Текст книги "Беглянка (ЛП)"

Глава 9

– Значит, ты не берёшь свой корабль?

Меррик оторвался от разглядывания внутренностей небольшого, но на удивление просторного межзвёздного крейсера, который он взял на время, и увидел стоящего рядом Сильвана.

– Нет.

Он с лязгом захлопнул крышку двигательного отсека и вытер грязные руки специальной салфеткой. Бактерии, живущие в простой белой ткани, тут же принялись за работу, поглощая масло и смазку с его пальцев и оставляя их чистыми, словно он только что вымыл их перед операцией.

– Тот спуск на Землю и обратно оказался чертовски жёстким. Не хочу гнать его так далеко, на Рейджерон, пока он не будет в идеальном состоянии, – сказал он, избегая взгляда друга.

По правде говоря, он ненавидел расставаться со своим звездолётом. Благодаря особым модификациям, которые он внёс в этот маленький корабль, путешествие заняло бы куда меньше времени, чем перелёт через пространственную складку, которую для него создаст материнский корабль Киндредов. С генератором червоточин он добрался бы туда в мгновение ока. На взятом напрокат корабле первая часть пути займёт несколько дней, потому что Рейджерон сейчас находится в дальней точке своей орбиты. Но Меррик не видел иного выхода – он не хотел рисковать своим кораблём, гоняя его так далеко, когда тот работает с перебоями.

«Надо было больше времени потратить на его починку, и меньше – на то, чтобы ловить каждое ее гребаное слово», – свирепо подумал он, ещё раз вытирая руки, хотя они уже были чистыми. Но сожалеть теперь поздно – он застрял с чужим кораблём и разбитым сердцем. Не то чтобы он признался в последнем.

– Оливия рассказала мне, что произошло между тобой и Элизой в комнате просмотра, – тихо сказал Сильван, прервав ход его мыслей.

– Твоя белокурая медсестра чертовски много болтает, – прорычал Меррик. – К тому же ничего не произошло. Я просто узнал, что Элиза должна соединиться со своим чёртовым женихом через месяц. Не велика потеря.

– Думаю, это большая потеря, – возразил Сильван. – Тебе небезразлична эта девушка, Меррик. Даже если связь между вами ложна, я знаю, что ты испытываешь к ней какие-то чувства. Наверняка адски больно слышать, что она вот-вот соединится с другим.

– Да брось. – Меррик пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. – Мы собираемся разорвать связь между нами. Почему меня должно волновать, с кем она соединится и когда это случится с этим ублюдком?

– Но тебя это волнует, – сказал Сильван. – И даже если эта забота – побочный продукт вашей искусственной связи, она всё равно причиняет боль.

Меррик резко повернулся к старому другу, сверля его взглядом.

– Ты сменил профессию с нашей последней встречи? Насколько я помню, ты лечил тела, а не мозги. Так что прекрати копаться в моей голове.

– Прости. – Сильван поднял обе руки в защитном жесте. – Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, прежде чем ты и Элиза отправитесь в очень опасное и сложное путешествие.

– С нами всё будет хорошо, – отрезал Меррик. – И не беспокойся, что мои «раненые чувства» помешают мне заботиться о ней. Я может и гибрид, но всё ещё Киндред – я поклялся защищать Элизу и исполню свой долг.

– Я знаю, что исполнишь, – мягко сказал Сильван. – Я ни на мгновение в этом не сомневался. Просто хотел убедиться, что ты в правильном настрое перед отлётом. Ты же знаешь, нельзя встречаться с Древними с тревожным сердцем.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – прорычал Меррик. – Я провёл на Рейджероне достаточно времени, разыскивая родню своего настоящего отца после ухода с Транк Прайм, чтобы знать расклад. – Вздохнув, он повернулся к старому другу и встретился с ним взглядом. – Со мной всё будет в порядке, хорошо? Как ты и сказал, связь искусственная, и все чувства, которые с ней связаны, тоже такие. Пока я продолжу напоминать себе, что все не по-настоящему, что у меня нет настоящих чувств к Элизе, всё будет хорошо. Мы добудем лиану боли, вернёмся сюда и разорвём связь. Тогда она пойдёт своей дорогой, а я – своей. – Он швырнул салфетку Сильвану, который рефлекторно поймал её. – Конец истории.

Сильван нахмурился.

– Всё немного сложнее. Ты…

– Привет.

