Текст книги "Беглянка (ЛП)"

Глава 17

– Шуура, Тонгс, как же я рад вас видеть! – Меррик заключил своих родичей в тёплые объятия, от души хлопая их по спинам кулаками в знак радости.

Братья отца ответили объятием, и их золотые глаза засияли неистовой радостью.

– Мы думали, что больше никогда не увидим тебя после твоего отъезда, Меррик, – тихо проговорил Шуура, старший из двоих. – Что привело тебя обратно на Рейджерон спустя столько лет?

Меррик открыл рот, пытаясь придумать, как всё объяснить, ничего при этом не раскрывая, но его выручил Тонгс.

– Да он просто не смог удержаться, чтобы не навестить нас. Верно, мелкий паршивец? – Это было ласковое прозвище, которым Тонгс пользовался ещё тогда, когда Меррик действительно казался крошечным по сравнению с братьями отца. Теперь же он возвышался над обоими больше, чем на фут. Но хватка Тонгса за его предплечье оставалась столь же крепкой.

Меррику вспомнилось детство, когда Тонгс частенько вызывал его на армрестлинг. Тот кряхтел, напрягался, пыхтел, а в конце концов заявлял, что Меррик слишком силён для него, и позволял выиграть. В те времена Меррик был совсем малышом, но эта игра всегда его радовала. И сейчас, даже спустя столько лет, он с тем же удовольствием встречал своих родичей.

– Представишь нам свою женщину? – спросил Шуура.

Меррик обернулся и увидел Элизу, стоявшую у конца короткого трапа, спускавшегося с корабля подобно языку. На ней был куда более разумный наряд – короткое платье на бретелях, открывавшее плечи и руки, да лёгкие босоножки с открытым носком. Увидев обувь, Меррик нахмурился: прежде чем они отправятся в Глубокую Синь, придётся найти для неё что-нибудь более надёжное. Трава-бритва изрежет ей ноги в лохмотья, если она наденет эти нелепые туфельки.

– Это Элиза, – сказал он, указывая на неё рукой. – И она не совсем моя женщина, но находится под моей защитой.

– Рада познакомиться, – мягко произнесла Элиза. Она сделала шаг вперёд и протянула руку. Тонгс сразу же взял её за ладонь и провёл по ней щекой, приветствуя по местному обычаю Рейджерона. При этом он глубоко вдохнул. Отпустив её руку, он многозначительно поднял бровь, глядя на Меррика.

– Не твоя женщина, да? Тогда почему от неё так и веет твоим запахом?

– Длинная история, – прорычал Меррик, и его радость от встречи с родичами слегка поубавилась. Тонгс всегда отличался прямотой.

– И история, которую, уверен, лучше приберечь для другого раза, – вмешался Шуура. Он взял Элизу за руку и повторил тот же формальный жест приветствия, а затем улыбнулся ей. – Надеюсь, вы проголодались, дорогая. Мы с Тонгсом весь день готовили и устроили пир, достойный голодного йагера.

– Звучит восхитительно. – Элиза слабо улыбнулась. – Честно говоря, я действительно проголодалась.

– Тогда чего же мы ждём? – Тонгс шагнул вперёд и поклонился в поясе, предлагая руку.

Она взялась за неё, но тут же ахнула от неожиданности, когда он легко подхватил её и усадил себе на широкое плечо.

– Ой! – Она неуверенно оглянулась на Меррика. – Эм… это… так положено…

– Не беспокойтесь, дорогая, – серьёзно кивнул ей Шуура. – Тонгс просто выражает вам уважение.

– Шуура прав, – сказал Меррик, хотя вид Элизы, касающейся другого мужчины – пусть даже его родича и совершенно безобидным образом – заставил его сжать челюсти и напрячь живот. – Так на Рейджероне встречают уважаемых гостей женского пола. Твои ноги не коснутся земли, пока мы не дойдём до их дома.

– Ну что ж… – Элиза посмотрела на широко улыбающегося Тонгса. – Если я для вас не слишком тяжела…

Он рассмеялся.

