Текст книги "Проклятая драконом (ЛП)"
Автор книги: Элис Кова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Но… если она расскажет викарию… Викарий Дариус считает, что вправе контролировать всё, что касается меня. Что сделает викарий, если узнает? Я содрогаюсь, даже пытаясь это представить.
Мои щеки пылают от чистой ненависти к этой прелатше, испортившей единственный по-настоящему прекрасный момент с тех пор, как я попала в это гнусное место.
Но она не закончила. – Вам обоим нужно пройти с нами для секвестрирования.
– Секвестрирования? – Лукан выпрямляется, его руки всё ещё на моих бедрах. То, как он меня держит, кажется защищающим жестом, и я слегка прижимаюсь к нему.
– Именно так. Сюда. – Она наполовину разворачивается, ожидая, когда мы последуем за ней.
На секунду мы оба не шевелимся. Обмениваемся неуверенными взглядами, словно ища выход из этой ситуации… но выхода нет.
С горящими щеками я отпускаю его, сжимаю кулаки и иду первой. Лукан следует по пятам; он единственный, кто придает мне сил, пока мы спускаемся в недра монастыря.
Мы входим в большой подвал – подозреваю, тот самый, где мы с Сайфой оказались заперты во вторую ночь. Только на этот раз здесь не пахнет неестественным паром зеленого дракона. И на этот раз здесь горит свет.
В подвале пусто, если не считать трех клеток.
Глава 53
Клетки – идеальные кубы высотой в полтора роста Лукана – кажутся почти крошечными в центре этого огромного зала. Пол – голая скала и утрамбованная земля. Стены каменные, полностью лишённые украшений в резком, слишком ярком свете ламп. Входы в три клетки образуют треугольник, но их углы не соприкасаются.
– Внутрь. – Прелат открывает одну из клеток и указывает на неё жестом. Мы обмениваемся взглядами, затем оба подчиняемся. – Только по одному человеку в клетку.
Я иду первой. Лукана запирают в клетку справа от меня. Я замечаю, как она на мгновение колеблется, словно сомневаясь в том, что собирается сделать. Надеюсь, она чувствует вину. Лукан бросает на неё яростный взгляд, разделяя мою ненависть.
Она запирает его дверь и подходит к моей.
– Вы мастерски запираете меня за железными дверями, – шепчу я, глядя на неё снизу вверх.
Прелат игнорирует моё замечание.
– Изола? – голос Сайфы разносится эхом по залу. – Лукан? Что происходит? – Два инквизитора ведут её под локти.
– Живо в клетку. – Прелат указывает на последнюю клетку.
– Что? – Сайфа делает шаг назад. – Почему?
– Вы трое находитесь под подозрением в проклятии дракона. Вы будете секвестрированы до начала следующего испытания.
– До следующего испытания? – Я делаю шаг вперёд, вцепляясь в прутья. – До него ещё несколько дней.
– Нам известно о продолжительности Трибунала. – Прелат бросает на меня испепеляющий взгляд через плечо, вскидывая голову достаточно высоко, чтобы я могла заглянуть под капюшон. На этот раз один её глаз – золотой. Неужели я ошиблась тогда, в Андеркрасте? Игра света? Я определённо была не в своём уме…
– Вы будете нас кормить? Как нам ходить в туалет? – спрашивает Сайфа.
– Вас будут выводить по мере необходимости для решения подобных вопросов. Под присмотром, разумеется, – отвечает прелат.
«По мере необходимости» может случаться нечасто, если они не собираются давать нам много еды или воды. Мои пальцы сильнее сжимают прутья. – Отпустите моих друзей. Мы обе знаем, что подозреваете вы именно меня. – Жаль, я не знаю, за что она меня так ненавидит, но подозреваю, что она просто вроде Циндель и верит, будто я не настоящая Возрождённая Валора.
– Нет. – Она слегка усмехается.
Пока мы препираемся, Сайфу запирают в третьей, последней клетке.
– Охране – остаться. Остальным – на посты, – командует прелат. Она следует за группой из зала вверх по лестнице, тем же путём, каким мы пришли, а не через потайную дверь, которую нашли мы с Сайфой.
Пятеро инквизиторов остаются, занимая позиции вдоль внешней стены. Их фигуры в плащах кажутся резкими силуэтами на фоне бледных стен, ставших почти белыми в слепящем свете ламп.
