Песня о любви (ЛП)

Текст добавлен: 6 мая 2026, 15:30

Текст книги "Песня о любви (ЛП)"

Автор книги: Эль Кеннеди

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

– Там не так высоко, – возражает Блейк, но её настороженные голубые глаза обращаются к лодочному сараю. Её друзья уже на крыше, оценивают воду внизу.

– Логан! – кричит Аннализа. – Давай!

Выражение лица Блейк становится суровым, когда она снова обращает внимание на меня.

– Хватит лезть ко мне в голову, – упрекает она.

– Я не лезу к тебе в голову. Я просто напомнил тебе о твоей фобии.

– Это не фобия. И я постоянно поднимаюсь на эту крышу. Она не считается высокой.

– Я никогда не видел, чтобы ты подходила к краю ближе, чем на два метра.

– Я постоянно стою у края.

Я приподнимаю бровь.

– Правда?

– Ну, рядом с краем, – поправляется она. – Оох. Боже мой. Неважно. Вылези из моей головы!

С возмущённым возгласом она сует ноги в шлёпанцы и уходит. Я с интересом наблюдаю, как она поднимается по деревянной лестнице сбоку от лодочного сарая, чтобы присоединиться к новым друзьям. Затем я отвлекаюсь на то, как солнце играет в ее волосах. В этом свете светло – каштановые пряди кажутся почти золотистыми.

Блейк подходит к краю крыши. Её шаги очень осторожные, будто она боится забыть, как ходить, и случайно свалиться с лодочного сарая. Я не хочу смеяться, но смешок все же вырывается. Она не могла услышать его с такого расстояния, но все равно поворачивает голову в мою сторону. Я вижу, как на ее лице мелькает страдание, прежде чем она бросает на меня испепеляющий взгляд.

Я делаю ещё глоток пива и слегка машу ей.

Она смотрит вниз на мгновение, потом поворачивается и перекидывается парой слов с Аннализой. Я сдерживаю смех, глядя, как Блейк идёт обратно к лестнице и топает вниз.

– Всё в порядке? – кричу я с невинной улыбкой.

Она останавливается, чтобы сердито посмотреть на меня.

– Кто – то должен быть в воде, чтобы судить, кто прыгнет дальше всех.

– Ага. Конечно.

Я всё ещё ухмыляюсь, когда она идёт к концу пирса и ныряет в озеро.

Глава 12. Блейк

Чертовски красивая

Аннализа и парни задерживаются до самой ночи. Когда становится холодно, мы перемещаем вечеринку с пирса в гостиную. Там играем в пьяные шарады и «я никогда не...» – последняя игра так быстро скатывается в пошлость, что мы с Аннализой сразу сдаемся. Ее друзья – похотливые придурки. В исполнении очаровательного Кури это звучит не так плохо, но двое других – те еще мерзавцы. Каждый раз, когда Клэй говорит что – то кокетливое, это звучит просто мерзко. А Престон слишком сильно напоминает мне Айзека: у него такие же рыжие волосы и массивное телосложение.

Кстати, о бывшем – он только что написал мне, полный решимости стоять на своем в эскалации ситуации с Горячим Парнем.

ИЗМЕНЩИК: Просто купи новый. Не вижу проблемы.

БЛЕЙК: Я хочу тот, который уже купила.

ИЗМЕНЩИК: Как будто это были твои деньги. Папочка купил его для своей принцессы.

От этого обвинения я прихожу в ярость. Удар ниже пояса. Я бы запросто купила новый тостер, но дело не в этом.

– До сих пор не могу поверить, что ты рассталась с игроком НФЛ, – замечает Аннализа, наблюдая, как я в гневе пишу сообщение своему бывшему.

– Может, его отсеют на сборах, – с надеждой говорю я.

– С тем стартовым контрактом, который ему дали? Не – а. – Клэй бросает пустую бутылку на журнальный столик и встает. – Надо еще пива.

На другом конце дивана Престон закатывает глаза.

– Не понимаю, почему ты порвала с ним. Все профессиональные спортсмены изменяют.

Аннализа в шоке смотрит на него.

– Это не делает ситуацию нормальной, Преc.

