Текст книги "Песня о любви (ЛП)"

Автор книги: Эль Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Глава 14. Блейк

Приготовься проглотить мой волан

– Давай поиграем, – предлагаю я, когда мы возвращаемся домой. Я не ожидала, что поход окажется таким утомительным, и мне отчаянно хочется разрядить обстановку. Разговор с Уайаттом о всепоглощающей любви сбил меня с толку.

– Во что? – рассеянно спрашивает он.

– В бадминтон.

– Серьёзно?

– Почему нет? Наши чокнутые отцы будут счастливы узнать, что мы начали тренироваться раньше времени.

– Точно. – Уайатт поворачивает бейсболку козырьком назад. – Ладно. Я в деле.

После быстрой переписки с его отцом, мы узнали, что Управляющий Генри сложил весь инвентарь в лодочном сарае, так что пока Уайатт идет за ним, я бегу в дом за бутылками с водой. Когда я возвращаюсь, Уайатт уже на площадке. Он снял футболку, так что теперь на нем только эти развратные шорты цвета хаки и кепка задом наперед. Боже, помоги мне.

Жарко, так что я тоже снимаю футболку, оставаясь в спортивном топе и велосипедках. Я затягиваю шнурки на кроссовках, чтобы не споткнуться на корте.

– На тебе лифчик. – Хмуро говорит Уайатт.

– О нет. Это заставит тебя снова захотеть меня поцеловать?

Закатывая глаза, он протягивает мне ракетку, жонглируя в другой руке парой воланчиков.

– Ты знаешь, как играть, да?

– Нет, – бодро отвечаю я. – Но я так понимаю, нужно просто лупить через сетку со всей дури?

– Ну, в общем – то, да. Но когда волан...

– Пожалуйста, перестань меня заводить.

Он фыркает.

– Птичка. Официальное название – волан.

– И кто его так назвал? Наверное, какой – нибудь мужик с маленьким членом, да?

Уайатт смеётся громче.

– Почему сразу с маленьким?

– Потому что он буквально обращается с ним как с космическим шаттлом. Как будто он хочет, чтобы это была ракета. Но это не так. Вот он и компенсирует через бадминтон.

(*шутка строится на том, что «shuttle + cock» – это как «шаттл + член», и человек, который назвал волан, используя слово «шаттл», очевидно, хотел метафорически преувеличить «свой» член.)

– Да, именно так всё и есть.

Мы разбегаемся по разные стороны сетки. Я поправляю хват на ракетке.

– Проигравший моет посуду всё оставшееся лето, – кричу я.

– Я не принимаю это пари.

– Боишься?

Он крутит ракетку, рисуясь.

– Нет, я просто знаю, что никогда нельзя делать ставку на то, что спортивный результат будет в твою пользу. Что, если я споткнусь о камень и сломаю ногу? Тогда ты выиграешь по умолчанию.

– Знаешь, кто бы не споткнулся и не сломал ногу?

– Кто?

– Хороший игрок в бадминтон.

– О, иди на хрен. Никаких ставок.

– Ладно. Победитель получает славу.

Хотя он, типа, на десять футов* выше меня, я довольно спортивная, так что матч с самого начала оказывается напряжённым. (*десять футов – примерно 3 метра. Блейк гиперболизирует).

Уайатт подбрасывает волан в воздух, а затем с громким шлепком отбивает его, и тот с неожиданной скоростью летит в мою сторону.

Я делаю выпад, мои кроссовки скрипят по траве. Каким – то чудом мне удается отбить его достаточно сильно, чтобы он рванул назад. Ничего себе. Да у меня талант.

Игра быстро набирает обороты. Внезапно мы уже не просто перекидываемся. Мы на пределе. Уайатт прыгает, чтобы отбить волан, приземляется на бок и едва успевает перебросить его обратно через сетку. Когда он летит обратно в мою сторону, я даже не пытаюсь играть красиво. Я отбиваю его так, будто хочу положить конец его карьере профессионального бадминтониста.

