355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Шихматова » Венец Бога Справедливости » Текст книги (страница 53)
Венец Бога Справедливости
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 19:30

Текст книги "Венец Бога Справедливости"


Автор книги: Елена Шихматова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 66 страниц)

14 глава. Природа души?

Медленно, намеренно спотыкаясь, опустив голову, через луг к озеру шел мальчик, сегодня его совершенно не радовало солнце, не привлекали его внимание ни цветы, ни летающие тут и там насекомые, ранее он находил все это весьма интересным и красивым. Тем более что вопреки обычному представлению о распорядке дня ребенка, этот мальчик больше занимался изучением всевозможных манускриптов, книг, свитков, а ведь ему совсем недавно исполнилось всего девять лет. Хотя он и любил заниматься на воздухе, но, вовлеченный в содержание, мало замечал творящееся вокруг. Не смотря на, казалось бы, такое вопиющее отношение к детству маленького дракона, тем не менее, такие правила исходили от него самого. Он не хотел и не мог походить на своих сверстников, хотя иногда и делал к тому отчаянные попытки, но держался на принятой позиции очень недолго: он слишком редко бывал в обществе детей, к чему – рассуждал Амедео – стремиться быть, как все дети, если все равно большую часть времени он будет один, совершенно один. Иногда такое положение просто убивало его, он запирался у себя в комнате, бросался на кровать и плакал, но если два года назад такое с ним случалось как минимум, еженедельно, то теперь, раз в месяц, ровно с такой частотой он бывал среди сверстников. Более – считала его мать – и не нужно, рассуждая так: если ребенок захочет, то сам попросит, если стремится к детям только из подражания общепринятой модели, то к чему развивать в нем ложные представления? Эту позицию она подкрепляла еще и тем, что маленькому Амедео было достаточно нелегко общаться со сверстниками, хотя исправить это она желала, но не через постоянные стычки и расстройства, последних впечатлительному, во всех отношениях необычному ребенку и без того хватало.

Кардинально противоположную позицию по этому вопросу с ней имел бывший муж Адэлины Веске Ти-Ирис, но он практически не имел возможности общаться с мальчиком, во-первых, этого категорически не хотела его мать, а во-вторых, Амедео сам, помня то, как относился к нему отец еще в те времена, когда они жили вместе, совершенно к нему не стремился. Зато он очень любил свою мать, считая ее не просто самой прекрасной на свете, но самой загадочной и красивой, что без прикрас отвечало действительности. Адэлина буквально завораживала своей магической внешностью, своим таинственным голосом, эффектность которого она усиливала особой манерой говорить. В нее влюблялись и ее ненавидели, как и многие, такие чувства к своей бывшей жене испытывал Эдвин Норан Антвелле. Иногда, когда он смотрел на нее, и она либо специально не замечала его, либо просто была занята чем-то важным, он, в который раз удивлялся и восхищался ее красоте, в такие моменты ему хотелось упасть к ее ногам и попросить прощения, вновь поклясться в любви и верности, вновь протянуть ей два обручальных перстня! Но такое наваждение уверенно исчезало, стоило ей начать говорить, а ему вникнуть в суть ее слов.

– Как ты можешь?! Ты же уничтожишь целую деревню?!

– Только место, где располагается деревня и не более, ты же говоришь так, словно я собираюсь переубивать всех ее жителей!

– Но так и будет! Потому что они просто не успеют покинуть свои дома!

– Конечно, не успеют, если ты и дальше будешь продолжать кричать и ничего не делать!

Эдвин побледнел, он знал ее достаточно хорошо, чтобы увидеть в ее словах не только намерения, но и действия, в данном случае уже совершенные.

– Что ты хочешь этим сказать? Ты уже привела свою демоническую машину в действие?!

– Это не демоническая машина, ты не прав, – она говорила так, словно дело касалось простой внутрисемейной темы, причем самой, что ни на есть, незначительной.