– Тяжела? Что вы – вы же совсем крошечная.

Меррик заметил, как румянец внезапно окрасил щёки Элизы, и почувствовал, как сердце сжалось в кулак. Почти теми же словами он обратился к ней накануне вечером, когда пригласил забраться к нему на кровать и улечься рядом. На мгновение их взгляды встретились, и он понял: она тоже вспоминает, заново переживает тот тёплый, близкий миг, когда их тела и души соприкоснулись и слились, когда их сердца бились в унисон…

Затем она быстро отвернулась, удобнее устроилась на плече Тонгса, и момент прошёл. Меррик вздохнул, шагая по сине-зелёной траве у края посадочной площадки в сторону города. Боги, вот дела…

Раздражённый на себя за собственную мрачность, он попытался забыть о размолвке с Элизой и заново познакомиться с планетой, которую когда-то считал домом. Всё выглядело так же, как в день его отъезда – дико и первозданно. Жители Рейджерона не были великими строителями: они старались как можно меньше менять окружающую природу. Поэтому тропа к городу петляла между деревьями и валунами, вместо того чтобы идти напрямик. Поэтому же сквозь крыши нескольких домов прямо посередине проросли деревья.

Это являлось давней традицией Рейджерона. Если в полу жилища пускал корни саженец, его не вырывали и не губили. Напротив, дерево поливали, а когда оно вырастало достаточно высоким, в крыше прорезали отверстие, чтобы ствол мог пройти сквозь него. Такой дом считался благословлённым самой богиней, а также малыми духами джунглей, и другие жители сильно завидовали его владельцам.

С трёх сторон город окружала джунгли, а с четвёртой его омывала широкая, тихая река с фиолетово-голубой водой. Растительность здесь отдавала преимущественно тусклым серо-голубым или бледно-небесным оттенком, изредка перемежаясь лавандовыми и светло-зелёными цветами. Даже земля под ногами имела голубоватый отлив, как и солнечный свет, льющийся с небес Рейджерона – ведь его звезда являлась голубым карликом.

Меррик слышал, как Элиза и Тонгс тихо переговариваются, и видел, как брат отца показывает ей дома, проросшие деревьями. Без сомнения, он знакомил её с местной культурой и объяснял обычаи Рейджерона. Пальцы Меррика невольно сжались в кулаки по бокам.

«Это должен делать я. Она должна сидеть на моём плече».

Но, отказавшись признать её своей женщиной, он автоматически утратил это право. Ему оставалось лишь молча шагать позади и стараться не прислушиваться.

– Итак, – тихо прервал молчание Шуура. – Расскажешь, зачем ты на самом деле здесь, Меррик? Смею предположить, не потому что затосковал по этим местам – ты и в лучшие времена не мог усидеть на Рейджероне.

Меррик вздохнул.

– Меня нигде не тянет домой, потому что я не принадлежу ни одному месту. А что до цели нашего визита… – Он глубоко вдохнул. Хорошо бы было утаить свои планы от родичей, но без их помощи миссия обречена на провал. – Мы с Элизой здесь, потому что нам нужно пробраться в Глубокую Синь и добыть ветвь скрилликса.

– Что? – Взгляд Шууры ясно говорил, что Меррик, должно быть, лишился рассудка. – Ты хочешь вести женщину, не имеющую пары, в Глубокую Синь и пытаться похитить у Древних их священное растение?

– Никто не говорил о воровстве, – прорычал Меррик. – Я воздам им почести и соблюду все их обычаи.

– Но ты не знаешь, чем это может обернуться, – возразил Шуура. – Они могут подвергнуть вас испытанию. Вплоть до того, что потребуют жертвы, связанной с болью. Что ты станешь делать тогда?

Меррик устало провёл рукой по подбородку.

– Сделаю всё, что потребуется. Пройду их испытание и дам им то, чего они хотят. Знаю, это опасно, Шуура, но у меня нет выбора.

Брат отца покачал головой.

– Очень хорошо. Тогда мы с Тонгсом сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе.