– Просто говорю, это часть образа жизни. Думаешь, все их жёны и девушки не в курсе? Они просто закрывают глаза, потому что хотят свои блестящие бриллианты, машины и особняки.

– Ну, мне этого не надо, – возражаю я. – Мне нужен тот, кто не будет мне изменять.

– Честно, я удивлена, что тебя вообще интересовала такая жизнь, – говорит мне Аннализа, звуча озадаченно. – Ты не похожа на ту, кому нравится быть в центре внимания.

– Мне это не нравится, – признаю я. – Но я никогда и не была в центре внимания с Айзеком. И вряд ли что – то изменилось бы, попади он в НФЛ. – Пожимаю плечами. – Я была просто его спутницей. Женщиной при мужчине. Никто на меня и не смотрел, когда я была с ним... – я осекаюсь, вдруг смутившись.

Но это правда, осознаю я. Я была аксессуаром Айзека, за неимением лучшего слова. Милая, скромная девушка из сестринства, которую он мог приводить на мероприятия, которая хорошо смотрелась в платье и могла поболтать с другими девушками, но никогда не крала его внимание.

Чёрт.

Это то, что привлекло его во мне? Почему – то эта мысль меня беспокоит.

Аннализа громко фыркает.

– Я лучше умру, чем буду чьей – то спутницей. В наше время мужчина должен быть позади женщины.

– О, я бы с удовольствием был позади тебя, Лиз, – заявляет Престон, и она показывает ему средний палец.

Я замечаю движение на кухне. Клэй берёт пиво из холодильника. Но вместо того, чтобы вернуться к нам, он оставляет бутылку на стойке и идёт к лестнице.

Это мгновенно настораживает меня. Я ясно дала понять, что они не могут бродить по дому, и, хотя хотелось бы сказать, что я доверяю этим парням, раз они друзья Аннализы, но нет. К сожалению, гости нередко пытаются стащить памятные вещи из кабинета моего отца и Гаррета. Такое уже случалось. А у нас наверху на стенах висят ценные фотографии и несколько джерси в рамках.

– Я сейчас вернусь, – говорю я, перебивая Аннализу на полуслове. – Не хочу, чтобы Клэй бродил по дому один. Пойду приведу его.

– Давай, приведи его, тигрица, – тянет Престон.

Я нахожу Клэя наверху лестницы, что вызывает прилив раздражения.

– Ты что делаешь?

Он смущенно смотрит на меня.

– Прости. Я шёл по следу фотографий. Хотел посмотреть вот эту последнюю. – Он указывает на рамку.

Я слегка расслабляюсь. Поднимаясь по лестнице, я присоединяюсь к нему на просторной площадке, где он любуется фотографией моего отца и Гаррета Грэхема в свитерах «Брюинз», победно вскинувших руки, пока их товарищи по команде празднуют на льду вокруг них. Это был их первый совместный выигрыш Кубка Стэнли.

– Так круто, что ты принадлежишь к хоккейной королевской семье, – говорит мне Клэй с восторгом в глазах.

– Честно говоря, я не большая фанатка хоккея, – признаю я.

– Гонишь.

– Это правда. Я знаю об игре всё, но в свободное время я бы его не включила.

Он склоняет голову набок.

– А что ты включаешь в свободное время?

Я пожимаю плечами.

– Сентиментальные фильмы, от которых я плачу, или реалити – шоу. Еще я слушаю много подкастов.

– А порно смотришь?

Фу. Кто вообще такое спрашивает?

– Не особо, – говорю я.

Он усмехается.

– Это не «нет».

– Нам пора вниз. – Я стискиваю зубы и делаю шаг назад.

– Подожди. – Он тянется к моей руке.

– Что? – Я подавляю вздох.

– Ты хочешь сказать, что не чувствуешь этой связи между нами? Мы весь день флиртовали.

– Ну, ты весь день флиртовал.

Его глаза вспыхивают.

– То есть это было односторонне?

Да, хочется рявкнуть мне. Мои родители всегда учили меня быть прямой и четко давать понять о своих намерениях. «Не оставляй другому человеку возможность гадать», – всегда говорил папа. Если ты не заинтересована, значит, не заинтересована.

Но мой отец – мужчина, и ему никогда не приходилось иметь дело с пьяными парнями, которые выходят из себя, когда им отказывают. Женщине приходится балансировать на очень тонкой грани.

