Текст книги "Проклятая драконом (ЛП)"
Автор книги: Элис Кова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Упоминание Древнего дракона сразу после мыслей о маме напоминает мне о кое-чем еще, что она сказала – о чем я почти забыла в тумане голода и борьбы за жизнь: викарий планирует наступление. Не для того ли он привел меня сюда, чтобы убедиться в моей готовности? Мама упоминала и оружие, что-то грандиозное, черпающее силу из Источника. Я настороженно оглядываюсь по сторонам, ища хоть какой-то намек на него, но, разумеется, ничего нет.
Вопросы громоздятся один на другой, заполняя пустоту в желудке до тошноты. Чего я не вижу? Я упускаю что-то важное, что-то, что – я знаю это всем своим существом вопреки ужасу – касается лично меня.
– Пожалуйста, следуйте за инквизиторами к источнику очищения, – заканчивает он.
Нас ведут направо. Показывается еще один узкий мост, тоже без перил, подвешенный над сияющей бездной. Мост переносит нас с площадки, на которую мы прибыли, на следующую.
На этом огромном каменном выступе, выпирающем из стены пещеры, раскинулась широкая, но неглубокая чаша с водой. Невозможно сказать, насколько она велика, так как она уходит в окружающую нас дымку. Вдоль ближнего края стоят каменные скамьи.
– Раздевайтесь до нижнего белья, – командует прелат.
– Простите? – выпаливает Синдел, окончательно ошарашенная.
– Источник требует, чтобы вы предстали перед ним такими, какими пришли в этот мир. Будьте благодарны, что мы не требуем большего. – С последним словом прелата инквизиторы отступают к самому краю уступа, на котором находится источник.
Суппликанты настороженно переглядываются, но Синдел начинает первой. Она подходит к скамье и принимается распутывать шнуровку на жилете. На её лице застыло безмятежное спокойствие, несмотря на протест, сорвавшийся с губ секундой ранее. Верная дочь Крида, всегда готовая к исполнению долга.
Остальные следуют её примеру.
Я отхожу в сторону вместе с Сайфой и Луканом, подчиняясь инстинкту. Мы сгрудились у одной скамьи: сначала снимаем обувь, составляя её вниз. Затем снимаем жилеты. Сайфа на мгновение медлит, прежде чем стянуть рубашку через голову. Я следую её примеру, стараясь выглядеть спокойнее, чем на самом деле; костяшки пальцев задевают мой бюстгальтер из кожи и шелка, когда я стаскиваю рубашку.
Развязывая пояс брюк, я не могу удержаться и кошусь на Лукана. Щеки вспыхивают, когда его взгляд на миг встречается с моим, прежде чем он сдергивает свою рубашку. Он не выглядит ни капли смущенным. Что ж, на его месте я бы тоже не смущалась, будь у меня такое тело… Ткань скользит по его плоскому, мускулистому животу, и жар от моего лица волной расходится по всему телу. Он поворачивается и бросает рубашку на скамью.
Моя разгоряченная кожа мгновенно леденеет, когда я впиваюсь в него взглядом.
Краем глаза я вижу, как Сайфа открывает рот, собираясь что-то сказать. Наверняка подколоть меня за то, что я так пялюсь. Но затем её взгляд тоже падает на Лукана – и застывает.
Его тело – это целое созвездие шрамов. Длинные, глубокие борозды. Бледные, тонкие росчерки. Узловатые и вздувшиеся рубцы. Некоторые выглядят совсем свежими.
– Кто сделал это с тобой? – выдыхаю я.
Лукан замирает, но не смотрит ни на одну из нас. Взгляд опущен, плечи напряжены. – Мне велено говорить, что это от нападения дракона, которое я пережил мальчишкой.
То, о чем он умалчивает, заставляет меня сжать кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Внезапно вся та боль, что викарий причинил мне, кажется пустяком. Ради себя я могу и потерпеть. Но когда он калечит людей, которые мне дороги… Жар возвращается, но теперь он совсем иной. Я медленно, яростно втягиваю воздух носом, пытаясь сохранить самообладание.
Лукан снимает брюки и делает шаг ко мне. Кончики его пальцев легко касаются моих побелевших костяшек. – Не надо. – В его глазах полно боли, но губ касается слабая улыбка. Он отходит, вступая в воды источника вслед за остальными. Золотистая дымка Эфиросвета быстро поглощает его, и он скрывается из виду.