– Иди ты! Это был удар в корпус! – кричит он, задыхаясь от смеха.

– Играй лучше, милый, – говорю я ему, изящно крутанув ракетку.

– Ты слишком жестко играешь, – сообщает он мне.

– В чём дело, Поющий Мальчик? Не вывозишь накал?

– Поющий Мальчик? Не смей насмехаться над музыкой.

– Я насмехаюсь не над музыкой. Я насмехаюсь над тобой.

После моей следующей подачи наш розыгрыш состоит из десяти ударов. К тому времени, как я пропускаю одиннадцатый, мы оба тяжело дышим.

Пот стекает по виску Уайатта, когда он снова поднимает ракетку.

– Приготовься проглотить мой волан, Логан.

– Как же двусмысленно это звучит, – отвечаю я сквозь смех.

Мы оба начинаем блестеть от жары. Пот стекает по груди и покрывает лицо. Я объявляю тайм – аут и бегу к холодильнику за кубиками льда. Растираю их по шее и ключице, довольно вздыхая от ощущения прохлады. Мне даже в голову не приходит, что я могу выглядеть соблазнительно, пока Уайатт не смотрит на меня поверх бутылки с водой, которую он пьет.

– Веснушка, – предупреждает он, вытирая воду с уголка рта. – Тебе нужно прекратить.

– Прекратить что?

– Не знаю. Пытаться меня соблазнить.

У меня отвисает челюсть.

– Ты такой самовлюблённый.

– Правда? То есть ты не для меня растирала лёд по своим сиськам?

– А это работает? – с вызовом спрашиваю я.

– Значит, для меня.

– Нет, я просто говорю: если ты думаешь, что я пытаюсь тебя соблазнить, и ты поддаёшься соблазну, то проблема, наверное, в тебе.

Мы смотрим друг на друга.

– Эта гребаная динамика, – бормочет он.

Да, это очень странно. Тут я с ним согласна. Мы всё время спорим. Постоянно подкалываем и испытываем друг друга. Но это не враждебность. Он просто пробуждает во мне эмоции.

А еще он настолько красив, что я не могу связно мыслить. Солнце заставляет блестеть капельки пота на его груди, подчеркивая восхитительные кубики пресса. У меня текут слюнки, когда я смотрю, как капелька пота скатывается с изгиба его ключицы и скользит по торсу, прокладывая путь через лёгкую дорожку волос, указывающую на пояс его шорт.

– Я не пытаюсь соблазнить тебя, – говорю я, обретая дар речи. – Мне жарко. – Я закидываю кубик льда в рот и громко хрущу им. – Ну же. Давай продолжим игру, чтобы я могла окончательно тебя опозорить.

Мы оба мокрые от пота к тому моменту, когда заканчиваем. Уайатт выходит победителем, но я реально впечатлена собой. Я не ожидала, что буду из всех возможных занятий так хороша в бадминтоне. Может быть, я приложу все усилия на этом семейном турнире, который планируют устроить отцы.

Я сгибаю правое запястье и с удивлением чувствую, что оно болит.

– Господи. Кто бы мог подумать, что от взмахов воланом так заболят мышцы?

Уайатт вздыхает.

– Пожалуйста, никогда больше не используй фразу «взмахи воланом».

– Слишком сексуально?

– Очевидно.

Ухмыляясь, я кладу ракетку на холодильник.

– Пойду в душ, а потом приготовлю ланч. Что бы ты хотел съесть?

– Бургеры? – предлагает он.

– Конечно. Приготовлю, когда выйду из душа.

– Я уберу инвентарь, – говорит он, наклоняясь, чтобы поднять с земли волан. – Всё это нужно вернуть в лодочный сарай. Увидимся через пару минут.