– Пошли вниз, – повторяю я.

Я моргаю, и тут обе его руки оказываются на моей талии, пытаясь притянуть меня ближе.

– Я думаю, ты красивая, Блейк.

– Спасибо, – бормочу я, быстро высвобождаясь из его объятий.

– Давай, один поцелуй.

– Нет.

– Всего один...

Он внезапно отшатывается назад, издавая испуганный визг, как щенок, которого только что пнули.

– Она сказала «нет».

Я оборачиваюсь и вижу на лестничной площадке Уайатта, его зеленые глаза горят от гнева и отвращения.

Клэй быстро приходит в себя и изображает небрежную ухмылку.

– Может, не будешь говорить за девушку?

– Может, не будешь трогать девушку, когда она сказала, что не хочет, чтобы её трогали?

– О, иди на хрен. Как будто ты сам ее не трогал, когда вас было только двое, – усмехается Клэй. – Значит тебе можно с ней спать, а остальным нет...

Не успевает он закончить, как Уайатт припечатывает его к стене. Я отскакиваю, паника подступает к горлу, когда спина Клэя врезается в фотографию, которую он разглядывал. Рамка соскальзывает со стены и с грохотом катится вниз по лестнице, останавливаясь на полпути. Уайатт не обращает на неё внимания. Он занят тем, что держит Клэя за воротник, прижимая предплечье к его горлу.

Холодным, смертоносным голосом, которого я никогда от него не слышала, он произносит:

– Тебе пора валить из моего дома.

Когда Клэй пытается вырваться, Уайатт вдавливает руку глубже в его трахею.

– Прости, что? Ты согласен, что тебе пора?

Глаза Клэя начинают слезиться, он хватает ртом воздух.

– Уайатт, – тихо говорю я, и он отпускает Клэя в мгновение ока, будто подчиняясь этому одному мягкому слогу.

Парень кашляет, схватившись за горло.

– Ты грёбаный псих, чувак.

Будучи мачо, коим он себя считает, Клэй толкает Уайатта локтем, топая к лестнице. А затем удваивает своё мудачество, пнув упавшую фотографию, отчего она отлетает ещё дальше. Рамка не разбилась при первом падении, но теперь это происходит, и она разбивается вдребезги у подножия лестницы.

Я сжимаю губы, потом смотрю на Уайатта.

– Дай мне поговорить с Аннализой. А ты оставайся здесь и успокойся.

Сжав челюсть, он идёт к спальням.

Внизу я нахожу троих парней, болтающихся у задних дверей, пока Аннализа собирает пустые бутылки со стола.

– Ты не обязана это делать, – говорю я ей.

Услышав мой голос, она бросает бутылки.

– Клэй сказал, что Уайатт напал на него? – восклицает она.

– Нет. Уайатт защищал меня, – жёстко говорю я, бросая взгляд в сторону Клэя. Он сверлит меня взглядом в ответ, без тени раскаяния.

Её глаза расширяются.

– Защищал тебя? – Теперь она поворачивается, чтобы уставиться на него. – Что, чёрт возьми, ты сделал, Клейтон?

– Ничего, – говорит парень с угрюмым лицом. – Просто не знал, что тусуюсь с динамщицей.

– Динамщицей? – рычит Аннализа. – Не заставляй меня бить тебе по башке!

Я прячу улыбку.

– Всё нормально, – уверяю я разгневанную девушку. – Просто небольшое недоразумение. Клэй подумал, что мы флиртовали, а это было не так. – Я перевожу взгляд на него. – Верно, Клэй?

Помедлив, он бормочет:

– Верно.

Остальные двое парней виновато улыбаются, прощаясь со мной. Кури благодарит меня за отличный день, который, честно говоря, таким и был, пока Клэй не решил всё испортить своей мерзостью.

Аннализ ждёт, пока трое парней выйдут на улицу, и только потом поворачивается ко мне со вздохом.

– Прости за Клэя. Он становится немного агрессивным, когда выпьет.

– Очевидно.

– Надеюсь, он не зашёл слишком далеко.

– Нет. Просто полез целоваться. Уайатт, наверное, переборщил.

Её губы дёргаются.

– Что? – говорю я.

