Текст книги "Беглянка (ЛП)"
Автор книги: Эвангелина Андерсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)
– Элиза! – Джеймс выглядел шокированным. – Мы же в общественном месте, не забывай!
– Прости.
Внезапно будто кто-то щелкнул внутри нее эмоциональным выключателем, Элиза почувствовала, что вот-вот расплачется. Она быстро встала, опрокинув стаканы с ледяной водой, которые в спешке оставила официантка. Джеймс вскрикнул, когда вода вылилась с его стороны стола прямо ему на промежность.
Элиза сначала хотела принести ему салфетки, но потом передумала. Она вот-вот заплачет и не желала, чтобы Джеймс видел, как теряет контроль над собой. Снова пробормотав извинения, она поспешно побежала по проходу между кабинками, едва замечая удивленные взгляды других посетителей, и ворвалась в дамскую комнату.
Внутри она нашла единственную чистую кабинку – для инвалидов – и забилась в угол, обхватив себя руками и дрожа. «Что со мной не так? – с несчастным видом спрашивала она себя, наверное, в сотый раз за день. – Мои эмоции переполняют меня! Это не я – я не такая эмоциональная, не такая хрупкая – даже во время месячных у меня больше контроля над собой, чем сейчас. Что, черт возьми, происходит?»
По сути, именно ее безэмоциональное, профессиональное поведение позволило ей сделать отличную карьеру. Независимо от того, насколько ужасным было преступление или насколько презренным считался преступник, против которого выступала, Элиза всегда умела воздвигнуть барьер между собой и уродством мира. Джеймс также ценил в ней ее деловитость – ему нравилась ее «уравновешенность», и он часто хвалил ее за здравый смысл.
Но теперь, казалось, все ее барьеры исчезли. Все ее эмоции были обнажены, и она теряла контроль. И словно для того, чтобы усугубить ее эмоциональную боль, ее тело продолжало настаивать на том, что она голодна… очень голодна.
«Я так больше не могу. Мне нужно поесть, иначе я упаду в обморок». Слегка пошатываясь, Элиза вышла из кабинки, зацепилась за грязную раковину и умудрилась открыть кран. Она плеснула в лицо прохладной водой, а затем промокнула щеки грубыми коричневыми бумажными полотенцами из ржавого металлического диспенсера на стене.
Взглянув в грязное зеркало над раковиной, Элиза с ужасом увидела в отражении дикарку. Ее черные волосы, которые она утром аккуратно собрала в обычный пучок, распустились, образуя беспорядочный ореол вокруг лица. Ее щеки пылали, а глаза были красными и слезящимися от непролитых слез. В целом она выглядела ужасно.
– Успокойся, – пробормотала она, промокая глаза влажными бумажными полотенцами. – Мне нужно успокоиться. Я в порядке. Все хорошо, и со мной все будет в порядке. – Но так ли это было? Элиза в этом сомневалась.
В животе снова заурчало, напоминая ей о том, зачем она здесь. Перед глазами плясали черные точки, и ее начинало подташнивать, она была так голодна. Нужно поесть. «Все станет лучше, как только я поем, – сказала она себе. – Пожалуйста, Боже, пожалуйста, пусть завтрак будет на столе, когда я выйду отсюда. Пожалуйста!»
Глубоко вдохнув, она пригладила волосы и с огромным усилием взяла себя в руки. Случился ли у нее эмоциональный срыв или, возможно, какой-то посттравматический эпизод из-за того, что она пережила у всеотца? Но нельзя позволять жениху видеть ее в таком состоянии. Они с Джеймсом были близки, и она очень сильно любила его – большую часть времени, – но не могла позволить ему видеть себя такой расстроенной, полностью потерявшей контроль над собой. Она обязана держать себя в руках, по крайней мере, до тех пор, пока он не сядет на свой самолет в Японию. Тогда она могла бы вернуться в свою квартиру в центре Тампы…
«Я смогу это сделать, – сказала она себе. – Смогу вытерпеть следующие несколько часов. Я смогу держать себя в руках, пока не останусь одна. Я обязательно смогу!»
С этой мыслью Элиза выпрямила спину и вышла из дамской комнаты.
Глава 4
– Я приближаюсь к Земле. Объясни, чего мне ожидать, – попросил Меррик по связи, направляя звездолет к планете.