– Спасибо. – Меррик благодарно кивнул. Он порадовался, что родичи не стали спрашивать, зачем ему понадобилось священное растение – объяснять это было бы чертовски неловко. Он снова уставился на Элизу, плавно покачивающуюся на плече Тонгса, и постарался не гадать, что ещё преподнесёт им следующий этап путешествия.

* * *

Элизе очень понравился маленький городок в джунглях, да и обзор у неё открывался отличный – ведь она сидела на плече дяди Меррика. Тонгс оказался прекрасным экскурсоводом: он указывал на местные достопримечательности и рассказывал всякие городские сплетни, так что Элиза быстро забыла о неловкости из-за своего неустойчивого положения и просто наслаждалась поездкой.

Она порадовалась, что послушалась Меррика и переоделась. Воздух стоял тёплый и влажный, а бледно-голубое солнце приятно припекало обнажённые плечи. Всё вокруг казалось залитым синеватым оттенком: от уютных домиков с крышами из соломы – кое-где прямо сквозь них проросли деревья – до самых джунглей, окружавших город подобно ладони, сложенной чашей.

То тут, то там Элиза замечала других жителей – все они, как и дяди Меррика, обладали чёрными волосами и золотыми глазами. Мужчин явно было больше, чем женщин, что, по её мнению, являлось обычным делом для любого поселения Киндредов. Их одежда отличалась простотой, но выглядела изысканно: свободный крой и редкое плетение, напоминающее ткань из какого-то растительного волокна.

Эти наряды напомнили Элизе макраме, и большинство из них повторяли сине-серый оттенок окружающих джунглей, хотя некоторые были выкрашены в более яркие тона. Ей стало интересно, что местные думают о её красном сарафане и подходящих к нему босоножках. Судя по всему, почти все носили грубые кожаные сапоги – наверное, для прогулок по зарослям.

– Ну вот, мы на месте. – Тонгс остановился перед высоким домом, сквозь крышу которого росли не одно, а сразу два дерева – по одному с каждого конца длинного строения. Толстые сине-серые стволы пробивались сквозь солому, устремляясь к небу. Ветви покрывали похожие на драгоценные камни зеленовато-голубые листья настолько крупные, что Элиза могла бы легко укрыться одним вместо одеяла.

– Ничего себе, – искренне восхитилась она. – Потрясающе.

– Наш дом дважды благословлён богиней, – улыбнулся ей снизу Тонгс, и белые зубы ярко сверкнули на его смуглом лице. – А теперь, когда вы здесь, моя прекрасная леди, мы можем считать себя благословлёнными трижды.

– Очень мило, Тонгс, – прорычал сзади Меррик. – Но экскурсия окончена. Можешь спустить Элизу.

– Не раньше, чем мы переступим порог. Пригнись, – бросил Тонгс, взглянув наверх, на Элизу, и распахнул грубую деревянную дверь.

Она наклонила голову, хотя сильно пригибаться не пришлось. Дверной проём оказался высоким – построенным под стать Киндредам, точно так же, как и корабль, на котором они прибыли на Рейджерон.

Внутри дом ничуть не напоминал то, что она себе напредставляла. Элиза ожидала увидеть грубую, простую обстановку – вроде травяного шалаша или бревенчатой избы. Вместо этого помещение поражало естественной грацией и уютом, которые приятно удивили её.

Пол покрывал мягкий сине-зелёный ковёр. Присмотревшись, Элиза поняла: на самом деле это сплошной ковёр из крошечных цветов и аккуратно подстриженной травы. Сине-серый ствол одного из деревьев, пробивших крышу, возвышался прямо посреди гостиной, и Элиза заметила, что его ветви коротко обрезаны – вероятно, чтобы они не заполонили всё пространство.

Гладкие стены отдавали бледно-голубым, а мебель, судя по всему, смастерили из рогов и шкур животных. На стенах не висели картины, зато над аркой, ведущей, по всей видимости, в кухню и столовую, красовалась голова свирепого зверя, напоминающего помесь медведя и рыси, с клыками длиной в два фута. Оттуда, где стояла Элиза, был виден ствол второго дерева. Вокруг него явно соорудили круглый стол, превратив его в центр обеденной зоны.