– Ублюдок, – Сайфа сбрасывает штаны и идет за Луканом. Мы обе понимаем, что она не о нем.
– Да уж, – бормочу я, стягивая брюки и оставаясь в одних коротких шелковых шортиках. Благодаря Источнику воздух прогрет до идеальной температуры, так что мне комфортно даже в одном белье.
– Удивлена, что ты здесь, – голос Синдел заставляет меня чуть ли не выпрыгнуть из собственной кожи. Я даже не слышала, как она подошла.
– А где еще мне быть? – Я лишь мельком смотрю в её сторону, не отрывая внимания от Лукана и Сайфы. В основном от Лукана. В голове – только те шрамы, которые он так старательно скрывал.
– Я думала, великая Возрожденная Валора отправится к самому Источнику. А не будет просто греться в его сиянии, как все остальные. – Синдел говорит достаточно громко, чтобы окружающие начали оглядываться. – Не хотелось бы думать, что у тебя есть возможность усилить свою мощь, а ты ею не пользуешься. На благо Вингуарда.
– И в самом деле. – Голос викария змеей стелется над камнями. Незваный третий участник нашей беседы.
Я каменею, поворачиваю голову в его сторону, внутренне сжимаясь. Или, возможно, сдерживаясь, чтобы не броситься на него в ярости. Викарий стоит там, едва различимый в дымке. Его руки сложены за спиной. Здесь его золотой глаз сияет ярко, как солнце.
– Иди сюда, Изола, – приказывает он.
Протест поднимается из самого нутра и жжет язык: я слишком живо помню, что случилось в прошлый раз, когда я осталась с ним наедине. Сжимаю губы в линию, чтобы не наговорить лишнего. Чтобы не проклясть его за всё содеянное, не потребовать ответа, что он сделал с Луканом – чтобы точно знать, за что именно я однажды заставлю его заплатить.
– О, похоже, тебе всё-таки выпал шанс стать сильнее. Как удачно для тебя – и для всех нас. – Слова Синдел сочатся желчью. Она никак не решит: то ли рада своей правоте, то ли её вечно бесит моё «особое положение».
– Для меня это действительно удачно, – я стараюсь расправить плечи, проходя мимо неё вслед за викарием.
– Думаешь, ты такая сильная, да? – бормочет она себе под нос. – Ты – пустое место без него, Изола Таз.
Я замираю на мгновение, едва не набросившись на неё. Мне так хочется поставить её на место. Сказать, что я призывала Эфиросвет без сигила. Но я прикусываю язык. Она того не стоит. И почему-то мысль о том, чтобы выставить этот факт на всеобщее обозрение, кажется… опасной.
– Изола, живо, – рявкает викарий, и я иду за ним. Не знаю, что он задумал, но инстинкт подсказывает: ничего хорошего.
Глава 43
Викарий ведет меня обратно через мост к первой платформе. Мы направляемся к стене, из которой выходит скальный выступ, но вместо того, чтобы снова подниматься по лестнице, поворачиваем направо.
– У меня не было возможности помедитировать и очистить тело. – Стоило слову «тело» сорваться с моих губ, как я снова вспомнила, насколько я сейчас беззащитна. Часть меня хочет сжаться в комок и спрятаться. Другая – расправить плечи еще сильнее. Я не доставлю ему удовольствия видеть мой стыд, потому что мне нечего стыдиться. Я – это я. Целиком и без всяких оправданий.
– Об этом не стоит беспокоиться, ибо ты – Возрожденная Валора.
Я закатываю глаза ему в спину.
Сквозь дымку проступает новая лестница, ведущая вниз, и я сглатываю ком в горле. Глубже этого места только сам Источник. Не эта общая зона, где мы сейчас. Не эфирный туман. А сам первоисточник магии и жизни.
Я замираю перед ступенями, колеблясь – стоит ли идти за ним. Я не хочу спускаться туда наедине с этим человеком. Но бежать мне некуда. И сражаться с ним я не могу.
Или могу? От этой мысли на лбу выступает пот. Смогла бы я сразиться с викарием?
