Текст книги "Песня о любви (ЛП)"

Автор книги: Эль Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Глава 38. Уайатт

О, мы снова рискуем?

Отцы враждуют. Что было бы смешно, если бы я не был частью этой вражды. Например, если бы Эй Джей переспал с Айви? Или Бо переспал с Алекс? Смешно.

К сожалению, это я переспал с Блейк, а значит, мы оказались в эпицентре бури, и все смотрят на нас, когда вражда особенно обостряется. Например, во время сегодняшнего ужина.

– Может, кто – нибудь скажет мистеру Логану передать картофельное пюре?

– Может, кто – нибудь скажет мистеру Грэхему, что ему нужно перестать есть столько масла, потому что он начинает выглядеть обрюзгшим?

– Может, кто – нибудь скажет мистеру Логану, чтобы он отвалил, и если он такой смелый, я вызову его на соревнование по отжиманиям на пирсе?

– Может, кто – нибудь скажет...

– Нет! – взрывается моя мать. – Нет! Мы закончили!

Грейс решительно кивает.

– Забирайте свои тарелки. Мы будем есть на улице. А они останутся здесь.

– О, нет, спасибо, – говорит Дин, и Такер кивает в знак согласия. – Мы останемся и посмотрим, если вы не против.

– Как хотите, – говорит Грейс.

Все остальные отодвигают стулья и идут к стеклянным дверям. Эй Джей тихо усмехается, поглядывая на меня.

– Чёрт, Уайатт, ты сломал им мозги.

Логан слышит это и рычит на Эй Джея.

– Заткнись, Коннелли. Ты и так ходишь по тонкому льду, потому что твой отец пытался увести у меня лучшего друга, и, знаешь что? Джейк может его забрать. – Он фальшиво улыбается моему отцу.

Это продолжается уже три дня.

Все три дня я мучился от бессонницы – видимо, если Блейк не прижимается ко мне, я не могу уснуть.

И все три дня мои яйца были синими, потому что я не мог ее трахнуть.

А это значит, что три дня я дрочил, что не так уж весело, когда я знаю, что моя девушка с тугой киской живет через две двери от меня.

Но сейчас я бы ни за что не рискнул сделать это в доме, где ее отец хмурится при виде меня всякий раз, когда я вхожу в комнату. Из – за этого мне хочется поскорее вернуться в Нэшвилл, но мысль о том, чтобы попрощаться с ней...

Вызывает агонию.

Чёрт. Нужно взять себя в руки. Это не я. Я не паникую при мысли о том, что нужно двигаться дальше. Мы с Блейк останемся друзьями, когда секс закончится. Мы всегда будем друзьями.

– Ты не хочешь быть её грёбаным другом, – говорит недоверчивый голос, но я затыкаю его, прежде чем обвинение успевает укорениться в сознании.

После ужина мы с «Золотыми мальчиками» едем в город играть в бильярд. Тара тоже с нами – сидит за высоким столом, уткнувшись в телефон, скрестив ноги, в мини – юбке, задравшейся на загорелых бёдрах. Мы разбиваемся на пары – мы с Бо против Эй Джея и Грея. Но сложно наслаждаться игрой, когда мой партнёр всё время бросает на меня угрюмые взгляды.

Я пытался её предупредить. Я сказал, что Бо к ней неровно дышит, но Блейк просто отмахнулась. Женщины предпочитают не замечать того, что их смущает.

Несмотря на нарастающее напряжение между нами, мы с Бо выигрываем первую партию. Пока Грей раскладывает шары для второго раунда, Эй Джей идет за еще одним кувшином пива. «Золотым мальчикам» по двадцать, и все они пользуются поддельными удостоверениями. Меня это забавляет, потому что я уверен, что большинство барменов на Тахо знают, кто их отцы, и легко могут загуглить их возраст и выяснить, что они несовершеннолетние. Но Эй Джей без проблем возвращается со вторым кувшином.

Наливая себе пинту, я замечаю, что Эй Джей и Грей ухмыляются.

– Что? – спрашиваю я, закатывая глаза.