– Голод – это проявление стазисной болезни, – раздался в ответ голос Сильвана. – Я объясню более подробно, как только вы с Элизой встретитесь, потому что это влияет на вас обоих. Скажу кратко: сначала субъект чувствует ухудшение состояния. Начинаются тошнота, головная боль и учащенное сердцебиение.
– Звучит просто восхитительно, – проворчал Меррик, вводя координаты посадки. Он проследил за полетом пилота, который доставил Элизу обратно на Землю. И теперь, когда приближался к бело-голубой планете, он что-то чувствовал: тянущее ощущение, ставшее знакомым, когда Элиза находилась еще на корабле-носителе.
«Я нужен ей, – подумал он. – Я чувствую это». Она больна и напугана. Следуя своим ощущениям, Меррик мог прийти прямо к ней – его чувства, как ярко-красная стрелка, указывали путь.
– Дальше становится хуже. – Голос Сильвана, ворвавшийся в его мысли, звучал мрачно. – Недомогание вскоре сменяется физическим голодом: субъект чувствует, что умирает с голоду, даже если только что плотно поел.
– Элиза ничего не ела со вчерашнего вечера, – возразил Меррик. Затем прочистив горло, добавил: – Мы, э-э, в последний раз ужинали вместе.
– Тогда ее голод проявится сильнее. – Голос Сильвана выдавал, что он нахмурился. – Она, вероятно, попытается поесть, но это ей не поможет. И после физического голода проявляются новые симптомы.
– Новые симптомы? Еще хуже?
– Гораздо хуже, – заверил его Сильван. – Субъекту станет трудно контролировать свои эмоции, но он не поймет причин такого эмоционального всплеска. Конечно, экстремальные физические симптомы усугубят его эмоциональный стресс, что только ухудшит его состояние.
– Бедная малышка. – Меррик невольно почувствовал укол сочувствия. Элиза придавала такое большое значение умению контролировать себя. Ей будет чертовски тяжело, если ее эмоции выйдут из-под контроля. В поле зрения появился длинный плоский полуостров под названием Флорида, и Меррик включил двигатели в последний раз перед посадкой. – Я приземляюсь сейчас, – предупредил он Сильвана. – У тебя осталось немного времени.
– Мне нужно подготовиться к возвращению Элизы на материнский корабль, – сказал Сильван. – Есть и другие симптомы, но у меня нет времени рассказывать сейчас. И боюсь, что если она уже прошла стадии физического голода и неустойчивых эмоций… что ж…
– И? Что дальше? – потребовал Меррик, его сердце колотилось где-то в горле. Он слышал нежелание в голосе Сильвана – нежелание любого хорошего медика сообщать плохие новости.
– Если она прошла эти стадии, возможно, уже слишком поздно, и тебе ее не спасти, – ответил Сильван с сожалением в голосе. – Мне жаль, Меррик, но такова правда.
– Проклятие богини! – выругался Меррик. – Сейчас не время, но ты подробно объяснишь всю эту гребаную историю с голодом, как только я привезу ее обратно.
Сильван ответил тут же:
– Обязательно. Просто не забывай прикасаться к ней, Меррик. Побольше контактируй с ней кожа к коже – это должно помочь облегчить ее симптомы.
– Я не понимаю этой части… почему? – спросил Меррик, заглушая двигатели.
– Потому что, – голос Сильвана теперь звучал тише, словно связь ослабевала. – Она жаждет не еды, Меррик, а тебя.
* * *
К огромному облегчению Элизы, гигантский завтрак, который до этого заказала, уже стоял на столе, когда вернулась после своего мини-перерыва в ванной. Джеймс придвинул всю еду к ней, в то время как его заказ составлял лишь черный кофе в белой керамической кружке с отбитым краем.
– Итак? – Он приподнял бровь, указывая на тарелки, наполненные нелепым количеством забивающих артерии продуктов. Там были яичница-болтунья, бекон, сосиски, стопка блинчиков с тающим сверху кусочком сливочного масла, тосты с желе, картофельные оладьи и, наконец, что не менее важно, вечное любимое блюдо южан – пышные бисквиты на пахте, утопающие в колбасной подливке.