Мягкий женский голос застал Меррика врасплох. Он обернулся и увидел Элизу. В одной руке она держала небольшую сумку, а на ее лице застыло крайне несчастное выражение.

Меррик почувствовал неловкость – неужели она слышала, что он говорил? Затем его неуверенность в её присутствии разозлила его – какого чёрта он должен волноваться, слышала она или нет? Разве он не говорил ей практически то же самое, что она сказала ему в комнате просмотра? Что их связь фальшива, что она ничего не значит? Он снова вспомнил выражение её лица, когда она произнесла, что все их чувства друг к другу – ложь. Меррик пытался ничего не чувствовать по этому поводу, но не смог удержаться – слышать, как она произносит эти слова, было всё равно что получить удар раскалённым клинком под дых. Иными словами, это чертовски больно. «Всё это фальшь. Не должен позволять этому ранить меня», – яростно сказал он себе. Но знание о том, что их связь и все связанные с ней эмоции ложны, не помогало – всё равно больно.

Он посмотрел на Элизу, стоящую перед ним с этим неуверенным выражением в больших карих глазах. Он не из тех мужчин, кто даёт вторые шансы, и всё же он уже сделал для неё исключение – поверил, что она забыла о своём женихе. Но забыть и о предстоящем соединении, которое она явно всё ещё намерена осуществить… что ж, для Меррика это было уже слишком. Он позволил себе быть уязвимым перед ней, чего не позволял ни перед одной другой с тех пор, как был слишком юн, чтобы понимать, к чему это ведёт. Но теперь этому конец. Никакой больше слабости. Никакой больше…

– Здравствуй, Элиза, – вежливо произнес Сильван, и Меррик осознал, что просто стоит, сверля её взглядом. Какого чёрта с ним происходит?

– Я… я получила инъекцию переводческих бактерий от Оливии, – сказала Элиза. – И я готова к отлёту.

– Отлично. – Меррик кивнул в сторону корабля. – Можешь разместить свои вещи в левой каюте в корме. Правая – моя.

– Спасибо, – кратко ответила Элиза. – Так сколько же это займет времени?

– При нынешнем положении орбиты Рейджерона – неделя туда и чуть меньше недели обратно. Вероятно, неделя на месте, чтобы добыть скрилликс. Проникновение в Глубокую Синь требует времени, – объяснил ей Меррик.

Она нахмурилась.

– Три недели в общей сложности. Это не оставляет много времени на само лечение.

– Не волнуйся. Я верну тебя вовремя к твоей драгоценной церемонии соединения, – прорычал Меррик. – Времени предостаточно.

Элиза вскинула подбородок.

– Отлично. Значит, мы добудем лиану боли, вернёмся сюда и разорвём связь, а затем каждый пойдёт своей дорогой. – Она приподняла бровь. – Разве не таков план?

Меррик сдержал рычание раздражения. Она давала ему понять, что слышала каждое его слово, сказанное Сильвану. «Ну и что? Это правда, и не больше того, что она сама говорила мне раньше», – напомнил он себе. Но он всё равно чувствовал себя чёртовым придурком.

– Верно, – произнес он вслух. – Таков план.

– Хорошо. – Она кратко кивнула. – Я пойду устроюсь. Скажешь, когда взлетаем.

Она поднялась внутрь корабля и скрылась из виду.

Меррик провёл рукой по коротко стриженным волосам.

– Боги…

– Неприглядная вышла сцена, – заметил Сильван. Затем он нахмурился, глядя на Меррика. – Так ты выделил ей отдельную каюту? Ты будешь спать один?

– Она похожа на ту, кто хочет спать со мной? – потребовал Меррик. – Конечно, я буду спать один, чёрт возьми. Почему ты вообще спрашиваешь?

– Я спрашиваю, потому что время сна должно быть основным, когда ты можешь утолять голод Элизы. Продолжительного контакта в течение ночного цикла может хватить, чтобы она продержалась днём.

Меррик вздохнул.

– Чёрт, я забыл про эту хрень с голодом.

Невольно в его сознании возник образ Элизы – обнажённой по пояс, прижатой к его голой груди. Он почти чувствовал мягкое давление её грудей, почти ощущал шелковистость её кожи и вдыхал её сладкий женский аромат, когда она дрожала в его объятиях… «Прекрати, – яростно сказал он себе. – Так больше не будет. Если ей нужно прикосновение, я прикоснусь. Но без нежности или любви – это будет механическое действие. Безэмоциональная передача того, что ей нужно, от меня к ней». Меррик поклялся себе в этом.