«Похоже на охотничий домик, – подумала Элиза. – Или холостяцкую берлогу». В помещении и правда чувствовалась отчётливая мужская атмосфера. Впервые ей пришло в голову, что дяди Меррика живут одни. И если так, то почему?

Дав ей хорошенько осмотреться, Тонгс бережно опустил её на пол и преклонил колено.

– Располагайтесь, прекрасная леди, – тихо проговорил он, глядя снизу вверх. – Позволите снять с вас обувь?

– О, эм… – Она оглянулась и увидела, как Меррик сверлит их обоих грозным взглядом. Но что она могла поделать? Тонгс проявил к ней столько доброты, что отвечать грубостью не хотелось. – Полагаю, да, если таков, эм, обычай, – наконец выдавила она.

– Благодарю. – Тонгс нежно, почти чувственно, подхватил её ладонью за икру и приподнял ногу, чтобы стянуть босоножку и обнажить ступню. От этого движения Элиза потеряла равновесие, и ей пришлось ухватиться за его широкое плечо, чтобы не упасть. – Очень хорошо, – пробормотал он и собрался взяться за другую ногу, но Меррик внезапно встал между ними.

– Хватит, Тонгс, – прорычал он. – Какого хрена ты пытаешься этим доказать?

– А как ты сам думаешь? – Тонгс выпрямился и встретил взгляд Меррика на равных. – Я пытаюсь сказать: если она твоя женщина, ты должен относиться к ней, как подобает. Оказывать ей должное уважение и не отрекаться от неё.

Разноцветные глаза Меррика полыхнули яростью.

– Ты думаешь, я отрёкся от неё по собственному желанию? – потребовал он ответа. – Думаешь, мне не хотелось нести её на своём плече, первым вводить в дом и снимать с неё обувь?

– Тогда почему не сделал этого? – резко парировал Тонгс. – От неё так и разит твоим запахом, а ты заявляешь, что она не твоя.

– Это моя вина. – Элиза шагнула вперёд и едва не споткнулась, поскольку на одной ноге у неё была обувь, а на другой нет. – На мне запах Меррика, потому что ему пришлось мне помочь. Я болею болезнью стазиса – голодом. Мы… мы образовали связь, но она не настоящая, и… и на самом деле я обручена с другим, – закончила она тихим голосом, чувствуя себя совершенно несчастной.

– Видишь? – хрипло бросил Меррик. – Она принадлежит другому – я не могу на неё претендовать. Мы здесь лишь за тем, чтобы добыть ветвь скрилликса, разорвать связь между нами и убраться восвояси.

– Понимаю. – Тонгс сухо кивнул. – Прости меня, Меррик. Я не знал. Мне казалось, ты ведёшь себя невежливо и расточаешь дар богини. Теперь я вижу, что невежлив был я сам. – Он кивнул, резко развернулся и быстрым шагом скрылся в длинном коридоре.

– Прошу, простите моего младшего брата, – тихо сказал Шуура, когда в дальнем конце дома с грохотом захлопнулась дверь. – Он потерял возлюбленную во время чумы лет десять назад, ещё до того, как они успели соединиться, и до сих пор оплакивает её. Он подумал…

– Он подумал, что Меррик плохо ко мне относится, – несчастным голосом проговорила Элиза. – Что он меня не уважает.

Хотя на деле всё ровно наоборот… Она не произнесла эти слова вслух – в этом не было нужды. Подняв взгляд, она увидела, как Меррик смотрит на неё с невыразимой болью в разноцветных глазах.

Он быстро отвернулся.

– Мне нужно выпить. У вас тут найдётся сок огненного цветка, Шуура?

– В зоне готовки. – Шуура кивнул в сторону кухни. – Еда тоже есть – пир, приготовленный в честь твоего возвращения.

– Спасибо, но аппетит я, кажется, потерял, – прорычал Меррик. – Просто дай мне выпить, и всё будет в порядке. А вот Элиза, возможно, проголодалась. – Он приподнял бровь, глядя на неё. – Ты голодна, малышка?