Сама эта мысль – чистейшая измена, и всё, что он вколачивал в меня годами, восстает против неё. Но что-то в ямах разделки пробудилось в моей душе от рук этого человека. Что-то, что заинтриговано самой идеей такого боя.
Он оглядывается через плечо. – Изола? – От нетерпения мое имя звучит коротко и натянуто.
«Если я так могуча, почему я тебе подчиняюсь?» – хочу спросить я. Вместо этого я нацепляю фальшивую улыбку. – Простите, я на миг была ошеломлена сиянием Эфиросвета. – И я делаю первый шаг вниз.
В стены пещеры вделаны изображения драконьих черепов – сотни, всех форм и размеров. Между ними втиснуты человеческие черепа, высеченные из камня. У меня нет выбора, кроме как опереться ладонью об один из них для равновесия, и через меня проходит разряд. Камень мерцает под моим касанием, а затем темнеет.
Я смотрю на свою ладонь, но не смею снова отстать.
Тропа ныряет вглубь скалы, превращаясь в туннель, где так много резных человеческих и драконьих костей, что кажется, будто он целиком сложен из них. Они пялятся на меня пустыми, ввалившимися глазницами. Каждое изображение живее предыдущего.
После смерти тело человека возвращают Источнику, чтобы его Эфиросвет вернулся в землю. Что, если эти кости – не просто резьба по камню? Мрачное предчувствие не дает мне отвести взгляд, даже когда по спине пробегает дрожь ужаса.
Наконец мы останавливаемся у железных ворот. За ними – узкая полоска скалы, служащая берегом огромному озеру расплавленного золота.
Я знаю, что это такое, и всё же не могу поверить. В горле пересохло. – Это…
– Источник. – Викарий отпирает ворота и распахивает их, жестом приглашая меня войти.
– Я… – я прирастаю к месту. Это идет вразрез со всем, чему меня учили. – Мне нельзя здесь находиться.
– Это, Изола, твое предназначение. – Он говорит почти мягко, но его глаза сияют чем-то таким, от чего кожа идет мурашками. Его золотой глаз того же цвета, что и жидкость в бассейне, и внезапно в Золочении появляется смысл. Готова спорить на что угодно: он капает крошечную каплю жидкого Эфиросвета из Источника в глаз каждому гражданину Вингуарда. Вот как он связывает их с Источником, и вот почему после этого они лучше чувствуют потоки Эфиросвета – достаточно, чтобы даже те, кто раньше не мог использовать магию с сигилами артифактора, справлялись с простейшими задачами.
– Не медли. – Викарий хватает меня за руку, волоча к воротам, вталкивая меня внутрь и выставляя на порог. Он отступает в туннель, становясь позади меня и отрезая любую надежду на побег. Резкие нотки в его голосе смягчаются, когда он добавляет: – Иди и причастись к Источнику. Найди свою истинную силу убивать драконов с помощью Эфиросвета, Изола.
Я неуверенно перевожу взгляд с него на последнюю тропу к Источнику.
Викарий наклоняется вперед и шепчет: – Иначе я снова попробую вырвать её из твоего тела своими методами. – Он не сводит с меня глаз, отступая назад. Его губа кривится, почти обнажая оскал.
Я пытаюсь придумать ответ. Какой-то способ избежать этого… Но здесь так много Эфиросвета, что я не могу сосредоточиться. Голова идет кругом. Что-то в этом месте зовет меня, с каждой секундой всё громче.
Не в силах сопротивляться этому зову – или приказам викария – я делаю робкие шаги по узкой полоске каменистого берега у края этого огромного подземного ключа первозданной магии, одновременно восхищенная и в ужасе. Это – последнее, что поддерживает жизнь в мире. Сила, исходящая от золотого тумана, непреодолима, но она подавляет. Я застываю на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.
– Иди, Изола, – понукает он сзади, не переходя порог ворот, будто сам не смеет подойти так близко, как я. Его пальцы ног даже не пересекли черту. – Яви мне свою истинную мощь.
Я заставляю себя идти вперед, когда кажется, что тысячи невидимых рук пытаются оттолкнуть меня назад, пробиваюсь, чтобы достичь края расплавленного золота. Что случится, если я продолжу? Если я коснусь его? Я уже чувствую, будто меня вот-вот разорвет на куски – словно магия скребет по ребрам и отрывает плоть от костей, затягивая меня внутрь. Это больно, и всё же я жажду этого. Как то сладкое давление в суставе прямо перед тем, как он щелкнет.
