе, что так лучше. Её маленькому другу нужно вернуться к сородичам, а ей – войти в Глубокую Синь, найти скрилликс и разорвать связь с Мерриком, даже если это последнее, чего ей хотелось. Им необходимо…

Внезапно она осознала, что пони не направляется обратно в серо-голубые заросли обычных джунгли. Напротив, он трусцой бежал прямо к краю Глубокой Сини. Элиза прикусила губу, когда все предупреждения Меррика обрушились на неё разом. Там опасно, там наверняка полно ядовитых растений и хищных зверей. А крошечный пони-биллиб мчится прямиком туда.

– Нет! – выдохнула она, вскакивая на ноги. – Нет, вернись, не заходи туда!

Пони оглянулся через плечо и фыркнул, словно признавая её присутствие, но не остановился. Он почти достиг края густых индиговых зарослей.

Элиза запаниковала.

– Нет! – воскликнула она, бросаясь за пони. – Нет, плохой пони! Эм, то есть плохой биллиб! Не заходи туда. Вернись немедленно!

На этот раз пони не обратил на неё ни малейшего внимания. Он просто счастливо вбежал прямо в Глубокую Синь… и исчез из виду.

На мгновение Элиза замерла на границе индиговых зарослей. «Что бы ни случилось, не заходи в Глубокую Синь одна», – сказал Меррик. Но после жизни, потраченной на борьбу за права тех, кто не мог постоять за себя, ей оказалось невыносимо трудно бросить маленькое существо, последовавшее за ней так далеко. Внезапно из тёмно-синих джунглей донёсся пронзительный визг. О нет! Он в беде!

В одном алом бюстгальтере и трусиках, совершенно забыв и о предупреждении Меррика, и о собственной безопасности, Элиза ринулась в Глубокую Синь.

* * *

У Меррика возникло дурное предчувствие. Что-то шло не так – он чувствовал это через связь. Элиза чем-то обеспокоена… колеблется… тревожится. «Наверное, просто решает, позволит ли она мне обнять себя сегодня ночью», – сказал он себе. Но всё же начал пробираться обратно к лагерю. В охапке он нёс огромные, размером с одеяло листья яньян, которых с лихвой должно было хватить для комфортного ночлега. С одной стороны листья были гладкими и шелковистыми, с другой – пушистыми, что делало их идеальным материалом для подстилки при любой погоде.

Быстро пробираясь сквозь густую растительность, Меррик почувствовал, как тревога Элизы превращается в беспокойство, а затем в откровенный страх. Что с ней происходит?

– Элиза? – крикнул он, но ответа не последовало. – О боги, – прорычал он себе под нос. – Элиза! – рявкнул он во всю глотку, вкладывая в крик всю силу.

Но ответа так и не было.

Выругавшись, Меррик бросил листья яньян и бросился бежать.

* * *

Элизе показалось, что она слышит крики где-то вдалеке, в другой части джунглей, но не была уверена. Следуя за ржанием маленького пони-биллиба, она неведомым образом забрела гораздо глубже в Глубокую Синь, чем планировала.

– Малыш? – позвала она, стараясь говорить тихо, чтобы не привлечь хищников. – Эй, ты где? Нам нужно выбираться отсюда немедленно!

Вновь послышалось ржание, и на этот раз, к её облегчению, звук был гораздо ближе. Перебираясь через поваленный ствол, она обнаружила крошечного голубого пони, который скрёб копытцем основание огромного дерева.

– Ничего себе, – прошептала Элиза, задирая голову. Дерево напоминало ей секвойные леса на Земле, только ещё грандиознее. Ствол был настолько толстым, что в нём легко поместился бы дом среднего размера, если выдолбить сердцевину, а ветви уходили так высоко в джунгли, что листьев она даже не видела.

– Ладно, признаю, это действительно впечатляет, – сказала она пони. – Но нам правда пора возвращаться. Если Меррик узнает, что я зашла сюда без него, мне сильно влетит.

Она наклонилась, чтобы подхватить зверька, но, к её удивлению, он выскользнул из рук и трусцой подбежал к подножию исполина. Фыркнув и встряхнув гривой, он принялся скрести миниатюрным копытцем определённый участок ствола.