– Мы серьёзно не будем обсуждать ваши делишки с Блейк? – спрашивает Эй Джей.

– Да, – соглашается Грей. – Мы были очень терпеливы.

– Давали тебе пространство, – добавляет Эй Джей.

– Пытались вести себя спокойно, – продолжает Грей. – Но, чувак... Прошло уже три дня.

– Знаю, ты любишь жить на грани, – весело говорит Эй Джей, – но бесить Логана, трахая его дочурку? У тебя стальные яйца, бро.

Я замечаю, что Бо осушает больше половины своей пинты, которую он налил буквально пять секунд назад.

– Сбавь темп, – бормочу я.

В ответ он презрительно фыркает.

– Зачем? Я, блин, в отпуске. – Затем, как будто назло мне, он допивает остатки и наливает себе ещё.

Ну и ладно. Если хочет надраться – пожалуйста.

В итоге я и сам выпиваю больше обычного, по крайней мере по сравнению с прошлым месяцем. Летом я пил пиво литрами, иногда еще до полудня, но после того, как справился с бессонницей, значительно сократил потребление. Однако после трех дней постоянного напряжения и ощущения, что за мной наблюдают, как за подопытным кроликом, я заслужил право расслабиться.

К тому времени, как мы выходим из бара, я едва держусь на ногах. Девушка Эй Джея – наш трезвый водитель и на удивление терпеливая. Она помогает своему парню сесть на пассажирское сиденье. Тара с тех пор, как они приехали, ведет себя как стерва и считает, что ей все должны, так что приятно видеть, что она действительно заботится о парне.

Эй Джей еще пьянее меня. Он падает на сиденье, открывает окно и вырубается, высунув руку из машины. Я сижу сзади с Греем и Бо и пишу Блейк, потому что я пьян, возбужден и скучаю по ней.

УАЙАТТ: Буду дома через 15 минут. Встретимся за лодочным сараем.

ВЕСНУШКА: О, мы снова рискуем?

УАЙАТТ: Да.

ВЕСНУШКА: Слава богу.

Позже, в кромешной тьме, я, шатаясь, пробираюсь в тени за лодочным сараем. Нахожу её прислонившейся к стене, в свободной футболке, которая свисает с плеча, без бретельки лифчика. Вот моя девочка. И на ней юбка – определённо моя девочка.

– Привет... – начинает она, но мои руки скользят под край её футболки, и её приветствие растворяется в тихом вздохе.

От нее так приятно пахнет. Летом, сексом и лавандой. Я касаюсь губами её шеи, провожу языком по нежной коже, пробуя на вкус – и уже прижимаюсь к ней бёдрами, пытаясь придвинуться ближе.

Когда она опускает руку и сжимает мою задницу, я стону. Громко.

– Если ты еще раз так сделаешь, нас точно поймают, – шепчет она, обнимая меня за шею и притягивая к себе еще ближе.

Как бы мне ни хотелось не торопиться, опуститься перед ней на колени, прижать ее киску к своему лицу и трахнуть ее языком, у нас мало времени, и с каждой секундой, пока мы тянем, нас могут застукать.

– Веснушка, ты же знаешь, я мог бы провести остаток жизни на коленях, доводя тебя до оргазма… – Мои руки скользят под ее юбку, я глажу ее бедра, а потом сжимаю ягодицы. Без трусиков. Боже, она идеальна.

– Но? – подсказывает она.

Облизываю губы, пытаясь вспомнить, что я говорил до того, как меня отвлекла ее задница.

– Но сегодня мне нужно побыть эгоистом и воспользоваться этим упругим телом, пока я не взорвался. Ты позволишь мне это сделать?

Блейк слегка улыбается, встает на цыпочки и наклоняется ко мне, так что ее губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих.

– Уайатт?

– Ммм? – Я всё ещё сжимаю её задницу.

– Дай мне свой член.

И затем моя хорошая, послушная девочка поворачивается ко мне спиной и задирает юбку.

Чертовски идеально.