– Ты не можешь позволить себе забыть об этом, – сказал Сильван, выводя его из размышлений. – Если хочешь сохранить ей жизнь до прибытия на Рейджерон.

– Я позабочусь об этом, хорошо? – бросил Меррик. – Я гарантировал её безопасность этому чёртовому жениху, не так ли? Ты же знаешь, я не нарушаю слова.

– Я просто хочу, чтобы ты был осторожен, – тихо настаивал Сильван. – Я знаю, ты сейчас зол, и имеешь на это право – всё, что, как ты думал, ты чувствуешь, исходит от искусственной связи, а это нелегко принять. Просто не позволяй гневу ослепить тебя и не замечать потребностей Элизы. – Он положил руку на плечо Меррика. – Хорошо, старый друг?

– Да. Хорошо. – Меррик вздохнул. – У нас был довольно… э-э… интенсивный контакт на обратном пути с Земли.

Снова в его сознании всплыл образ Элизы, полуобнажённой, сидящей у него на коленях, но он отогнал его.

– Так что с ней должно быть всё в порядке, по крайней мере, какое-то время.

– Будем надеяться.

Но Сильван не выглядел убеждённым.

– Просто присматривай за ней. Ты уже дважды вытаскивал её с края пропасти – не хотелось бы делать это снова.

– Ты прав. – Меррик кивнул. – Я буду иметь это в виду, обещаю.

– Я знаю, что будешь. – Сильван сжал его плечо и отпустил. – Тогда прощай. И да пребудет с тобой богиня и дарует успех.

– Спасибо, – саркастически пробормотал Меррик. – Уверен, так и будет.

Затем он взобрался в кабину маленького крейсера и захлопнул люк.

* * *

Элиза сидела на узкой койке в каюте, которую Меррик выделил для неё, и чувствовала себя несчастной. Теперь ей стало ясно: большой Киндред наконец принял тот факт, что их чувства друг к другу фальшивы. Такие же фальшивые, как и их связь. Что ещё хуже, казалось, Меррику это даже нравится. Это стало совершенно очевидно Элизе, когда она услышала его разговор с Сильваном – он обсуждал разрыв их связи так буднично, словно речь шла о родинке, которую хочет удалить.

«Что и хорошо, – твёрдо сказала она себе. – Потому что именно этим я для него и являюсь – родинкой. Опухолью, паразитом. И к лучшему, что мы оба признаём правду и не пытаемся превратить наши отношения во что-то, чем они не являются».

Но если это правда, почему она чувствует себя так совершенно, невыносимо грустно? Почему её желудок сводит каждый раз, когда она видит Меррика? Почему она всё ещё жаждет его прикосновений?

Что ж, ответ на последний вопрос очевиден, сказала она себе. Она жаждет его прикосновений, потому что на самом деле физически зависима от него. Высокий, покрытый шрамами воин с разными глазами буквально стал её наркотиком – по крайней мере, пока их фальшивая связь остаётся нерушимой.

Разумеется, голод не мог объяснить всё. Он не мог оправдать влажность между её бёдрами всякий раз, когда она оказывалась рядом с Мерриком. Не мог объяснить, почему бешено колотилось её сердце и твердели соски, когда он держал её на коленях и говорил, как хочет отведать вкус её лона…

«Прекрати! – сказала она себе. – Прекрати прямо сейчас. У меня нет таких чувств ни к кому – даже к Джеймсу. Не с тех пор…» Но она не могла думать об этом. О причине, по которой она убрала свою сексуальность в сторону, словно свёрнутый свитер, не нужный в долгие жаркие летние месяцы. Убрать в хранилище. Убрать в хранилище и держать там. Элиза представила, как тяжёлая дверь сейфа захлопывается, и на мгновение ощутила покой.

Но лишь на мгновение.

– Эй, там, сзади! – услышала она крик Меррика из носовой части корабля. – Поднимайся сюда и пристёгивайся. Нам дали добро на взлёт.

Последнее, чего ей хотелось, – сидеть рядом с ним и делать вид, что они болтают о пустяках, сложив руки на коленях, когда она буквально изнывала от желания прикоснуться к нему. Но, казалось, иного выхода не было.

Она вышла из своей каюты и прошла по узкому центральному проходу корабля в сторону его голоса. Она миновала небольшую гостиную, расположенную напротив столь же компактной кухни, прежде чем добраться до носовой части.