Щёки Элизы залились румянцем. Она прекрасно понимала, о чём он спрашивает, и он знал, что она понимает.

– Только… только еды. – Она задержала взгляд на Меррике ещё на мгновение, а затем повернулась к Шууре. – Я слышала, у вас на Рейджероне очень интересная кухня. Я бы с удовольствием попробовала.

– Разумеется. – Шуура кивнул в сторону кухни. – Прошу за мной. И, пожалуйста, снимите вторую обувь, если хотите.

– О, спасибо, – начала Элиза. – Я… – Но договорить она не успела: Меррик опустился перед ней на колени. Без единого слова он приподнял её ногу, точь-в-точь как Тонгс, и стянул босоножку. Он долго смотрел на неё, не отводя глаз. Затем наклонился и нежно поцеловал ее колено. – Меррик… – начала она, но он покачал головой. Отпустив её ногу, он молча поднялся и направился на кухню.

– Ох… – прошептала Элиза, чувствуя, как сердце вот-вот разорвётся. Его взгляд, немой упрёк и тоска – всё это казалось почти невыносимым.

«Но я должна… я должна это выдержать, – подумала она, и в сознании вновь возник образ тяжёлой двери хранилища. – Как бы ни было трудно, я должна оставаться сильной…»

– Ну что ж… – Шуура прочистил горло. – Если желаете пройти со мной в зону готовки, уверен, мы найдём для вас что-нибудь вкусное на ужин.

– Спасибо, – безучастно ответила Элиза. – Я… уверена, будет очень вкусно.

Еда и правда оказалась великолепной, хотя в основном синего оттенка. За столом сидели только они с Шуурой. Тарелки и миски изготовили из крупных плотных листьев, приборов не было – всё ели пальцами. К счастью, нашлись листья другого сорта, заменявшие салфетки. Прежде чем приступить к еде, Шуура показал, как вытирать каждый палец после каждого блюда, а затем складывать листовую салфетку так, чтобы для следующего раза оставалась чистая поверхность. После этого ужин начался.

Сначала они попробовали розовую лапшу в солёном бледно-голубом бульоне и сочное тёмно-синее мясо. Как объяснил Шуура, мясо принадлежало тому самому зверю, чья голова висела на стене – ксеноксу, как он его назвал. Это свирепый хищник, но его мясо сладкое, поскольку зверь питается крошечными биллибами, которые, в свою очередь, лакомятся сахарными цветами. На гарнир были сине-фиолетовые корнеплоды, по вкусу напоминающие нечто среднее между морковью и луком. Запивали они всё это газированным фиолетовым напитком, одновременно терпким и сладким. Шуура заверил, что алкоголь в нём отсутствует, что, вероятно, к лучшему. Элиза чувствовала: выпей она хоть немного, самоконтроль её покинет, и она окажется совершенно беззащитной в эмоциональном плане, особенно когда дело касается Меррика.

На десерт оказалась длинная узкая тыква, размером с ногу Элизы. Шуура разрезал её, обнажив на удивление нежную бледно-зелёную мякоть, которая на вкус точь-в-точь напоминала абрикосы, политые густым тёмным шоколадом.

Элиза ела, пока не почувствовала, что больше не в состоянии ничего проглотить, пытаясь унять растущий внутри голод. Прошло уже немало времени с их последнего прикосновения, и, несмотря на её уверения в обратном, тело начало тосковать по Меррику. Ей до слёз хотелось, чтобы они по-прежнему ладили, чтобы она могла подойти к нему, признаться в своей потребности и просто улечься с ним обнажёнными в постели, как накануне вечером.

«Если мы это сделаем, всё сведётся к сексу – я точно знаю, – сказала она себе. – А я не могу этого допустить… не смею рисковать». Но у неё имелась и другая причина не идти к нему. Даже если бы она не думала о неприкосновенности своего внутреннего хранилища, ей было невыносимо представлять, что она использует Меррика подобным образом. Берёт у него то, что нужно ей, а затем снова отстраняется, ничего не отдавая взамен.

