Текст книги "Проклятая драконом (ЛП)"
Автор книги: Элис Кова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
– Что?!
– Если то, что ты сказала, правда, на тех драконах есть и другие сигилы – полезные. Мы должны найти их все. Это даст нам огромное преимущество, потому что, в отличие от всех остальных, ты можешь ими пользоваться. В её словах есть смысл, но…
– Я не в том состоянии, чтобы тягаться с новыми автоматонами. Я едва выбралась из того зала со своим позвоночником внутри спины. И, если быть честной, я бы никогда не справилась без помощи Лукана. – Ты хочешь пройти через это снова?
– Знаю, знаю. – Сайфа вздыхает и запускает руку в свои короткие рыжие волосы. – Если бы у нас было время, Изола, ты же знаешь, я бы только и делала, что носила тебе суп и свежие бинты и пересказывала все рыночные сплетни, какие только нашла бы, пока тебе не стало лучше. Но у нас здесь нет такой роскоши.
Я отворачиваюсь. Она права, конечно. Но я просто хочу теплую постель и нормальный сон. Не то чтобы у меня была комната для этого.
– К тому же, если серебряный дракон дал тебе сигил брони – как у серебряных драконов, – то, возможно, у остальных есть похожие. Ты могла бы добыть сигил желтого и…
Я резко поворачиваюсь к ней и заканчиваю фразу: – Исцелить себя как следует.
Сайфа опускается на колени и заглядывает мне в глаза. – Сделаем так. Я пойду в мастерские, найду бинты или что-то, что можно использовать вместо них. Заодно раздобуду еду. И пока буду этим заниматься, присмотрю для тебя ключ, на всякий случай. А ты пока отдыхай, потом я тебя перевяжу. Будет не так хорошо, как у настоящего восстановителя, но я сделаю что смогу. К закату, если ты всё еще будешь сомневаться, а ключ мы найдем, решим окончательно. Но с ключом или без, я думаю, нам стоит рискнуть.
Как бы поступил Рыцарь Милосердия? Не отступил бы.
– Ты права. Мы должны, – говорю я с большей уверенностью, чем чувствую на самом деле. Если прошлая ночь была лишь началом, дальше в Трибунале будет только хуже. Нам понадобится любое преимущество. И, может быть, раз уж я выжила до сих пор, я действительно справлюсь.
Но несмотря на вынужденный оптимизм, я не могу отделаться от чувства, что этот план – ужасная, просто кошмарная ошибка.
Глава 16
Мы с Сайфой стоим на последней ступени лестницы жилого корпуса. На Трибунал опустилась ночь.
Я провела в её комнате весь день, но до сих пор чувствую себя так, будто скатилась по лестнице… дважды. Повязки, наспех сделанные из полосок марли, которую она нашла в мастерских, туго стягивают мой торс под рубашкой. Я почти попросила Сайфу найти Лукана, чтобы он обновил ту мазь, но уж лучше я буду терпеть боль, чем пойду к нему за помощью.
Как и ожидалось, снаружи никого. Никто больше не рискнет на подобную безрассудную выходку.
Наверное, поэтому Сайфе это и нравится.
Она никогда не признается, ведь я пострадала, но я знаю: в глубине души она немного ревнует, что всё «веселье» прошлой ночью досталось мне. Что у меня уже был шанс проявить себя как кандидата в Рыцари Милосердия, а у неё – нет. Именно это рвение сделает её отличным рыцарем.
Пока мы спускались, я высматривала Лукана, но его нигде нет. Интересно, потратил ли он остаток ночи – или весь день – на поиски ключа? То, чем должна была заниматься я… и занималась бы, если бы не оказалась прикованной к крыше, а потом не пыталась восстановить силы так быстро, как только возможно.
– Готова? – спрашивает Сайфа.
Нет. Но на исцеление уйдут дни, а у нас их нет. Мой единственный шанс – сигил, который сделает всё за меня. – Готова.
С этими словами мы обе бросаемся вперед. Я направляюсь прямо к желтому гобелену и отшвыриваю его в сторону, открывая дракона-автоматона. Надеюсь, Сайфа права, и у этой реплики желтого дракона есть сигил, который поможет мне подлататься. С ним и с доспешным сигилом серебряного дракона я стану почти непобедимой. Собрать остальные будет проще простого.