– Они не могут… Вы не можете просто оставить нас в этих клетках. – Сайфа дрожит как осиновый лист. Как бы мне хотелось дать ей хоть немного еды. Она забивается вглубь своей клетки, ближе к стене, пытаясь привлечь внимание инквизитора. – Это ведь просто какое-то испытание, да? Изола права: мы не прокляты!
– Сайфа, – твердо говорю я.
Она игнорирует меня, её голос становится всё выше. – Если бы мы были прокляты, вы бы это уже увидели. После всех испытаний и того, через что мы здесь прошли… – Она мечется от прута к пруту, словно проверяя каждый на прочность, её движения становятся лихорадочными. Никогда прежде я не видела свою обычно невозмутимую подругу в таком ужасе.
Холодная тревога омывает меня. В жилах Сайфы течёт кровь охотников на драконов. Она предназначена для Милосердия. Она всегда была спокойна под давлением. Если это место смогло сломить её, какие шансы у меня? Мне нужно, чтобы она была моей опорой.
– Сайфа, – повторяю я громче.
– Поговорите с нами! – Её голос переходит в крик, гуляющий эхом по пустому залу. – Мы не животные. Мы не прокляты. Мы такие же люди, как вы. Вы не имеете права так с нами обращаться!
– Сайфа! – Мой окрик звучит как щелчок кнута. Она вздрагивает и переводит на меня широко раскрытые глаза. Я тут же смягчаю выражение лица, теперь, когда она меня слушает. – Всё будет хорошо.
– Но…
– Как ты и сказала, если бы мы были прокляты, это бы уже проявилось. – Мои собственные сомнения почти полностью утихли после заверений родителей и всего, что я вынесла, не поддавшись проклятию. – Будет нелегко, но «трудно» не значит «невозможно». Не бойся трудностей.
Она сглатывает и кивает.
Я подхожу к двери в передней части своей клетки и сажусь. Клетки стоят недостаточно близко, чтобы мы могли дотянуться друг до друга, даже в углах. Но так я хотя бы чуть-чуть ближе к ним.
Лукан принимает негласное приглашение, тоже придвигаясь к решётке своей клетки и садясь. Мы оба выжидательно смотрим на Сайфу. В конце концов она, пусть и неохотно, присоединяется к нам. Я подавляю вздох облегчения. Мой взгляд скользит мимо её плеча к инквизиторам у стены. Никто из них не пошевелился.
Паника не пойдёт ей на пользу. Чем быстрее мы её успокоим, тем лучше. Возможно, если мы будем сохранять самообладание, нас выпустят раньше.
– Лукан, ты знаешь игру «От конца к началу»? – спрашиваю я, зная, что Сайфа её знает.
– Игра в слова, в которую играют дети? – удивляется Лукан.
Я киваю. – Хотите сыграть раунд?
– Прямо сейчас? – Кажется, удивление вытесняет ужас Сайфы.
– Конечно. Времени у нас полно, – говорит Лукан.
Я заставляю себя издать смешок, пытаясь снять напряжение.
Сайфа явно колебалась, но его энтузиазм её заражает. Я бросаю на него тёплый взгляд в знак благодарности. – Какая тема?
– Одежда, – предлагаю я. Это простая тема, легко придумать много слов, и при этом ничто не вернёт нас к теме драконов или нашего нынешнего положения. – Я начну: жилет.
– Ткач, – говорит Лукан, используя последнюю букву моего слова.
– Ткач – это не одежда, – возражает Сайфа.
– Она не говорила «предметы одежды», она сказала «одежда». А значит, это охватывает всё, что с ней связано, – парирует он.
Она закатывает глаза и уступает. – Ладно. Тряпка.
– Тряпка точно не имеет отношения к одежде, – заявляет Лукан.
Сайфа всплескивает руками. – Она сделана из ткани, разве нет?
– Это самая притянутая за уши связь, которую я когда-либо слышал. – Лукан откидывается назад. – Ты просто не можешь придумать слово получше.
– Риза. – Сайфа сужает глаза, глядя на него, и мгновенно становится похожа на саму себя.
– Наушники, – говорю я после недолгого раздумья.