«Пусть я ужасная, неблагодарная стерва, но я не стану потребительницей. Я не сделаю этого, как бы сильно он мне ни был нужен». Нет, придётся просто стиснуть зубы и терпеть, а может, сегодня ночью он подержит её за руку какое-то время – это хоть немного поможет, она была уверена.

– …вашу еду, – договорил Шуура, и Элиза осознала, что пропустила его слова.

– Простите, – сказала она, пытаясь вежливо улыбнуться. – Я… задумалась. Что вы сказали?

– Я сказал, что надеюсь, ужин вам понравился, – повторил Шуура.

Элиза оживлённо закивала.

– О! Да, очень. Спасибо! Было восхитительно. Особенно десерт.

Он серьёзно кивнул.

– Рад, что вы оценили. Хотя боюсь, большую часть времени ваши мысли витали далеко отсюда.

Щёки Элизы вновь залились смущённым румянцем.

– Неужели это так заметно? Мне так жаль, я не хотела показаться невежливой.

– Всё в порядке, дорогая. Я догадываюсь, о чём вы думали или, точнее, о ком. – Шуура мягко похлопал её по руке. – О Меррике.

– Да, я думала о нём, – призналась Элиза. – Расскажите мне о нём, каким он был в детстве?

Шуура вздохнул.

– Совсем малышом, пока был жив его отец – мой брат, – он рос счастливым, довольным, таким озорным проказником, каких только можно встретить. – Он рассмеялся. – Вам бы послушать истории о его выходках. Попросите Тонгса рассказать, как он однажды… – Он покачал головой. – Впрочем, неважно. Те дни давно прошли.

– Но Меррик говорил, что вернулся сюда после того, как покинул другой мир Киндредов, Транк Прайм, – осторожно продолжила Элиза, выпытывая подробности. – И судя по тому, как он отзывался о Транк Прайм, ему там было по-настоящему тяжело.

– Да. – Шуура сделал ещё глоток своего газированного фиолетового напитка, который, если память не подводила Элизу, назывался фу. – Он бежал с Транк Прайм не просто так. И вернуться туда ему уже никогда не удастся.

– Я не понимаю… его изгнали оттуда?

– В каком-то смысле. – Шуура покачал головой. – Я не могу рассказать вам всю историю, потому что сам её не знаю. И даже если бы знал, это не моя история, а Меррика.

– Понимаю. – Элиза отпила фу и почувствовала, как мелкие пузырьки щекочут нос, словно она пьёт шампанское. – Простите. Я не хотела лезть не в своё дело.

– Всё в порядке. Вы ведь очень привязаны к Меррику.

Элиза прикусила губу.

– Мне так кажется, но, возможно, это всего лишь следствие связи между нами. Она искусственная и установлена неправильно. Она порождает в нас ложные чувства друг к другу, поэтому… – Она замолчала, видя, как Шуура качает головой.

– Скажите мне одно: что говорит ваше сердце? Ваши чувства к Меррику ложны?

– Не знаю, – несчастным голосом ответила она. – Не думаю, но сложно быть уверенной. Я никогда в жизни не испытывала столь сильных чувств ни к кому, даже к своему жениху, хотя мне предстоит выйти за него замуж меньше чем через месяц.

– Понятно. – Шуура кивнул. – А как, по-вашему, Меррик относится к вам?

– Думаю, он неравнодушен… может, даже любит меня, – прошептала Элиза, глядя на листовую салфетку, которую нервно комкала на коленях. – Но я не могу… не смею рисковать, подходя к нему слишком близко.

– Почему же? – Шуура с любопытством приподнял бровь.

– Ну… просто. В смысле, что если, когда мы разорвём эту связь, мы больше ничего не почувствуем друг к другу? И… а как же мои обязательства перед женихом – перед Джеймсом?

Он нахмурился, вглядываясь золотыми глазами в её лицо.

– И это единственные причины, по которым вы колеблетесь отдать Меррику своё сердце?