– Иди, – командует он.
Шаркая ногами, я едва погружаю ступни в Эфир. Он теплый, но не мокрый. В ту секунду, когда он касается кожи, весь мир кренится, содрогается и вибрирует. Я вижу узоры Эфиросвета в воздухе. Они вычерчивают формы… нет, линии. Словно сигилы артифактора – словно тайный язык.
Из глубин разума доносятся непрекращающиеся крики. Тысячи голосов, вопящих от боли так громко, что это сливается в рев. Я едва не теряю сознание.
– Продолжай, Изола. – Голос викария звучит откуда-то издалека.
«Приди, Изола», – шепчет голос из самого Источника, прорезая крики.
Затем голос викария возносится над ревом силы и криками в моей голове: – Даруй же Вингуарду мощь и долгожданную победу!
Я делаю еще шаг, и еще. Нога соскальзывает с камня под слоем Эфира, и я срываюсь с невидимого уступа. Не жидкость, не туман – Источник представляет собой нечто иное, нечто неописуемое. Он затягивает меня, и я борюсь с ним на инстинктах. Ноги нащупывают каменистое дно, и я выталкиваю себя наверх, судорожно хватая ртом воздух, когда голова показывается над поверхностью.
Золотые волны скрывают викария, прежде чем он снова оказывается в поле зрения. С ним теперь инквизитор… нет, Рыцарь Милосердия.
Меня снова затягивает под воду.
Источник баюкает меня. Каждый сустав ноет от далекой, неослабевающей боли, вызванной резким, непрерывным приливом мощи. Это слишком, но что-то во мне хочет большего – нуждается в большем.
На миг мне кажется, что я вижу кого-то в глубине бескрайнего золотого поля. Там мужчина, стоящий перед бесчисленным множеством других на краю обрыва. Викарий? Нет… кто-то другой.
Очередной удар силы обрушивается на меня, и вместе с ним я слышу хор тысяч голосов. Плач еще тысячи. Я словно нахожусь в другом месте, и всё же заперта в собственном теле. Словно я на грани осознания чего-то – понимания того, что ускользает от меня.
Сердце бьется так часто, что я едва могу дышать. Эта первозданная магия уничтожит меня.
Меня тянет еще глубже, а может, я вообще не двигаюсь. «Это единственный способ спасти человечество», – слышу я чей-то шепот прямо в голове – скорее, как мысль.
Наконец я снова всплываю, тяжело дыша. Бросаю взгляд на вход, но викария там нет.
Я могу уйти.
Борясь, стиснув зубы, вонзая ногти в камень, работая ногами и руками, я пробиваюсь к каменистой полосе перед всё еще открытыми и пустыми воротами. При том что Источник выглядит легким, как воздух, он липкий, как деготь, и затягивает меня вниз, словно пытаясь поглотить. Мир продолжает расплываться и вибрировать.
«Никому не говори». Далекие крики не смолкают. Что происходит? Я больше не понимаю, какие мысли – мои собственные. «Это должно быть сделано». Где реальность, а где вымысел магии? «Мы выживем».
Я пытаюсь нащупать опору на камнях. Если я не выберусь, я могу здесь умереть.
Задыхаясь, я ухитряюсь выбраться на узкую полоску камня у края Источника. Перевожу дух и смотрю вниз, ожидая увидеть свое тело в синяках, растерзанным и окровавленным под слоем золотого Эфиросвета. Но хотя невыносимая боль не утихает, я вижу, что кожа цела и чиста, остались лишь редкие пятна Эфиросвета. Я стонаю, когда он с шипением сходит с меня, испаряясь кроваво-красной дымкой. Кажется, меня сейчас вырвет. Хочется содрать с себя кожу. Она кажется чужой. Будто она – не моя.
Что со мной происходит?
Источник за моей спиной бурлит. Стенает. Я заставляю себя найти силы, чтобы встать. Пытаюсь бежать к воротам, но ноги скользят, и я тяжело падаю, камень рассекает кожу. Моя кровь испаряется с камня, и я гадаю, насколько же он раскален от Источника. И как я не сварилась заживо.
А может, так оно и есть?