– Что такое? – спросила Элиза, осторожно опускаясь на колени в индиговых зарослях. – Что… ты пытаешься мне что-то показать?

Пони снова фыркнул и закивал головой вверх-вниз, словно отвечая: «Да!»

– Хорошо, я посмотрю, – сказала она ему. – Но не факт, что увижу то же, что и ты. Здесь темнеет, и мои глаза, наверное, не такие зоркие, как тво… – Она резко оборвала речь, с изумлением глядя на то, что скрёб пони.

Это была толстая лиана – толщиной с её запястье, – извивающаяся вверх по стволу великана. От основного стебля отходили длинные тонкие побеги. Побеги со зловеще изогнутыми шипами и…

– Ягоды, – выдохнула Элиза. – Красные ягоды, точь-в-точь как говорил Меррик! – Она с восхищением посмотрела на пони. – Невероятно, малыш, ты нашёл для меня скрилликс. Какой ты умница!

Элиза выбрала длинный тонкий побег, на котором ягод оказалось больше всего. Затем, предельно осторожно избегая шипов, отломила его и подняла вверх.

– Вот и всё! Теперь мы с Мерриком сможем отправиться обратно завтра. Какой ты хороший мальчик, – сказала она пони, ласково похлопывая его свободной рукой. – Та…

– Как ты смеешь! – Низкий, рычащий голос за спиной заставил Элизу чуть не выронить ветку. Медленно, чувствуя, как колотится сердце, она обернулась, чтобы увидеть говорящего.

Перед ней стоял обычный на вид мужчина – ну, если полуобнаженного мускулистого дикаря в набедренной повязке можно назвать обычным, подумала Элиза. Дело в том, что он выглядел вполне человекоподобным – если не считать длинных иссиня-черных волос и глаз цвета индиго, которые слабо светились в сумерках.

– Как ты смеешь! – повторил он, и Элиза почувствовала эти слова физически, а не только услышала. Словно его голос вибрировал в её костях, играя на скелете, как на ксилофоне. Ощущение странные, неприятные и, не говоря уже, пугающие.

– Я… простите, – неуверенно произнесла она. – Я знаю, что мне здесь не место, и я не хотела нарушать границы. Просто я последовала за своим пони… э-э, биллибом, чтобы он не пострадал.

Мужчина сверлил её взглядом, и его синие глаза засияли ещё ярче.

– Правдоподобная история. Но я ясно вижу: ты пришла воровать, осквернять и богохульствовать. А теперь ещё и лжёшь – я даже не стану тебя испытывать. Воистину, ты чужачка, достойная лишь гнева и скорой расплаты.

– Что? – спросила Элиза, и ее сердце забилось чаще. – Ладно, я понимаю, почему вы сочли меня воровкой, но я не знала, что это растение принадлежит вам. Смотрите, я просто положу его сюда, хорошо? – Она осторожно поставила маленькую ветку с красными ягодами у подножия дерева и выпрямилась, протянув руки в жесте мира. – Я не местная, – пояснила она. – Так что, пожалуйста, простите, если я невольно нарушила какие-то ваши правила. Я просто…

Но слова замерли на ее губах: мускулистый дикарь начал меняться. Сначала его рот и челюсть словно удлинились, будто кости внутри деформировались. Затем глаза стали больше, а зрачки сузились в вертикальные щели. Кошачьи глаза, оцепенело подумала Элиза. Господи, у него кошачьи глаза. Но как… что происходит? Как он это делает?

Но превращение ещё не завершилось. Пока она смотрела, уши мужчины заострились и переместились на макушку. Лицо вытянулось ещё сильнее, пока рот и нос не сформировали морду. Широкие плечи раздались ещё шире, а иссиня-чёрные волосы, казалось, расползлись по телу, превращая смуглую кожу в меховую шкуру. Элиза смотрела, лишённая дара речи от ужаса, как его пальцы удлинились в когти, каждый острый, как игла, и явно смертоносный. Раздался свистящий звук, и внезапно у мужчины появился хвост – длинный, чёрный, который качался из стороны в сторону, точь-в-точь как кошачий хвост, когда зверь выслеживает мышь.

– О боже, – выдохнула она. – Что…

И тут странный, мутировавший человек-кошка прыгнул.