Я иду в дом смывать слои пота с тела, потом переодеваюсь в свободный сарафан и собираю мокрые волосы в хвост. Когда проверяю телефон, вижу пропущенный вызов от Бо Ди Лаурентиса и быстро нажимаю на его имя, чтобы перезвонить.

Вместо «привет» Бо отвечает:

– Ты мне нужна.

– Что случилось? – мгновенно спрашиваю я. – Кого нужно убить?

Я лишь наполовину шучу. По правде говоря, «Золотые мальчики» – это мои самые близкие друзья, с которыми я и в огонь, и в воду, особенно Бо. После того как мы переспали, все могло пойти наперекосяк, но, к моему облегчению, с той ночи между нами не возникло неловкости. Это лишь подтверждает, что он был идеальным кандидатом на эту роль. Он был не только нежен и терпелив, но и прекрасно вел себя после. Честно говоря, Бо – лучший парень из всех, кого я знаю.

– Остальных наших родственников, – отвечает Бо. – Мы их разгромим. Ты и я. Два Б.

– Прости, это из – за турнира по бадминтону?

– Ага, только что по трубам просочилось, что...

– По каким трубам? – перебиваю я со смехом.

– Из мужского чата. Нам только что сообщили, что у нас будут смешанные пары. Следовательно, я заявляю на тебя права как на свою партнёршу.

В наушнике раздаётся жужжание.

– Подожди. Мне пришло сообщение.

– Даже не смей отвечать, – рычит Бо. – Это Эй Джей.

Я наклоняю телефон, чтобы взглянуть на экран. И точно – сообщение от Эй Джея Коннелли.

ЭЙ ДЖЕЙ: Эй, Би. Ты должна стать моей партнёршей на турнире по бадминтону.

– Он хочет быть твоим партнером, да? – спрашивает Бо. – Скажи ему, что он опоздал.

– Ну не знаю, – дразню я. – У него на пару фунтов мышц больше, чем у тебя.

– Блейк Джозефина Логан, – предупреждает он. – Помни, кто подарил тебе твой первый оргазм...

Я взрываюсь смехом.

– Даже не смей использовать это против меня во имя бадминтона.

Его тон становится умоляющим.

– Ну давай, я первый попросил. Скажи «да».

– Конечно, ладно, да.

– Да! Я люблю тебя! Спасибо, Би.

– Пожалуйста. Ладно, мне нужно готовить ужин.

– Подожди, как там дела на Тахо? Я слышал, Уайатт там.

– Ага, он здесь, пишет музыку.

– Вы много тусуетесь вместе?

– Немного. Но ты его знаешь. Он погружен в свой собственный мир, когда дело доходит до его музыки. А я изучала историю привидений на озере. Сегодня мы ходили посмотреть на дерево, где мой призрак встретил своего тайного возлюбленного, прежде чем она утопилась.

Пауза.

Потом Бо вздыхает.

– Ты такая зануда. Не могу дождаться, когда увижу тебя.

– Взаимно.

Попрощавшись, я открываю сообщение Эй Джея, чтобы ответить.

БЛЕЙК: Прости, но я уже занята.

ЭЙ ДЖЕЙ: Мудак. Теперь я застряну с Айви.

БЛЕЙК: А твоя девушка разве не приезжает в этом году?

ЭЙ ДЖЕЙ: У Тары нет ни одной спортивной косточки в теле.

БЛЕЙК: Можешь попробовать договориться с Алекс.

ЭЙ ДЖЕЙ: Она будет с Уайаттом.

ЭЙ ДЖЕЙ: Пошла ты, Блейк Джозефина. Вечно ты выделяешь любимчиков.

БЛЕЙК: Я тебя тоже люблю, Адам Дженсен.

Спускаясь вниз, я отправляю сообщение в наш семейный чат.

БЛЕЙК: Ребята, этот турнир заходит слишком далеко. «Золотые мальчики» готовы поубивать друг друга, лишь бы попасть в одну команду со мной. А ведь это должно было быть весело.