Меррик уже был пристёгнут, его золотисто-голубой взгляд был устремлён на сложную приборную панель перед ним.

– Привет, – сказал он, не поднимая на неё глаз. – Присаживайся, мы вот-вот стартуем.

– Разве я не могу просто остаться сзади? – спросила Элиза с максимально возможным достоинством. – Там мне куда удобнее.

– Что, имеешь в виду подальше от меня? – Он наконец поднял взгляд, его глаза сверкнули. – Прости, детка, не выйдет. Двигатели на кораблях такого типа пинаются как сукины дети. Будет тряска, когда мы пройдём через пространственную складку, а ты – ценный груз. Не могу позволить тебе болтаться по задней каюте как чёртов мяч.

– Ага, ценный груз, – пробормотала она, усаживаясь в кресло рядом с ним, которое было для неё слишком велико. – Конечно.

Меррик бросил на неё суровый взгляд.

– Я пообещал, что ты доберёшься до Рейджерона и обратно без единой царапины. Может, для тебя это ничего не значит, но я, чёрт возьми, не нарушаю слова.

Он снова переключил внимание на приборную панель, и маленький корабль начал подниматься, направляясь к чёрной, усыпанной звёздами пустоте космоса, которую Элиза видела на экране.

– Я знаю, что сейчас ты не хочешь быть рядом со мной, – продолжил он, мастерски ведя корабль к чёрному провалу. – Но тебе придётся привыкнуть, если мы хотим, чтобы ты оставалась здорова.

«Оставаться здоровой». Значит, ему придётся прикасаться ко мне – кормить опухоль внутри себя. Опухоль, которой, по иронии судьбы, являюсь я.

– Насчёт этого… – Элиза прочистила горло. – Я, э-э, чувствую себя хорошо. Думаю, ты, м-м, достаточно прикасался ко мне во время нашего возвращения на Землю. Так что тебе не… не нужно делать это – прикасаться ко мне, я имею в виду – больше.

– О, правда? Это твоё экспертное медицинское мнение? – Меррик приподнял брови, хмурясь.

Элиза вскинула подбородок.

– Я просто думаю, что в свете того факта, что чувства, которые мы оба испытывали, оказались, э-э, ложными, нам следует свести… свести контакты к минимуму.

– Хорошо. – Он пожал плечами с безразличным видом и снова посмотрел на экран. – Будь по-твоему. Но если не хочешь прикасаться днём, тогда ночью ты будешь спать в моей постели.

– Что? – Элиза посмотрела на него, не уверенная, что правильно расслышала. – Что ты сказал?

– Я сказал, что мы будем спать вместе, – прорычал он. – Нравится тебе это или нет. Сильван говорит, что продолжительный физический контакт в течение ночи может помочь тебе обходиться меньшим днём. Так что смирись.

Элиза почувствовала, как в горле поднимается паника.

– Вместе… в постели?

– Именно это я и сказал. – Он бросил на неё ровный взгляд. – Знаешь, пока ты восстанавливалась в медцентре, ты сама хотела, чтобы я забрался к тебе в постель. Помнишь?

– Конечно, помню! – резко ответила Элиза, скрещивая руки на груди. – Но это было до…

– До того, как мы узнали, что связь фальшива. Верно, – прорычал он.

Но она вовсе не это собиралась сказать. «До того, как я вспомнила, – подумала она, прикусив губу. – До того, как вспомнила, кто я. До того, как я вспомнила о хранилище…»

– Хорошо, – сухо сказала она. – Если доктор Сильван считает это необходимым, я смирюсь. В конце концов, мы оба взрослые люди.

– Именно. – Меррик кивнул с той же сухостью. – В этом не должно быть ничего, кроме того, что я даю тебе то, что тебе нужно.

«То, что мне нужно, – это ты!» – хотелось крикнуть Элизе. Но она не нуждалась в нём, не по-настоящему. Это просто искусственная связь говорила ей, что она так сильно хочет его, обманывая, заставляя верить, будто она умрёт, если он не обнимет её и не назовёт «деткой» своим низким, хрипловатым голосом. «Я должна сосредоточиться на Джеймсе, – отчаянно сказала она себе. – На том, как сильно я люблю его, на том, какой чудесной будет наша совместная жизнь».

Пока их маленький корабль направлялся к глубокому красному разрыву в ткани пространства, который, как она полагала, и был «складкой», она закрыла глаза и попыталась вспомнить, как впервые встретила своего жениха два года назад.

