Текст книги "Лучник (СИ)"

Автор книги: Екатерина Попова

Соавторы: Александра Берк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Глава 7 Тайный враг

– Пройдёмся немного, – предложил Гайр, когда они завернули за угол. – Столько времени не виделись…

Ниари недоверчиво повернулся к нему.

– Ты серьёзно? Отец сказал идти сразу в покои.

– А с каких пор ты выполняешь всё, что говорит отец? – огрызнулся тот.

Ниари вдруг резко остановился и, с силой дёрнув зятя за локоть, рывком развернул его к себе.

– Гайр, что происходит?!

– Где?

– Здесь! Что происходит между вами, с каких пор ты ему дерзишь?

Гайр помолчал. Потом вдруг усмехнулся – желчно, с какой-то злой горечью.

– Может быть, с тех пор, как у твоего отца на почве перенесённых утрат начался старческий маразм?

Ниари вздрогнул.

– Гайр, ты что…

– Я – ничего. Я из кожи вон рвусь, пытаясь обеспечить безопасность Башни, но все мои попытки сделать хоть что-то сверх бесполезных формальностей, которыми я завален по самую макушку, натыкаются на противостояние Третьего Стража. У меня ощущение, что он, не найдя врага вовне, решил назначить на эту роль меня. Он перепроверяет каждый мой шаг, каждый приказ, отменяет половину из них – только для того, чтобы отдать от собственного имени. Надо мной уже даже слуги смеются. Я устал, понимаешь? Устал.

– Подожди… – почти испугано поднял перед собой руки Ниари, – Подожди, давай помедленнее! Он отменяет твои приказы, серьёзно?

– Часть из них. Всё, что, как ему кажется, даёт мне слишком большую власть. Мастер Защиты? Ха! У меня остался только титул, даже графики учений и состав отрядов он постоянно меняет, не спрашивая меня. Он считает меня предателем, малыш. И даже не пытается это скрывать.

– Что ты несёшь… – беспомощно простонал мальчишка, потерянно отступая назад. – Отец всегда доверял тебе…

– Всегда – понятие конечное, Ниари. Любая неудача, любой мой промах расценивается почти как измена, за все несчастья крепости мне предъявляются претензии, и мне приходится оправдываться, как… как пойманному с поличным воришкой – только вот поличного нет. Но его это не останавливает. За последний год меня трижды допрашивали по синему разряду. И один – по красному. Спасибо ещё, что не по чёрному. Как, по-твоему, это должно прибавлять у меня уважения к нему?

– Что? – в ужасе прошептал Ниари, невольно пятясь назад неровным, спотыкающимся шагом. – Не может быть… Но ведь ты не?..

– Да! – вдруг с яростью выкрикнул мастер Защиты, в один шаг преодолевая разделяющее их пространство и хватая юношу за плечи. – Да, согласен, возможно, я это заслужил. Я не сумел уберечь свою жену, не смог обеспечить безопасность людей в крепости, и можешь мне поверить, его боль и гнев мне понятны больше, чем кому бы то ни было! Но он тоже не смог защитить Карилли – никто бы не смог, понимаешь? Однако винит он меня – словно он один её любил!

Он замер, наконец разглядев лицо Ниари. Мальчишка стоял, судорожно хватая ртом воздух, и в глазах плескалась такая боль, словно старший родич не за плечи его встряхнул, а по меньшей мере ударил кинжалом.

Гайр медленно разжал руки и отступил назад.

– Прости, – тихо проговорил он.

– Не надо, – так же тихо откликнулся юноша, – Я понимаю.

Гайр криво улыбнулся.

– Да нет, малыш, надо. Я скоро сам на людей кидаться начну, как дикий зверь. Но вот на тебя-то точно права не имею. Ты для меня всегда был, как младший брат. И больно тебе не меньше, чем мне…

Ниари тяжело сглотнул. И, не отвечая, опустил голову.