– Вау. – В животе Элизы снова громко заурчало, но на этот раз ей было все равно. Она села за стол и придвинула к себе стопку блинчиков. Нет времени на сироп – нет времени ни на что, кроме как взять вилку и нацепить на нее блин.
Несмотря на недоверчивый взгляд Джеймса, еда оказалась действительно вкусной. Блинчики получились легкими и пышными, а яичница-болтунья – идеальной. Бекон был хрустящим, кофе – горячим, а подлива – соленой и сливочной на вкус одновременно. Элиза решила, что это лучший завтрак в ее жизни. Они с Джеймсом побывали в нескольких чрезвычайно шикарных и дорогих ресторанах, но меню ни одного из них не могло сравниться с этим скромным блюдом в «Айхоп».
Но несмотря на вкусную еду, лучше ей не становилось, наоборот… что-то происходило с её телом, что-то очень тревожное. Ощущение возникло в области таза или, если более точно, в промежности. Это началось как покалывание, а затем перешло в жар, который, казалось, охватил ее ниже пояса.
«Что это? – подумала она, неловко ерзая. – Можно сказать, что я каким-то образом возбудилась». Но с ней этого не случалось – этот секрет ей удалось спрятать в хранилище и забыть о нем. Так что, черт возьми, это за странное новое чувство?
– Дорогая? С тобой точно все в порядке? – Джеймс перегнулся через стол, с тревогой глядя на нее, и Элиза поняла, что застыла, не донеся вилку с блинчиком до рта.
– Да… наверное, да, – медленно произнесла она, откладывая вилку. – Я просто чувствую……мне вдруг стало так смешно.
Он фыркнул:
– Надо думать. После того, как съела всю эту дрянь! А я то считал тебя вегетарианкой – ты никогда не ешь ничего, кроме кофе и грейпфрута, когда мы завтракаем вместе.
– Это потому что перед тобой я больше ничего не ела, – рассеянно ответила Элиза. – Если бы ты спросил меня, я бы призналась, что люблю плотно завтракать. Ты просто никогда… никогда не спрашивал. – Она едва смогла закончить предложение, потому что жар, скопившийся в ее животе, казалось, усилился, распространяясь наружу, как шар расплавленного свинца между ее бедер.
«Боже мой, что со мной не так? Что со мной происходит?» Внезапно она почувствовала, что ее сейчас стошнит.
– Дорогая? – Джеймс нахмурился. – Послушай, если ты закончила завтракать, мне действительно пора идти. Я не могу опоздать на свой рейс, и мы уже потратили достаточно времени…
– Извини!
Элиза вскочила из-за стола уже второй раз за день, и тарелки с недоеденной едой полетели через стол в сторону ее незадачливого жениха. Джеймс вскинул руки, пытаясь отбиться от летящих блинчиков, и в итоге вместо этого получил полную тарелку яичницы-болтуньи с соусом из сосисок. Элиза проигнорировала его раздраженный возглас и снова бросилась в дамскую комнату.
Она едва добежала до кабинки для инвалидов и склонилась над унитазом, прежде чем ее вырвало. «Никогда, – с несчастным видом думала она, когда тошнота накатывала на нее волна за волной. – Я больше никогда не буду завтракать. Клянусь, я обещаю. Пусть это закончится, пожалуйста. Боже, пусть это закончится».
Наконец она вытерла рот шершавой туалетной бумагой. Доковыляв до раковины, Элиза прополоскала рот и попыталась проглотить немного воды. В дверь кто-то постучал.
– Элиза? Элиза, с тобой там все в порядке? Послушай, дорогая, нам действительно пора идти. Мне нужно сбегать в офис и переодеться – я не могу поехать в Японию с пятнами от твоего завтрака на брюках. Элиза?
– Минутку, – удалось ей выдохнуть. – Пожалуйста, Джеймс, подожди еще минуту.
– У нас нет больше ни минуты. Что, если появится репортер из новостей? Говорю тебе, Элиза, мне нельзя показываться в таком виде!
– Я знаю. Мне жаль… жаль… – Она попыталась придать своему голосу твердости, но лишь шептала. Теперь, когда ее желудок пуст, непонятные ощущения снова нарастали. Жар, похоть… другой вид голода между ее бедер. Что это? Из-за чего?