– Он не переборщил, Логан. Он метил территорию.

Мой лоб морщится.

– Кто? Уайатт?

– О да. Этот парень серьёзно втюрился.

Смех вырывается из моего рта.

– Поверь, нет.

– Поверь, да, – передразнивает она. – Он весь день бросал на тебя взгляды. Очень недружеские взгляды, замечу. Ты ему нравишься. Но, конечно, продолжай отрицать это. В любом случае, – Аннализа искренне улыбается. – Мне понравился сегодняшний день. В следующий раз мы пойдем куда – нибудь вдвоем, да? Мальчики уезжают в понедельник.

– Отлично.

Я запираю дверь и смотрю, как небольшая компания спускается к причалу, где пришвартована их лодка. За весь день Аннализа выпила всего один бокал, так что я уверена, что она благополучно доставит троих пьяных парней домой.

Хотя уже час ночи, и можно было бы подождать до утра, я собираю оставшиеся бутылки и выбрасываю их в мусорку под раковиной, потому что я немного зациклена на уборке. Потом замечаю, что стол липкий, и столешница тоже, и... Ладно, возможно, я зациклена не «немного». Следующие пятнадцать минут я подметаю осколки разбитой рамки и протираю все поверхности на первом этаже, прежде чем наконец плетусь наверх.

Чтобы попасть в жёлтую комнату, нужно пройти мимо голубой, и я замираю перед дверью Уайатта. Потом стучу.

– Ага, – говорит он. Это не совсем «войди», но и не «уйди».

Я открываю дверь и заглядываю. Он стоит у окна, глядя на озеро, но оборачивается, когда я вхожу.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Я в порядке. Он ничего не сделал.

– Он трогал тебя без разрешения.

– И ты решил этот вопрос. Хотя душить его было уже чересчур.

Это вызывает у него кривую улыбку.

– Я его не душил. Он мог бы вырваться, если бы действительно захотел.

Я тереблю кончик косы, и его тяжелые глаза теперь прикованы ко мне. Следят за мелкими движениями моей руки, когда я кручу косу. В отличие от Аннализы, я выпила не один стакан. По крайней мере три ЛМД. И я чувствую это в крови, по тому, как мое тело нагревается под пристальным взглядом Уайатта.

– Можно я кое – что сделаю? – Его голос мягкий и соблазнительный.

Пульс учащается.

– Что?

Он медленно сокращает расстояние между нами, его голая грудь поблескивает в темноте. Не знаю, почему он не включил свет. Лунный свет – единственное, что освещает спальню, отбрасывая тени на его точеные черты.

Ты ему нравишься.

Внезапно я слышу в голове голос Аннализы, которая твердит, что Уайатт неравнодушен ко мне. Но если бы это было так, он бы уже сделал первый шаг. Уайатт не стеснительный. Он не притворяется застенчивым. Я десятки раз видела, как он улыбается своей беспечной улыбкой, чтобы затащить женщину в постель.

Когда он тянется к моей косе, его пальцы касаются моих, и меня словно пронзает током.

– Можно мне просто... расплести это?

Косу, понимаю я. Он имеет в виду мою косу. Внезапно становится трудно дышать. Мне удаётся сглотнуть.

– Да?..

О боже. Может, это и есть шаг.

Он делает шаг?

Время замирает. Я не понимаю, что происходит, и это незнание только усиливает возбуждение. И ощущение опасности. Я стою в спальне Уайатта Грэхема, а его длинные пальцы стягивают резинку и начинают распутывать мои заплетенные волосы. Когда эти пальцы скользят по моим волосам, слегка потянув за них, по спине пробегает дрожь. Я снова могу дышать, но поверхностно. С трудом. Между ног у меня бешено пульсирует. Это меня заводит. Он даже не делает ничего сексуального, а я возбуждаюсь.

Он не сводит глаз с моего лица, но я не знаю, видит ли он меня на самом деле. У Уайатта иногда бывает такой отстраненный взгляд, как будто он увидел что – то божественное и таинственное, недоступное нам, простым смертным.

Наконец, мои волосы распущены. Он зажимает длинные пряди в кулаке и осторожно отводит их в сторону, так что они каскадом падают на одно плечо.

Тишина между нами натягивается, как оголённый провод.