Мне удается кое-как выровняться. Я доползу до этих ворот, если придется. Перехватывая камни руками, волоча колени и ступни, я пробиваюсь вперед. Человеческое тело не приспособлено к такому контакту с первозданной магией. Неудивительно, что человечество утратило способность черпать Эфир самостоятельно – это был защитный механизм нашего вида. Те из нас, кто мог это делать, должно быть, просто вымерли. Потому что эта… эта агония…
Я стискиваю зубы так сильно, что челюсть щелкает. Я не умру здесь. Ворота близко, и что-то подсказывает мне: если я доберусь до другой стороны, за черту, станет легче. Должно же быть что-то в этом пороге, что гасит подавляющую мощь Источника. Иначе почему я не чувствовала такой боли, пока не вышла из туннеля на каменистый берег? Есть причина, по которой викарий не вошел внутрь. Если он считал, что там безопасно, значит, так оно и есть. Разберусь с этой магической механикой позже.
Как только я добираюсь до входа, перед глазами возникают сапоги. Ворота захлопываются с тяжелым лязгом. Тот же ужас, что внушают колокола, пронзает меня насквозь; кровь стынет в жилах, хотя кожа буквально горит.
Прелат стоит по ту сторону. Я узнаю её по потертостям на сапогах. – Не думаю, что ты закончила.
– Выпусти меня. – От боли слова звучат низко и хрипло, будто перекатывающаяся галька.
– Заставь.
Я рычу на неё, как зверь. В ответ она издает негромкое удовлетворенное хмыканье.
– У викария появились срочные дела, но он оставил меня за главную – велел проследить, чтобы ты не выходила, пока не научишься владеть Эфиром должным образом. – Она присаживается на корточках. – А раз ты не можешь заставить меня открыть ворота, значит, по-моему, ты еще не закончила.
С этого ракурса я впервые вижу её лицо чуть яснее. Оно всё еще скрыто капюшоном, который она натягивает до предела, но марево и сияние Источника высвечивают странные углы её щек и челюсти. Я не могу разобрать мелкие детали, но вижу одно поразительное отсутствие.
– Твои глаза, – хриплю я. Они оба темно-карие. Самый обычный цвет, сам по себе. Но прелату явно за двадцать. Она – Рыцарь Милосердия. Всё это вместе означает, что она полноправный гражданин Вингуарда и, следовательно, должна была пройти Золочение. Тому, что оно отсутствует, есть только одно объяснение: она не проходила через Трибунал. Что невозможно.
– Не понимаю, о чем ты. – Она выпрямляется, и в следующее мгновение – один взмах ресниц – золото на месте.
Я пытаюсь осмыслить увиденное. – Что…
Бросив на меня прощальный взгляд – столь презрительный, что он мог бы иссушить плоды на лозе, – она произносит: – Покажи нам, из чего ты сделана на самом деле. Если тебе суждено спасти этот мир – спасай. Она уходит, оставив ворота запертыми.
– Нет… Не оставляй меня здесь! – Я просовываю руки сквозь прутья, но она уже скрылась. Пальцы нащупывают пустую замочную скважину; из груди вырывается крик.
Бурление и рокот за спиной продолжаются, призывая меня вернуться. Я хватаюсь за решетку, пытаясь подняться, но усилие почти лишает меня чувств. Кажется, Эфир попробовал меня на вкус и теперь требует добавки. Тенетца магии обвивают мое тело, точно вьюн, утягивая обратно к источнику.
Я вцепляюсь в прутья еще крепче.
С глубоким вздохом, превозмогая стон, я заставляю себя встать на ноги.
И ровно в этот миг Источник взрывается.
Глава 44
Сила взрыва впечатывает меня в ворота. Эфиросвет буквально избивает моё тело. На миг весь мир затапливает золотом. Я не вижу и не чувствую ничего больше.
Где-то вдалеке снова раздаются крики. Неужели взрыв Источника задел остальных? Нет. Это всё в моей голове. Я зажимаю уши руками, и крики превращаются в драконий рев. Сотни глоток вопят в унисон. Само основание Вингуарда содрогается, вторя грохоту моих костей.
Сердце останавливается совсем.
Я пытаюсь сделать резкий вдох, но легкие не наполняются воздухом. Там лишь бесконечная магия. Я тону в самой первозданной сути жизни.