Это произошло на ступенях здания суда в Тампе. Элиза спешила в суд, а Джеймс как раз выходил оттуда. Ни один не смотрел под ноги, и они столкнулись лоб в лоб, разбросав юридические справки и чипы с данными повсюду. Честно говоря, это было похоже на сцену из фильма – милую встречу, когда героиня падает в объятия героя, но поначалу не понимает, какой он замечательный.

Когда они разобрались с бумагами, Джеймс пригласил её выпить кофе. Элиза отказала, сказав, что опаздывает в суд. Она оставила его стоять на ступенях с озадаченным выражением на его красивом лице. Позже, после долгого и изматывающего заседания, она с удивлением увидела, что он ждёт её у выхода из зала суда.

– Я подумал, мы могли бы попробовать ещё раз, – сказал он с тем с обезоруживающим британским обаянием, которое впервые привлекло её к нему. – Я Джеймс. Не хочешь чашечку кофе?

На этот раз Элиза согласилась, и как-то так получилось, что они начали регулярно встречаться. Когда она узнала, кто такой Джеймс, её удивило, что у него до сих пор нет девушки. Но он объяснил, что очень разборчив – что, разумеется, льстило, ведь он, видимо, решил выбрать именно её.

Наконец, после года отношений, в течение которых он проявлял поразительное терпение, когда она отказывалась заниматься сексом, Джеймс сделал ей предложение. Элиза была вполне уверена, что он провёл довольно тщательную проверку её биографии, прежде чем спросить, но, видимо, не нашёл ничего, что ему не понравилось бы. И вот после позднего ужина в «Три стола» появилось кольцо, и он даже опустился на одно колено.

Кольцо. Элиза вздрогнула, вспомнив о нём. Она осознала, что ни разу не подумала о нём с тех пор, как очнулась на материнском корабле Киндредов, а над ней склонился Меррик. Где оно? Ах да – она оставила его дома в тот роковой день, когда решила совершить короткую поездку в Сарасоту, где её и захватил всеотец. Элиза полагала, что это к лучшему – кольцо в безопасности. Это был розовый семикаратный бриллиант овальной огранки, который поколениями хранился в семье Джеймса. Если бы она его потеряла, её будущая свекровь устроила бы истерику. Но странно – она не скучала по его тяжести на пальце. Оно всегда казалось ей слишком большим, словно тянуло вниз. Что, впрочем, и объясняло, почему она решила снять его и оставить дома в тот день.

«Прекрати думать о чёртовом кольце, – сказала она себе, пытаясь вернуться к сути. – Думай о Джеймсе. Вспомни, как сильно ты его любишь…»

Но по какой-то причине, хотя она видела его совсем недавно, лицо жениха расплывалось в её сознании. Вместо его гладкого, красивого лица она видела покрытое шрамами, хмурое лицо Меррика. Вместо его изысканного акцента она слышала низкий, рычащий голос Меррика, похожий на скрежет камней на дне реки. Внезапно она осознала, что слышит его голос, потому что он действительно говорит с ней.

– Мы прошли разрыв. Ты чертовски тихая, – пробормотал он, и она подняла взгляд, увидев, что он наблюдает за ней краем глаза. – Всё в порядке?

– В порядке, – сухо ответила она, хотя, по правде говоря, ее слегка подташнивало, и она начала жалеть о шоколадном капкейке, который съела с Оливией и её подругами. – Я… всё в полном порядке.

Она старалась не смотреть на него, пока говорила, старалась не замечать его тёплого, мужского аромата меха и мускуса, который доносился до неё в тесном замкнутом пространстве. Желание протянуть руку и прикоснуться к нему было настолько сильным, что ей пришлось сжать кулаки на коленях, чтобы удержаться. «Я должна уйти отсюда. От него. Я слишком слаба, чтобы справляться с этим сейчас», – подумала она.

– Кажется, мы летим довольно плавно, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко и ровно. – Могу я извиниться и пройти в корму корабля, пожалуйста?

– Это чертовски вежливо с твоей стороны. Не терпится сбежать, да? – Он нахмурился.

– Я просто хочу немного полежать, – сказала Элиза, и это была правда. – Я… я устала.

– Устала или голодна? – сказал он, и она поняла, что речь не о еде.

– Просто устала, – ответила она. – День выдался очень утомительный.

Он вздохнул и провёл рукой по бритой голове.

– Да. Ты, чёрт возьми, права. Ладно, иди полежи. Я подойду через некоторое время.