Теперь он смотрит на мои губы. Интересно, думает ли он о том же, о чем и я. Что всего – то нужно пройти дюйм, может, два, и больше не нужно будет притворяться, что это просто дружба.

– Уайатт...

Звук его имени не выводит его из транса. Не думаю, что он пьян, а в начале дня я видела, как он выкурил всего полкосяка. Он подходит ближе и слегка выдыхает, и я чувствую только запах его зубной пасты и шампуня.

У меня пересыхают губы, и я облизываю их. Это быстрое движение привлекает его внимание. Мое сердце пускается в дикий галоп, когда он проводит большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем обхватить рукой мой подбородок. Он настолько выше, что мне приходится смотреть на него снизу вверх.

Не знаю, что он видит, но он шепчет:

– Чертовски красивая.

Наши взгляды встречаются. Его грубые пальцы гладят мою щеку.

А потом он дёргается и отпускает меня.

– Прости, – бормочет он, пока моя кожа ноет от потери его прикосновения. – Я просто... Твои волосы натолкнули меня на идею для песни.

– Мои волосы? – слабо переспрашиваю я.

Уайатт заметно сглатывает.

– Никогда не знаешь, когда придёт вдохновение. – Он прочищает горло. – Ты сейчас спать?

– Ага. Наверное.

Он хватает блокнот со стола.

– Круто. Я пойду попишу на пирсе.

– Не забудь включить сигнализацию, когда вернёшься, – говорю я.

Он кивает и уходит.

Глава 13. Блейк

Дерево для секса

УАЙАТТ: Приходи на игровое поле.

Сообщение появляется, когда я наливаю кофе у стойки. Моё сердце замирает. Он хочет, чтобы я вышла и встретилась с ним?

Наверное, это связано с прошлой ночью. С почти поцелуем.

Потому что это точно был почти поцелуй.

Я так думаю.

Я до сих пор не могу осмыслить, что произошло в его спальне. Его пальцы в моих волосах. Его глаза, буравящие меня, словно он пытался заглянуть мне в душу.

Мои ладони потеют от волнения, когда я выношу кофе на улицу и спускаюсь с крыльца. Минуту спустя я вижу, как Уайатт стоит на поросшей травой поляне с другой стороны дома и смотрит на сетку.

Это не то, что я ожидала увидеть, когда он написал «приходи на игровое поле».

Мы называем это место игровым полем, потому что именно сюда приходят все наши отцы, когда в них просыпается дух соперничества и они начинают играть в волейбол, крокет, боулинг на траве или во что – то еще, где можно либо дать пять в знак поддержки, либо выкрикивать ругательства в адрес соперника.

Вчера на поляне ничего не было.

Сегодня есть сетка. Не стандартная волейбольная, а на пару футов ниже.

Сжимая ручку кружки, я подхожу к нему.

– Бадминтон?

– Ага, похоже, – отвечает он, не сводя с меня глаз.

– Ты её поставил?

– Нет. Должно быть, Генри сделал это, пока мы спали.

– Ладно, я сейчас выдвину гипотезу, и мне нужно, чтобы ты серьёзно её обдумал. – Я на мгновение поджимаю губы. – Как думаешь, Управляющий Генри может быть одним из призраков Тахо?

– Нет, – говорит Уайатт.

– Ты даже не рассмотрел эту вероятность!

– Потому что это глупо.

– На, подержи. – Я вручаю ему свою кружку и достаю телефон. – Напишу папе, чтобы он объяснил появление сетки.

БЛЕЙК: Почему снаружи стоит сетка для бадминтона?

ПАПА: О, мы только вчера вечером решили. Турнир по бадминтону состоится этим летом, когда мы все будем там. Участие обязательно. Джи составляет таблицу.

Я стону от досады.

– Они собираются заставить нас участвовать в турнире, и у них есть таблица.

– Почему они вечно делают эти таблицы? – вздыхает Уайатт.

БЛЕЙК: Мы ничему не научились после того турнира по боулингу на траве? Вы с Дином тогда неделями не общались.

ПАПА: Потому что он грёбаный обманщик.

БЛЕЙК: Я пошла.

Я убираю телефон в карман и вопросительно смотрю на Уайатта.

– Ты хотел ещё что – то обсудить?