Повисло долгое, мучительное молчание.

– Ты не виноват, – наконец очень тихо проговорил Ниари, не поднимая на родича глаз.

– Скажи это своему отцу, – горько усмехнулся тот. Помолчал, с явным трудом беря себя в руки. Потом тряхнул головой и зло поджал губы.

– Ты спрашивал, что между нами происходит? Я уже и сам не знаю. Я уже почти год добиваюсь от него доступа к управляющим амулетам, – сквозь зубы процедил он, глядя чуть в сторону от Ниари. – И слышу в ответ одно и то же: «Позже». Он сам почти не способен контролировать артефакты замка, а меня, хотя и знает уровень моих способностей, не подпускает даже к охранным амулетам периметра. По-твоему, после всего этого я не должен ему дерзить? Если бы я имел возможность настроить защиту замка, или хотя бы отследить перемещение людей – возможно, мои дети не попали бы в беду!

Ниари поднял голову. На лице его, постепенно становясь всё более заметным, расцветало недоумение.

– Не подпускает? Погоди, я не понимаю… Но ведь перед тем, как я ушёл из крепости, он подал прошение о назначении тебя хранителем «Защитника»?

– Мастером Защиты, – горько поправил его Гайр.

– Ну да, и им тоже… – запнулся. – Что?

Гайр смотрел на него долгим, очень печальным, насмешливым взглядом.

– Нет, Ниари, только Мастером Защиты, – мягко поправил он юношу, выделив голосом слово «только». – Не хранителем защитных артефактов. После твоего… бегства он решил, что к этому приложил руку я. И не только к этому. Доказательств не было, так что пост я сохранил. А вот ритуал он отменил, и даже лично император с этим упрямым стариком ничего не смог поделать. Это неотъемлемое право Стража Башни – даже если оно превращается в откровенное вредительство.

Он через силу улыбнулся потрясённо взирающему на него Ниари и, вздохнув, устало махнул рукой.

– Не бери в голову. Я понимаю, почему он так поступает. Просто злит и… и мешает мне выполнять свои обязанности.

Помолчав, он легонько хлопнул всё ещё не вышедшего из ступора мальчишку по плечу и ухватил его за локоть.

– Ладно, малыш, что толку воздух сотрясать. Пойдём, а то твой отец окончательно убедится, что я вынашиваю коварные планы. И так, чувствую, опять послал кого-то… эмм… присмотреть за моей благонадёжностью.

Ниари заторможено высвободил руку и нехотя двинулся вперёд.

– С чего ты взял? – почти беззвучно пробормотал он.

– Кристалл слежения, – невесело хмыкнул Гайр в ответ. – Какой-то из ближайших. То ли слушают, то ли смотрят. То ли и то и другое.

И вдруг, вскинув голову, выкрикнул с коротким хохотком:

– Эй, Камир, это ты там? Не съем я вашего молодого господина, хватит уже жечь амулеты! – и пробормотал себе под нос, так, что даже Ниари вряд ли мог расслышать его в точности, – Лучше бы за моими детьми так следили…

***

Закрыв дверь, Эран потянулся было к ленте в волосах, потом, словно передумав, убрал руку. Обошёл все предоставленные ему комнаты. Механически, по привычке, думая о чём-то своём. Не раздеваясь, лёг на кровать и то ли уснул, то ли отправился по каким-то своим, не видимым простому глазу делам.

Вечерняя суета в крепости потихоньку затихала. Отбил, наполняя воздух долгим медным звоном, колокол Лисы. Наступала ночь. Самое спокойное время для честных тружеников… И самое насыщенное – для преступников всех мастей, заговорщиков и ищущих приключений детей.

***

Стук в дверь вырвал Ниари из глубокого, наполненного невнятными образами сна, и он несколько мгновений лежал, бессмысленно глядя в потолок и пытаясь вспомнить, где он находится.