ПАПА: Это кровавая битва не на жизнь, а на смерть. Нет ничего серьёзнее этого.

Сама виновата. Я должна был понимать, что не стоит ждать от отца здравого смысла.

На кухне я нарезаю помидор и готовлю остальные ингредиенты для бургера. Уайатта нет на террасе, и я замечаю, что мангал даже не разожжен, поэтому выхожу на веранду и оглядываюсь в поисках него. Когда мой взгляд находит его, я чуть не давлюсь языком.

Он стоит под уличным душем за лодочным сараем.

Голый. Держится за свой член.

О.

Вот уж у кого запястье не болит.

Я не могу дышать, сердце бешено колотится о рёбра. Одна рука Уайатта прижата к деревянной стене, а сам он слегка наклонился вбок, так что мне открывается прекрасный вид не только на его великолепный член, но и на упругую задницу.

Его тело потрясающее, как я и предполагала.

Я застыла на месте, завороженно наблюдая, как его кулак скользит по длинному толстому стволу. Знаю, что должна уйти, но ноги меня не слушаются.

А потом становится слишком поздно, потому что он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются.

Глава 15. Уайатт

Иногда друзья достают свои члены

Мне нужно остановиться. Я определенно должен остановиться.

Я держу руку на своём члене, а взгляд Блейк Логан прикован к нему. Ничем хорошим это не кончится. В переносном смысле. Дрочка всегда кончается для меня отлично.

Хоть я и знаю, что это неправильно, но не могу отвести взгляд. Она слишком далеко, чтобы разглядеть те неповторимые черты её лица, что преследуют мои фантазии. Серые крапинки, плавающие среди голубого неба в ее глазах. Веснушки, усыпающие щёки и переносицу. Веснушки на груди, разбросанные по ключицам и холмикам. Я представляю её идеальные розовые соски, и воспоминание о них заставляет меня вбиваться в кулак сильнее.

На террасе Блейк приоткрывает губы, и теперь я представляю, как они обхватывают меня. Она стоит у перил, но в моей голове она опускается передо мной на колени, и вместо того, чтобы трахать кулак, я трахаю её рот. Эти сладкие губки плотно обхватывает головку моего члена.

Она завороженно смотрит на меня. Это неправильно во многих смыслах, но мне все равно. Здравый смысл улетучился, уступив место жару, который разливается по моим венам, когда вся кровь в теле устремляется к моему твердому члену.

Теплая вода из душевой лейки стекает по моей груди и телу. Я сдерживаюсь, чтобы не ускориться, потому что, если я кончу сейчас, этот момент закончится, а я хочу, чтобы она продолжала смотреть. Возможно, это самая горячая сцена, на которую я когда – либо дрочил, а ведь она даже не голая.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, но он все равно вырывается. Под пристальным взглядом Блейк я сжимаю набухшую головку, и из нее вытекает предэякулят. Мой член блестит от влаги, когда я скольжу рукой вверх – вниз по стволу.

Смотри на него, детка, – безмолвно умоляю я её. – Смотри, что ты со мной делаешь.

Я чувствую, как нарастает возбуждение. Приближается оргазм. Яйца подтягиваются, я на грани, но еще не готов кончить, поэтому замедляю движения, стараясь не переступить черту.

Теперь я дышу короткими прерывистыми вдохами. Голова кружится. Я могу думать только об удовольствии, которое только усиливается от того, что Блейк это видит. У меня болят яйца, и я крепко сжимаю свой член, проталкивая его сквозь пальцы, представляя, что трахаю ее рот, ее киску, всё, что она мне позволит.

К чёрту.

Мне нужно кончить.

Я хочу, чтобы она это видела.

Я ускоряюсь и через несколько секунд содрогаюсь от оргазма, волны удовольствия прокатываются по всему телу, пока я не начинаю задыхаться. Я кончаю повсюду. На руку, на пресс. Струи спермы стекают из моего кулака на пол. Я продолжаю двигать рукой сквозь сногсшибательный оргазм, выдавливая каждую каплю, а Блейк смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

К тому времени, как оргазм стихает, я обессилен. Но член всё ещё твёрдый. Он хочет продолжения. Я его не виню. Это была лишь разминка.