Я расстёгиваю штаны и просовываю пальцы в ложбинку между ее ягодицами, опускаясь ниже, пока не нахожу ее киску. Она мокрая и готова принять меня, и, хотя я бы с радостью вставил в неё свой голый член и почувствовал, как она заливает меня, мы уже проходили через это, и получили много забот с «Планом Б». Больше не буду рисковать.

Я достаю презерватив, который припрятал в заднем кармане, надеваю его, а затем воплощаю свою соблазнительную угрозу – наклоняю ее и глубоко вхожу в нее. Когда она стонет, я обвиваю рукой её тело и прижимаю ладонь к её рту. Она кусает мою ладонь, и мне приходится подавить собственный стон.

– Тише, – говорю я. – Просто позволь мне воспользоваться тобой.

Вместо того чтобы обидеться, она подаётся бёдрами навстречу, её внутренние мышцы сжимаются.

Я улыбаюсь.

– О, тебе это нравится, да?

Затылок двигается, она кивает.

– Я могу убрать руку с твоего рта?

Она снова кивает.

Я убираю руку и провожу ею по её волосам, наматывая прядь на кулак. Так я ее и трахаю – быстрыми, глубокими толчками, одной рукой дергая за волосы, другой сжимая ее грудь. Я вхожу в нее до тех пор, пока мы оба не задыхаемся. Я кончаю, не предупреждая её, содрогаясь от удовольствия, впиваясь зубами в её плечо, чтобы подавить стон. Не знаю, испытала ли она оргазм, но она выглядит удовлетворенной, когда поворачивается, чтобы поцеловать меня.

Я вытаскиваю член и заворачиваю презерватив в салфетку, которую взял с собой именно для этого, а затем засовываю его в карман.

– Было весело, – бормочет Блейк, и я усмехаюсь.

– Иди первая. Я подожду несколько минут.

Не успевает она уйти, как в лодочном сарае что – то глухо ударяется о пол. Мы оба замираем. Это было похоже на шаги.

Она сжимает мою руку.

– Ты слышал?

Я осторожно киваю.

– Может, енот?

– Еноты не ходят человеческими шагами. – Блейк крадётся вдоль стены. – Кажется, там кто – то есть.

Сейчас час ночи. Никому нет смысла быть в лодочном сарае. Разве что на крыше, если вы хотите покурить травку глубокой ночью. В квартире – да, если нужно переночевать. Но среди лодочных отсеков? Нет.

Я двигаюсь впереди неё и тихо обхожу лодочный сарай. Морщусь, когда деревянные доски скрипят под моими ботинками.

– Оставайся за мной, – шепчу я. – Может, кто – то вломился в дом.

Я подхожу к двери, моя рука застывает на ручке. Прежде чем я успеваю ее открыть, раздается еще один приглушенный звук. Хихиканье.

Я поворачиваюсь к Блейк, губы которой скривились в недовольной гримасе.

– Там девушка, – шепчет она.

Она подходит ко мне, и я слегка приоткрываю дверь, чтобы мы могли заглянуть внутрь.

Сначала я вижу только тени. Круизер привязан у пирса, но катер и моторная лодка тихо покачиваются в своих отсеках, и я никого на них не вижу. Мой взгляд скользит по огромному пространству к старому верстаку у задней стены. Я замечаю ещё одну тень. Нет, две тени. Верстак дёргается, и моток верёвки падает на пол, глухой стук разносится по лодочному сараю.

Когда мои глаза привыкают к темноте, две тени превращаются в две фигуры. Женщина откидывается на локти, одновременно задирая футболку. Платиново – светлые волосы ловят лунный свет, проникающий через маленькое окно.

– Ради бога, войди уже в меня, – тихо и прерывисто говорит женский голос.

Вспышка ещё одних светлых волос. Бо расстёгивает штаны. Он опускает молнию и засовывает руку внутрь. Я закрываю дверь, прежде чем увидеть остальное.

Мы с Блейк отступаем назад, ошеломлённо глядя друг на друга.

– Это была Тара, – шипит она.

Я мрачно киваю. Да. Да, это была она.