– Нет. Это всё. – Он засовывает большие пальцы за пояс спортивных штанов, отчего они сползают ниже. О нет. Я вижу край V – образной линии. Это слишком отвлекает.

Я заставляю себя поднять взгляд.

– Совсем ничего? – настаиваю я.

– Не – а.

Моё разочарование растёт. Серьёзно? Мы просто проигнорируем это? Он защищал мою честь прошлой ночью, расплёл мне косу, как какой – то сексуальный стилист, и почти поцеловал меня. Но «не – а». Ничего интересного, ребята.

Раздражённая, я допиваю остатки кофе.

– Ладно, отлично. Тогда я пошла.

– Погоди. Ты куда? – Он рассматривает мой наряд – велосипедки, рашгард и кроссовки, словно видит меня впервые. – Почему ты выглядишь так, будто собралась на триатлон?

– Я иду в поход со Спенсерами. Они заберут меня на пирсе через десять минут.

– Прости, но ты что, собираешься плыть на лодке, а потом идти в поход с этими сумасшедшими?

– Они не сумасшедшие.

– И как ты вообще с ними связалась? – требовательно спрашивает Уайатт.

– О, Маленький Спенсер написал мне в директ.

– Мне это не нравится.

– Какая часть?

– Любая, – раздражённо говорит он. – Случайные мужики пишут тебе в директ. Заманивают на свою лодку, приглашая в очень подозрительный поход...

– Почему он подозрительный? Мы просто идём посмотреть на дерево Дарли и Рэймонда рядом с поместьем Локлинов.

– На дерево для секса? – голос Уайатта звучит возмущённо.

– Ага.

– Давай разберёмся. Ты позволяешь двум взрослым мужикам увезти тебя на лодке, чтобы ты могла взобраться на скалу и увидеть дерево, на котором призрак, обитающий на нашем пирсе, трахался со своим любовником, прежде чем он ушёл от неё к её сестре? Ты буквально умоляешь, чтобы тебя убили.

Я наклоняюсь, чтобы похлопать его по руке.

– Знаешь, если бы вы с моим папой устроили соревнование по гиперопеке, я честно не знаю, кто бы победил. То же самое касается и того, кто из вас более сумасшедший.

Уайатт сжимает челюсть.

– Дай мне пять минут, чтобы я мог переодеться.

– Ты не едешь с нами, – протестую я. Он уже топает к дому.

– Еду.

– Ты сказал, что тебе нужно писать сегодня...

– Займусь этим позже, – бросает он через плечо.

Спенсеры забирают нас на своей арендованной лодке и даже не пытаются скрыть, что разглядывают Уайатта, пока тот поднимается на борт. Я их ни в чем не виню. На нем шорты цвета хаки, походные ботинки и обтягивающая белая футболка, подчеркивающая пресс. В солнцезащитных очках и бейсболке, закрывающей лицо, он похож на сорванца.

Из – за ветра трудно разговаривать, поэтому я откидываюсь на спинку и наслаждаюсь брызгами, которые попадают мне на лицо, пока лодка качается на волнах. Не проходит и пятнадцати минут, как Большой Спенсер сбавляет скорость, и мы подплываем к небольшой бухте, окруженной высокими соснами. Небольшой причал выступает из скалистого берега, и он осторожно подплывает к нему, пока Маленький Спенсер запрыгивает на шаткую деревянную платформу и привязывает нас к причалу.

Уайатт выпрыгивает из лодки и протягивает мне руку. Я берусь за нее, не обращая внимания на электрический разряд, который проходит по всему телу. Ненавижу то, как сильно он на меня влияет. Дурацкие феромоны.

– Это прямо здесь, – говорит Маленький Спенсер, когда мы все оказываемся на суше. Сегодня на нём очередная футболка с Молли Мэй, небесно – голубая, с бахромой по краю, потому что Молли Мэй носит костюмы с бахромой на всех своих шоу.

– Вы уже были здесь? – спрашиваю я, пока мы идём за ними к началу тропы.

– Несколько раз. Мы провели здесь ночь на прошлой неделе.

– Правда? – удивлённо спрашиваю я.

Большой Спенсер кивает.

– Разбили лагерь прямо под деревом. Думали, может, она захочет вернуться к своему возлюбленному.