Я прерывисто вздыхаю и откидываю волосы с лица, прежде чем выключить воду. Когда я оборачиваюсь, терраса пуста. Блейк исчезла.

Мы ведем себя так, словно ничего не произошло.

Возможно, это не самый зрелый подход, но, похоже, он устраивает нас обоих. Я жарю бургеры, Блейк готовит картофельный салат, и мы едим на террасе. Пока я убираю со стола и мою посуду, она сидит за столом и читает книгу, которую взяла в библиотеке.

– Есть новости о Дарли? – спрашиваю я, закончив уборку.

Она поднимает голову, и её высокий хвост перекидывается через плечо. Как обычно, мне не терпится распустить ее волосы. Тем более теперь, когда я их потрогал. Когда я знаю, какие они шелковистые на ощупь.

Сегодня утром я ей соврал. Я собирался ее поцеловать. Я был в секунде от того, чтобы зацеловать её до беспамятства. Чудо, что мне удалось устоять перед соблазном, но я рад, что устоял. Из – за этого я не спал всю ночь и писал. Всё – таки есть что – то притягательное в неудовлетворённом желании и глубокой тоске.

И все же мне нужно перестать так искушать судьбу. Сейчас я не могу позволить себе отвлекаться, ведь со дня на день мне позвонит Тоби Додсон, чтобы обсудить мой «новый материал». Так что... мне нужен новый материал. Мне нужно писать. Сосредоточиться на музыке, а не на веснушчатой искусительнице, которая решила испортить мне лето.

Мы с Блейк можем быть друзьями. Дружба безопасна. Никакого давления, никаких ожиданий, мы просто иногда вместе ужинаем, играем в бадминтон...

И ты дрочишь перед ней, – язвит внутренний голос.

Ладно. В ретроспективе это был не самый умный мой шаг. Но это была просто небольшая оплошность. Иногда друзья достают свои члены и кончают на себя, пока другой друг смотрит.

У тебя просто нереальные навыки самоконтроля, – сообщает мне этот голос.

Чёрт с ним. Я перешёл черту, как и два года назад в канун Рождества. Но это заканчивается прямо сейчас. Начинается дружба.

– Это не книга о Дарли, – рассеянно говорит Блейк, переворачивая страницу. – Я читаю об истории пазлов.

Ну еще бы.

– Поясни? – усмехаюсь я, плюхаясь в кресло напротив неё и закуривая сигарету.

Блейк пожимает плечами.

– Мне стало интересно, как пазлы стали популярными, и я нашла книгу об этом. На самом деле, это очень круто.

– «Круто» и «пазлы» – не самые подходящие друг другу слова.

– Говорит парень, который собирал пазл до моего появления. – Она кладёт книгу. – Я только что узнала, что первые пазлы даже не назывались пазлами. Их называли «разрезанные карты», потому что один картограф в восемнадцатом веке наклеивал карты на деревянную доску, а потом разрезал по линиям государственных границ, чтобы создать географические головоломки. Их использовали в школах. Круто, правда?

– Опять ты неправильно используешь слово «круто», – говорю я ей, но мне нравится, с каким энтузиазмом она рассказывает о таких случайных вещах. И, по правде говоря, в ее изложении они действительно звучат круто.

Ее телефон вибрирует, и она наклоняется вперед, чтобы проверить его. Ее лицо светлеет.

– О, классно. Маленький Спенсер прислал ссылку на последний эпизод их подкаста. Мне дали посмотреть заранее.

– В этом подкасте они просто сидят вдвоем и говорят о призраках? – Я замолкаю на мгновение. – Ответь честно: мы уверены, что эти парни не вломятся к нам среди ночи и не убьют нас, чтобы превратить в призраков?