Однако речь здесь, действительно шла о серьезном решении, которое Адэлина приняла сама, и, не подумав согласовать его с местным советом. Как и в большинстве случаев, этот вопрос заинтересовал "высокое общество" Долины времен Года, заместителем главы которого являлся Эдвин Норан Антвелле. Едва узнав о намерениях своей бывшей жены построить заградительное сооружение в горах, которое бы преграждало путь частым в этом районе сходам, он тут же прибыл в фамильный замок Ти-Ирисов. Не смотря на всю привлекательность этого варианта, его положительные стороны, здесь появлялась и большая проблема: согласно плану одна из деревень должна была быть уничтожена, именно по ней Адэлина собиралась проложить дополнительный барьер с помощью своей машины, в основу действия которой была положена магия.

Это было только начало баталий, потому Амедео, подкравшись к двери, глубоко вздохнул и пошел прочь, решив прогуляться к озеру. Быть свидетелем ссоры ему совсем не хотелось, вообще родители никогда не ругались при нем, всегда отсылая его, но только в тех случаях, когда он находился в поле их зрения. Но далеко не один раз он вот так, как сегодня, подходил к двери и становился невольным слушателем.

– Все соглашаются с тем, что это нужно, и только ты считаешь, что это самое ужасное зло во плоти! – уже повышая голос, говорила Адэлина.

– Но не таким же способом эту пользу приносить!

– Предложи лучший вариант, если он у тебя есть!

– У меня его нет, но это ничего не меняет! Слышишь, не меняет!

– Слышим, слышим, все и очень отчетливо, – недовольно сказал Амедео, уже открывая дверь в центральную гостиную.

Он стремительно миновал сад, но потом, уже перед липовой аллеей совсем сбавил ход, медленно шагая по лугу. Он думал о том, что надо бы вернуться, взять какую-нибудь книгу, но возвращаться домой ему ужасно не хотелось, так, в нерешительности, он подошел к озеру. Белое, так оно называлось, растягивалось на несколько десятков километров, открывая здесь прекрасное живописное место. Амедео часто любил гулять здесь, один, и с мамой.

Сегодня привычное, знакомое ему с первых дней побережье, удивило его, внешне оно ничем не изменилось, но вот сидящая у воды девочка лет одиннадцати, совершенная не знакомая Амедео, повергла маленького дракона в некоторое оцепенение. Кто это? Откуда она здесь? Имея обыкновение заговаривать со всеми, кто был хоть чем-то интересен ему, мальчик довольно быстро пришел в себя и подошел к таинственной незнакомке. Но с каждым шагом – такого с ним точно никогда не бывало – он терял от той первоначальной уверенности все более значительные составляющие, в конце концов, подойдя к ней, он понял, что не знает: с чего начать, как и что сказать ей. Это странное ощущение овладело не только мальчиком, но и девочкой, почему-то она тоже замерла в нерешительности, не смея ни встать, ни сказать хоть слово. Так, прошло минуты три, и только окрик заставил их вернуться к реальности – девочку, Алкмею, звал отец, он шел к ней со стороны городской дороги. Может, они просто решили прогуляться вдоль озера, либо намеренно желая увидеть поместье Ти-Ирисов, либо без какой-то определенной цели?

– Алкмея, ты слышишь меня?

Девочка медленно, в пол оборота, повернулась к отцу. Но, словно не понимая его слов, ничего не отвечала. Мужчина сам подошел к ней, и, с улыбкой посмотрев на дочь, кивком указал на мальчика.

– Я вам помешал?

– Помешали?.. Нет, нет, мы даже ни о чем не говорили.

Ее голос, чистый и звонкий, словно первый звук после ночи прозвучал для Амедео несколько резко и неожиданно. Он чуть испуганно посмотрел на отца девочки, но тот лишь улыбнулся.

– Значит, ты и есть Амедео Антвелле Ти-Ирис? – спросил он очень дружелюбно.

Такая постановка вопроса несколько смутила мальчика, он внимательно посмотрел на мужчину, который быстро перевел его недоумение в вопрос, и на который не преминул ответить.

– Моя дочь столько говорила о тебе, что я решил уступить ее желанию и приехать сюда. Наша карета недалеко отсюда, на дороге. Но, если честно, мы не думали, что ты здесь, потому хотели ехать в замок, просто Алкмея попросила разрешить ей погулять здесь, по этому берегу.