– Элиза! – Джеймс теперь практически колотил в дверь. – Если ты не выйдешь, то я сам войду. Я… – Внезапно его голос изменился, и стало очевидно, что он обращается к кому-то другому. – Привет. Что ты здесь делаешь?
– Она там? – Глубокий знакомый голос, похожий на скрежет камней в русле реки, заставил сердце Элизы подпрыгнуть. Может ли это быть?..
– Да, но в данный момент ей неудобно разговаривать. – В голосе Джеймса внезапно зазвучали надменные нотки – его шикарный британский акцент стал гораздо более заметным.
– Мне плевать на неудобство, – прорычал другой голос. – Элиза? Ты там в порядке?
– Меррик… – с трудом прошептала она. Огонь пожирал ее изнутри. Элиза потянулась к двери, но не успела. Ее ноги отказывались слушаться, и она опустилась на грязный пол.
– Все, я вхожу. Если что, прикройся.
Деревянная дверь с грохотом распахнулась, и Меррик ворвался внутрь, пригнув голову, чтобы не удариться лбом о притолоку. Джеймс вошел следом.
– Тебе сюда нельзя – это дамская комната! Неужели вы, Киндреды, понятия не имеете о приватности?
Меррик не обращал на него внимания. Он опустился на колени на грязный пол рядом с Элизой и с тревогой посмотрел на нее.
– Эй, малышка, ты в порядке?
Его ласковые слова чуть не заставили ее расплакаться.
– Нет, – прошептала она, качая головой. – Нет, я не знаю, что это, но что-то… Меррик, со мной что-то не так. Очень, очень не так.
– Я знаю, малышка. Но не волнуйся – я все исправлю. – Он поднял ее с пола так легко, словно она ничего не весила. – Прижмись лицом к моей шее, – приказал он, и его глубокий голос пронесся по всему ее телу. – Прижимайся ко мне как можно крепче.
Элиза уткнулась горячей щекой в его шею и глубоко вдохнула. Теплый, животный запах меха, дыма и мускуса наполнил ее нос, и она сразу почувствовала себя лучше. Или, по крайней мере, немного менее неправильно.
– Подождите! – почти панически закричал Джеймс, когда Меррик выносил ее из дамской комнаты. – Извини, но ты не можешь этого сделать! Не можешь просто ее забрать!
– Черта с два не могу, – прорычал Меррик. – Уйди с дороги или познакомишься с моим кулаком.
– Проблемы?
Элиза открыла глаза и увидела, что огромный байкер, которого она мысленно окрестила Чернобородым, преграждает Меррику путь по проходу между рядами кабинок.
– Да, определенно у нас проблемы, – ответил возмущенный Джеймс. – Этот… этот Киндред пытается похитить мою невесту!
– Мы же не можем этого допустить, правда, парни? – Чернобородый ухмыльнулся байкерам, которые с интересом наблюдали за стычкой. Он посмотрел на Меррика. – Джеймс – мой приятель. Я не могу просто так отпустить тебя с его девушкой.
– Она больна, – коротко ответил Меррик. – Я везу ее на лечение.
– Я сам могу отвезти ее, – сердито сказал Джеймс. – «Тампа Дженерал» находится чуть дальше по дороге, и я вхожу в их совет директоров. Одно мое слово, и ее сразу осмотрят.
Меррик покачал головой.
– Извини, приятель, но ты ей не поможешь. Она должна вернуться на материнский корабль.
– Я тебе не верю, – воинственно сказал Джеймс. – Я полагаю, у тебя только что сформировалась какая-то иррациональная привязанность к ней. Что-то вроде комплекса красавицы и чудовища, и ты считаешь, что раз нашел Элизу после ее похищения, она твоя. Это не так. А теперь опусти ее прямо сейчас.
Меррик уставился на него.
– Красавица и чудовище, да? Тебе чертовски повезло, что у меня дел по горло, знаешь ли.
– Джеймс, пожалуйста, – еле прошептала Элиза. – Разве ты не видишь, что мне плохо? Мне нужно ехать.
– На этом корабле из шоу уродов не смогут помочь тебе чем-то исключительным, чего нельзя было бы сделать прямо здесь, на Земле, – настаивал Джеймс. – Ты бы это поняла, если бы была в здравом уме, дорогая.
– Ты назвал нас шоу уродов? – Меррик поднял брови.