Сайфа бежит в противоположную сторону, к гобелену с медным драконом. Она замирает перед ним, выжидая, когда полотно свернется.
Я ищу панель на пьедестале желтого дракона, когда до меня доходит.
Что-то не так.
Ни один из них не двигается. Я втискиваюсь в узкую нишу, где спрятан дракон. Он уже должен был выкатиться.
– Изола, сколько это обычно занимает? – окликает Сайфа.
Я не отвечаю. Срываю дверцу панели и заползаю внутрь. Там почти полная темнота; я пытаюсь ориентироваться на ощупь. Мои движения становятся лихорадочными, пальцы скользят по замершим пружинам и шестерням. Я тянусь к центру, туда, где должен быть сигил.
Света хватает лишь на то, чтобы увидеть: его там нет.
Инквизиторы их обезвредили? Нет, они ни за что не стали бы делать это место менее опасным. Если только не захотели, чтобы мы нашли другие. Но если бы дело было в этом, полагаю, я бы уже познала их гнев за то, что нашла и использовала первый.
Я изучаю остатки мела там, где был сигил. Всего несколько обрывков линий – ничего, что я могла бы уверенно соединить. Его стерли ладонью. Я узнаю этот отпечаток. По спине пробегает холодок.
Это сделал Лукан. Пока я отвлекалась на то, какие у него огромные руки, он плел интриги. Я тихо ругаюсь сквозь зубы.
– Их нет, – объявляю я, выбираясь из-под механического дракона. – Все сигилы исчезли.
– Что? – Сайфа быстро подходит ко мне. – Как это – исчезли? Инквизиторы их отключили? – Она оглядывает зал. В узкие окна под самым потолком пробивается лишь жалкая полоска лунного света.
– Ты правда думаешь, что они решили облегчить нам жизнь? – сухо спрашиваю я.
– Тогда как?
– Бьюсь об заклад, Лукан видел, что я сделала. И вчера ночью, после того как меня уволокли, он стер их, чтобы я не получила больше преимуществ. – Мои кулаки дрожат от едва сдерживаемой ярости.
– Учитывая, как тяжело было достать тот, первый… не уверена, что он смог бы.
– Уверяю тебя, он на это вполне способен, – отвечаю я, вспоминая, как легко он уворачивался от атак дракона.
– Сказано тоном человека, который очень внимательно следил за его движениями, – подкалывает Сайфа.
– Только чтобы знать, с кем мы имеем дело. – Мой голос звучит куда более оправдывающимся, чем мне хотелось бы.
Сайфа осматривает комнату, пряча ухмылку. – Ну, что бы там ни случилось… кажется, сейчас здесь безопасно.
Очевидно, ночь – время инквизиторов. Именно тогда они будут давить на нас любыми способами, которые их развлекут. И вот мы здесь – как на ладони. У меня нет иллюзий, что они пощадят меня, если наткнутся, даже после вчерашней проверки. Трибунал – это не одно испытание. Это процесс выжимания из нас всех соков, пока мы не сломаемся. Говорят, это единственный способ гарантировать безопасность города, но я всё ещё чувствую жезл инквизитора под своим подбородком. То, как очевидно ей хотелось меня ударить. Не могу избавиться от мысли, что ей нравилось смотреть на мои страдания…
– Давай проверим остальных автоматонов, на всякий случай? – предлагает Сайфа. – А потом, если нет…
– Если нет, ты идешь обратно в комнату, – твердо говорю я. Я не хочу, чтобы моя подруга прошла через то же, что я прошлой ночью.
– Я не оставлю тебя здесь одну. Снова. – Сайфа скрещивает руки на груди. – И чем дольше ты будешь со мной спорить, тем больше времени потеряешь.
– Ладно. – Я перехожу к следующему дракону.
Одного за другим мы проверяем оставшихся. Сайфа помогает мне снимать панели. Но я и без осмотра знаю: сигилов нет. Автоматоны не пытаются оторвать нам головы.
– По крайней мере, мы есть друг у друга, – говорит Сайфа в попытке сохранить оптимизм. Я ценю это в ней. – Пошли в оранжерею. Тот сарай, где ты пряталась вчера, кажется надежным местом.
Я соглашаюсь, и мы направляемся к боковой двери, в которую я проскользнула прошлой ночью, выучив сигил. На лестнице тихо.