Из лодочного сарая доносится низкий стон, затем более высокий – а следом безошибочный звук дребезжащего верстака, когда Бо вколачивается в девушку своего лучшего друга.

Глава 39. Блейк

Блестящая пьяная логика

Завтрак проходит в напряжённой атмосфере.

По крайней мере, для меня.

Все остальные живут своей жизнью в блаженном неведении, пока я украдкой поглядываю на Бо, желая разглядеть его выражение лица за тёмными очками. О чём, чёрт возьми, он думал прошлой ночью? Эй Джей – его лучший друг.

Это плохо. Очень, очень, очень плохо.

Родители приписывают его солнечные очки и угрюмое настроение похмелью, которое, уверена, тоже было ужасным – прошлой ночью он выглядел никакущим, – но не думаю, что это единственная причина, по которой он прячет глаза за столом.

Дин явно пытается не смеяться, поглядывая на сына.

– Как ты там, малыш?

Бо мычит. Он засовывает в рот бекон и быстро жуёт. Однажды он сказал мне, что его любимое средство от похмелья – тонна бекона, и сегодня он уже съел целый поднос.

Тара и Эй Джей подозрительно отсутствуют. Они не пропускали ни одного завтрака с тех пор, как приехали, так что это плохой знак.

Я чувствую себя как та ясновидящая из триллера, который я читала этим летом. Героиня предвидела все эти ужасные происшествия, но ничего не могла с этим поделать. Ирония в том, что единственное, чего она не могла увидеть, была измена мужа с её матерью.

Моему предчувствию не требуется много времени, чтобы сбыться. Меньше, чем через десять минут стеклянные двери распахиваются. Одна из них с грохотом ударяется о раму, заставляя всех вздрогнуть.

– Эй, – упрекает Элли. – Потише с дверью, Эй Джей.

Он не обращает на неё внимания и топает к столу.

– Ты гребаный мудак.

Пока все ошеломлённо смотрят, Эй Джей выдёргивает Бо со стула, хватая его за воротник.

– Эй Джей, – предупреждает Гаррет, пока плечи Дина напрягаются при виде того, как хватают его сына.

– Хочешь им рассказать? – голос Эй Джея становится все более гневным. – Или мне самому?

Бо не отвечает. Он просто стоит, и стыд читается в каждой черточке его лица. Даже с похмелья, с налитыми кровью глазами и осунувшимся лицом, он по – прежнему один из самых привлекательных мужчин за этим столом.

– О, ради всего святого, – бормочет мой отец. – Что на этот раз?

Губы Эй Джея кривятся в усмешке.

– Он трахнул мою девушку прошлой ночью. В грёбаном лодочном сарае, пока я спал наверху. Он трахнул мою девушку. – Эй Джей выплевывает эти слова, словно они обжигают ему язык.

– О, чёрт, – слышу я бормотание Дина.

Бо наконец говорит.

– Эй Джей...

Кулак Эй Джея врезается в челюсть Бо, последовавший хруст эхом разносится по террасе, как выстрел. Голова Бо откидывается назад, но он не пытается защититься. Он отшатывается, кряхтя, но не пытается заблокировать ни второй удар, ни третий.

– Гаррет, – приказывает Ханна. – Останови это.

Но никто из мужчин за столом не пытается их остановить.

– Пусть сами разберутся, – бормочет Дин.

– Дерись со мной, ты, грёбаный мудак, – рычит Эй Джей, снова бросаясь на Бо.

Он бьёт его кулаком в живот, и я морщусь от глухого удара. Ещё раз – и Бо отшатывается к перилам.

Грей поднимается на ноги, пока двое его лучших друзей дерутся, но он тоже не вмешивается. Он просто наблюдает с бесстрастным выражением лица.

– Прости, – тихо говорит Бо. – Я был пьян.

За это он получает еще один апперкот в лицо. Родители вмешиваются только тогда, когда из его ноздрей начинает хлестать кровь.

– Ладно, хватит, – командует Гаррет. – Ты выплеснул гнев.

Папа оттаскивает Эй Джея от Бо, а Элли спешит к сыну с салфеткой. Она пытается зажать ему нос, но он отмахивается.