– Почти уверена. Но если они это сделают, я позабочусь, чтобы убили сначала меня, чтобы выиграть тебе время, – великодушно говорит она.

Я усмехаюсь.

– Спасибо. Я ценю это, Веснушка.

– И подкаст не только о призраках. Вообще обо всём сверхъестественном. И там просто Маленький Спенсер говорит в микрофон.

– Он разговаривает сам с собой?

Блейк ухмыляется.

– Ну, он разговаривает с аудиторией. Но да. Большому Спенсеру не нравится, как его голос звучит в записи. – Она берёт книгу. – В общем, я хочу почитать дальше. Какие у тебя планы на остаток дня?

– Писать. Засяду в оранжерее. Наверное, пропущу ужин.

Она приподнимает бровь.

– До тебя наконец доходит? Песня?

– Начинает, – признаю я. – Но не надейся.

– Нет, я буду надеяться за нас обоих. Иди напиши эту песню, Грэхем.

Она одаривает меня одной из своих безудержных улыбок, и я заставляю себя отвернуться, потому что у меня нет силы воли, когда она так мне улыбается.

Остаток дня мы проводим порознь. Я хватаю гитару и сбегаю в оранжерею сбоку от дома. Подпитываемый ее улыбкой, я строчу текст и перебираю мелодию, которая звучала у меня в голове с тех пор, как мы ходили к дереву для секса. В ней столько потенциала, что я делаю то, что делаю редко. Достаю телефон и записываю, как пою, а затем отправляю сырую запись Коулу, чтобы узнать его мнение.

Потому что, чёрт возьми.

Эта песня... может получиться хорошей.

Позже вечером я вознаграждаю себя за продуктивный день, стащив из бара бутылку виски. Это мамин любимый, до чертиков дорогой, но, думаю, она не обидится, если я немного побалую себя.

Устроив стакан на колене, я сажусь в кресло на террасе и смотрю на тихое озеро. Лёгкий ветерок доносит запах сосны и дыма от костра. Кто – то развёл огонь неподалёку. Но всё, что я чувствую, это резкое, тёплое жжение виски.

– Можно мне немного?

Блейк сворачивается калачиком в кресле рядом со мной, протягивая пустой стакан. Я смотрю на него секунду, потом пожимаю плечами. Ладно. Не могу же я вечно её опекать. К тому же, насколько я видел, она почти не пьёт, а когда пьёт, знает свою норму. Я наливаю немного янтарной жидкости в её стакан, потом отпиваю из своего.

Между нами воцаряется комфортная тишина. Мы пьём виски, глядя на воду. Наш плавучий пирс едва колышется, вот насколько озеро спокойно сегодня.

– О чём ты думал, когда дрочил?

Я почти давлюсь напитком.

Чёрт. А я тут мысленно хвалил её за то, как хорошо она переносит алкоголь. Оказывается, дай Блейк Логан всего один стакан виски, и она начнет спрашивать о моих фантазиях во время дрочки.

– Ага... – Я продолжаю смотреть прямо перед собой. – Не скажу.

– Давай, скажи. О чём ты думал?

О тебе. На коленях. Высасывающей меня досуха.

Я делаю ещё один глоток.

– Нет, – твёрдо говорю я.

– Ты помнишь, как бесил меня на кухне?

– В какой именно раз?

– В любой, когда я готовлю. Но я о том вечере, когда ты назвал меня властной.

Я вообще не помню, но, видимо, для неё это было достаточно запоминающимся, чтобы снова поднять эту тему. Когда она продолжает, я понимаю, почему это застряло в её памяти.

– Ты сказал, что тебе нравятся властные девушки, но только не в постели. – Блейк допивает свой напиток и тянется за бутылкой, но я перехватываю ее.

– Нет. С тебя хватит.

– Ещё один, – протестует она.

– Половину.