– Будь настороже, – шепчу я.
– Не надо повторять дважды. – Её голос звучит уверенно, несмотря на то, что она, к моему раздражению, безоружна.
Этажом выше мы упираемся в тупик. Я замираю, моргая – глаза никак не могут сфокусироваться на том, что передо мной. Я не помню этого со вчерашнего вечера, когда искала ключ. Когда глаза привыкают, я замечаю дверь того же оттенка, что и камень вокруг. Я трясу головой и толкаю дверь. Перед нами – длинный темный коридор.
– Мы правильно идем? – Сайфа озвучивает мои мысли. Голос у неё такой же нерешительный.
– Я думала, да… – Я качаю годовой. – Давай вернемся. Мы, должно быть, не туда свернули.
– В темноте всё выглядит иначе. – Она подбадривает меня улыбкой, но та не озаряет её лицо, как обычно. Она тоже сомневается.
Мы разворачиваемся, чтобы пройти назад своим путем, но успеваем сделать лишь несколько шагов, прежде чем моё сердце начинает запинаться, а походка становится неверной. Кажется, плоский пол коридора теперь идет под уклон… легкий наклон, которого раньше не было. Я пытаюсь игнорировать подступающее чувство ужаса, убеждая себя, что ошибаюсь. Но нет. Я знаю это наверняка.
Сайфа облегченно вздыхает, когда в поле зрения появляется дверь, в которую мы вошли, но я всё ещё борюсь за ровное дыхание, пытаясь унять страх и надеясь, что меняющийся наклон мне просто померещился. Вернувшись на лестничную клетку, мы спускаемся всё ниже и ниже. Надежда живет недолго. Сердцебиение снова ускоряется.
– Разве центральный атриум был так глубоко? – голос Сайфы напряжен.
– Нет… Что-то не так.
Мы прибавляем шаг. Стены лестничного колодца начинают расплываться, линии искажаются. Они словно колеблются – будто монастырь это живое, дышащее существо, а нас затягивает в самое его нутро.
Краем глаза я улавливаю вспышку света. Оборачиваюсь – ничего. Воздух стал ледяным, холод ползет по позвоночнику, заставляя бороться с дрожью и стуком зубов.
– Где… мы? – Сайфа прижимается ко мне, и я сразу чувствую благодарность за её тепло и близость.
– Не знаю.
Лестница выводит в огромный зал. Но это точно не центральный атриум. Воздух здесь тяжелый, пахнет торфом, сырой землей и… чем-то еще. Чем-то резким. До тошноты. Странно знакомый аромат, но как бы я ни старалась, не могу вспомнить, что это…
– Надо идти назад. – Сайфа пятится и исчезает из виду. Словно тени ожили и поглотили её в один присест.
– Сайфа? – шепчу я. Нет ответа. – Сайфа! – уже громче. Тьма проглатывает её имя, не возвращая даже эха. Я шаркаю сквозь чернильную пустоту туда, где она исчезла; дыхание и тело бьет дрожь. – Сайфа! – кричу я.
В ответ – лишь тишина и чувство опасности, нависшее надо мной, словно хищник.
Что-то привлекает мой взгляд. Я резко разворачиваюсь. Вдалеке парит синее пламя, заливая земляной пол потусторонним сиянием. Если я его вижу, может, и Сайфа увидит. Я бегу к нему.
Синий огонь отлетает прочь ровно в тот момент, когда я готова ступить в его свет. Я резко сворачиваю, пытаясь не отстать. Он дразнит меня в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме призрачного тумана и земли под ногами. Всё это время я зову Сайфу.
По-прежнему ни ответа.
Сгусток пламени метнулся вправо; я поворачиваю и замираю: порыв теплого воздуха приносит с собой низкий рык. Оцепенело застыв, я замечаю у своей ноги кинжально-острый коготь размером с мою конечность. Милосердие, я чуть не споткнулась о…
Грудь сдавливает тисками, когда мой взгляд ползет вверх – к мощной, чудовищной лапе, затем к широкой чешуйчатой груди. Вверх по шее, изгибающейся с ужасающей грацией, к морде, слепленной из каждого кошмара, который я когда-либо пыталась подавить.
Позади раскрываются крылья – огромные, беззвучные. Ужас сковывает меня; они заслоняют тьму чем-то ещё более темным. Я не могу пошевелиться.