– Мам, перестань, – бормочет он. Кровь течет из носа и губы, оставляя красные потеки на подбородке. – Я это заслужил.

Возле перил Эй Джей борется с хваткой моего отца. Его дыхание прерывистое, глаза дикие, он трясётся от ярости.

– Успокойся, сынок, – уговаривает папа.

Наконец Эй Джей вырывается.

– С меня хватит. – Он сверлит Бо жёстким взглядом, стиснув челюсть. – Мы, блять, закончили. Никогда больше со мной не разговаривай.

И тут я замечаю в дверях застывшую Тару с красными, мокрыми от слез глазами. Эй Джей тоже ее замечает и усмехается.

– Сама доберёшься до аэропорта, – выплёвывает он.

Когда она протягивает к нему руку, он отталкивает ее и проходит мимо, не оглядываясь.

Через некоторое время я нахожу Бо на пляже. Он сидит, положив руки на колени, и смотрит на озеро. При звуке моих шагов он поднимает взгляд, и я едва сдерживаю возглас. Он выглядит ужасно. Губа распухла. Кровь запеклась у ноздрей.

– О чём, чёрт возьми, ты думал? – вздыхаю я, опускаясь рядом с ним на песок.

Он крепче обхватывает руками колени, его широкие плечи ссутуливаются, как будто он пытается спрятаться в песке.

– Не начинай, Би. Не сейчас.

– Он твой лучший друг. С пелёнок. Ты разрушил двадцатилетнюю дружбу ради девушки? Что творилось у тебя в голове?

Бо издаёт горький смешок.

– Ничего. В моей голове было пусто, потому что я был пьян в стельку. Это была ошибка.

– Ошибка. Так ты называешь то, что трахнул девушку своего лучшего друга.

– Я был в стельку пьян. Даже половины не помню.

– Это делает ситуацию лучше? Ты трахнул её в лодочном сарае, пока он спал наверху, ничего не подозревая. Думаешь, это просто маленькая ошибка? Это грёбаная катастрофа, Бо.

Он заметно сглатывает.

– Я не горжусь тем, что случилось, понятно? Я чувствую себя дерьмово. Это ты хочешь услышать?

Я неодобрительно качаю головой.

– Это из – за меня? – вынуждена спросить я.

– О, отвали, Блейк. Не льсти себе. Я был пьян, глуп и возбужден, и она сама на меня полезла, а я был слишком пьян, чтобы сказать нет. Вот и всё.

– Ладно. Это никак не связано с тем, что я отказала тебе в тот вечер, и ты узнал обо мне и Уайатте.

– Это никак не связано с тобой, – отвечает он сквозь стиснутые зубы. – Просто я был тупым, пьяным мудаком, который не думал дальше следующих пяти секунд.

– И твоя блестящая пьяная логика заключалась в том, чтобы разрушить отношения Эй Джей и вашу многолетнюю дружбу? Потому что именно это ты и сделал.

Он пытается снова посмотреть на воду, но я хватаю его за рукав и заставляю смотреть мне в глаза. Стыд, проступающий на его лице, немного смягчает мой гнев.

– Ты должен это исправить, – твердо говорю я.

– Я знаю. – Его голос срывается от чувства вины. – Перестань так на меня смотреть. Я ненавижу то, что сделал, понятно? – Он уныло поднимается на ноги.

– Бо...

– Просто оставь меня. Я не могу сейчас об этом говорить. Я и так чувствую себя дерьмово, и мне не нужно, чтобы ты заставляла меня чувствовать себя ещё хуже.

– Может, тебе стоит чувствовать себя хуже, – кричу я ему вслед. – Может, ты это заслужил.

Он замирает на полсекунды, его плечи напрягаются. Но он не оборачивается. Мгновение спустя он уходит, оставляя меня одну на пляже.

Чат отцов

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Ладно. Давай. Ну же, Коннелли. Удали меня из чата.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: За что?

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Мой сын увёл девушку твоего сына.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Бро, он заслуживает медали. Мы с Бренной два года молились, чтобы Тара наконец отвалила. Мы терпеть её не можем.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Погоди, то есть ты не злишься?