Так мы и идем по кругу, называя слова, начинающиеся на последнюю букву предыдущего, пока один из нас не заходит в тупик – Лукан выбывает первым. Мы с Сайфой продолжаем, пока она не берет надо мной верх, издавая торжествующее: «Ха!»
В следующем раунде тема – «строительные материалы».
В следующем – «предметы из библиотеки».
Это отличный способ убить время. Когда эта игра надоедает, мы переходим к следующей, в которую можно играть на расстоянии. А потом ещё к одной…
В конце концов Сайфа издаёт монументальный зевок. Я не отстаю от неё. Невозможно понять, сколько времени прошло в этом подвале. Лампы горят так же резко, как и в момент нашего прихода. Я бы предположила, что сейчас около полудня? Хотя какая разница.
– Думаю, я посплю, – решает Сайфа.
– Ещё раунд? – спрашивает Лукан меня.
Я качаю головой. – Я тоже, пожалуй, вздремну.
– Но сейчас же середина дня. – Он кажется искренне разочарованным тем, что я не собираюсь бодрствовать и играть с ним дальше.
– Самое время для сна. – Нам нужно беречь силы, а мы провели на ногах всю ночь, и нервы явно не давали нам уснуть. Сомневаюсь, что они позволят нам сидеть здесь и играть в игры днями напролёт. – Нельзя ли приглушить свет? – громко спрашиваю я, чтобы слышали все инквизиторы. Никто не шевелится и не реагирует. – Ну да… я так и думала.
– Кстати, – Сайфа растягивается на полу, всё ещё у передней стенки клетки, – где вы двое были прошлой ночью?
– Я ходила гулять. – Это не ложь, просто не вся правда.
– Я слышал, как она ушла, и когда она не вернулась сразу, я забеспокоился. – Лукан ложится, заложив руки за голову.
Растянувшись перед дверью клетки и положив щеку на бицепс, я смотрю на Лукана, и мысли о прошлой ночи возвращаются ко мне. Без него я бы погибла… Что же на самом деле произошло, когда я упала? Пытаюсь вспомнить, но всё – либо туманное марево, либо полная пустота в памяти. Выделяются лишь два ощущения:
Первое и самое главное – чувство его рук, обхватывающих меня. Он вцепился в меня так, будто на кону были обе наши жизни.
Второе – странный ветер и что-то, почти похожее на дым, застилающий ночь.
Я напрягаю память, пытаясь вспомнить детали. Когда это не удаётся, я представляю, как Лукан видит, что я выхожу на карниз, пугается и бежит в комнату этажом ниже. Представляю, как он выбивает окно, окружённый золотой аурой. Затем он ловит меня, и моё тело складывается пополам. Как удачно он выбрал время… Я зеваю. Был ветер, когда он затаскивал меня внутрь через согнутую решётку и разбитое стекло. Логично ли всё это? Да и неважно. Я в безопасности, и он меня спас. Что может быть важнее этого? Я слишком устала, чтобы много думать об этом, особенно когда мысли о последовавшем за этим так сладостно отвлекают.
Ощущение безопасности в его руках уносит меня в лёгкий сон без сновидений.
Проснувшись, я несколько раз моргаю, не веря, что мне удалось открыть глаза. В зале так же темно, как если бы они были закрыты. Нет. Темнее. Если бы мои глаза были закрыты, я бы видела слабый отсвет резкого света ламп сквозь веки. Но здесь – ничего.
Они вырубили свет.
– Сайфа. Лукан. – Не знаю, почему я шепчу их имена. Я не могу до них добраться. И инквизиторы всё равно поймут, что мы проснулись.
Я встаю, слыша движение в их клетках, но ответа нет.
И тут я осознаю:
Я не одна. В клетке со мной кто-то есть.
Глава 54
У паники металлический привкус.
После первого шока от заточения прутья решётки обрели новый смысл: безопасность. Подсознательно я считала, что они удерживают инквизиторов снаружи.
Как они пробрались внутрь? Я всё время была у двери. Или у клетки есть задний ход? Мне и в голову не пришло проверить все стыки. Я была так сосредоточена на прелате, а потом на друзьях, что почти не смотрела назад.
Движение приближается. Легкие шаги по утрамбованной земле. Чьё-то поверхностное дыхание.