А потом я вижу его глаза. Обсидиановые омуты, рассеченные сиреневыми щелями зрачков – холодные, немигающие, прикованные ко мне.
Звук, вырвавшийся из моего горла – не крик. Это всхлип. Маленький. Сломленный.
И слишком человеческий.
Глава 17
Я вскрикиваю: что-то на полной скорости врезается в меня справа, с глухим стуком роняет на землю и выбивает воздух из легких. Хвост дракона? С глухим стоном я перекатываюсь и вскакиваю на ноги, разведя руки в стороны, готовая защищаться от когтя и клыка и всего остального, что задумала тварь.
Но я делаю шаг назад и обо что-то спотыкаюсь.
– Изола, – хрипит Сайфа, и я едва не плачу, слыша её голос прямо здесь, у моих ног. Я тянусь вниз, и её пальцы находят мои, сжимая их почти до боли. – П-прости, что влетела в тебя, – шепчет она. Это была моя подруга, а не дракон.
Сайфа отпускает мою руку, и я оборачиваюсь вокруг своей оси, в любую секунду ожидая смерти для нас обеих. Но ничего нет. Никаких горящих фиолетовых глаз. Никакого шипения. Никакого дракона. Ничего. Мы одни.
– Ты видела его? – шепчу я.
– Я много чего видела. – Её голос тонкий и дрожащий. Она потрясена не меньше моего. – Я не знаю, что это за место, к драконьим пламенем выжженным безднам, но я хочу уйти. Сейчас же.
Как она могла его не видеть? Монстр был прямо здесь. Я сканирую пустоту. Света не хватает даже на то, чтобы разглядеть Сайфу у моих ног. Это пробуждает во мне что-то первобытное; волоски на загривке встают дыбом. Закрыв глаза, я полагаюсь на другие чувства: напрягаю слух и пытаюсь уловить вибрации пола.
Ни звуков, ни вибраций, но одно особое чувство всё же вспыхивает. Когда я была маленькой, мама называла меня талантливой в обращении с Эфиром. Отец даже говорил, что у меня чутье будущего артифактора. Но после нападения всё изменилось. Их восторг сменился тревогой. Моё тело перестало казаться безопасным – оно стало похоже на опасный предмет, в котором я по воле случая обитаю.
Может… мне стоит перестать этого бояться. Может, мои худшие страхи – правда, и я чувствую не Эфиросвет, а Эфиротень. Может, моя прежняя надежда была напрасной, и эти чувства – лишь очередное доказательство того, что я проклята.
Но если проклятие поможет моей подруге, я его использую.
Я делаю глубокий вдох и фокусируюсь так, как учила мама – точно так же, как прошлой ночью под автоматоном, позволяя разуму и телу расслабиться и принять. В моем сознании вырисовываются точки плотной энергии на каждой из стен; я чувствую натянутые между ними невидимые потоки Эфиросвета, образующие паутину. Паутину, в которой мы запутались.
Я знаю, что это. Я читала об этом в одном из отцовских журналов много лет назад – там не было набросков сигилов, но было полно теорий о них. Возможно, он сам и создал эту сеть и сигилы. А потом этот запах…
– Это не по-настоящему, – шепчу я.
– Что?
– Всё это не по-настоящему. – Я помогаю Сайфе подняться. – Что бы оно тебе ни показывало, просто держись за меня и иди.
Медленно я веду её туда, где в моем представлении находится одна из энергетических точек на стене. Но не успеваем мы дойти, как она вскрикивает и вырывается; её шаги гулко стучат по камню в темноте – она бежит так, словно спасает свою жизнь.
Инстинкт велит мне броситься за подругой. Но по-настоящему ей поможет только уничтожение этой ловушки.
– Это неправда, Сайфа! – кричу я ей вслед, но продолжаю идти к намеченной точке. Я снимаю сапог и использую его, чтобы дотянуться и стереть рисунок на камне там, где чувствую энергию. Надеюсь, этот сигил, как и другие, начерчен мелом, а не чем-то более стойким.
Мой риск оправдывается. Магия мерцает, трещит и гаснет, разрывая сеть, связывавшую её с другими сигилами и ужасными видениями, которые она вызывала. Я прислоняюсь к стене, переводя дух. Чувство сигила на противоположной стороне тоже затухает, затем гаснет еще один, и еще. Я не могу сдержать усмешки. Контуры сигилов – как карточный домик: они все зависят друг от друга. Вытащи один, и остальные рухнут.