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Не – а. Передай Бо спасибо.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Видите? Вот как взрослые люди улаживают конфликты между своими детьми.

Глава 40. Уайатт

Только три

Я предполагал, что драматичный конец дружбы «Золотых мальчиков» – о чём я никогда не мог помыслить – положит конец всей дневной драме. Но я ошибался.

Позже тем же вечером я лежу в постели, снова борясь с бессонницей, потому что не могу уснуть без Блейк, и вдруг слышу тихий стук в дверь. Через несколько секунд в комнату заглядывает отец.

– Одевайся, встретимся у пирса.

Что?

Озадаченный, я натягиваю спортивные штаны, старую толстовку с логотипом группы и засовываю ноги в шлёпанцы. В доме темно и тихо, когда я спускаюсь вниз, кухня освещена только полоской света под шкафчиками. Я выхожу через заднюю дверь, позволяя лунному свету вести меня к нашему пирсу.

Я замечаю лодку, покачивающуюся на тёмной воде, с двумя тёмными фигурами на борту. Это должно было стать первым знаком, что нужно уходить. Но мне слишком любопытно – а потом уже поздно, потому что они заметили меня. Мой папа и Логан. Как и я, они в толстовках, только одеты во всё чёрное и ещё в бейсболках.

– Что происходит? – осторожно спрашиваю я.

– Садись в лодку, – приказывает Логан.

Я смотрю на папу.

– Это похоже на ловушку.

Он вздыхает.

– Просто садись в лодку.

Я не хочу, но сажусь. Вскоре двигатель тихо урчит, и мы скользим по воде. Я сижу на заднем сиденье, и моя уверенность в том, что меня не убьют, составляет процентов восемьдесят. Папа бы никогда меня не убил, но есть двадцатипроцентная вероятность, что он не успеет вовремя остановить Логана.

– Эй, – вдруг понимаю я. – Так вы снова разговариваете?

– Заткнись, – говорит Логан, не оборачиваясь с места капитана.

Ну и ладно.

Я перевожу взгляд на озеро. Сегодня оно черное и блестящее, в нем отражаются звезды, похожие на маленькие серебряные точки.

Когда тишина затягивается, я прочищаю горло.

– Вы же не собираетесь меня убивать, правда? Потому что я видел этот фильм – и для парня на корме он ничем хорошим не заканчивается.

Папа усмехается.

– Твоя мать убьёт меня, если я тебя убью. Не волнуйся.

Это немного утешает. Папа ненавидит злить маму.

Когда мы примерно в ста ярдах от дома, Логан выключает мотор и позволяет лодке дрейфовать. Наконец он поворачивается ко мне со смертельным выражением лица.

– Каковы твои намерения в отношении моей дочери?

Я сдерживаю вздох.

– Мы уже говорили об этом. Мы с Блейк просто...

– Тусуетесь, – холодно заканчивает он. – Ну, угадай что? Моя дочь заслуживает гораздо большего, чем просто «тусоваться».

– Нет, я знаю. Это не... – Внутри меня нарастает дискомфорт. – Слушай, я знаю о своей репутации с женщинами, но Блейк не из тех, с кем я просто поиграю и выброшу. Она много для меня значит.

– Я же говорил, – самодовольно произносит папа, глядя на Логана.

Логан скрещивает руки на груди.

– Твой отец пытается убедить меня, что ты не используешь её ради... – он морщится, —...секса, и это последний раз, когда я произношу слово «секс» в одном предложении с моей дочерью.

– Я не использую её.

Жар поднимается по моей шее. Ненавижу, когда меня ставят в положение, когда я должен объяснять свои чувства другим людям, хотя сам еще не разобрался в них.

– Ладно, – говорит отец Блейк. – Хочешь доказать, что ты с ней не играешь? Назови мне три вещи, которые тебе в ней нравятся.

– Только три? – сухо говорю я, и вижу, как мой папа пытается не улыбнуться.

– Я же говорил, – злорадствует папа.