– Вы искали меня?!

– Если ты тот самый Амедео, то да.

– Но… я не знаю вашей дочери, тогда откуда она меня знает?

– Алкмея, – улыбнулся дракон, – может, ты сама объяснишь мальчику, где и когда видела его?

Девочка несколько смущенно перевела взгляд на того самого мальчика, которого увидела два дня назад, с тех пор она не находила себе места, не могла уснуть, не могла ничего начать делать. Поначалу никто из родителей девочки не придал этому значения, расценив взволнованность дочери как простое детское восхищение красотой маленького Амедео, но потом, после того, как она не спала сначала первую ночь, потом вторую, они не шутку взволновались. Что это было? Ранняя любовь или что-то еще, более высокое? В последнее отец девочки верил менее всего, но сегодня, увидев не меньшее, чем у дочери, изумление, недоумение мальчика, понял, что это вполне может претендовать на твердое существование.

– Я видела тебя в парке, в городе. Ты шел со своей матерью…

Она просто видела его! Не более! И почему возникла такая реакция? Отец девочки, словно только сейчас осознав это, с ужасом отметил про себя: это невозможно, невозможно, чтобы одиннадцатилетняя девочка могла испытывать настоящую любовь! Нет, сейчас версия, граничащая со сказкой, о родственных душах стала для него наиболее привлекательной. В нее хотелось верить.

– Наверно, ты не часто бываешь в городском сквере, иначе бы Алкмея и раньше увидела тебя?

– Да, мы там случайно оказались.

– А мне нравится там гулять, если ты когда-нибудь будешь там еще, то непременно увидишь меня.

– Может, вам пойти погулять вместе? – предложил отец девочки, списывая их немногословное общение на его присутствие.

– А вы? – удивленно спросил Амедео.

– А я вернусь к карете, так будет лучше. Алкмея?

– Да, да, так будет лучше, – быстро сказала девочка, хотя не знала: стоит ли ее отцу оставлять их одних.

Странное чувство, подобное необычайному смятению, охватившее ее в тот день, совсем не прошло сейчас, но ведь она думала, что, после того, как увидит того мальчика вновь, к ней вернется ее прежнее мироощущение. Однако этого не произошло! Единственное, что могло бы сейчас хоть как-то порадовать ее – то, что мальчик испытывал сходные чувства.

– Если так будет угодно Алкмее, то я не против.

– Да, я хотела бы, чтобы ты показал мне окрестности вашего поместья.

Алкмея слабо улыбнулась и, протянув руку, коснулась ладони Амедео, если бы он только мог подумать тогда, что это прикосновение подобно полудню вновь наступит, в другое время, при других обстоятельствах.

В ужасе, при одной только мысли, что это вновь ее воплощение, пусть она и так всегда рядом, пусть она – живые чувства мира, Амедео мгновенно проснулся, резко приподнявшись на постели, но слабость взяла верх, и голова невольно упала на подушку.

– Отойди от него! – резко и даже зло воскликнул Кайл.

Не понимая, в чем дело, что она такого сделала, Мирра невольно отпрянула от кровати, хотя сейчас ее испугали не слова Кайла, но то воспоминание, которое предстало перед сознанием обоих. Девушка смотрела испуганно, недоуменно, теперь уже дракон испугался и за нее.

– Мирра! С тобой все в порядке?

Девушка тяжело и отрывисто дышала, не отрывая взгляда от Амедео, который тем временем открыл глаза и с не меньшим изумлением осознал, что он лежит в постели, что он ощущает слабость. И плюс к тому понимание того, что его предположения были верны, что она вновь нашла свое воплощение в простой риданской девушке. Как он должен был смотреть на нее теперь, зная, что в прошлый раз она в своем земном воплощении являлась его женой? Но если тогда его это восхищало, то теперь повергало в смятение. Он до последнего отказывался верить своим чувствам, доводам которых сейчас не мог противостоять.

– Насколько все плохо, Кайл? – тихо спросил Амедео.

– Мой господин!.. – начал, было, дракон, но тот его быстро осек.