– Всё кончено, Сайфа! – кричу я в темноту. Отсутствие света не было иллюзией. – Это было не по-настоящему. – Я слышу её на другом конце зала; она судорожно хватает ртом воздух. Мои чувства снова принадлежат мне. – Теперь безопасно, обещаю.
– Откуда ты так уверена, что всё это было не по-настоящему? – Её голос слегка дрожит, дыхание никак не успокоится. Интересно, какие иллюзии явились ей?
– Вонь. – Мне следовало догадаться сразу. Я чувствовала этот аромат совсем недавно. – Дай себе секунду. Подыши, – советую я, так как не думаю, что нам грозит реальная опасность теперь, когда сигилы артифактора отключены. Сайфа слушается. – Ты знаешь этот запах. – Он стал слабым теперь, когда сигилы перестали распространять его по комнате, но всё еще держится в воздухе.
Она вдыхает снова – резче, быстрее. – Зелёный дракон. – Должно быть, она чувствовала этот запах от формы отца, когда тот вернулся домой в ту ночь, пока нас с мамой допрашивали.
Их кислота может проесть что угодно, даже сталь – на этом обычно все и зацикливаются. Но вдыхание их паров вызывает жуткие галлюцинации.
– В этой комнате только магия и механика, – говорю я, чтобы успокоить нас обеих. – Бьюсь об заклад, они использовали яд того зелёного дракона, который напал на днях, чтобы зарядить сигилы. – Я поднимаюсь и натягиваю сапог, очень радуясь, что не коснулась этой дряни голыми руками. Затем я шаркаю на звук её голоса.
– Значит ли это, что сигилы питались Эфиротенью? – шепчет она, потрясенная.
Вопрос логичный, учитывая, что Крид называет драконов воплощением Эфиротени. Но… – Думаю, сигилы просто превращали кислоту в пар. Не думаю, что они на самом деле черпали силу из Эфиротени.
– Но мы вдыхали это, – шепчет она совсем рядом. – Мы вдыхали пары зелёного дракона – в них ведь должна быть Эфиротень, верно?
– Не знаю, – признаюсь я.
– Как может быть иначе? Это часть тех монстров. – Теперь в её словах слышен яд.
– Возможно, в этом и был смысл. – Дойдя до неё, я хватаю её за руку и держу мгновение, поддерживая нас обеих. Мои следующие слова звучат торжественно и мрачно, как похоронный рог. – Проклятие возникает из-за накопления Эфиротени.
– Так они сознательно подвергают нас её воздействию? – Слова звучат тихо, едва громче вздоха. Единственная вещь в мире, которая до смерти пугает Сайфу.
– Не знаю, – повторяю я. Мне хочется успокоить её, пересказать мамины теории – о том, что драконы на самом деле не порождения Эфиротени, – но я знаю свою подругу: всё, что она услышит, будет государственной изменой против Крида, который направляет нас. – Я не знаю, какова логика инквизиторов или что они выкинут дальше. Знаю только, что ничего хорошего ждать не стоит.
– Мне всё это не нравится. – Я буквально слышу хмурую гримасу в её голосе.
– Мне тоже. Так что давай убираться отсюда, пока можем. – Я веду нас вдоль внешней стены. Одна ладонь скользит по гладкому камню, другая крепко сжимает руку Сайфы. Мы обходим комнату, зная, что рано или поздно должны найти выход. По крайней мере, мы обе дышим нормально, и моё сердце больше не пытается взорваться.
Вертикальная щель в камне шириной не больше моего мизинца заставляет меня остановиться. Я отпускаю руку Сайфы и налегаю на камень рядом со стыком. С некоторым усилием он поддается. Лунный свет кажется почти ослепительным после кромешной тьмы зала. Мы выходим, одновременно вздыхая с облегчением, и я поспешно закрываю за нами дверь. Она почти бесшовно сливается с кирпичом и строительным раствором стены. Тайный выход.
Мои руки сжимаются в кулаки. Инквизиторы готовы были оставить нас блуждать в той комнате всю ночь, запутавшимися в сети из концентрированного драконьего яда, обезумевшими от страха. Говорят, Созывы созданы, чтобы проверить наши пределы. Но теперь я еще больше уверена: их цель – сломать нас.