– Сайфа, Лукан, – говорю я громче. «Проснитесь!» – хочется закричать мне. Но я не хочу давать понять человеку за спиной, что я знаю о его присутствии. Говоря, я чуть сильнее сгибаю колени, готовясь к прыжку. – Вы встали?
– Что?.. – сонно бормочет Сайфа.
Слышу возню в клетке Лукана. Надеюсь, это он.
Стоит мне открыть рот, чтобы снова позвать их, как справа следует резкий тычок в область поясницы и бока. Слышу глухое кряхтение – мужчина вкладывает в удар весь свой вес.
Я уворачиваюсь на инстинктах и описываю рукой дугу, сбивая удар с курса. Он лишь безвредно задевает меня. Пользуясь инерцией, я разворачиваюсь и вкладываю кулак прямо в чью-то челюсть. Он издаёт звук, полный удивления и боли. Я не останавливаюсь.
Другой рукой я бью снизу вверх, метя туда, где должен быть подбородок. Попадаю в пустоту. Движение сбоку. На этот раз он наносит точный удар прямо в живот. Боль расцветает жаркая и острая, расходясь до самых кончиков пальцев рук и ног. Я хриплю, отлетая на прутья. Хватаюсь за холодный металл, рычу и бью наотмашь ногой. Чувствую приятное сопротивление и толкаю изо всех сил, отшвыривая его прежде, чем он успеет нанести следующий удар.
Из других клеток доносятся звуки борьбы, но я не имею права отвлекаться. Сейчас я ничего не могу сделать для Сайфы или Лукана. Нужно сосредоточиться.
Дуновение воздуха предупреждает меня о ком-то за спиной – по ту сторону решётки. Меня тыкают чем-то острым, и я вскрикиваю от боли, качнувшись вперёд. Кто-то там, снаружи, понукает меня, как животное. Человек в клетке наносит удар, от которого я отлетаю в сторону.
Перед глазами вспыхивают искры, даже сквозь сомкнутые веки. Меня избивают точными, быстрыми ударами, за которыми я не поспеваю. Единственный раз, когда мне удалось дать отпор, был в самом начале благодаря эффекту неожиданности – он не ждал, что я вообще его почую. Проклятье… неужели тот факт, что я его услышала, используют против меня, чтобы доказать, что я проклята?
Этот вопрос преследует меня, когда колени врезаются в утрамбованную землю. Очередной удар впечатывает меня в пол. Должно быть, у него есть сигил, который чувствует моё местоположение.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не зачерпнуть пламя Эфиросвета. Захотел бы этого викарий? Или мне стоит держать это в секрете? Не обернётся ли это против меня? Последняя мысль заставляет меня скрывать свою силу. Риск не оправдан ни для кого из нас.
Звуки борьбы Сайфы и Лукана и их окончательного избиения сливаются с моими собственными. Становится трудно разобрать, кто и что терпит – где заканчиваются крики моей агонии и начинаются их.
Всё прекращается разом. Мы остаёмся скулить в своих клетках. Брошенные во тьму.
…
Свет не включают, кажется, целую вечность, хотя я знаю, что прошло не больше дня или двух. Я понимаю, что время идёт, только потому, что – как и было обещано – нас по одному выводят для физиологических нужд. У прелата в руках фонарь; один инквизитор подходит к клетке, по бокам – другие, с арбалетами наготове.
В тусклом свете я не вижу Сайфу и Лукана чётко. Прутья отбрасывают на них и на пол зловещие тени. Когда нас выводят из клеток, мы не разговариваем. Думаю, мы все боимся того, что они могут сделать, дай мы им хоть малейший повод.
Чернильные кляксы крови пятнают пол – доказательство того, что они с нами сотворили. И продолжают творить… И всё это во имя «проверки наших пределов, дабы убедиться, что мы не прокляты».
Прелат меня ненавидит. Это мой единственный вывод.
…
Сегодня они пустили ток по клеткам с помощью сигилов и поставили еду прямо за прутьями.
…
Время окончательно запуталось в поглощающей тьме зала и бесконечной череде пыток. Умирал ли кто-нибудь раньше от того, что слишком долго не видел света?
Теперь мы почти всегда молчим. После первого избиения мы пытались переговариваться, чтобы поддержать дух, но это стало слишком тяжело. Стоило нам заговорить, как всё становилось только хуже.