– Прекрати! Даже не зная всей обстановки, я думаю, будет лучше, если ты станешь обращаться ко мне по имени. Ты понял?

– Да, гос…. Нет! Но назвать вас "Амедео" я тоже не могу! Это выше моих сил!

– И, тем не менее, ты произнес это имя сейчас, сможешь и впредь.

Кайл с не самыми лучшими ощущениями в душе подошел к его постели.

– Где мы? Что это за место?

– Нас приютили две эльфийки, а вообще эта деревня Предгорный Лес.

– Понятно, значит, мы недалеко от того места. Как ты назвал меня?

– Я… я…. Я подумал, что… будет лучше, если я скажу, что вы, вы,

– Ты, – поправил его Амедео.

– Ты, – с трудом повторил Кайл, и затем продолжал. – Так вот, вы, то есть ты, и Мирра – мои дети.

Амедео слабо улыбнулся, и вновь открыв глаза, посмотрел на Кайла.

– Молодец! Давно я лежу?

– Три дня.

– Тря дня. Как все символично! Тогда три дня беспамятства и теперь! Но если очнулся, значит, жить буду. Жить! Как это жутко звучит!.. Жутко!

Тем временем Мирра, не понимая: что с ней произошло, сидела в углу комнаты, в странной неудобной позе. Если бы не глубокое потрясение, граничащее перейти в душевное расстройство, она бы все забыла, постаралась восстановить то прекрасное расположение духа, которое не покидало ее все эти три дня. Мирре нравилось представлять себя дочерью заботливого, доброго, благонравного дракона, хотя поначалу ее и смущало такое положение. Она помогала Кайлу, готовила настой из трав, но подходить ближе, чем на метр к бывшему Богу Справедливости боялась. Почему теперь она переборола то чувство и подошла к нему? Ей показалось, что у него снова жар, потому она просто коснулась его лба. Что ж, возможно ее страхи были очень даже обоснованными.

– Кайл, расскажи, что случилось там и что за этим последовало?

– Ну, рассказать-то что случилось, я расскажу, но вот что за этим последовало, знает только Мирра.

– Тогда пусть сначала скажет она.

Логично было бы ответить, но Мирра молчала, чем вызвала недоумение Кайла.

– В чем дело? Разве ты не слышала вопроса?

Мирра испуганно посмотрела на дракона, потом не менее испуганно на Амедео, но, понимая, что ответить ей, если не сейчас, то позже, все равно придется, собралась с силами.

– Линии пространства разрушены, – тихо говорила Мирра, – вначале изменение было не столь значительным, но потом, после того как погибли Хранитель Идэлии, Бог Магического Равновесия и Богиня Целительного Искусства, оно исказилось до неузнаваемости. Теперь нельзя больше ни переместиться в пространстве, ни даже поговорить на мысленном уровне, и тем более применить магию. Применение магии грозит гибелью, бесследной, разделением на отдельные молекулы.

– А магические границы? Что можешь сказать о Долине Времен Года, о Каримэне?

– Границы Долины разрушены, там тоже, как и здесь не будет даже воздуха. Бедная Идэлия! Она погибнет первой!

– А Каримэна…

– Ее границы целы, господин.

Почему? Ответа на этот вопрос не мог дать пока никто, ни даже Мирра или Амедео, хотя обоих это заставило задуматься. Это решение вполне могло дать ключ хотя бы к пониманию создавшейся ситуации.

– А Георг, Андрей, Беатрис, Руфина?…

– Мы ничего не знаем о них, господин, – отвечал Кайл. – Только то, что Зору бросил в пропасть Руфину, за ней бросился князь Бероев, а его жена сражалась с Зору. Но выжили они после того взрыва или нет, мы не знаем.

– Выжили, – вставила Мирра.

– Хорошо, это пока единственное, что меня радует.

Однако Кайл не спешил верить девушке, несколько возмущенно, он обратился к ней.

– Ты ничего об этом не говорила!

– Я сама не знала!

– А теперь знаешь!

– Советую верить ей, Кайл.

– Конечно, господин, – несколько смущенно сказал дракон, вновь поворачиваясь к Амедео. – Просто…

– Просто в это не совсем верится, я понимаю. И тем не менее. А Беатрис? Значит, она победила Зору?