Я не могу сдержать дрожь, пробегающую по телу при мысли о том, что ждет нас дальше.
Глава 18
– Никогда не думала, что буду так рада… – Сайфа оглядывается и кривится, – …оказаться в очередном темном коридоре.
– По крайней мере, здесь есть свеча. – Я указываю на бра в узком проходе.
– Вершина роскоши. – Сайфа картинно изображает обморок, и я подавляю смешок, который кажется здесь совершенно неуместным, но таким желанным.
Я прислоняюсь к стене и жадно хватаю ртом воздух, полностью выдыхаю и повторяю снова. Скорее всего, в этом узком лазе нет ловушек, раз уж они не планировали, что мы его найдем, но мои мысли сейчас далеко не об этом.
– Ты была великолепна там, внутри. – Она прислоняется к стене рядом со мной, тоже переводя дыхание. Когда я в ответ лишь сверлю взглядом пол, она меняет позу, наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд. – Что не так?
– Я оцепенела. – Я не могу сдержать прилив разочарования и беспомощности, который сопровождает эти слова. Хочется кричать. – Дважды.
– Изола…
– Вчера ночью это тоже случилось.
Подруга отстраняется от стены, встает прямо передо мной, хватает за плечи и слегка встряхивает. – Ты справилась. Ты та, кто вывела нас оттуда. Точно так же, как вчера помогла Лукану. Верно?
Чувство собственной никчемности висит над моим затылком, точно топор. – Тогда я тоже оцепенела. Ему пришлось мне помогать. И если бы не ты в этот раз, кто знает, сколько бы я еще торчала там, уставившись на иллюзию дракона на ватных ногах.
– Эй, эй. Ты отключила те сигилы. Я их даже не видела. Прекрати эту чепуху. Ты – та самая Изола, которая вломилась в библиотеку Крида, чтобы найти в Стене древние башни и забраться на них ради проверки своей храбрости. Которая противостоит викарию при любой возможности. Которая – Возрождённая Валора.
Она не понимает – потому что я никогда не доверяла свой секрет никому, даже лучшей подруге. Но если нас обеих запрут в испытаниях, подобных последнему, где ей придется на меня рассчитывать… она заслуживает позорной правды.
– Которая даже взглянуть на дракона не может, чтобы всё тело не сковало, не говоря уже о том, чтобы сражаться с ним. – Я наконец встречаю её взгляд. Сайфа приоткрывает рот. И меня уже заранее раздавливает её разочарование.
– Позавчера мне пришлось тебя удерживать, чтобы ты не бросилась на дракона, – шепчет она. Истина, о которой она хотела спросить еще в наш первый день, снова всплывает в её памяти.
– Нет, не пришлось. – Вкус отвращения и ненависти к себе горче, чем слабый запах драконьей кислоты, всё еще цепляющийся за мою одежду. Селесты – единственная семья, которая была добра ко мне, а я им лгала. – Ты меня не удерживала. Я застыла от ужаса. Ты знаешь, что я сбежала после того, как дракон сдох; я бежала не потому, что почувствовала зов Эфиросвета и жажду убийства. Я бежала из-за мамы, и мне было чертовски страшно всё это время, хотя он был мертв. Я не герой… Прости, что не сказала тебе.
Мои плечи поникают.
Когда подруга просто смотрит на меня, я спешу объяснить: – Каждый раз, когда я застываю… я думаю, что справлюсь, что в следующий раз всё будет нормально. Но каждый раз, когда я вижу одного из них, я снова становлюсь той напуганной девчонкой на крыше. Каждый раз, когда я вижу этих монстров, я чувствую коготь того, что пытался меня убить – как он пробивает кожу и грудину, тянется к моему сердцу, словно хочет поиграть с ним перед тем, как прикончить.
Пока я говорю, шрам начинает ныть. Он беспокоил меня с тех пор, как мы вошли в монастырь, но сейчас дискомфорт и зуд переросли в пульсирующую боль, настолько невыносимую, что я не могу перестать его растирать.