Я так давно не слышала их голосов, что гадаю – здесь ли они вообще.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю; разум уносит меня в прошлое. Мы с Сайфой сидим на её крыльце в сумерках, зная, что скоро нас позовут домой. Ночь Звездогляда – одна из немногих ночей в году, когда люди решаются рискнуть и выйти под взор драконов… просто чтобы увидеть сияющие звезды. Я пытаюсь вдохнуть этот момент целиком – свежий, колючий воздух, запах жаркого, аромат печёной тыквы, которая медленно томится в печи. Цельная картина из запахов.
А затем… аромат становится едким.
То, что когда-то было прекрасным, начинает плавиться передо мной, как перегретый воск. Цвета расплываются, ударяя по чувствам. Что-то копошится у меня на языке, и я бросаюсь это выплюнуть. На пол падает длинная многоножка. Я кашляю, и клянусь, за ней следует другое длинное насекомое.
Я вскрикиваю, но в мгновение ока они исчезают – их никогда не было на самом деле.
Запах паров зелёного дракона подкрался к нам так медленно, что никто не заметил, пока не стало слишком, слишком поздно.
…
Мы тонем в неумолимых видениях.
И я узнаю кое-что новое.
Есть предел тому, сколько раз ты можешь смотреть, как вороны выклевывают глаза твоим любимым, или чувствовать жар драконьего дыхания, превращающего тебя в обугленную оболочку, прежде чем ты перестанешь кричать.
…
Я просыпаюсь от содрогающихся вдохов и тихого плача, доносящегося из клетки Сайфы. В комнате по-прежнему нет ни лучика света. Я перекатываюсь на бок, глядя туда, где, как я знаю, находится она.
Будь то страх или истощение, я не окликаю её сразу. И мгновенно ненавижу себя за это. Я не могу позволить им победить – позволить им забрать меня у людей, которые значат для меня больше всего. Не могу позволить им взять моё сердце и душу и раздавить их кулаками и бесконечным натиском.
– Сайфа. – Мой голос больше похож на хрип, слабый и тонкий. Я сама на себя не похожа. Пытаюсь откашляться. Качеству голоса это помогает мало, но я выкрикиваю громче: – Сайфа!
Всхлипы затихают. – Изола?
– Да. Я здесь. – Каждую секунду мечтаю быть ближе, иметь возможность сжать руку подруги.
– Откуда мне знать, что это ты?
Сердце щемит от этого вопроса; я слишком хорошо понимаю, откуда он взялся. Знаю, как её истязали галлюцинации. Часть меня даже сомневается в том, что этот момент в вечной тьме реален. – Это я.
– Откуда мне знать? – повторяет она, уже более лихорадочно.
– Даже… Даже если это не я. Даже если всё это нереально. Значит, во мне есть часть тебя, которая пытается помочь. В твоём разуме живет Изола, которая пытается тебя защитить.
Она издаёт стон, переходящий в хныканье, а затем в приглушённые рыдания. – Я больше не могу.
– Можешь, – настаиваю я. – Ты не позволишь им победить. Потому что тебя пригласят в Милосердие, вместе со мной, и мы будем вдвоем патрулировать Стену.
– Мы все пойдём вместе, – вступает Лукан. Его голос стал гравийным от криков. – Мы покажем им, что мы не драконы. Мы – те, кого драконы должны бояться.
Я просовываю руку сквозь прутья клетки, хотя знаю, что они слишком далеко, чтобы дотронуться. Я представляю, как они тянутся ко мне в ответ. Я не слышала их движений, но внутренним взором вижу, как их пальцы замирают в дюйме от моих.
– Так холодно, – шепчет Сайфа. В её голосе больше нет страха. Только усталость. Почему-то это хуже любого другого варианта.
Её тело впадает в шок. Или её разум отступает от реальности. В любом случае… я не могу позволить ей уйти.
– Думай о Стене, Сайфа. Думай о том, как мы с тобой идем по бастионам, – приказываю я.
– Там тепло? – вопрос звучит так крошечно.
– Уверена, что да. Это самое высокое место в Вингуарде, там никогда не бывает тени.
– Звучит… хорошо…
Мне кажется, я слышу, как её зубы стучат между словами. – Это будет лишь одно из множества дел, которые мы сделаем вместе. Так что ты должна выдержать, хорошо?