Воздух полностью вытеснен Эфиросветом, и моё тело не справляется. Колени подкашиваются, и я оседаю, сползая по прутьям за спиной.
Золото превращается в пламя. Я горю, изнутри и снаружи. Оранжево-белый огонь пляшет на моей плоти. Я чувствую, как пламя путается в волосах, словно чьи-то пальцы перебирают их, проходясь по темным кудрям. Бесконечная агония захлестывает меня волна за волной – чистая магия.
И затем, словно почуяв, что я не выдержу больше ни секунды, огонь гаснет.
Я заваливаюсь на бок, и скудное содержимое моего желудка извергается наружу. Красные брызги на раскаленном камне мгновенно превращаются в пар. Кровь? В панике я вытираю рот тыльной стороной ладони. Багровая полоса исчезает с кожи, выжженная Эфиросветом.
Неужели это всё? Я выживала так долго, чтобы сдохнуть вот так?
Держаться прямо становится невыносимо трудно. В любую секунду тело сдастся. Ради чего я боролась и выживала?
По дорожке раздаются торопливые шаги. Я с трудом поворачиваю голову, пытаясь разглядеть что-то сквозь закрытые железные ворота.
– Лукан? – Я моргаю, уверенная, что разум играет со мной в злые шутки.
Полные тревоги глаза встречаются с моими. Лукан подбегает и всем телом врезается в ворота, сотрясая их. Эфиросвет, кажется, никак на него не влияет, что подтверждает мою теорию: безопасность – там, по ту сторону.
– Что ты делаешь? – хриплю я. – Как…
– Держись. – Вспышка сигила артифактора, небрежно набросанного на руке грязью, и замок разлетается. Никогда еще ни один звук не казался мне прекраснее, чем хруст этого ломающегося металла.
– Лукан, не надо… – Я вижу, что он собирается сделать, еще до того, как он делает шаг, но его уже не остановить. Он распахивает ворота, и его едва не сносит мощным потоком Эфира.
Стиснув зубы, напрягая каждую мышцу, с такой явной болью в глазах, что это почти добивает работу, начатую Источником, и разрывает меня надвое, он тянется ко мне и рывком поднимает. Обхватив меня за плечи, он втаскивает меня наружу и захлопывает ворота у нас за спиной; мы оба валимся на стену.
Облегчение наступает мгновенно.
Воздух – не Эфиросвет – наполняет мои легкие. Кожа и мышцы снова плотно облегают кости. Голова медленно перестает кружиться, но теперь в ней пульсирует самая раскалывающая мигрень, которую я когда-либо знала. Перед глазами всё еще плывут золотые пятна, даже когда я зажмуриваюсь.
Кости мелко подрагивают. Хотя мне не холодно. Я наконец медленно приоткрываю глаза и встречаюсь взглядом с Луканом.
Карий цвет его глаз словно сияет ярче, золотистые искорки в них светятся в отблесках Источника. Или, возможно, это просто искры в моем зрении.
Он привалился спиной к стене, что должно быть неудобно, учитывая, что на нем по-прежнему нет ничего, кроме нижнего белья – и сейчас это единственное, на чем я могу сосредоточиться.
Столько открытой кожи.
Лицом к лицу, я всем телом прижата к нему. Его ноги – по обе стороны от меня. Пальцы Лукана впиваются в мою спину и бедро, удерживая на весу. Наши глаза сцеплены, и больше ничего не существует. Боль испаряется, словно я растворяюсь в нем.
– Как ты здесь оказался? – мой голос звучит как жалкое карканье.
– Я волновался.
– Волновался, но… – Я пытаюсь отстраниться, упираясь ладонями в широкую, твердую грудь. Драконьи бездны, этот мужчина вытесан из камня, точно одна из тех статуй Рыцарей Милосердия, что высятся над Главной часовней. Я делаю шаг назад, разрывая контакт, и дрожь тут же возвращается, еще сильнее, чем прежде.
– Не двигайся. – Руки Лукана смыкаются на мне крепче, снова притягивая к себе. Одна ладонь ложится между лопаток. Другая – на поясницу. Он держит меня так плотно, что почти не остается места для вдоха. Мир вращается. – Дай себе время, – говорит он.