Выражение лица Сайфы смягчается. Её ладони скользят вниз по моим рукам, пальцы переплетаются с моими. – И всё же ты его убила. В тот день, даже когда ты была маленькой и до смерти напуганной, ты убила дракона. Та девчонка, без подготовки, без пафосных сигилов и арбалетов.
– Но я даже не знаю, как я это сделала, – шепчу я. Я даже не знаю, какую силу использовала.
– Это неважно. Ты сделала это. Ты. И твои глаза – тому доказательство. – Она отстраняется. Я в шоке от того, что она не убегает и не орет на меня. – Почему ты не говорила мне всё это раньше?
– Я… я не хотела тебя разочаровывать, – признаюсь я.
Она бледнеет. – Пожалуй, это самая оскорбительная вещь, которую ты мне когда-либо говорила.
– Что? – Я прокручиваю слова в голове, пытаясь понять, почему.
– Ты думаешь, наша дружба настолько слабая? – Она ухмыляется. В её глазах возвращается озорной огонек. Его не подточить даже комнате, полной паров зеленого дракона. – Я не брошу тебя, Изола. Ты блестящая. И ты моя лучшая подруга.
– Даже если я трусиха?
– Ты – один из самых смелых людей, которых я знаю. – В её голосе нет ни тени сомнения. – Храбрость – это не когда ты легко щелкаешь задачки. Это когда ты идешь навстречу тому, что тебя пугает, и делаешь это вопреки всему.
У меня щиплет в глазах, и я опускаю взгляд. Она слишком добра ко мне. – Я могу стать для тебя обузой здесь.
– В кои-то веки я могу с уверенностью сказать: ты не так уж уникальна, Изола. В Вингуарде драконов боятся почти все.
– Но…
– И кроме того, я знаю, как мы поможем тебе с этим справиться.
– Да? – Сомневаюсь, что она может придумать что-то, чего я не пробовала, но сейчас я приму любой совет.
– Став Рыцарями Милосердия.
Во мне пузырится смех – короткий, тихий, но искренний. Если бы Стену строили на воле Сайфы, ей бы никогда не потребовался ремонт. – Ладно.
– Вот и славно, раз уж мы это уладили… – Она обрывает себя, глядя на меня уголком глаза. – У тебя ведь нет больше ничего такого, что ты собиралась мне рассказать?
Я открываю рот и почти признаюсь в своем самом глубоком страхе. Что я, возможно, проклята. Но я молчу. Если я её и предам в конце концов… то хотя бы проживу эти последние дни её подругой. Это эгоистично, но я считаю это своим предсмертным желанием, если всё подтвердится.
Но я еще не изменилась. Даже после этой ночи. Может, я и правда не проклята.
– Совсем ничего. – Несмотря на попытку быть оптимисткой, слова на вкус как пепел. Перед глазами стоит лицо матери – панический страх, когда я спросила её о проклятии.
– Хорошо. Теперь давай попробуем найти дорогу назад.
Я не возражаю, и мы начинаем идти в том направлении, которое кажется нам «верхом».
– Как думаешь, где мы? – спрашивает Сайфа.
– Не знаю, может…
Мы слышим голоса одновременно. Мы обе бросаемся к стене, но приглушенные звуки не меняются. Мы осмеливаемся двигаться дальше, медленно, инстинктивно пригнувшись. Путь наверх только один, и мы рискнем встречей с тем, кто за поворотом, потому что возвращаться туда мы точно не собираемся.
За следующим углом оранжевая полоска под дверью кажется почти ослепительной. Здесь узкий проход заканчивается. И за этой дверью слышны голоса.
Я переглядываюсь с Сайфой. Она ободряюще кивает. Мы подкрадываемся вплотную, чтобы слушать через толстое дерево.
– …слишком рано. Нам нужно больше испытаний для всех вместе. Давить на них группой, чтобы отсеять перспективных – искать любые признаки слабости, которые можно списать на проклятие. Большие испытания дадут отличную возможность для этого. – Это та женщина, которая оставила меня на крыше прошлой ночью. Судя по тону, она здесь действительно главная. – Жду план первого испытания к рассвету.
– А это не могла быть ложная тревога, прелат? – спрашивает один из инквизиторов.
– Нет, сигнализатор драконьего проклятия создал сам старший курат Кассин Таз.
Отец? Холод пробегает по мне от макушки до пят.
– Мы можем запустить его снова?