– Конечно, – торжественно говорит Уайатт. – Кто бы не захотел.

Маленький Спенсер закатывает глаза.

– Всё нормально, красавчик. Ты не обязан верить.

– Вы здесь ночевали? Но это же частная собственность? – спрашиваю я.

– Только не дерево, – самодовольно говорит Большой Спенсер. – Мы проверили все кадастровые карты, чтобы определить границы участков. Земля Локлинов заканчивается в полумиле к востоку от дерева.

Мы поднимаемся по тропе, которая достаточно широка только для двоих. Спенсеры оказываются на удивление спортивными, уносясь вперёд. Мы с Уайаттом идём следом, молча переступая через разросшиеся корни и отодвигая ветки, свисающие слишком низко над тропой.

Только когда Спенсеры оказываются вне зоны слышимости, Уайатт бросает на меня взгляд и понижает голос.

– Насчёт прошлой ночи.

– О, – ярко говорю я, – мы наконец поговорим о том, как ты чуть не поцеловал меня?

– Я не чуть не поцеловал тебя, – бормочет он.

– Правда? То есть ты не впал в какой – то романтический транс, не распустил мне волосы, не трогал мой рот и не наклонялся для поцелуя?

Когда я слышу откровенное хихиканье впереди, до меня доходит, что Спенсеры не так далеко, как я думала.

– Это был не романтический транс, – возражает он. – Это был музыкальный транс.

– Музыкальный транс, – с сомнением повторяю я.

– Ага. У меня в голове звучала музыка. Может, из – за твоих волос. Не знаю. У меня возникла идея для песни, и я погрузился в мысли. – Он бросает на меня косой взгляд. – Я не собирался тебя целовать.

– А, ну если ты так говоришь.

Раздраженно ворча, он ускоряет шаг и вскоре обгоняет Спенсеров.

Маленький Спенсер замедляется, дожидаясь меня. Когда мы идём рядом, он бормочет:

– О, этот парень определённо собирался тебя поцеловать.

Я чувствую себя отмщённой.

– Верно?

Проходит ещё десять минут, прежде чем мы добираемся до вершины утёса, и ещё пять, прежде чем Большой Спенсер кричит:

– Сюда.

Дерево оказалось впечатляюще большим. Это одинокая сосна, но не какая – нибудь хилая. Ствол массивный, искривленный от старости, а высокие ветви раскинулись широко и неровно, отбрасывая тень на высокую траву. У подножия пробиваются сквозь землю полевые цветы, а одна из нижних ветвей дерева свисает достаточно низко, образуя естественную скамью, на которой можно сидеть.

– Ух ты, как красиво, – восхищаюсь я.

– Правда? – сияет Маленький Спенсер. – Можно прямо представить, как Дарли и Рэймонд приезжали сюда и трахались, да?

– Ну, я не представляла, как они трахаются, но... да.

Я подхожу к дереву, вдыхая запах сосновых иголок и земли. Я почти ожидаю найти инициалы, вырезанные на коре, романтическое сердце с ДГ и РЛ внутри, но на нем нет ничего, кроме неровных, шелушащихся участков коры.

– Значит, Рэймонд жил вон там? – Я всматриваюсь в склон вдалеке, пытаясь разглядеть дом Локлинов сквозь сосны. С воды видно огромное поместье, но отсюда – нет.

– Ага, – подтверждает Большой Спенсер. – И, согласно легенде, каждую ночь он тайком выбирался сюда, чтобы встретиться с Дарли.

– Чтобы потрахаться, – вставляет Маленький Спенсер.

– Что это за легенда? – раздраженно спрашивает Уайатт. – Типа, есть какие – то реальные доказательства, что они встречались именно у этого дерева? Может, это просто случайное дерево, которое втянули в эту историю против его воли.

– Мы читали об этом в интервью, – защищаясь, говорит Маленький Спенсер. – Члены семьи Локлинов говорили об этом на протяжении многих лет.

– Ладно, и какие доказательства они предоставили? – бросает вызов Уайатт. – Кроме того, что слышали это в историях, передаваемых из поколения в поколение?

– О, то есть ты не доверяешь устным свидетельствам? – парирует Маленький Спенсер. – Из тебя вышел бы ужасный историк. Кто хочет батончик мюсли?