Ответа нет.
– Сайфа?
Долгая пауза, во время которой я задерживаю дыхание. Наконец: – Да?
– Обещай мне, что выдержишь?
– Ты всё ещё со мной? – спрашивает она.
– Всегда, – отвечаю я.
– Ты всегда будешь со мной?
– Я никогда не покину тебя, – клянусь я.
– Тогда обещаю.
…
Наконец-то появляется свет. Из того, что казалось бесконечной ночью, мы переходим в резкий, слепящий, неумолимый свет. Он высвечивает наши избитые тела, запятнанный пол клеток и инквизиторов, выстроившихся вдоль стен точно так же, как и в тот миг, когда огни погасли.
Всё это кажется лишь дурным сном.
Входит прелат, её капюшон нависает низко, скрывая лицо. Я узнаю её по походке. Я уже никогда ничего о ней не забуду.
Её, как обычно, сопровождают двое других инквизиторов. Интересно, боится ли она, что мы набросимся на неё, стоит ей отпереть клетки? Будь я на её месте, я бы опасалась.
Я стою в центре своей темницы и молчу, впиваясь взглядом в то место, где, по моим прикидкам, должны быть её глаза в тени плаща. Она даже не поднимает головы и не вскидывает подбородок, когда поворачивает ключ и открывает мою дверь. Интересно, боится ли она встретиться со мной взглядом? Драконье пламя… надеюсь, что так.
Затем она идёт отпирать клетку Лукана. Следом – Сайфы. Мы не шевелимся.
– Жилой корпус снова открыт, – произносит она просто. – Записи подтверждают, что никто из вас не поддался проклятию. – В её тоне снова слышится разочарование. – Вечером в трапезной будет еда, на ночь вы можете вернуться в свои комнаты. – Она указывает на далёкую лестницу. – Завтра утром состоится финальное испытание, поэтому советую вам набраться сил.
Никто из нас не двигается сразу. Это похоже на очередную ловушку.
Я первой делаю шаг вперёд. Я выхожу из клетки, и никто из инквизиторов не преграждает мне путь.
– Сайфа, Лукан, идёмте.
Мы втроем выходим вместе.
Всё это время я обвожу взглядом инквизиторов. Может, в этом месте есть нечто большее, чем попытки вытянуть из нас проклятие. Может, это место – горнило, в котором проверяют нашу закалку. Смотрят, кто выстоит под этим жаром, а кто сломается. После ям разделки, издевательств викария, Источника, судилища… я уже не та девчонка, что вошла сюда. Я – нечто большее.
Нечто куда более страшное.
В конце концов, чтобы убивать монстров, нужны другие монстры. И именно в него они меня превратили.
Глава 55
Мы спим в комнате Сайфы втроём, как и прежде. Отчасти по привычке, отчасти потому, что, как мне кажется, никто из нас не вынесет одиночества. Сайфа занимает свою кровать, свернувшись в клубок. Я устраиваюсь на матрасе на полу.
Лукан сворачивается позади меня, мы соприкасаемся спинами. Рука Сайфы свисает с края кровати, и я сжимаю её подрагивающие пальцы. Именно так я понимаю, когда она уходит.
Дверь уборной в конце коридора как раз закрывается, когда я выхожу из комнаты. Я иду следом за ней.
Положив руку на дверь, я замираю, услышав звук её рвотных позывов. Сначала я хочу оставить её одну. Но потом передумываю.
Я толкаю дверь. Сайфа вцепилась в край унитаза, её костяшки побелели. Тело содрогается. Она сглатывает рыдания так же, как сглатывает желчь; большая часть её ужина уже вышла наружу.
В тот миг, когда мои ладони ложатся ей на плечи, она вздрагивает и оборачивается, почти заваливаясь назад и замахиваясь для удара. Я без труда перехватываю её запястья. Наши взгляды встречаются.
– Это я, – говорю я.
– Правда?
– Это я, – повторяю я твёрже, чем прежде.
– Откуда мне знать? – Вопрос такой же слабый и крошечный, как и она сама сейчас.
– Это реально. – Я притягиваю её к себе и обнимаю, зарываясь пальцами в её волосы. Сжимаю её так, как хотела все те ночи, пока мы были в разлуке. Пока нас пытали. – Теперь ты в безопасности.