– К сожалению, прототип был нестабилен и сломался под нагрузкой. Кассин говорит, что нужных материалов для ремонта не будет еще несколько месяцев.
Сломался? Изобретения моего отца не ломаются. Если только его не заставили делать это в спешке? И даже тогда… Эта мысль сидит во мне, как ботинок не на ту ногу. Что-то здесь не так.
– Даже если бы мы могли его починить, он потребляет слишком много Эфиросвета, – продолжает прелат. – Крид не хочет, чтобы мы так нагружали Источник. Кроме того, нам не нужен никакой сигнализатор. У нас есть старые добрые методы, которые веками использовались в Трибунале. Вы все видели это, когда суппликанты впервые собрались. Сигнал был четким… – Она делает паузу, прежде чем подтвердить правду, которая ворочается у меня в животе. – Как минимум один из суппликантов в этом году проклят.
Глава 19
Мы с Сайфой тихо отстраняемся от двери и обмениваемся взглядом, в котором зашифрована тысяча слов, хотя обе держим рты на замке, чтобы ни одно не сорвалось с губ. И всё же наши встревоженные лица говорят сами за себя.
Как минимум один из суппликантов в этом году проклят.
Эта фраза будет преследовать меня всё оставшееся здесь время. Она уже пожирает мои мысли, пока мы крадемся прочь. Она подтачивает мой пустой оптимизм и ложные надежды. Отойдя подальше, мы прибавляем шаг; нам приходится возвращаться назад, надеясь, что мы пропустили какой-то путь.
Как раз за поворотом от того места, где мы начали – но, само собой, в противоположной стороне от той, куда мы пошли сначала, – обнаруживается дверь с рычагом, вмонтированным в стену сбоку. Я скашиваю глаза на Сайфу. Она качает плечами. Вряд ли у нас есть выбор – уверена, мы обе думаем об одном и том же. Она тянет рычаг, и мы замираем в ожидании.
Дверь отъезжает в сторону, втягиваясь в стену, и мы выходим на знакомую лестницу. Стоит Сайфе отпустить рычаг, как шестерни начинают вращаться, и дверь с дрожью возвращается на место. Сайфа успевает проскочить боком в последний момент, прежде чем проход герметично закрывается.
– Тайный ход… – шепчет она, едва слышно.
Теперь дверной проем – не более чем высокая картина на лестничной площадке.
– Должно быть, их тут много. Помнишь, викарий говорил, что за нами могут наблюдать, даже если мы никого не видим? – Я провожу пальцами по раме, ища механизм, который открывает дверь с этой стороны. Что бы это ни было, оно не бросается в глаза, и Сайфа прерывает мои поиски. Я неохотно соглашаюсь, что нам лучше уйти, пока инквизиторы не заметили, где мы оказались.
Возможно, нам удалось обвести их вокруг пальца. Для них мы всё ещё спотыкаемся в той темной комнате, срывая голоса в крике. А значит, у нас есть шанс добраться до оранжереи прежде, чем они успеют снова загнать нас в тот жуткий подвал. Или того хуже.
Ледяной озноб сковывает позвоночник, когда мы выходим в знакомую оранжерею. Её пышная зелень и мягкий, рассеянный лунный свет кажутся неуместными на фоне страха, пульсирующего в моих венах. Один из нас проклят. Это единственная мысль, которая крутится в голове. Снова, и снова, и снова…
– Думаешь, здесь мы будем в безопасности? – спрашивает Сайфа, поглядывая на стены.
– Не думаю, что мы в «безопасности» хоть где-то. Но иногда нужно притвориться, что монстров не существует, чтобы просто уснуть. – Я звучу храбрее, чем чувствую себя на самом деле. Я веду нас вглубь, затаив дыхание открываю дверь сарая. Всё выглядит так же, как вчера: горшки и полки кажутся нетронутыми.
– Сомневаюсь, что кто-то из нас сегодня уснет. – Сайфа заходит внутрь, доходит до самого конца и с тяжелым вздохом опускается на пол.
Мой взгляд мечется от маленького столика к мешкам с удобрениями и инструментам для копки. Я надеялась, что та миска, в которой Лукан смешивал припарку, всё еще здесь. Но её нет. Он забрал её с собой, когда пошел стирать остальные сигилы? Прибрал за собой, чтобы никто другой не воспользовался? Или её унес инквизитор?