Вздрогнул, просыпаясь окончательно. И подорвался с постели, на ходу натягивая на себя одежду.

– Мастер, я уже готов, прости за… – он рывком открыл дверь – и замер, с недоумением глядя на стоящего за ней человека. – Гайр?..

– А ты кого ждал? – пожал плечами тот.

Ниари растеряно оглянулся на окно. Было темно, похоже, только-только началось время Совы.

Юноша, словно сдувшись, облегчённо сник и прислонился к косяку, невольно расплываясь в сконфуженной улыбке.

– Тьфу ты… Я думал, что проспал…

– Да нет, ещё даже полуночи нет. Разбудил?

Вопрос был неуместным, и юноша только молча пожал плечами.

– Заходи?

– Нет, лучше давай ты со мной, – усмехнулся Гайр. И пояснил на удивлённый взгляд родича, – Ты только приехал и завтра, быть может, снова уйдёшь, и что-то мне подсказывает, что с таким наставником в замке ты будешь бывать нечасто. Пойдём, прогуляемся.

Ниари с сомнением нахмурился.

– Гайр, отец приказал не бродить нигде.

– Отец не узнает, – безразлично пожал плечами Гайр. – Да и в любом случае все спят. Никто тебя не увидит.

Ниари нахмурился. Помолчал несколько мгновений, крутя в голове всё услышанное то одной стороной, то другой. А потом, догадавшись, наконец, о причине позднего визита, вскинул голову и остро взглянул на друга.

– Хочешь поговорить о чём-то?

– Можно и так сказать… Ну так что, пойдём?

Мальчишка задумался. Но на этот раз колебался недолго.

– Ладно, идём.

– Дверь не захлопывай, – привычно предупредил его мастер Защиты. – А то амулет сработает, точно кто-нибудь прибежит проверять. Я замаюсь отключать.

– Да помню я, помню…

Забыть о своих детских шалостях (многие из которых Гайр, несмотря на десять лет разницы, помогал скрывать от строгого отца), и впрямь было бы невозможно.

– Так о чём ты хотел поговорить?

Гайр помолчал.

– О неприятном, – нехотя откликнулся он после паузы. Юноша вздохнул. Опустив голову, несколько шагов шёл, разглядывая знакомые с детства мозаичные узоры на полу.

– Гайр, – наконец, неуверенно проговорил он, – Если ты снова о том, что случилось тогда в лесу…

– Вроде того, – не дал договорить ему зять. В голосе его звучала отчётливая тоска. И какое-то страшное, лихорадочное напряжение.

– Не надо. Правда, не надо. Я не обижен. Не уверен, что я не поступил бы так же, если бы это моя жена погибла, а детям угрожала смерть из-за проклятия.

Гайр вздрогнул так сильно, что лязгнули, зацепившись за пряжку на сапогах, ножны.

– Я не хотел тебя убивать, Таилир, – тихо, безнадёжно проговорил он.

Ниари споткнулся. И невольно зажмурился – от звуков собственного прежнего имени, слетевшего с губ друга, от неожиданно острой тоски по прошедшему, от боли, что сочилась из голоса Гайра…

– Я знаю, – так же тихо откликнулся он.

Какое-то время они шли в тишине. Гайр ненавязчиво вёл его в обход Башни, явно рассчитывая найти за время долгой прогулки душевных сил для непростого разговора.

– Остановись здесь, – внезапно попросил он, когда они проходили мимо узкого окна. Ниари, опустив уже поднятую ногу, удивлённо взглянул на него.

– Что?

– Давай поговорим. О… о том, чем закончилась та ночь.

Ниари тяжело вздохнул. И отчётливо понял, что разговора, всё-таки, избежать не удастся.

Он без особой радости кивнул.

– Ладно, если тебе это так важно… О чём именно ты хотел поговорить?