В ответ она горько усмехается и обнимает меня. – Ты же знаешь, что это не так. Они владеют этим местом. Они здесь хозяева. И они могут делать с нами всё, что захотят.
Она права. Мне нужно было попасть сюда, чтобы это увидеть, несмотря на все предупреждения матери. В Вингуарде прощается, оправдывается или разрешается буквально всё – если заявить, что это учение Крида, защита города или действие против драконов. Они творят с нами зверства и учат нас, что это нормально. Велят смотреть в другую сторону, потому что власть имущие «всё контролируют».
Мама, ты была права с самого начала… – Всё не должно быть так, – шепчу я. Моя сильная, невозмутимая подруга теперь дрожит как осиновый лист. Её кожа влажная и холодная. – Я это исправлю.
– С-слишком всё сломано… Кое-что уже не исправить.
Не знаю, об одном ли и том же мы говорим. Я – о мире… но мне кажется, она – о самой себе.
– Давай приведём тебя в порядок и вернёмся в постель. Завтра последнее испытание, тебе нужно поспать. – Я уверена, что она начнёт возражать, но она меня удивляет и молчит.
Я помогаю ей подняться и набираю ванну. Благодаря термальным источникам горячая вода в Вингуарде – обычное дело, но после дней в клетках это кажется роскошью. Я жду снаружи, пока она моется. Затем провожаю её обратно в комнату.
Лукан не просыпается. А если и просыпается, то даёт Сайфе возможность сохранить приватность. Я помогаю подруге лечь, натягиваю одеяло до самого подбородка и глажу её по волосам.
– Знаешь, не обязательно укладывать меня, как ребёнка. – И всё же, пока она это говорит, её веки тяжелеют.
– Я забочусь о тебе как подруга, а не как о ребёнке. – Я делаю всё то, чего мне так не хватало каждую ночь в детстве, когда кожа зудела, а я боялась, что проклятие пожирает моё тело. Сейчас я этого не боюсь. Пожалуй, это единственный хороший итог Трибунала.
– Я чувствую себя такой слабой и никчёмной. – Она смеётся. Это пустой, надтреснутый звук, полный ненависти к себе и презрения. – Я думала, здесь будет легко. Ну, может, не «легко», но что не будет настолько тяжело – по крайней мере, для меня.
Я сажусь на край её кровати, пытаясь подобрать правильные слова. Кажется, что бы я ни сказала, я всегда буду оглядываться на этот момент и жалеть, что не сказала чего-то большего. Другого. Лучшего.
– Ты права; это тяжелее, чем мы думали. – Я выделяю «мы», чтобы она не чувствовала себя одинокой. – Но подумай, насколько сильнее мы станем, когда выйдем отсюда. Мы уже столкнулись с драконом лицом к лицу. Рыцари Милосердия обычно добиваются такого только к концу первого года обучения. Давай сломаемся здесь, чтобы не сломаться там.
– Если мы туда доберёмся.
– Сайфа…
– Я подслушала их, – перебивает она, и её глаза распахиваются. Холодный огонь её взгляда заставляет меня осечься. Она говорит едва слышно, почти шепотом, который едва перекрывает тихое сопение Лукана. – Инквизиторы… когда они водили меня мыться, я услышала их разговор. Они думали, я не слушаю. Они сказали, что нас отсеяли, потому что твой отец что-то сделал с сенсором, и им удалось выяснить: один из нас проклят.
У меня кровь стынет в жилах. Мой отец не сделал бы такого, если бы его не заставили. От мысли о том, что Крид мог сделать или сказать ему, чтобы он подставил меня и моих друзей под подозрение, мне хочется выйти в главный атриум и потребовать ответов.
Должен быть план. Я доверяю родителям. В этом есть какой-то смысл.
– Мой отец всегда говорил: изобретение стоит ровно столько, сколько стоит артифактор, создавший его, или материалы, из которых оно сделано. А он далеко не идеален. – Я ловлю её взгляд. – Будь у них идеальное решение – надёжный тест, чтобы вычислить проклятого, – им не пришлось бы так сильно нас мучить. Трибунала бы вообще не существовало. Они бы просто знали, кто это, совершили бы Милосердие – и дело с концом. Какую бы систему они ни использовали, она не идеальна и не защищена от ошибок.