– Да, он погиб, его труп мы видели там, в том вакууме.

– Вакууме…. А мы попали в защитные колонны храма Зору?

– Да, Мирра нашла их.

– Это случайно! – выпалила девушка. – Я не знаю, как это произошло! Не знаю!

Кайл вновь удивленно посмотрел на нее. Когда же девушка вдруг встала и выбежала из комнаты, то ринулся, было, за ней.

– Стой!

– Не надо, Кайл, пусть идет. Ей сейчас тяжело, очень тяжело.

– Но…

– Почему? – Амедео, как показалось Кайлу, с некоторой усмешкой взглянул на него, и таинственным голосом ответил. – Этого нам не понять. И не нам судить ее выбор.

– В каком смысле?

Теперь уже Амедео на Кайла удивленно, словно спрашивая: зачем тебе ответ и как ты смеешь в принципе здесь спрашивать. К счастью, господин Новилин умел понимать многозначительные взгляды, потому сразу вернулся к начатому разговору.

В это время Мирра, стремглав, пронеслась через всю деревню, не обращая ни малейшего внимания на окрики, предостережения собственного сознания. Так она бежала минут восемь, но потом значительно сбавила скорость, и вскоре перешла на шаг. Внутренне, непонятное ей ощущение предостерегало ее, оно буквально кричало: стой, не ходи дальше! Но Мирра шла, возможно, ей даже хотелось встретить неприятность, внешнюю, по крайне мере так, она могла бы дать отчет в том: что происходит. Мирра сделала шаг и поняла, что второй сделать не сможет: ее грудь сжало тисками, она открыла рот, чтобы вздохнуть, но воздуха здесь больше не было.


15 глава. Договор с собой

Из десяти храмов, личных владений Богов, один находился на территории Каримэны, и это был, конечно же, Дом хранительницы вайлискового дерева, Тэат. Храм располагался на одной из десяти центральных площадей Карим, названной в честь Богини, чем уже отличался от всех остальных храмов Богов: да, могло быть такое, что они находились на земле, но только в предельно возможной недосягаемости от смертных. Даже Чертомир являлся городом жрецом, но ни как не местом пребывания самой Богини Амнэрис. Однако Тэат считала должным находиться в белоснежном мраморном храме с хрустальными башенками, выстроенном вкруг вайлискового дерева.

Здесь, на площади Богини Тэат каждый день проходили торжественные церемонии по случаю появления на свет новых драконов, поэтому даже не житель столицы мог, раз побывав здесь, все увидеть, и самое малое единожды стать ее участником. Церемония была поистине красива, в чем-то даже просто загадочна. Одна интрига с именем ребенка – за исключением появления на свет принца или принцессы – когда верховный жрец объявлял мнение Богини – чего стоила. Тэат никогда не ошибалась, но, руководствуясь своими природными способностями, тонко и всегда безошибочно определяла: продолжателем какого рода станет маленький дракон. Ей верили, ее мнение уважали, перед ним преклонялись, даже Анжелина Дэ" Эстен молча и покорно приняла решение Тэат, которого, думало большинство, уже не будет – кто должен был принять княжеский титул Бириимии.

Итак, Тэат, как и всегда, готовилась к новой церемонии, только что она приняла молодую пару, но по ряду причин не поддержала их желание иметь ребенка: этот брак, созданный по исключительному для Каримэны расчету, не дал ничего обоим драконам, кроме холодных чувств обязательств по отношению к друг другу, потому Тэат рассудила строго. К храму уже шли двое других драконов, которых Богиня должна была принять, словом, ничего не мешало осуществлению ее долга, тогда как в мире уже бушевали страсти, уже рушилось пространство Идэлии, уже погибло четверо Богов, трое их которых стали распыленной частью пространства, но долго ли суждено было ему существовать при таком раскладе дел?

– Элина, – это был Тасмир, крайне взволнованный. – Элина, мы погибли!

Богиня на мгновение утратила привычное для себя спокойствие, изумленно посмотрев на Бога Добра и Милосердия. Она заставила себя успокоиться, хотя в душе ее родилось смятение, которое переросло в ужас и предпаническое состояние, едва Тасмир снова обрел дар речи и начал рассказывать.