– Э-э, да… – Джеймс немного отступил назад, но его тон оставался воинственным. – Я так считаю.
– Эй, Джеймс, ты хочешь, чтобы я его побил? Преподать ему небольшой урок о том, как пытаться увести чужую девушку? – Чернобородый угрожающе хрустнул костяшками пальцев.
Элизе показалось, что Джеймс почувствовал огромное облегчение. Он всегда предпочитал сам избегать физического насилия, хотя был не прочь, чтобы это сделали за него.
– Вообще-то, да. Ему не помешал бы урок, – согласился он, решительно кивнув.
Элиза простонала про себя. Теперь они никогда отсюда не выберутся. Ее предыдущее предположение, что Чернобородый почти такого же роста, как Меррик, оказалось верным, вдобавок у него много друзей, готовых его поддержать. Что они собирались делать? Но Меррик казался совершенно спокойным
– Элиза, малышка, можешь постоять минутку? – попросил он.
Она кивнула:
– Я… наверное, да.
– Хорошо. Я тебя отпущу, а ты постой сзади меня. Обещаю, это займет не больше минуты.
– Ладно. – Она снова кивнула, и он осторожно поставил ее на ноги. Джеймс попытался дотянуться до нее, но она увернулась от его рук и вцепилась в тонкую черную рубашку Меррика сзади.
– Нет, Джеймс, я больна. Оставь меня в покое!
– Но дорогая…
– Хватит всего двух ударов. – Громкий голос Чернобородого прервал Джеймса. Элиза выглянула из-за спины Меррика и увидела, что байкер с важным видом идет вперед, продолжая говорить. – Два удара, приятель, – повторил он. – Первый ты получишь от меня, а второй – когда встретишься с поло…
Меррик замахнулся. Это был быстрый, смертельный удар, который попал точно в лицо байкера и прошел через его зубы, как шар для боулинга, сбивающий кегли. Раздался тошнотворный хрустящий звук, а затем Чернобородый упал сначала на колени, а затем лицом на липкий пол. Он дернулся раз и больше не двигался. Лужа темно-алой крови начала растекаться вокруг него.
– Итак. – Меррик вытер окровавленные костяшки пальцев о свои черные кожаные летные штаны и пристально посмотрел на других байкеров. – Есть еще желающие?
Вид их поверженного гиганта, казалось, потряс байкеров до глубины души. Они застыли на своих местах, никто из них не произнес ни слова.
– Хватайте его! – пронзительно закричал Джеймс. – Я заплачу солидное вознаграждение тому, кто его уложит.
Байкеры беспокойно заерзали, но желающих не нашлось. Подобно филистимлянам после смерти Голиафа, им, казалось, не хватало руководства и смелости.
– Похоже, твои деньги не могут решить все проблемы. – Меррик пристально посмотрел на него, а затем повернулся к Элизе и протянул руки. – Давай, малышка. – Она сразу же подошла к нему, и он поднял ее на руки. – Эта женщина больна, – объявил он. – Я везу ее на материнский корабль для лечения. У кого-нибудь еще есть возражения?
– Я возражаю, – сердито заявил Джеймс. – Элиза – моя невеста! Ты не можешь просто ввалиться сюда и увезти ее.
– Посмотрим. – Меррик взял Элизу поудобнее, чтобы держать ее надежнее в своих объятиях. – Собираюсь вытащить тебя отсюда, малышка.
Элиза снова уткнулась лицом в его шею и вдохнула его запах.
– Да, – прошептала она. – Хорошо.
Она открыла глаза, увидела возмущенное выражение на лице Джеймса и закрыла их, чтобы отрешиться от всего, кроме ощущения большого тела Меррика рядом с собой и его сильных рук, обнимающих ее. Безопасно. «Теперь я в безопасности», – подумала она.
Но так ли это? Внутри до сих пор тлело странное, неправильное чувство. Жар между ног, всепоглощающий голод, который не могла отрицать или объяснить, все еще нарастал, но как остановить или хотя бы сдержать его.
Ей оставалось только прильнуть к Меррику и верить, что он вылечит ее, как и обещал.
Глава 5
К тому времени, как Меррик доставил Элизу обратно к своему звездолёту, припаркованному за зданием ХКР, девушка лежала у него на руках, словно сломанная игрушка. Неукротимая дрожь сотрясала её хрупкое тело, и Меррик боялся, что с Элизой вот-вот случится что-то непоправимое.