Я наливаю совсем чуть – чуть виски в её стакан. Она сверлит меня взглядом, но принимает компромисс. Пока она пьет, я чувствую, как её взгляд буравит моё лицо.

– Значит, в постели командуешь ты? – подначивает она. – Любишь брать инициативу?

Я стону, проводя рукой по челюсти.

– Я не буду это с тобой обсуждать.

– Почему?

– Блейк... – Её имя слетает с моих губ, но я не знаю, предупреждение это или мольба.

– Что? Я же не прошу демонстрацию. Почему нам нельзя поговорить об этом?

– Потому что мы с тобой... – Я показываю между нами. – Мы друзья. Я не собираюсь портить дружбу, рассказывая тебе то, что не должен.

– Друзья говорят о сексе. Давай. Как именно ты командуешь? Наручники и стоп – слова?

Мой пах пульсирует от образов, которые вызвали её вопросы.

Блейк, прикованная наручниками к моей кровати. Умоляющая о моем члене.

Я медленно выдыхаю, уже жалея о том, что сейчас скажу.

– Не знаю. Для меня власть – это вовлеченность. Я не пассивен, когда дело касается секса. Но мне нравится, когда женщина, с которой я сплю, отдает мне всё.

– Что значит всё? Ты про анал?

Я взрываюсь смехом. Господи Иисусе.

– Нет, – говорю я между смешками. – Ну, если она хочет, я с радостью. Но я имею в виду не только физическое. – Мой голос становится хриплым, когда странное чувство разливается в груди. – Я хочу... доверия. Уязвимости. Я хочу, чтобы она смотрела мне в глаза, была рядом. Никаких стен. Я хочу, чтобы каждая мысль, каждый взгляд, каждый вздох были сосредоточены на мне и на том, что я заставляю её чувствовать.

Я замечаю, как у Блейк дрожит рука, когда она берёт стакан и делает глоток виски.

– О. Это и правда звучит страстно.

– Ага. – Я облизываю губы. Её взгляд не отрывается от моего, пригвождая к месту. – Я не хочу половину человека. Я хочу всё. Разум, тело – без остатка. Вот что меня заводит.

Боже, я говорю как придурок. Я никогда раньше не высказывался на эту тему, но теперь, когда услышал сам себя, меня охватил стыд. Я прошу кого – то отдать мне всё, а потом бросаю. Но в моменте я отдаю всё в ответ. Да. Я никогда не прошу того, чего не готов дать взамен.

Я просто... не остаюсь.

Замечаю, что щеки Блейк покраснели – то ли от виски, то ли от моих слов. Надеюсь, что от виски. Я не хочу ее заводить. Ну, хочу, но в то же время не хочу. Боже. Эта девушка сводит меня с ума.

– Это не властность, – говорит она, и её голос недостаточно твёрдый. – Это просто честность.

Мои пальцы сжимаются на стакане.

– Ага. Наверное, это то, что я хочу. Честность. Я хочу кого – то, кто позволит мне увидеть всё.

– Это... неплохо.

Я не могу не заметить, как вздымается ее грудь, когда она делает вдох. Виски развязал мне язык, и я не могу удержаться от следующих слов.

– Тебе бы это не понравилось, – хрипло говорю я. – Я бы тебе не понравился таким. Это слишком.

Я не могу отвести от нее взгляд, когда она смотрит на меня своими большими голубыми глазами. Даже когда понимаю, что раскрываюсь перед ней больше, чем хотел бы.

– Тебе бы не понравилось, как много я бы от тебя хотел. Как много бы взял.

Её взгляд не отрывается от моего.

– С чего ты взял, что мне бы это не понравилось?

Я слышу, как в ушах стучит пульс. Мне нужно выбираться из этой передряги. Сейчас. Это далеко не дружеский разговор.

– Уже поздно, – говорю я, отодвигая стул. – Я хотел лечь пораньше, чтобы нормально выспаться. Спокойной ночи, Веснушка.