– Он погиб, Элина, погиб!

– Кто? – спросила Богиня после довольно продолжительной для такой ситуации паузы, поскольку Тасмир смолк.

– Амедео.

– Что?! Но… как это возможно?

– Я… не знаю. О, если бы он делился хотя бы частью своих планов, но он всегда молчал, всегда! – Тасмир в крайнем возбуждении пересек небольшой зал. – Элина, Элина, я не могу! Я же никогда не любил его, никогда, тем более сейчас, но… тогда почему мне так больно? Нет! Это просто смятение по поводу всей этой ситуации! Нет, не могу, не могу лгать самому себе сейчас. Элина, мне кажется, я вновь стал смертным: можно ли так чувствовать при нашем статусе?

– Можно, Эдвин, можно. Но как это случилось? Что произошло? Ведь ничего такого не изменилось…

– Нет, как раз наоборот, все изменилось, можно сказать: пространства больше нет!

– Но…

– Это не относится к Каримэне! Я не знаю почему, видимо его пограничная завеса сдерживает натиск этой… чудовищной силы. Как? Я не знаю! Я отказываюсь что-либо понимать! Мы были вместе с Адорио в Царстве Льва, недалеко от границы с Каримэной, когда прошла эта жуткая смертоносная волна…. Адорио! Его тоже больше нет!..

Тэат с неподдельным ужасом в глазах посмотрела на Тасмира, То, что он говорил, повергло бы в смятение каждого, но, к счастью большинства, они не знали всех подробностей того взрыва и его последствий.

– Адорио отправился сразу туда, но я остался доделать начатое, однако потом я понял, что не могу переместиться в пространстве, а исходя из того, что я видел, я понимаю, что мне крупно повезло: стоило мне только применить магию, и меня бы постигла незавидная участь полного растворения в пространстве! Да, именно это случилось с одним магом, который хотел помочь своей семье. Не знаю: почему, но я вначале определил состояние пространства, словно какое-то бессознательное чувство руководило мной. О, да что теперь в этом! Я хотел лететь сразу туда, в Идэлию, на место храма Зору. Зору! Будь он тысячу раз проклят! Если бы я только мог сейчас перенестись во времени, я бы уничтожил этого негодяя, несмотря ни на какие приказы Амедео!

Но я хотел узнать, что сталось с границей Каримэны. Переместиться так я, конечно же, не смог – только в образе простого дракона. И здесь…. Здесь ничего не изменилось! А вот выбраться теперь из Каримэны с помощью магии нельзя, как и войти, я имею в ввиду наш способ, только через обычное приоткрывание завесы для прохода. Однако таких надежд относительно той же Долины Времен Года я не пытаю: там границы, насколько тебе известно, вертикальные, но не замкнутые

Я не знаю: что делать. Я не знаю, что могу сделать, без магии, без фактических возможностей, если только летать самому. Но что проку в этом? Хотя…. Нет! Польза в этом есть, по крайне мере, я найду этого… магистра магического огня! Я отомщу! Ведь ты только подумай: ничто больше не сдерживает змиев, нет больше границ Долины, наверняка сейчас каждый второй применяет магию, и погибает от этого! О, Элина, почему он ничего не говорил, почему?! Я не верю в то, что он ничего не знал!

– Наверняка знал, но ведь ты знаешь: если он кому что и говорил, то разве только Адэлине.

– Адэлина! Как бы она сама не была замешана в этом!

– Эдвин, это безумие! Даже если мы примем гибель Амедео как нечто, не входящее в ее планы, все равно! Неужели ты думаешь, что она могла уничтожить все регалии и себе! Нет, не спорю, она часто была не довольна Советом, но чтобы вредить самой себе, не верю.

– Ладно, ладно, возможно и, скорее всего, я не прав. В конце концов, она бы никогда не причинила ему вреда, и тем более убить! Нет, при всей ее безжалостности, она искренне любила сына, я бы даже сказал, безумно, даже теперь.