Я моргаю от резкой смены темы.

– А, нет, спасибо. Я в порядке.

– Я тоже, – говорит Уайатт.

– Как хотите. – Маленький Спенсер роется в своей поясной сумке, смотря на Большого Спенсера. – С шоколадной крошкой или овсяный, милый?

Пока Спенсеры сидят на ветке – скамье и жуют свои батончики мюсли, я отхожу в сторону с телефоном в руках. Пока мы здесь, можно сделать несколько фотографий. Уайатт подходит ко мне, пока я делаю снимок озера.

– Ты уже спокойнее относишься к этому походу – убийству? – спрашиваю я его.

– Ага, – неохотно говорит он. – Они кажутся безобидными.

– Я же говорила.

Я поворачиваюсь, чтобы сделать пару фото дерева для секса.

– Не могу представить, что можно любить кого – то так сильно, что захочется покончить с собой, если этот человек разобьет тебе сердце, – задумчиво говорю я. – А ты?

– Лично я? Нет. Я не могу представить, что когда – нибудь испытаю такие глубокие чувства.

– Это противоречит кодексу бабника?

Он закатывает глаза.

– Осторожнее, Блейки... Продолжай использовать «бабник» как оскорбление, и я всем расскажу, что ты меня слатшеймила (прим. пер.: в русском языке это слово прижилось именно в такой форме, в значении «осуждать кого – то за неразборчивость в связях с партнерами»).

– Не называй меня Блейки, – ворчу я. – Только Джиджи имеет право на это. И мы оба знаем, что ты сам напрашиваешься на этот ярлык. Ты из кожи вон лезешь, чтобы дать понять девушкам, что ты с ними ради приятного времяпрепровождения, а не для отношений.

На это он пожимает плечами.

– Нет ничего плохого в том, чтобы знать свои пределы.

– Но ты же был влюблён, правда?

Уайатт кивает.

– Много раз. Но не такой любовью, о которой мы говорим. – Он замолкает на мгновение, потом задумчиво продолжает. – Думаю, я могу это представить. Что чувствовала Дарли к Рэймонду. Любовь, настолько всепоглощающую, что, когда она уходит, ты не хочешь жить дальше. Не хочешь исцеляться.

Я кусаю губу, потрясённая внезапной серьёзностью.

– Это как... – Он снова замолкает. – Ты просто хочешь перестать существовать в мире, где она тебя больше не любит. Потому что стереть себя менее больно, чем оставаться жить без неё.

У меня перехватывает дыхание, по телу разливается странное ощущение. Для человека, который называет себя «Мистером Веселье», он очень глубоко рассуждает о любви.

– Ты когда – нибудь чувствовала что – то подобное? – хрипло спрашивает Уайатт.

Я медленно качаю головой.

– Нет. Но я думала, может, с Айзеком... – Я замолкаю, не зная, к чему веду. – Айзек вел себя так, будто любил меня. Он был слишком эмоционален в проявлении своих чувств, особенно на публике... все эти грандиозные жесты и признания в любви... – Я сглатываю комок в горле. – Но я не думаю, что он чувствовал хоть что – то из того, что ты только что описал.

Тень дискомфорта пробегает по лицу Уайатта, будто он осознал, как глубоко мы забрались.

– Эх, – наконец говорит он. – Из этого вышла бы отличная песня о любви, но в реальной жизни? Это, наверное, переоценено.

Семейная тусовка Грэхемов

ГАРРЕТ: Ребята, Грэхемы должны выиграть турнир по бадминтону. Давайте сделаем это.

РАЙДЕР: А если выиграем мы с Джиджи? Мы же Райдеры.

ГАРРЕТ: Ты Грэхем, сынок. Веди себя соответственно.

Логаны

ДЖОН: Я хочу, чтобы вы знали: я обожаю вас обеих, вы – весь мой мир, и я готов отдать за вас жизнь.

ГРЕЙС: Но?

ДЖОН: Но когда дело доходит до игр в Тахо, мой партнёр – Элли. У нас с ней отличное взаимопонимание, и мы не собираемся ничего менять.

БЛЕЙК: Мам, как ты до сих пор с ним не развелась?

Гены Дина