Элиза почему-то не смогла встретиться с этим золотым взглядом и соврать, поэтому снова опустила глаза на салфетку.

– Ко… конечно. Я обещала выйти замуж за Джеймса и должна сдержать слово.

– Сдерживать подобные священные обязательства очень важно, – серьёзно признал Шуура. – Но ещё важнее оставаться верной своему сердцу. Если пойдёте против него, будете несчастны всю жизнь. И Меррик тоже.

– Я знаю. – Элизе становилось всё тяжелее на душе. – День выдался долгий. Не возражаете, если я извинюсь и пойду принять душ? Эм… если у вас на Рейджероне вообще есть душ.

– Разумеется. – Шуура кивнул. – Но я очень надеюсь, вы обдумаете мои слова. Меррик – гибрид, а значит, скорее всего, не сможет образовать естественную связь ни с какой другой женщиной. Возможно, богиня послала вас к нему и связала вас единственным доступным способом, чтобы он не прожил свои дни в одиночестве. А может, она предназначила его именно вам, и ваш жених Джеймс вовсе не тот мужчина, который вам нужен.

– Полагаю, возможно… – Элизе было неловко обсуждать вопросы религии. Она росла вне конфессий, но Киндреды относились к своей богине предельно серьёзно.

– Ценит ли он – этот Джеймс – вас так же, как Меррик? Готов ли он рискнуть жизнью, чтобы дать вам то, в чём вы нуждаетесь? Ведь именно это предстоит вам с Мерриком завтра, когда вы войдёте в Глубокую Синь – особенно если встретите Древних.

– Древние? Кто они такие? – нервно спросила Элиза.

– Раса существ, перед которыми даже первые Киндреды кажутся юнцами. Они обитают на Рейджероне с сотворения мира, и за все эти тысячелетия почти не изменились. Они почитают скрилликс священным и ревностно оберегают его.

– Как думаете, они позволят нам забрать часть растения? Или попытаются навредить? – спросила Элиза. Неужели их с Мерриком путешествие обречено стать миссией самоубийц?

– Обычно они не убивают незваных гостей, но могут подвергнуть вас испытанию – вас обоих.

– Какого рода испытание? – потребовала Элиза. Ей почему-то вспомнился изнурительный экзамен на право адвокатской деятельности, который она когда-то сдавала, но была почти уверена: Древние не станут усаживать её с Мерриком и экзаменовать по вопросам реформы гражданского права.

Шуура загадочно покачал головой.

– Оно зависит от того, что они увидят в вас. – Он пожал плечами. – Впрочем, вам может повезти найти дикую лозу скрилликса за пределами владений Древних и сразу вернуться домой.

Элиза содрогнулась.

– Очень на это надеюсь!

Шуура кивнул.

– Если на то будет воля богини, так и случится.

– Эм… – Элиза прочистила горло. – Не хочу вас обидеть, но я никогда не отличалась особой религиозностью. Не уверена, что верю в богиню.

– Это совершенно нормально. – Шуура улыбнулся. – Она верит в вас, дорогая. И я твёрдо убеждён: она направляет текущие события. Вы ещё увидите.

– Уверена, увижу, – сказала Элиза, пытаясь улыбнуться. – Я правда хотела бы принять душ, – добавила она, надеясь закончить неловкий разговор.

– Разумеется. Простите. – Шуура кивнул и, к её огромному облегчению, сменил тему.

Он проводил Элизу в ванную, почти равную по площади гостиной, где по одной из стен стекал миниатюрный водопад. Шуура объяснил, что вода поступает из реки снаружи и возвращается обратно в неё же, поэтому в качестве мыла и шампуня разрешалось использовать только натуральные растительные экстракты. Их хранили в тонких каменных и стеклянных сосудах, которые Элизе показались небольшими произведениями искусства. Сравнивая их со своими пластиковыми бутылками из дома, она решила, что подход жителей Рейджерона куда лучше.

После нескольких поворотов рычагов сложной конструкции вода нагревалась ещё до попадания в ванную, а затем разбрызгивалась веером, так что ей не приходилось прижиматься к стене. Показав ей большие плоские впитывающие листья, явно заменявшие полотенца, Шуура удалился.