– Наконец-то, здравые речи. Значит, это устроил Зору, но, наверняка, не один! Кто еще мог помогать ему?

– Не знаю, с одной стороны, кто угодно, но с другой, никто, сейчас нет никого… Постой! А Балскове, ведь он же органично перенесся в наше время еще пять лет назад. Тогда это точно она! Он был ее учеником!

– Эдвин! Он и без чьей-то помощи вполне мог решить за себя! Подумай о том, кто это!

– Да, ты права, – Тасмир вновь принял сторону разумности доводов Тэат. – Балскове наказывал сам Амедео, но почти сразу после последнего захвата власти в Идэлии, тот покинул свою тюрьму, заметь, покинул, а не сбежал! Почему? И это после всего того, что этот негодяй сделал! Когда я спросил Амедео: почему он ничего не предпринимает по поимке беглеца, а я считал, что Балскове именно сбежал, он только удивленно посмотрел на меня и переспросил: "Беглеца?! С чего вы взяли?" Я стушевался, как и всегда в таких ситуациях, но уточнил, кого имел в виду, на что он также уточнил, что Балскове – не беглец. Чего он хотел, Элина, неужели всего этого?!

– Эдвин! Это безумие! Чтобы Амедео желал миру такого конца?! Подумай о том, что ты говоришь!

– Я не хочу так говорить, Элина, не хочу, но меня заставляют так думать обстоятельства!

– Значит, было что-то еще, чего мы не знаем, что указало Великому Богу Справедливости такой путь. Я верю в это.

– Я… хочу в это верить. А сейчас я на границу: надо закрыть границы Каримэны, потом во дворец: Альчести и Даниил должны быть в курсе.

***

По всему миру пронеслась смертоносная волна, положившая начало разрушению пространства, и, как и предполагал Тасмир, большинство магов, в первую очередь эльфов Идэлии, которые столкнулись с неотвратимыми бедствиями, применяли магию, чтобы спасти своих близких, чтобы помочь как себе, так и другим, это произошло прежде, чем декрет королевы Амариллиды стал известным. Первые дни нового царства были окрашены в самые мрачные тона, тогда скорбная песнь простерлась над всей Идэлией, над пограничными районами Риданы. Все это не могло не породить панику, ужас, отчаяние.

– Нужно бежать, Кайл, после того, что рассказала ваша дочь…. Это ужасно, невыносимо! Почему, почему это случилось? – так говорила Инга.

– Нет больше справедливости в мире! Бедный, бедный Бог Справедливости! Если бы он был жив, он бы непременно спас нас – бедный, бедный! – со слезами на глазах говорила младшая сестра.

– И вы жалеете его? – от этого голоса, мелодичного, окрашенного в какие-то неестественные тона, во второй раз за день заставил обеих эльфиек вздрогнуть.

– Великого Бога Справедливости? – неуверенным тоном переспросила Инга, но довольно быстро совладала с собой. – Конечно, жалею!

– Великий! И с чьей это легкой руки вообще пошло? – как бы про себя спросил Амедео, чем озадачил эльфиек, они удивленно переглянулись, ведь в их глазах этот юноша усомнился в истинности титула верховного Бога. Да, его не было теперь, но память о нем все равно оставалась.

– А-а, – Кайл первым понял неловкость создавшейся ситуации, но Амедео не дал ему ничего сказать, и сам обратился к эльфийкам, но вовсе не с извинениями.

– И вы всегда были согласны с его решениями? А не думаете ли вы, что он также причастен ко всему тому, что сейчас происходит?

– Вы не понимаете, что говорите, юноша! – резко возразила ему Инга.

– У него горячка! – вставил, наконец, Кайл, хотя все внутри него сжалось, едва Амедео смерил его полным недовольства взглядом.

Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в дом не ворвалась Алиса, девочка, крайне чем-то взволнованная, срывающимся голосом воскликнула.

– Идите скорей! Там такое!

– Что, что случилось?

Соскочила с места и Мирра, в душе ее мало интересовало происходящее, но быть подальше от Бога Справедливости она, начиная с этого утра, весьма желала. Однако Кайл задержался, он не смел смотреть ему в глаза, да и голос выдавал его смятение.