– Но…
– Я помогаю тебе. – Он заправляет прядь волос мне за ухо, его рука задерживается на секунду дольше нужного, костяшки пальцев задевают мою щеку.
И тут я понимаю: искорки света – это не просто марево Источника или отголоски того, что я пережила. Они настоящие, они здесь и сейчас. Эфиросвет течет между нами так же, как в доме капитула.
– Вот так, – шепчет он. Его рука всё еще рядом, достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло. – Позволь мне вести тебя, Изола.
Кончики пальцев едва касаются моей щеки, хотя на этот раз он явно не убирает волосы. У него нет никакой причины меня касаться. Но он касается. Взгляд Лукана опускается к моим губам, и пальцы тут же следуют за взглядом. Большой палец медленно проводит по моей нижней губе, и у меня перехватывает дыхание. Он усиливает хватку на пояснице, будто ему нужно быть еще ближе.
Между нами нет свободного места. Я чувствую всё. Каждый пласт мышц, каждый изгиб и ложбинку. Я чувствую его сквозь тонкую ткань моего нижнего белья, и кожа начинает ныть.
Что я почувствую, если его большой палец опустится ниже? К шее? Еще ниже?
Жар, который начался как нечто привычное и уютное, теперь превращается в пожар, заливающий грудь и лицо.
– Лукан, – хриплю я. Похоже, это единственное, что я помню – его имя. Все остальные мысли исчезли. Только он. Бесконечно великолепный он.
– Как ты себя чувствуешь? – шепчет он. Он так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. Так близко, что я могла бы поцеловать его, если бы захотела.
И я хочу.
Это осознание почему-то пугает сильнее, чем встреча с драконом.
– Ужасно. – И в то же время чудесно. Как всё это может быть таким запутанным? Моё тело только что разорвали на куски и собрали заново. Но пока его руки на мне, мне кажется, я способна на что угодно.
Он кивает. – С помощью исцеляющего сигила я могу сделать лишь малую часть.
– Тебе нужно уходить, пока тебя не поймали.
– Я тебя не оставлю. – Его руки сжимаются еще сильнее, если это вообще возможно, словно в подтверждение слов.
– Если тебя здесь найдут, у тебя будут неприятности.
– Значит, будут.
– Лукан… – Я ищу в его лице хоть тень сомнения. Он готов оставаться здесь со мной, пока я не приду в себя, что бы ни случилось.
– Я не оставлю тебя, Изола. – Он снова проводит костяшками по моей щеке, и всё моё тело вспыхивает. Свет вокруг нас кажется еще ярче.
– Потому что я спасла тебе жизнь, – шепчу я сорвавшимся голосом.
– Потому что ты – это ты, – поправляет он, не вдаваясь в объяснения.
Дыхание спирает, а тело каменеет: до нас доносятся торопливые, неровные шаги. Я отстраняюсь от него, и в тот же миг – как только я покидаю его эфирную ауру – мне мгновенно становится хуже. Всё обрушивается на меня разом. Суставы ноют. Кожа болит. Глаза горят так, будто в них плеснули кислотой.
– Изола…
– Мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение, Лукан. – Со стоном мне удается сделать еще шаг назад. Меня снова подташнивает. Симптомы хуже, чем когда-либо, и я знаю только одну вещь, способную унять эту агонию: мамины настойки.
– Что? – Он отрывается от стены, в глазах полыхает тревога. Наверное, я выгляжу так же паршиво, как и чувствую себя.
– Солги ради меня.
Лукан не успевает спросить, что я имею в виду. Викарий вырастает у подножия лестницы; его глаза расширяются от удивления, а затем брови сурово сдвигаются в гневе. Он еще не сорвался, пока нет, но мне нужно разыграть эту карту осторожно.
– Викарий Дариус. – Я ковыляю к нему. Рука, которой я упираюсь в стену для поддержки – это не только для вида. – Мне нужен мой отец.
– Прошу прощения? – Его взгляд мечется между Луканом и мной, затем сужается. – Что произошло?
– Я волновался за неё и…
– Когда Лукан пришел, я уже выбралась, – перебиваю я и указываю на ворота. Я должна дать викарию то, что он хочет. Дать немного, чтобы сделать его податливым и заставить сотрудничать, чтобы я получила то, в чем нуждаюсь – способ достать настойку, пока эта сила не разорвала меня надвое. – Я черпала Эфиросвет.