Сердце Элизы ёкнуло, и ей пришлось постараться, чтобы лицо осталось бесстрастным.

– Мне лечь на мою кровать или… или на твою? – спросила она слегка сдавленным голосом. – Я имею в виду, поскольку мы будем… спать вместе. Или спать рядом, наверное, следовало бы сказать, – быстро добавила она. – Так будет точнее.

– Не волнуйся. – Меррик долго и ровно смотрел на неё. – Я понял, что ты имела в виду, с первого раза. И я не стану делать ничего, чего ты не захочешь, Элиза. Дай мне немного кредита доверия.

– Хорошо. – Она сухо кивнула. – Так на какой кровати? Твоей или моей?

– Моя больше. – Он снова перевёл взгляд на экран. – Вероятно, будет удобнее.

– Вероятно, – слабо согласилась Элиза.

Она знала, что Меррик просто пытается дать её телу то, что ему нужно, но всё равно не могла избавиться от глубокого дискомфорта. Часть её – глубокая часть, которую, как она думала, она навсегда похоронила, – жаждала прижать к себе его большое тело, и не только из-за голода. Но была и другая часть, которая смертельно боялась. Непогребённое тело из глубин хранилища кричало, что ей нужно быть осторожной, иначе может случиться что-то ужасное. «Просто ляг и расслабься – вот что он говорил, – нашептывало оно гадко ей в ухо. – Не будет больно. Может, даже понравится». Только вот было больно, не так ли? Это никогда не переставало быть больно. Снова и снова, и…

«Нет… нет, я не буду думать об этом! Не буду! – отчаянно говорила себе Элиза. – Кроме того, Меррик никогда бы… не в этом дело».

«А в чём тогда дело? – спросил голос памяти. – Как ты думаешь, что он получит от этого?»

«Ничего. Совершенно ничего. Он даёт мне то, что нужно, потому что не хочет, чтобы мне было больно, даже несмотря на то, что я ранила его. Но я не могу брать у него так много. Не когда я всего лишь паразит – комар, умирающий от желания глотнуть его крови. Я должна сдерживаться, должна держать себя отдельно, в стороне от него, насколько это возможно. Значит, я возьму лишь самый минимум, – решила Элиза. – Будет нечестно брать больше, просить у него ещё чего-то. У меня будет как можно меньше физического контакта с Мерриком – ровно столько, чтобы сдержать голод, не больше».

Приняв это решение, она ощутила странное, неуютное облегчение. В глубине души она знала, что её рассуждения ошибочны, но куда проще притворяться, будто она ограничивает контакт с Мерриком по благородной причине – чтобы не обременять его своими потребностями, чем признаться в правде о своём прошлом. Она не открывала хранилище никому: ни друзьям, ни себе, ни даже Джеймсу. И уж точно не собиралась взламывать его ради Меррика, что бы она ни чувствовала – или думала, что чувствует – к нему.

Кроме того, все эти чувства по-прежнему исходят от искусственной связи между нами, напомнила она себе. Это тоже не казалось совсем правдой, но Элизе было всё равно. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое. Чтобы скрытые тела оставались скрытыми и никогда, ни при каких обстоятельствах, не были потревожены.

– Эй… – глубокий голос Меррика вывел её из задумчивости. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

– Я просто устала, – повторила Элиза, как и прежде. Она отстегнула слишком большой ремень безопасности и встала на дрожащие ноги. Желудок снова свело, голод дал о себе знать, заставляя чувствовать себя ненасытной. И всё же она знала: если вернётся на кухню и попробует поесть, то лишь извергнет всё обратно. Единственное лекарство для неё – огромный, покрытый шрамами Киндред, развалившийся в капитанском кресле этого маленького судна, его разноцветные глаза устремлены на панель управления, большие руки и длинные пальцы обхватывают штурвал. Боже, как ей хотелось, чтобы эти руки обнимали её тело, касались её, ласкали… но нет, это говорит голод. И даже если бы болезнь не манипулировала её эмоциями, она всё равно не посмела бы поддаться этим порывам. Не посмела бы позволить себе чувствовать эти чувства, признавать эти потребности…

– Элиза? – спросил он, и она покачала головой, пытаясь избавиться от всех сбивчивых мыслей.

– Я иду спать, – сказала она. – Я… думаю, увидимся позже.

Меррик что-то ответил, но она не расслышала. Она уже направлялась к корме корабля, охваченная противоречивыми эмоциями.