Не то, чтобы ему самому нечего было сказать. Просто долгое знакомство с Гайром и внутренний голос в унисон твердили: ни его утешений, ни заверений в том, что давно простил, Гайр не услышит. Или, если услышит, не поверит.

Гайр не торопился отвечать. Прошёлся по коридору, выглянул в окно, поморщился. Побарабанил пальцами по стене. Вздохнул – тяжело, глубоко. И, наконец, неохотно бросил:

– Я рад, что ты жив, Таилир.

– Я знаю, – невольно улыбнулся юноша.

– Нет, не знаешь, – с неожиданной злостью оборвал его Гайр. Ниари непонимающе взглянул на него. А тот, с силой стукнув кулаком по стене, сквозь зубы продолжил, – ничего ты не знаешь! Я был готов тебя убить – это правда. Я собирался это сделать. Не из ненависти, клянусь! Я бы скорее умер, чем позволил навредить тебе, но…

Он зажмурился, закусив губу.

– Но детей ты любишь больше, – тихо закончил за него Ниари, и Гайр дёрнулся, словно от удара. А Ниари, улыбнувшись, шагнул вперёд и осторожно взял родственника за плечи.

– Эй? Гайр, я же сказал – я не обижаюсь. Тилле и Иллар важнее, всё правильно. Если бы надо было выбирать между их жизнями и твоей, я бы тоже выбрал их.

Он помолчал – и добавил серьёзно:

– И отец, я уверен, тоже. Даже если бы на кону стояла моя жизнь.

Гайр, дёрнув плечами, вывернулся из некрепких объятий. На лице его была написана такая боль, что, казалось, его режут заживо.

– Ты дурак, Таилир. Благородный дурак. Твой отец так и не знает, кстати, что случилось тогда в лесу.

– Ну и правильно.

Гайр дёрнул уголком губы.

И отвернулся. Повисла долгая, тяжёлая тишина. Ниари хмурился, пытаясь понять, что происходит с его старшим родственником и что может сделать он, чтобы убрать ту чёрную тень, которая, как сейчас становилось совершенно ясно, мучила мастера Защиты Третьей Башни весь этот год.

Заговорить не пытался. Дать душевный покой мучившемуся угрызениями совести другу он, возможно, не мог. Но предоставить время для раздумий и овладения собой было в его силах.

Спустя несколько щепок Гайр, наконец, шевельнулся и, бросив тяжёлый взгляд за плечо, поманил Ниари к себе.

– Смотри, – взяв его за плечи, он подтолкнул его вперёд, уступая собственное место возле узкой бойницы. – Что ты видишь?

Ниари недоумённо окинул взглядом крепостной двор. На первый взгляд показалось, что он пуст. В самом деле, что можно делать на ристалище в середине ночи? Потом глаза привыкли к сумраку, и он, наконец, разглядел в тусклом лунном свете короткие вспышки. Пригляделся…

И вдруг рассмеялся, наваливаясь грудью на низ бойницы, чтобы лучше видеть. Внизу, на залитом лунном свете дворе, изо всех сил размахивали мечами несколько воинов, а между ними, то и дело отвешивая кому-нибудь несильные подзатыльники, прохаживался кто-то из наставников. Похоже, нарушители дисциплины за год, что его не было дома, не перевелись. Как и способы вдалбливания в молодые головы чувства ответственности и уважения перед Кодексом.

Ниари ностальгически прикрыл глаза, вспомнив, сколько времени сам провёл в этом дворе, упражняясь с мечом, валяясь носом в пыли, выслушивая не самые лестные высказывания о своих кривых руках и безмозглой голове…

– Дом, – подумав, со вздохом ответил он. – Я вижу свой дом. А что ты хочешь, чтобы я увидел?

– Это снаружи дом, – хмуро возразил Гайр из-за его спины. – А если заглянуть под верхний слой? Что ещё ты видишь?