– Без сигила? – выдыхает викарий с тем, что звучит как зловещее предвкушение. Я не киваю. Не подтверждаю. Лишь в упор смотрю на него и жду, пока он сам сделает выводы.
– Хотя это дорого обошлось моему телу, теперь я лучше понимаю природу Эфиросвета. Я думаю… думаю, я могу помочь отцу создать новое оружие. Величайшее из всех. – «Возможно, даже лучше легендарного меча Валора», – не произношу я, но позволяю ему так думать, удерживая взгляд викария и с каждым словом незаметно отдаляясь от Лукана. – Мой отец поможет мне создать сигил, который стабилизирует эту мощь, а затем…
Я делаю один лишний шаг. Мир кренится и погружается во тьму.
Глава 45
Я просыпаюсь в комнате, которая, я уверена, является частью монастыря. Узнаю её по грубому, неровному раствору между камнями. Это место теперь до боли знакомо. Когда я шевелюсь под тяжелым одеялом, чувствую на себе простую тунику, надетую поверх нижнего белья.
Это не обычная келья суппликанта. Отделка чуть побогаче. Кровать чуть шире. Есть комод и настоящий письменный стол со стулом. Может, это одна из комнат инквизиторов?
Я поворачиваю голову и встречаю знакомую пару золотисто-карих глаз. Отец сидит рядом, ссутулившись, будто просидел так не один час.
– Изола. – Он испускает вздох облегчения и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.
– Викарий и правда вызвал тебя. – Я выдыхаю, не в силах скрыть шок. – Не была уверена, что он послушает.
– Когда я услышал о случившемся, я бы пришел в любом случае. У статуса старшего курата есть свои преимущества. – Он слабо улыбается. – Он сказал, ты хотела поведать мне о каком-то оружии?
Вижу, викарий умолчал о том, что мне может понадобиться сигил для стабилизации силы. Странно, но я уже чувствую себя лучше. Возможно, хватило отдыха и того, что я больше не в Источнике. Я гляжу на окно. Солнце висит низко над горизонтом. Должно быть, я пролежала в отключке несколько часов.
– Это был лишь предлог. – Я сажусь, в упор глядя на него. – Ты ведь знаешь о настойках, которые делала мама? – Его брови приподнимаются на долю секунды. Совсем чуть-чуть, я бы и не заметила, если бы не смотрела на него в упор. Это не «нет», а для моего отца это означает «да». – Мне нужно, чтобы ты достал мне одну.
Он проводит рукой по волосам, отводя взгляд и качая головой. – Я не могу.
– Я знаю правила Трибунала. Но Источник… Мне никогда не было так паршиво, отец. И я не думаю, что справлюсь, если мы не найдем способ…
– Даже если бы я хотел, я не могу. – Это заставляет меня замолчать. Он продолжает: – Твоей матери больше нет, Изола.
– Нет? – Тошнотворное чувство скручивает желудок. – Викарий… он…
– Нет. Она пропала.
Я изучаю его лицо, позволяя этим словам осесть в сознании. – Мама бы не исчезла просто так. – Я вцепляюсь в простыни, костяшки пальцев белеют. Она бы меня не бросила. – Викарий убил её.
– Он этого не делал.
– Перестань хоть на секунду быть одержимым им и послушай! – огрызаюсь я.
– Перестань позволять своей ненависти к нему ослеплять тебя и посмотри на то, что прямо перед тобой. – Он хватает меня за плечи, мягко встряхивая и снова ловя мой взгляд. В его глазах – правда, которую он пытается до меня донести. – Она. Пропала.
Посмотри на то, что прямо перед тобой… Он так непоколебимо уверен. Отец не был бы таким, если бы не… – Ты что-то знаешь.
– Слушай меня внимательно. – Теперь его голос звучит тихо и настойчиво. Он говорит, не отпуская моих плеч. Так тихо, что даже если бы в комнате был кто-то еще, он бы не услышал. – Когда ты вернешься в Трибунал, ты должна быть той, кого они ожидают увидеть в Возрожденной Валоре. Несмотря ни на что. Если викарий потребует, чтобы ты призвала Эфир без сигила – ты должна это сделать.