Я сверлю его взглядом.

– Что именно ты ему говорил?

– Я серьёзно, – твёрдо говорит Логан. – Назови три вещи, которые тебе в ней нравятся. Давай.

Я стону.

– Пожалуйста, мы можем поговорить об этом не на лодке, с которой я не смогу сбежать?

– Нет. Мы не уйдём отсюда, пока ты не убедишь меня, что она для тебя не просто игрушка.

– Конечно, она не игрушка. – Меня охватывает раздражение. – Ладно, хотите три вещи? Она умная. И не в том смысле, что много читает. У нее острый, аналитический склад ума, и она замечает то, чего не могут заметить другие. И у неё невероятная дисциплина. Она часами изучает всякую ерунду, но для нее это не ерунда. Она искренне увлечена изучением нового. Она постоянно решает головоломки, о существовании которых мы даже не подозреваем. И это действительно чертовски круто.

Логан удивлённо моргает.

– Она спорит со мной обо всём, но меня это никогда не раздражает. С ней я чувствую себя... живым. Будто не просто плыву по течению.

Теперь они оба смотрят на меня, но я не могу остановиться. Слова льются рекой.

– Она излучает самую умиротворяющую энергию из всех, кого я знаю, и мне спокойно, когда я рядом с ней. И да, она, очевидно, красивая, и...

Я замолкаю, чувствуя, как горят щеки. Черт. Лучше бы я молчал.

– Вот чёрт, – говорит Логан, глядя на моего отца. – Кажется, ты был прав.

– Нет, он не прав, – ворчу я. – Что бы он тебе ни говорил, он не прав.

– То есть ты не влюблён в мою дочь?

Я запинаюсь.

– Нет.

– Ты только что перечислил дюжину причин, почему она невероятна, – говорит папа, ухмыляясь как идиот.

– Я говорю, что она мне нравится, – бормочу я. – И что я не использую её. Что это для меня не шутка и она не игрушка. – Я запускаю руки в волосы. Я нечасто смущаюсь, но рад, что на улице темно, потому что почти уверен, что покраснел.

Логан изучает меня, затем издаёт долгий, чересчур драматичный вздох.

– Послушай. Я знаю тебя всю твою жизнь. Знаю, что ты неплохой парень, даже несмотря на то, что в прошлом твой член творил сомнительные вещи. Но… Если моя дочь в кого – то влюбится, я, наверное, не буду против, если это будешь ты.

– Она в меня не влюблена, – протестую я. – Никто ни в кого не влюблен.

– Но, – продолжает он, игнорируя меня, – если ты сделаешь ей больно, мы снова отправимся в ночное плавание, и я тебя, блять, утоплю.

– Я, наверное, остановлю его, – говорит папа, чтобы смягчить угрозу.

Мой взгляд скользит между ними.

– Так вы снова друзья?

Папа выглядит растерянным.

– Мы всегда были друзьями.

– Вы называли друг друга мистер Логан и мистер Грэхем за ужином.

– Ага. По – дружески.

В голосе Логана появляется нотка сожаления.

– Прости, что назвал твоего сына шлюхой, Джи.

Я хмурюсь.

– Когда это ты назвал меня шлюхой?

– О, тебя там не было. – Отмахивается он. Папа пожимает плечами с места второго капитана.

– Всё нормально, – говорит он Логану. – Он в какой – то степени заслужил эту репутацию.

– Блейк его вразумит, – уверяет Логан.

– Очевидно. Она отличная девушка. Ему повезло, что она у него есть.

Я раздраженно ворчу.

– Серьезно? Теперь вы оба этому рады?

– Конечно, – говорит папа. – Мы мечтали об этом с тех пор, как были мальчишками.

– Вы познакомились в колледже!

– Будучи мальчишками, – пожимает он плечами.

Я вздыхаю. Я никогда не пойму эту дружбу. Никогда.

Но это не так сбивает с толку, как все эмоции, которые проносятся во мне. Пока мы возвращаемся к берегу, я обмякаю на боку лодки, чувствуя, что меня одновременно застали врасплох и выставили напоказ.