Элиза не торопилась под душем, наслаждаясь тёплыми струями на спине и пробуя разные растительные экстракты для мытья волос и тела. Они прекрасно пенились и пахли как экзотический сад в полном цвету.

«Словно тропический лес в бутылке», – подумала она.

Наконец ей пришлось признать: она тянет время, откладывая момент, когда придётся одеться и пойти искать Меррика. Голод отдавал тупой болью в животе, и, хотя она отказывалась использовать его лишь для утоления своей потребности, не могла не надеяться, что он сделает первый шаг. Она не стала бы просить о помощи, но если он предложит, то не откажет – просто у неё не хватит сил.

Наконец откладывать стало дольше некуда. Вытеревшись, она натянула гостевой халат, который заботливо оставил для неё Шуура. Его сшили из какого-то пушистого растительного волокна, и Элизе казалось, будто она надела пальто из нежнейшего одуванчикового пуха. К халату прилагались тапочки, но они оказались ей слишком велики. В итоге Элиза решила пойти босиком. Ковёр из травы и цветов под её ступнями был настолько мягким, словно она ступала по облаку.

Она уже открыла несколько дверей, безуспешно разыскивая Меррика, когда позади бесшумно возник Шуура.

– Если ищете Меррика, я разместил его в гостевой спальной зоне. Прямо здесь, – сказал он, указывая на дверь дальше по коридору. – Проходите. – Он распахнул дверь и пригласил её войти.

Переступив порог, Элиза увидела, что Меррик лежит на боку на низкой кровати, возвышающейся над полом всего на шесть дюймов. Рядом, на полу, стояла наполовину полная бутылка с какой-то молочно-белой жидкостью, наполнявшей комнату слабым сладковатым ароматом.

– Спасибо, что показали, – тихо прошептала Элиза, стараясь говорить вполголоса.

Шуура рассмеялся.

– Если шепчете, чтобы не разбудить его, не тратьте силы. Любой, кто выпил столько сока огненного цветка, надолго выйдет из строя.

– Правда? – Элиза неуверенно посмотрела на Меррика. – Вы имеете в виду, он пьян?

– Не столько пьян, сколько крепко спит, – пояснил Шуура. – Но не волнуйтесь, у сока огненного цветка есть одно преимущество: на следующий день не бывает головной боли. Так что Меррик будет в полной форме, чтобы начать ваш поход в Глубокую Синь.

На самом деле Элиза думала не о завтрашнем дне, а о своей надежде, что Меррик сделает первый шаг и прикоснётся к ней. Теперь эта надежда, похоже, рухнула. Ей оставалось лишь смириться: ночь предстоит очень голодная.

– Ещё раз спасибо, – сказала она Шууре. – Что ж, полагаю, мне пора спать.

– Полагаю, да. Спокойной ночи, дорогая. – Он церемонно кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Элиза вздохнула, забираясь на низкую кровать. Что ж, оставалось лишь лечь и попытаться уснуть… если грызущий голод позволит. Он рос с каждым часом, и она понимала: скоро он снова станет сексуальным, как и раньше. Что она будет делать тогда? Ей не хотелось об этом думать. Не хотелось гадать, какие новые скелеты вывалятся из хранилища после ещё одной интимной встречи с Мерриком.

«Тогда не думай. Просто спи». Она попыталась, но ничего не вышло – голод кричал внутри неё, словно живое существо, рычал, как зверь, требующий пищи.

«Если бы я только могла коснуться его. Даже если бы просто перевернулась на бок, прижалась к нему спиной, обняла… нет. – Элиза тряхнула головой, злясь на собственную слабость. – Это значит брать, не спрашивая. Я не стану так поступать. Я не буду такой».

Чувствуя усталость и подавленность, она свернулась клубком на другом боку, отвернувшись от Меррика, и закрыла глаза, ожидая, когда изнеможение наконец сморит её. Но, несмотря на физическое, эмоциональное и умственное истощение, сон шёл к ней очень и очень долго.