– Господин, мне кажется сейчас…

– Не время и не место? Что ж, ты прав, видимо на меня так влияет вся эта ситуация. Удивительно, что я вообще не потерял рассудок! И потеряю, если начну каяться!

Кайл резко развернулся и удивленно посмотрел на Амедео, ожидая, что тот опровергнет его догадки.

– Думаешь, все происходило без моего ведома? Частично, да. Но свободу Сину Балскове дал я, не спорю, я преследовал благие цели, которые неминуемо имеют последствия: гибнут невинные драконы, эльфы, люди, гномы… – с едва уловимой, но все-таки печалью в голосе, произнес Амедео, но тут же перешел на более естественный для него тон с наигранными интонациями. – Тебе лучше пойти туда.

Кайл не стал спорить, он стремительно вышел из гостиной на улицу, где царило настоящее столпотворение: ехали телеги, повозки, экипажи, эльфы сновали туда и сюда, на дорогах практически не осталось свободного места. Известие о разрушении пространства, которое принесла Мирра, распространилось с молниеносной быстротой, эльфы бежали из деревни, которая была им домом, но вскоре должна была стать зловещим кладбищем.

Алиса с самого утра гуляла с ребятами, поэтому ничего не знала, естественно, ее взбудоражило это массовое движение, она недоумевала: почему эльфы обратились в бегство? Однако для ее матери и тети все это не было открытием, но происходящее только больше испугало их, окончательно убедив в незамедлительности действий. И чем быстрее они покинут деревню, тем лучше.

– Алиса, иди в дом! – быстро сказал Инга дочери. – Собирай свои вещи!

– Собирать вещи?!

– Делай, что я сказала!

– Ладно, – оторопев, удивленным голосом ответила девочка, – как скажете, мама.

– Юлия, давай с ней, а я пойду в конюшню, приготовлю лошадей.

– Инга, – обратился к ней Кайл, – я могу помочь вам?

– Да, если можно.

– Иди в дом, Мирра, поможешь госпоже Юлии и Алисе. Ты поняла меня?

– Да…отец.

Мирра неспешно развернулась и вновь вошла внутрь дома, Юлии и Алисы уже не было в общей гостиной, что порядком озадачило ее: она не знала, как произнести необходимые слова, конечно, она могла придти к одной из эльфиек в комнату, но дальше…. Поняв ее недоумение, Амедео, который так и остался сидеть в кресле у камина, улыбнулся.

– Я могу пойти с тобой, в качестве переводчика, если ты не против, конечно.

Мирра вздрогнула и испуганно посмотрела на него, но практически сразу отвела взгляд.

– Подойди ко мне.

Девушка безропотно повиновалась, вопреки внутреннему страстному желанию сделать шаги в противоположную сторону.

– Сядь напротив. Успеешь еще помочь им, ведь они бегут, верно?

Девушка коротко кивнула.

– Мирра, не думаю, что твоя боязнь ко мне нормальна. Лично меня она беспокоит. Я понимаю, что воспитанное в девочке Мирре отношение к Богам, и в первую очередь, к верховному Богу не позволяет ей чувствовать что-то иное. Но это возможно только в том случае, если бы ты не знала ничего о своей истинной сущности. Поэтому, твоя боязнь на самом деле базируется на страхе перед собой. Верно?

– Я… я не понимаю: почему все так! Кто я, и почему сейчас здесь?

– О своих путях ты должна знать сама, – с задумчивой улыбкой на устах произнес Амедео. – Не думай, что меня тоже все это радует. Я привык видеть тебя в другом обличии и сознавать в иных проявлениях. Но если тогда, я, по крайне мере, мог тешить себя мыслью о твоей любви, то теперь должен спокойно и холодно воспринимать. Я не бесчувственен вопреки всем мнением обо мне.

Мирра смотрела на него так, словно она была свидетелем его беседы с кем-то третьим. В глубине души она чувствовала, что его слова имеют под собой реальную почву, и он не смеется над ней, но принимать это не хотела: ее пугала та бездна, которая открывалась ей внутри себя самой. Эхом отдались его слова для Мирры.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю