Текст книги "Мургаш"

Автор книги: Елена Джурова

Соавторы: Добри Джуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Старшим по западному лагерю был назначен Митре, а его помощниками – Цветан, Педро, Атанас и Ленко. Старшим по восточному лагерю стал я. Со мной отправлялись бай Стоян и группа старых партизан, в том числе Доктор, Васко, бай Марин с Марийкой и Страхилом и другие. С нами пошел и Янко.

На следующий вечер мы уже были над Осоицами и Чучолат Камык. Отсюда я выслал несколько групп в разных направлениях раздобыть продовольствие, а сам с Васко спустился в село, чтобы отвести Янко и передать его Теферичу. Последний должен был доставить Янко в Софию.

Через много лет, когда я об этом рассказывал детям, мой младший сын неожиданно с удивлением спросил:

– А где вы положили его спать?

– Бабушка постелила ему на земляном полу.

– Прямо на полу?

– Я же сказал тебе. Бабушка постелила ему одну чергу.

– Это неправильно! – возразил Спартак. – Такого человека – и на пол…

5

В Осоицах мы встретились с Гере, бай Райко и бай Стефаном. Нам предстояло уточнить с ними много вопросов. Во-первых, бай Стефан должен был идти в Софию, связаться там с Калояном и доложить ему о действиях отряда. Гере отправлялся в Югославию, где ему предстояло получить оружие. Особенно остро нуждались мы в ручных пулеметах и автоматах.

Сосновая рощица над Осоицами была выбрана нами как сборный пункт, где намечалось встречать вновь прибывающих товарищей из Новоселского района и Софии. Старшим по этому пункту назначили Бойчо. Бай Стефан Сырцанов и Стефан – Теферич должны были проводить софийцев по осоицкому маршруту. А Бойчо через Нанко, Генчо Садовую голову и Кыти переправлять их до промежуточного поста в окрестностях Байлово, а оттуда – в лагерь в Харамлиец. Старшим по промежуточному посту мы назначили бай Недялко Периновского, брата Цветана.

Для наших помощников среди населения наступило трудное время. Им нужно было действовать очень осторожно, постоянно следить за передвижением войск и полиции, поддерживать непрерывную связь с товарищами из сборного пункта и в то же время ничем не возбуждать подозрения у полиции и ее агентов, которые, как собаки-ищейки, рыскали по всему району.

– Будьте осторожны, бай Райко!

– Волков бояться – в лес не ходить.

Прав был бай Райко. От осторожности до страха – всегда один шаг. И все же самое надежное оружие ятака – разумная предосторожность, предварительная разведка и… смелость!

Из Осоиц мы за одну ночь совершили переход в Средна-Гору к вершине Харамлиец. Вековой буковый лес покрывал хребты и крутые овраги. Сильно пересеченная местность и дремучий лес создавали идеальные условия для оборудования партизанского лагеря. Посты, которые мы расставили, могли издали заметить приближение врага.

Быстро теплело, снег остался только на тенистых и сырых склонах гор, а у подножия гор деревья уже начали одеваться в зеленый наряд. Около лагеря показались желто-зеленые ростки черемицы.

Первые дни все не покладая рук трудились над оборудованием лагеря.

Вскоре стали прибывать первые группы партизан. Мы встречали их двойной порцией мамалыги и усиленной военной подготовкой. Запас оружия у нас был невелик, и винтовки выдавали в первую очередь тем, кто уже служил в армии. Женщинам обычно выпадал револьвер и немного патронов к нему. Но мы ожидали оружие, которое должен был доставить Гере, а кроме того, в первую же крупную операцию надеялись отбить оружие у врага. Мелкие группы партизан часто отправлялись «на охоту» в отдаленные села и обезоруживали сторожей, полицейских, солдат-отпускников.

Лагерь стал походить на улей, шумный, веселый и голодный, потому что продукты, которые мы принесли, быстро кончились. С прибытием каждой новой группы дневные пайки уменьшались.

Нужно было провести какую-то крупную операцию с целью обеспечить себя продуктами. Правда, так полиция могла раньше времени узнать о присутствии партизан в этом районе, но другого выхода не было. Через день-другой наступил бы полный голод, и тогда с истощенными, ослабевшими людьми, не привыкшими к тяжелой партизанской жизни, было бы намного труднее предпринять какие-либо действия.

Я собрал штаб отряда и принял следующее решение.

Бай Стоян остается старшим по лагерю и, как и прежде, принимает новых партизан, продолжает вести военную подготовку. Нужно увеличить количество постов и установить непрерывное наблюдение.

Группа из двенадцати человек, вооруженных семью винтовками и пистолетами, отправляется со мной добывать продовольствие. Объект – село Белица, Ихтиманской околии.

По нашим сведениям, в селе не было ни войск, ни полиции.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

1

– Папа, не забудь красный перец.

В конце колонны, перебросив через плечо две торбы, шагал Марин Найденов. За ним семенила Марийка и наказывала:

– Рису и вермишели, яиц хотя бы корзину и обязательно красного перца.

Любка, схватив Марийку за руку, прошептала ей что-то на ухо.

– И халвы, – добавила Марийка.

– Возвращайтесь назад, а то, видишь, сколько их тут! – развел руками бай Марин.

Обе девушки весело рассмеялись и через несколько шагов остановились. Дальше начиналась граница лагеря, за пределы которого можно было выйти только с разрешения командира.

Впереди группы шли я и Огнян. Я был в форме капитана кавалерии, у Огняна – нашивки младшего жандарма. Фуражку он сдвинул набекрень. Позади нас шагали Доктор и Анче, за ними – Гошо, Борислав и все остальные. Всего – двенадцать человек. Больше и не требовалось. Ни полиции, ни жандармерии в Белице все равно нет. Там мы реквизируем трех лошадей и погрузим на них добытое продовольствие.

Поляна, через которую мы проходили, была вся в цветущем крокусе. Желтые головки цветов так и манили к себе.

Впереди показались первые дома.

Я разделил всех на три группы. Двинулись дальше. Со мной шли Огнян и Славчо, одетые в солдатскую форму. Васко был в партизанской одежде, и я определил его во вторую группу, которую вел Доктор.

Миновали несколько домов. Пока все шло спокойно. Люди занимались своими делами, даже не удостоив нас взглядом. Да и что смотреть на полицейского или солдата, которого ведет офицер!

Из одного двора вышли два крестьянина. Первый вел тяжело нагруженного коня, второй нес две большие корзины. Вслед за ними появился священник с котелком и базиликом в руках.

– Добрый день, отец. Что это за обход?

– Окропляем. Пасха скоро.

– Видно, хорошо поработали. Вон коня как нагрузили…

– Однако не как в былые времена, господин капитан. Правда, мучица, маслице, фасоль, яйца – все это есть понемногу…

– И много домов обошли?

– Да нет. Вот тут только… А вы не из группы, что вчера вечером пришла, господин капитан? – Святой отец с любопытством смотрел на меня.

Вопрос был довольно неожиданный. Что еще за группа появилась здесь вчера вечером? Я бросил взгляд на Огняна, который смущенно переступал с ноги на ногу. «Тоже мне разведчик!» – подумал я с досадой, но священнику ответил спокойно:

– Из той самой группы, отец.

– Что нового в Ихтимане?

Ага, значит, войсковая часть из ихтиманского гарнизона… Я вытащил пачку сигарет.

– Прошу!

Оба крестьянина тоже подошли и протянули к пачке руки. Я чиркнул спичкой и поднес ее священнику.

– Святой отец, мы партизаны.

Священник уронил сигарету, потом поднял ее и задумчиво взглянул на меня:

– Шутить изволите, господин капитан. А ведь страстная пятница нынче.

– Я вовсе не шучу!

Священник побледнел. Я понимал его положение. Если мы партизаны, это плохо. Но если я действительно офицер и намерен испытать его? В это время появилась группа Доктора. Она, видимо, рассеяла последние сомнения батюшки.

– Сколько солдат прибыло вчера вечером в Белицу?

– Человек пятьдесят – сто.

– Не очень точный ответ. А сколько офицеров?

– Трое.

– Сколько у них пулеметов?

– Не знаю.

– Это солдаты или жандармы?

Священник отвечал быстро и точно. Я задал те же вопросы жителям села, и они подтвердили слова священника.

Наш план проваливался. Вступать в бой с ротой жандармов, вооруженных пулеметами? А в горах нас ждали десятки голодных партизан.

– Отец, не могли бы вы выделить часть из того, что собрали?

– Можно, сын мой. Берите. Иван, разгружай!

Я поблагодарил попа, сказал, что он может продолжать заниматься своим делом, но предупредил, что, пока мы не выйдем из этой части села, ему придется оставаться здесь.

– Да хранит вас бог! – благословил он нас и вошел в ближайший дом.

Вся наша группа была в сборе. Огнян хмуро смотрел вниз, словно это он был виноват, что в Белицу нагрянула целая рота жандармов.

– Что будем делать, товарищи?

– Может, нападем, бай Лазар? – предложил Васко.

В том, что Васко предложит напасть на жандармов, я и не сомневался. Даже если бы мы были с ним вдвоем, то и тогда я не услышал бы других слов. Однако соотношение сил – один к десяти, плюс три пулемета…

– Нападем, – повторили Огнян и Страхил. – Они не знают, что партизаны близко, и если мы застанем их врасплох…

Я посмотрел на Доктора.

– И я, Лазар, думаю, что это будет самое правильное.

Поискал глазами бай Марина. Это был пожилой, опытный, уравновешенный человек, и я хотел услышать его мнение.

– Да, Лазар, надо напасть. Эти гады давно уже не слыхали, как гремят партизанские винтовки. А дети наверху так просили халвы и красного перца… – Он помолчал немного, потом озабоченно добавил:

– Если будем нападать, нельзя терять ни секунды. А то собаки могут нас учуять.

Нашим главным оружием должна была стать внезапность. Доктору, Анче и еще пяти партизанам поручалось остаться в этой части села, реквизировать две-три лошади и погрузить продукты, которые тут соберут. Затем они быстро должны были уйти к вершине за Белицей и в случае необходимости прикрыть наш отход.

Огнян, Борислав, Васко, Гошо и я, вооруженные винтовками и гранатами, намеревались напасть на жандармов.

2

Мы двигались быстро и осторожно. Но вот невдалеке я заметил человека. Мы залегли в кустах, и я стал рассматривать его в бинокль. Это был полицейский.

Нужно захватить его любой ценой. Когда он поравнялся с нами, Васко и Борислав неожиданно бросились к нему с двух сторон. Властный окрик «Руки вверх!» ошеломил полицейского. Через мгновение он стоял передо мной обезоруженный.

Допрос длился недолго. Сведения, сообщенные священником, подтвердились, и я решил, что в нападении будет участвовать и… полицейский.

– Мы собираемся захватить Белицу. Ты пойдешь с нами и сделаешь вид, что мы твои приятели. Скажешь хоть одно слово или подашь знак – смотри, сразу конец…

Полицейский оказался понятливым человеком, и длинных объяснений не потребовалось.

День стоял теплый, солнечный, на главной улице села было много народу. Мы шагали, разделившись на две группы, по обеим сторонам улицы. Неожиданно я увидел знакомое лицо. Навстречу мне шла Милена из Подуяне. Она остановилась изумленная, но я любезно поздоровался с ней и, не задерживаясь, зашагал дальше. В этот миг два жандарма бросились со всех ног к зданию общинной управы, крича на ходу срывающимся голосом:

– Партизаны-ы-ы! Партизаны-ы-ы!

Как нас обнаружили, думать было некогда. Мы вшестером бросились вперед, открыв огонь. Вместе с нами бежал и пленный полицейский. Почему он не удрал от нас, наверное, и сам он вряд ли мог объяснить.

Поднялась невообразимая паника. Люди бросились врассыпную. Отовсюду слышались беспорядочные выстрелы.

В первую очередь нам нужно было захватить здание общинной управы. Оно стояло всего в нескольких шагах от нас. Я рукой показал Славчо на открытое окно. В него нужно было бросить гранату. Считанные секунды понадобились нам, чтобы оказаться у двух углов здания. Отсюда мы начали огнем прикрывать Славчо. Около меня гремела винтовка Васко. С другой стороны спокойно стреляли Гошо и Огнян.

С грохотом разорвалась граната Славчо, и в тот же миг заговорили два вражеских пулемета. Жандармы к этому времени уже пришли в себя, и завязался настоящий бой. От страха они стреляли не поднимая головы, поэтому пули летели далеко в стороне от нас.

Мы быстро вошли в опустевшую управу, взяли две винтовки и выбежали снова на площадь. Стрельба становилась все более ожесточенной.

Услышав крик «Ох, убили меня!», я убедился, что пули наши не летят напрасно. В это время кто-то сзади легонько тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел Васко.

– Товарищ командир, – сказал он как-то очень строго и мрачно.

– Что случилось, Васко?

– Можно я убью себя?..

– Что? – не понял я.

Васко показал на штанину, набухшую от крови:

– Пуля пробила кость над коленом. Идти я не могу… Вам уже надо уходить, бай Лазар, я вас прикрою. Вы идите, а я останусь тут. Обещаю, живым в руки им не дамся.

– Рано ты о смерти заговорил, Васко. – Я нахмурился, лихорадочно обдумывая, что же предпринять. И в этот миг мой взгляд остановился на обезоруженном полицейском, который все это время не отходил от Васко, своего конвоира.

Решение пришло сразу.

– Давай бери его на спину и иди к Доктору. Расскажи ему, что здесь происходит. Быстро!

Стрельба противника становилась все более организованной. Несколько пуль, словно осы, пролетели близко от нас.

– Уходите! – приказал я и снова стал стрелять.

Группа начала отход. Перебежками мы занимали позицию за домами и каменными оградами, стреляли, затем снова перебегали и опять открывали огонь.

Мы не преодолели и двухсот метров, как пришлось залечь: вражеский пулемет преградил путь. В этот момент я услышал за спиной выстрелы. Неужели нас окружили? Я оглянулся.

Сидя верхом на полицейском, прислонившись к ограде, Васко посылал пулю за пулей в пулеметчиков врага.

– Васко, уходи!

– Бай Лазар, сверху лучше видно, – услышал я в ответ.

Бой длился долго. Наконец мы достигли последних домов Белицы. У нас оставался только один путь для возвращения – путь, по которому мы пришли сюда. На севере поднимался голый склон, по нему и надо было пройти. Здесь мы превратимся в живые мишени для вражеских пулеметчиков. От поросшего лесом оврага, где мы могли укрыться, нас отделяло сто метров совершенно открытого места, где непрестанно щелкали пули. Это расстояние надо было преодолеть, иначе жандармы нас скоро окружат и перебьют.

Наши пули уже не могли достать врагов, укрывшихся за кустами и каменными оградами. Положение казалось безвыходным. Можно было проползти только по придорожной канаве. Я приказал пленному полицейскому вынести Васко на спине. Для острастки мы продолжали стрелять в сторону жандармов, хотя понимали, что пули не достигают цели. В это время с противоположного холма послышалась стрельба. Враги, намеревавшиеся отрезать нам путь к отступлению, залегли.

– Слышите, это турецкая винтовка Доктора гремит, как пушка! – закричал я обрадованно.

Видно, Иван понял, в каком положении мы находимся, и принял правильное решение. Под прикрытием его огня мы проскочили опасную зону и как только скрылись в лесу, жандармы перестали нас преследовать. Неожиданная помощь группы Доктора дала понять врагу, что мы не одни. Да и стемнело уже.

Вскоре мы соединились с группой Доктора. Им удалось собрать достаточно продуктов. Теперь Доктор вернулся к своей основной профессии – врачеванию.

Нога у Васко распухла, из раны не останавливаясь текла кровь. Иван и Анче наскоро сделали ему перевязку, а Огнян подвел оседланного коня, который должен был заменить раненому Васко пленного полицейского.

Мы уже готовы были тронуться в путь, когда Васко снова меня позвал:

– Бай Лазар, у меня большая просьба.

– Что, опять вздумал стреляться?

Лицо парня залилось краской.

– Не смейся, бай Лазар…

Я обнял его.

– Прости, Васко. Я вовсе не смеюсь над тобой. На твоем месте я бы тоже так поступил. А теперь говори, чего ты хочешь.

– Скажи, что ты будешь делать с полицейским? Действительно, надо было что-то придумать. Если отпустить его, он расскажет все, что видел, и тогда…

– Бай Лазар, отпусти его. Он мне жизнь спас… Неплохой он человек. Если бы он хотел, то уж давно бы убежал.

Мог ли я отказать Васко в подобной просьбе?

– Хорошо, Васко, только ты скажи ему, чтобы он ничего не рассказывал.

– Ладно…

Колонна двинулась в путь. Впереди всех шагал Огнян и вел коня с Васко.

В лагерь мы прибыли поздно вечером. Первыми встретили нас бай Стоян и Марийка.

– Татко, принес халвы и красного перца? – в ее голосе звенела радость оттого, что мы вернулись, что привели коней, нагруженных всякой снедью.

– Тихо, – остановил ее бай Марин. – Васко ранен.

– Ой! – вскрикнула Марийка.

– Красного перца принес. Вот только халвы нет.

Я рассказал бай Стояну обо всем, что случилось с нами. Мы не сомневались, что назавтра жандармы двинутся по нашим следам. Нужно было перенести лагерь в другое место. В нескольких километрах отсюда, на северных склонах, я облюбовал уже одно место для запасного лагеря. Распорядившись, чтобы к рассвету все были готовы тронуться в путь, я пошел посмотреть, что делает Доктор. Около него стояли Марийка, Калина, Любка и Анна Весковы и с любопытством наблюдали, как он делает из дерева шину для ноги Васко. Покончив с шиной, Доктор принялся обрабатывать рану. Нас столпилось вокруг слишком много.

– Калина, оставайся здесь. Калина и Марийка, немедленно ложитесь спать. Как только я все закончу, вы будете дежурить, – строго проговорил Доктор.

Мне показалось, будто спал я всего каких-нибудь пять минут. Вдруг кто-то потряс меня за плечо. Я быстро вскочил на ноги. Передо мной стоял Доктор.

– Я все сделал, Лазар. Особой опасности нет, но нужно оставить его где-нибудь на квартире. Он заснул, когда я его еще перевязывал. Около него Калина и Анче.

Я огляделся. Уже рассветало. Все партизаны были на ногах, готовились в дорогу.

Через час мы уже были в новом лагере.

– Надо бы поспать, Лазар. Сегодня может быть жарко. – Бай Стоян озабоченно смотрел на меня.

– Удвой посты. Все, кто ходили вчера на операцию, пусть ложатся.

– Я уже распорядился…

Жандармы наступали тремя колоннами: две двигались по гребням, между которыми находился наш лагерь, а одна – по проходу, что вел прямо к нам.

Нас было больше ста человек. Если бы мы имели достаточно оружия, то могли бы принять бой и разбить жандармов, но у нас были только допотопные пистолеты, да и то не у всех.

Я приказал бай Стояну с группой в пять-шесть человек занять западный гребень, Доктору с другой группой – восточный, а сам с несколькими товарищами остался держать оборону в центре. Все остальные партизаны должны были уходить на запад. И Васко, разумеется, тоже. Доктор приспособил к носилкам полотнище, и четыре человека понесли раненого на руках.

Жандармы начали стрелять из пулеметов и автоматов. Наши выстрелы тонули в общем шуме, но несколько приглушенных криков свидетельствовали о том, что пули партизан летели не напрасно.

Вражеская атака захлебнулась. Тщетно офицеры кричали: «Вперед!» Жандармы прижались к земле и не двигались с места. В это время прибыли связные от бай Стояна и Доктора. Там враг, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, тоже залег. Наступил самый удобный момент взять инициативу в свои руки. Трое наших обошли жандармов, залегших перед группой бай Стояна, и неожиданно открыли огонь. Жандармы не выдержали и побежали. В этот момент начали отходить и мы. Наши основные силы уже находились в нескольких километрах от места боя.

На гребне мы оставили в засаде несколько человек во главе с бай Стояном. Они должны были задержать врагов, а затем догнать нас. Не успели мы соединиться с основной группой, как сверху опять послышалась стрельба.

Через час от бай Стояна прибыл связной с донесением: «Потеряв несколько человек ранеными и убитыми, противник прекратил преследование и отошел».

Вечерело. После короткого привала весь отряд направился к старому лесу над селом Байлово. Здесь мы оставались в лагере до следующего вечера.

3

В Байлово у Васко жила тетка. Мы решили оставить его у нее, а сами продолжить путь к Чучолат Камык над Осоицами, чтобы разбить там новый лагерь. Я поручил нескольким товарищам отнести Васко к его тетке. Через час они вернулись вместе с Васко. Оказывается, тетка перепугалась и отказалась его принять.

Мы подняли носилки с раненым и быстрым шагом двинулись к месту нового лагеря. Однако с продвижением у нас не очень спорилось. Два дня боев, две бессонные ночи и голод давали себя знать. И все же к рассвету мы были у Чучолат Камык.

Короткий сон – и снова все на ногах.

Паек в этот день был совсем скудный. Никто не знал, сколько еще времени мы не сможем раздобыть еду.

Когда начало смеркаться, я отправил несколько групп за продуктами, а сам вместе с Огняном пошел в Осоицы. Нужно было связаться с бай Райко, узнать у него, как идут дела на приемном пункте у Бойчо, и увидеться с Леной.

Мы вошли в село, когда уже стемнело. Одетый в форму капитана, я шел в двух шагах впереди, а за мной под видом сторожа, держа в руках винтовку с отомкнутым штыком, двигался Огнян. На одном из перекрестков стояли несколько человек и разговаривали.

– А ну расходись! – крикнул им Огнян угрожающе, словно и в самом деле был сторожем. Я даже схватился от неожиданности за пистолет.

Люди без единого слова разошлись по своим дворам. На площади мимо нас прошли два солдата, не поприветствовав меня.

– Солдаты!

Оба неохотно приблизились ко мне.

– Почему не отдаете честь?

– Мы не заметили вас, господин…

В темноте они не разглядели звездочек на моих плечах.

– Капитан, – подсказал я.

– Мы не заметили вас, господин капитан.

– Доложите своему командиру, что я приказал посадить вас на сутки под арест.

– Слушаюсь, господин капитан, – проговорил каждый из них.

– Кто ваш командир?

– Поручик Пангоров.

– Где сейчас поручик?

– Ушел в Новоселцы, господин капитан.

– Вы свободны.

Солдаты с облегчением удалились. Капитан спросил их обо всем, кроме самого главного: как их зовут.

А «капитан», в сущности, узнал все, что ему было нужно, имена же этих солдат его совсем не интересовали.

Мы подошли к дому тетки Елизаветы. Я сказал Огняну, чтобы он шел позади меня, а сам быстро взбежал по каменным ступенькам. Через щель в двери проникал свет. Я открыл дверь без стука и вошел внутрь. Бабушка, Марианти и Стефан лежали, а Лена склонилась над Аксинией.

Я сделал два шага навстречу ей и тихо прошептал:

– Здравствуй, Лена.

Ее словно током пронзило. Она обернулась и бросилась ко мне, обняла:

– Добри!

Она вся трепетала, а в ее голосе слились и радость и страх. Бабушка и Марианти приподнялись:

– Здравствуй, Добри…

– Как у вас тут?..

На пасху в Осоицы прикатило несколько грузовиков с жандармами. Они привезли пленного партизана. И вскоре расстреляли его. Кто он, Лена не знала. Позже я выяснил, что это был единственный партизан, схваченный полицией живым, из шестнадцати наших новых товарищей, остальные пятнадцать были убиты у села Белопопцы.

Жандармы прочесали сосновую рощу и обнаружили там «палатку», а в ней продукты, перенесенные туда Леной, одеяла и глиняный кувшин с бузой, приготовленной тетей Магдой. После этого они пришли прямо в дом, арестовали Лену и Стефана, а потом все-таки отпустили их.

– Что делать, Добри?

Разумеется, оставаться в Осоицах нельзя было ни часа.

– Вы сейчас же пойдете со мной.

– А мама и Аксиния?

– Они останутся здесь.

– Нельзя, Добри. Если их схватят, полиция обязательно их убьет.

Лена была права. Если майор Стоянов узнает, что у него в руках дочь Лазара, командира «Чавдара», расправа будет короткой. Однако и брать дочь с собой в горы сейчас было невозможно. Ведь мы постоянно находились в движении, в любой момент могли вступить в бой.

– Теферич, завтра утром пойдешь в Софию и сообщишь, что на осоицком маршруте провал. Вернешься сразу же. Вечером все будьте здесь. Я приду и заберу вас.

– А дочку, Добри?

– Придумаем что-нибудь. Больше никого не арестовали?

– Никого.

– Если кто-нибудь из наших станет искать связь, посылай его вечером на кладбище.

Огнян, стоявший позади меня, легонько кашлянул. Пора было трогаться в путь.

4

Анче вошла во двор, а мы с Огняном притаились у ограды. За селом нас ожидали бай Марин и Страхил. Эту ночь все хотели провести в отряде, а утром бабушку и Аксинию мы собирались отправить в Софию. Сейчас там было безопаснее всего.

Двери скрипнули, и кто-то спустился по ступенькам. Через мгновение показалась Анче, а за ней – Теферич. Не глядя в нашу сторону, они направились к памятнику. Они действовали точно так, как я им говорил. Но где же остальные?

Сердце у меня сжалось от мучительного предчувствия.

Мы с Огняном догнали их. Они не сказали ни слова. Не спрашивал ни о чем и я. Когда мы вышли в поле, Теферич остановился.

– Арестовали их, Лазар…

– И Лену?

– И маму с Аксинией, и Марианти.

– Когда?

– Утром. Когда я был в Софии…

Я сел на землю и закурил. Остальные стояли рядом. Огонек папиросы то вспыхивал, то угасал, я смотрел на него и никак не мог собраться с мыслями.

Что меня могут убить, я знал. Что могут убить и Лену, тоже знал. Но в чем виноват ребенок? И почему я не взял их вчера вечером с собой? Почему? Почему? Почему?

Я поднялся:

– Стефан, ты возвращайся в Софию. Здесь для связи останется один Стефан Сырцанов. Скажи товарищам, пусть уходят в подполье и свяжутся с нами. Встречи на кладбище… контрольные… Сюда не возвращайся, потому что арестуют и тебя. Если сможешь, узнай, что стало с нашими… Если Аксиния останется жива… позаботься о ней… Ну иди.

Когда мы подошли к сосновой роще, навстречу нам вышел бай Марин:

– Вы что это одни?

Анче прошептала:

– Схватили их.

– И ребенка?

– Да.

– Лазар, давай нападем на общину. Четверо мужчин могут… – быстро заговорил Марин.

Я прервал его:

– Их отвезли в Новоселцы… И потом… об этом молчите. Товарищи не должны ничего знать.