– Элиза? Детка?
Несмотря на смешанные чувства к ней, он не мог подавить волну страха и беспокойства, захлестнувшую его, когда он держал её трепещущее тело.
– П-п-прости, – выдохнула она. Ее зубы стучали так сильно, что она едва могла говорить. – Н-не знаю, ч-что со мной.
«А я знаю», – мрачно подумал Меррик. Ему вспомнились слова Сильвана: «Если она перешагнула стадии физического голода и эмоциональной нестабильности… возможно, уже слишком поздно, чтобы ты мог её спасти».
Меррик отказывался в это верить. Он понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит, но не собирался отпускать её без борьбы. «Касайся её, – инструктировал Сильван. – Обеспечь контакт кожа к коже». Именно это Меррик и намеревался сделать.
Едва они оказались на корабле, он устроился на диване в небольшой гостиной, так и не выпустив Элизу из объятий. Работая одной рукой и стараясь не отпускать Элизу, он стянул с себя рубашку, нетерпеливо разорвав её в клочья, когда та не поддалась сразу. Наконец его грудь и весь верх тела обнажились. Затем он принялся за верхнюю часть платья Элизы.
– Э-эй! – слабо запротестовала она. – Перестань. Ч-что ты д-делаешь?
– Доверься мне.
Меррик попытался стянуть рукав красного платья с её плеча, но Элиза воспротивилась.
– Нет! Нет, н-нельзя! Я не п-позволю!
В её больших карих глазах читался неподдельный ужас, безымянный страх, который она, казалось, не в силах выразить.
– Элиза… – начал он, но та была уже на грани истерики.
– Нет! Нет!
Она замахала на него руками, извиваясь в его объятиях и пытаясь вырваться. Из-за леденящего ужаса на её лице в горле Меррика встал ком.
Что с ней случилось? Какой ублюдок вселил этот страх в её глаза?
Он прекратил свои попытки и развернул её к себе лицом. Осторожно, но твёрдо удерживая, он заставил её посмотреть ему в глаза.
– Посмотри на меня. Элиза… посмотри на меня, – потребовал он.
Стоило ему перестать пытаться раздеть её, как она прекратила сопротивление. Но всё ещё вцепилась в переднюю часть платья, сжимая кулаками шёлковую красную ткань. Грудь её вздымалась от прерывистого дыхания, воздух со свистом вырывался из лёгких.
– Что? – прошептала она, всё ещё дрожа. – Ч-что?
– Я никогда не причиню тебе боли. – Меррик не отводил от неё взгляда. – Никогда. Но мне нужно обнять тебя, нужен контакт кожа к коже, чтобы тебе стало лучше.
– К-как это поможет? – запротестовала она. – Я н-не понимаю.
– Я тоже, – признался он. – Но сейчас может идти речь о жизни и смерти. Позволишь мне помочь тебе?
– Т-ты… ты собираешься… к-коснуться меня? – прошептала она, широко распахнув глаза.
Меррик сразу понял, что она имеет в виду, и сердце снова сжалось у него в груди.
– Не так, – заверил он хрипловатым голосом. – Мне нужно просто прижать наши груди друг к другу. Чтобы обеспечить как можно больше контакта.
– На мне… н-нет лифчика, – прошептала она. Затем, заметив его недоумённый взгляд, пояснила: – То есть, я… голая под платьем.
Она опустила глаза, прикусив губу от стыда, и у Меррика заныло внутри.
– Всё в порядке, детка, – мягко заверил он. – Я уже видел тебя обнажённой. Ты была голой, когда нашёл тебя в капсуле стазиса, и я не причинил тебе вреда тогда. Помнишь?
Она медленно кивнула.
– Смутно, – призналась. – Это как сон. Н-но да. Я помню.
– И сейчас я не причиню тебе боли.
Меррик старался скрыть спешку в голосе, но боялся, что время на исходе. Лицо Элизы побелело как полотно, и выглядела она совсем неважно. Если придётся, он силой снимет с неё верх платья – он сделает всё, чтобы спасти ей жизнь. Но ему не хотелось действовать так. Хотя он твердил себе, что не должен заботиться о её мнении, ему хотелось, чтобы она доверяла ему. Хотелось этого всем сердцем.
– Пожалуйста, – прошептал он, откидывая прядь шёлковых чёрных волос с её лица. – Элиза, пожалуйста, доверься мне.
Наконец она кивнула.
– Х-хорошо, – прошептала она. – Если думаешь, что это п-поможет.
– Я уверен. – Меррик говорил серьёзно. – Хочешь сделать это сама или мне?
– Я с-сама.
Она попыталась, цепляясь за переднюю часть платья, где тянулся ряд крошечных пуговиц, но ее пальцы дрожали слишком сильно, и у неё ничего не получалось.
– Давай.
Осторожно Меррик отстранил её трясущиеся руки и расстегнул шёлковое красное платье спереди. Он стянул его с её плеч, обнажив небольшие, идеально округлые груди. Он старался не смотреть, но не мог не заметить её соски – тугие, розовые, словно бутончики. Его плоть мгновенно отозвалась, его брачный узел пульсировал от желания, но Меррик проигнорировал это. Сейчас речь не о сексе – речь об исцелении.
– Ох…
Элиза заметила его взгляд и попыталась прикрыться руками, но Меррик покачал головой.
– Нет. Иди сюда. Прямо ко мне.
Он притянул её к своей груди, чувствуя твёрдые кончики её сосков и мягкую тяжесть грудей. Сначала Элиза словно колебалась, но затем прижалась к нему, обвив руками его шею и уткнувшись лицом в изгиб его горла.
Они оставались так долгое время, застыв в безмолвных объятиях, пока ее дрожь не прекратилась. Меррик уткнулся лицом в её волосы и вдохнул её аромат, улавливая нежный женский запах и ещё кое-что. Он нахмурился. Что это за запах? Неужели жар… желание? Но она же была на грани смерти, почему она возбуждена? Однако его нос никогда не врал, он чувствовал её жар. Её тело испытывало желание, даже если она сама этого не осознавала, а Меррик думал, что не осознаёт. Несмотря на то что оба они были наполовину раздеты, в их прикосновениях не было ничего сексуального. Ей нужно было исцеление, и она доверяла ему обеспечить это исцеление – вот и всё. Так что её аромат оставался загадкой – той, которую ему невольно хотелось разгадать.
– Меррик, – прошептала она, прервав его размышления. Её голос прозвучал тихим всхлипом у него в ухе. – О, Меррик. Ты пришёл за мной. Ты правда пришёл.
– Не смог держаться в стороне, – признался он, успокаивающе гладя её по обнажённой спине. – Хотел, но… просто не смог. Сильван сказал, что ты всё ещё больна, и умолял привезти тебя обратно.
– А. – Она отстранилась, прикрывая грудь рукой. – Значит, ты не сам хотел приехать – доктор Сильван заставил тебя.
Меррик выругался про себя. Почему он снова всё усложнил между ними? Но не было смысла уклоняться от правды – он никогда не принадлежал к типу мужчин, которые подбирают слова.
– Я приехал, потому что должен был, – сказал он, тщательно выбирая выражения. – Потому что не мог позволить тебе умереть, как бы я ни злился на ту выходку, которую ты устроила со своим чёртовым женихом.
Элиза нахмурилась и вскинула подбородок.
– Неужели ты хоть раз поверишь мне, когда я говорю, что напрочь забыла о нём?
– В это трудно поверить, – прорычал Меррик. – Ведь он же чёртов миллиардер!
– Думаешь, деньги для меня что-то значат? – В её карих глазах вспыхнул огонь. – Если бы меня волновало только это, я осталась бы дома с матерью и отчимом. Мне плевать на деньги!
– Тогда внешность, – парировал Меррик. – Ты должна признать, он красавчик, а я – уродливый ублюдок.
– Ты не уродлив! – В голосе Элизы зазвучала страсть. Она ладонью обняла его изуродованную щеку и заглянула в глаза. – Я не так тебя вижу, Меррик. И не верю, что ты так видишь себя.
– Ты меня не знаешь – совсем, – ровно ответил он. – Откуда тебе знать, что я думаю? – Он вздохнул. – Впрочем, ты права, внешность не так уж важна. Даже если я и напоминаю тебе твоего пса… как его звали?
– Бак, – прошептала она. – Если бы ты только знал… – Она оборвала себя, качая головой. – Послушай, Меррик, я не знаю, почему забыла о Джеймсе. Думаю, возможно, я так старалась отогнать воспоминания о том… что случилось, когда меня похитили, что он как-то тоже исчез. – Она опустила взгляд. – Я… я умею забывать. Может, слишком хорошо.
Меррик вспомнил ужас в её глазах, когда попытался раздеть её, и внезапно всё понял.
– Хорошо, – сказал он наконец, выдыхая. – Ладно. Я верю тебе.
– Спасибо.
Когда она подняла на него взгляд, глаза её блестели от непролитых слёз.
– Для меня это много значит. И спасибо, что пришёл спасти меня, даже если злился.
– Я не просто злился – я был в бешенстве, – тихо признался Меррик. – Мне не нравилась мысль о тебе с другим мужчиной. Мысль о том, что он касается тебя… берёт тебя…
– Он не брал, – быстро сказала она. – То есть мы не… мы никогда…
Она замолчала, покраснев, но Меррик понял, что она хочет сказать.
– Что, никогда? – потребовал он. – За всё время, что вы вместе?
– Нет.
Элиза решительно покачала головой.
– Знаю, звучит старомодно, но… мы ждем. Ждем свадьбы, чтобы… чтобы завершить наши отношения.
Она не звучала особо воодушевлённой этой идеей – скорее, это казалось ей неприятной обязанностью, которую придётся когда-нибудь исполнить. Меррик нахмурился. Теперь всё встало на свои места – причина, по которой он не учуял на ней другого мужчину, заключалась в том, что у нее не было другого мужчины. По крайней мере, в течение последнего года. Даже его чуткий нос не уловил бы ничего более раннего.
Затем до него начал доходить истинный смысл сказанного, и сердце ёкнуло в его груди. Не занята! Она не занята – совсем не связана с женихом. Без какого-либо физического контакта её помолвка была пустым обещанием, по крайней мере, в представлении Меррика. Внезапно он понял собственническую позу её жениха. Тот не смог привязать к себе Элизу – совсем. Его права на неё были необоснованны, беспочвенны и, что важнее всего, нереализованны.
– Значит, ты не совсем его, – проговорил он вслух свои мысли. – На самом деле ты не принадлежишь ему.
Элиза насторожилась.
– Я не принадлежу никому. Я сама по себе, большое спасибо.
– Прости, – прорычал Меррик. – Просто в мире Киндредов мы очень собственнически относимся к своим спутницам. Когда находишь женщину, с которой хочешь провести остаток жизни, делаешь всё возможное, чтобы привязать её к себе.
Она нахмурилась.
– Что значит «всё»?
– Прикосновения, вкусы, метки запахом… мы чертовски тактильны, – откровенно ответил он. – Не понимаю, как этот идиот-жених мог иметь такую прекрасную женщину и не пометить тебя хоть как-то.
– Пометить? Как?
Её щёки порозовели, а дыхание участилось, заметил Меррик.
– У мужчин Киндредов есть ароматические железы, которыми мы метим наших женщин, – объяснил он. – Вокруг рта и в паху. Когда находим подходящую, хотим тереться об неё, касаться повсюду и метить своим запахом. Это отпугивает других самцов – даёт понять, что женщина занята. – Он покачал головой. – Вот почему я так удивился, когда выскочил этот маленький ублюдок, заявив, что он твой жених – я не чуял на тебе другого мужчину, даже человека – так что не понимал, как это возможно. Теперь понимаю, если он никогда не брал тебя…
– Никогда, – тут же сказала она, качая головой.
– Тогда он никогда не метил тебя.
Меррик понизил голос до низкого, собственнического рыка.
– А если он никогда не метил тебя, значит, ты в моём распоряжении, насколько я понимаю.
– Меррик! – Она прикусила губу. – Не говори так.
Он приподнял бровь.
– Как? Ты знаешь, что я чувствую к тебе, Элиза – зачем ещё я вернулся за тобой? Для меня естественно хотеть пометить тебя, касаться тебя, чувствовать твой вкус…
– Ч-чувствовать вкус? – Её глаза расширились, дыхание стало прерывистым. – Ты имеешь в виду поцеловать?
– Конечно. – Меррик кивнул. – Но не в губы.