Сайфа отводит глаза, избегая моего взгляда. Она обхватывает себя руками, вздрагивает, а затем качает головой.
– Это я. – Её слова такие же тихие и крошечные, как те, что я всегда говорила самой себе. Как тайная исповедь. Нет… скорее как смертный приговор.
– Не смей так говорить. – Я хватаю её за обе руки.
Она смотрит на меня с чистым ужасом и шепчет: – Но я чувствую это… оно движется под моей кожей. Сотрясает мои кости. Воюет внутри меня. Оно разорвёт меня на части когтями и зубами, Изола.
Я мгновенно переношусь на пол ям разделки, где викарий пропускал через меня магию. То самое чувство чего-то… чего-то прямо под кожей, пытающегося вырваться наружу.
– Мы прошли через все круги ада там, внизу. Всё, что они делали, имело одну цель – сломить нас. Но мы всё ещё здесь. Мы сильнее их. Ты сильнее.
– А если нет? – Её голос крошечный, дрожащий от того глубинного страха, который мы обе чувствуем.
Я сжимаю её ладони так крепко, что костяшки белеют. – Если тебе суждено разбиться – разбивайся. Но потом подбери один из этих острых, зазубренных осколков того, чем ты была раньше, и засунь его им так глубоко в глотки, чтобы они больше не нашли в себе голоса усомниться в тебе.
Она смотрит на меня так, будто никогда прежде не видела. – Ты будешь творить великие дела в Милосердии.
– Мы будем, – снова настаиваю я. Слабая улыбка трогает уголки её губ, и она кивает. Это лучшее, чего я могу от неё добиться, и я это знаю. – А теперь спи.
– Я попробую.
Я не выпускаю её пальцев. Я просто ложусь рядом и сжимаю их до конца ночи.
Как бы я ни понимала, что нужно использовать это время для сна, я не могу подавить чувство вины: в этом году пытки стали в разы жестче из-за меня.
Из-за того, что викарий солгал инквизиторам, чтобы оправдать эти жестокие испытания.
Что, если здесь вообще нет проклятых драконом, и всё это ложь? Рождается иная теория. Он сам об этом сказал, заставив моего отца нацелить на меня сенсор, чтобы оправдать давление. Чтобы заставить меня зачерпнуть Эфиросвет без сигила.
Неужели пытка в клетках была настолько хуже только потому, что я отказалась? Было ли всё это тестом, чтобы увидеть, на что я способна? Если так, то моя подруга ломается из-за моего упрямства. Я пыталась не допустить усиления пыток, но что, если своим сопротивлением я убедила их бить нас ещё сильнее? Отец велел мне дать викарию то, что он хочет, но как мне понять, что это, если я едва знаю правила его игры?
Я вздрагиваю. Каждое испытание становилось только хуже – и осталось последнее. Викарий не остановится ни перед чем, чтобы сломить во мне всё, что только можно, пока у меня не останется воли к сопротивлению, когда он наконец придёт за моей силой.
И если это следующее испытание уничтожит нас всех, это будет полностью моя вина.
Глава 56
Рано утром, после тихого завтрака, инквизиторы ведут нас по верхним мостам Андеркраста к нашему последнему испытанию. Между рёбер поселилась холодная ярость. Если сокрытие силы привело к тому, что моих друзей пытали ещё сильнее, то сегодня я этого не допущу. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы пройти через это живой и защитить их.
С меня хватит сдержанности.
Мы выживем, и тогда наконец-то будем свободны от Трибунала. Я смогу нормально поесть, смогу спать, не открывая один глаз, и, возможно… возможно, разберусь в том, что происходит между мной и Луканом.
Если он всё ещё этого хочет.
Вместо того чтобы смотреть на дорогу, я гляжу сквозь перила на город, встроенный в сталактиты, и грежу обо всём, что собираюсь сделать. Вот почему я замечаю процессию раньше, чем слышу её. Я останавливаюсь первой; остальная группа замедляет ход под низкий, мрачный звук.
На балконе стоит курат со странным инструментом. Я никогда не видела таких вне витрин. Горн по форме напоминает воронку – как сам Андеркраст. Я знаю, что внутри инструмента, у мундштука, закреплена крошечная косточка из основания черепа дракона; когда в горн дуют, он издаёт почти зловещий гул.