Скрежетнула сталь: вытащив кинжал, он принялся выцарапывать из щелей в стене тут и там проросший мох. Потравить эту растительность, сколько себя помнил Ниари, не удавалось никогда: слишком сыро было в северном коридоре, глядящем наружными окнами в сторону реки с её вечными влажными ветрами.

Ниари невольно улыбнулся. Раньше Гайр никогда не обращал внимания на мох – в отличие от него.

Потом он покрутил в голове слова друга и задумался.

– Людей, – после короткого сомнения медленно проговорил он. – Стражей, которые будут защищать эту крепость, даже когда ни меня, ни отца, ни даже тебя не будет.

– Только людей? – желчно откликнулся Гайр. Он перестал, наконец, издеваться над стеной и отошёл назад, став за его спиной. – А если подумать?

– А кого ещё?

– Не разочаровывай меня, малыш! Смотри, вон на ветке сова. Редкий гость в городе – под стеной гнездятся мыши, так что ей здесь раздолье. А внизу, на плацу, присмотрись – вороны. Ручаюсь, кому-то влетит завтра за неубранный мусор. Вон там кошка идёт вдоль арсенала. И ещё куча всяких тварей, которых так просто не разглядишь: ежи, мотыльки, червяки, муравьи… – подумал и добавил странным тоном, – Крысы со змеями…

И резко приказал, когда Ниари удивлённо повернул голову:

– Нет, не оглядывайся! Смотри и слушай меня. Считай это моим последним уроком.

Ниари нехотя кивнул. И всё-таки, не возразить не мог:

– Я не на тот свет отправляюсь, Гайр. Мастер ведь сказал – мы, может, на половину луны задержимся. Да и потом… Несколько лет – и я вернусь.

Тот горько хмыкнул.

– Не вернёшься, парень… Или – вернёшься, но уже не ты. Даже в этот раз вернулся уже не тот мальчишка, которого я учил держать меч и помогал скрывать от родителей очередную ссадину от запрещённых забав. И это хорошо, это правильно.

Ниари вдруг стало жутко. Словно прошло что-то мимо, коснулось затылка ледяным дыханием, взъерошило волосы невидимой рукой. Он невольно передёрнул плечами. А Гайр, помолчав, произнёс очень тихо:

– Таилир, я хочу попросить тебя кое о чём.

– О ч… чём? – вдруг похолодевшими губами прошептал Ниари. Ощущение чего-то непоправимого надвинулось тяжёлой стеной, сдавило сердце.

– Запомнить то, что я сейчас скажу. И поверить. Что бы ни случилось. Что бы ни говорили люди. Что бы ни говорил я сам. Запомни, Таилир: я всегда любил тебя, как младшего брата. И даже ради своих детей я не отниму твою жизнь. Слышишь? Даже. Ради. Детей.

Ниари зажмурился.

– Я запомню, – без голоса выдохнул он. Грудь сдавило неожиданно острой болью: почувствовал вдруг, что это – прощание.

– Хорошо… – вздохнул Гайр.

А потом, вдруг, засмеялся. Тихим, сухим, недобрым – незнакомым – смехом.

Ниари изумлённо замер. Дёрнулся было взглянуть на него, понять, что так насмешило его друга.

– Нет-нет-нет! – остановил его вдруг начавший сочиться какой-то едкой иронией голос Гайра. – Не оглядывайся, урок ещё не закончен!

– Гайр, что происходит?

– А что происходит? – эхом откликнулся тот. – Мы разговариваем, разве нет?

И вновь засмеялся, все тем же злым, чужим смехом, от которого Ниари пробирали мурашки.

– Какой же ты всё-таки дурак, Ниари, – с неожиданной злостью вдруг выплюнул он, называя его нынешним именем-клеймом, и юноша невольно вздрогнул. – Какой ты наивный дурак! Ну почему ты просто киваешь и соглашаешься?! Я всё думал – хватит у тебя глупости простить меня за ту ночь в лесу? Казалось – не хватит, не бывает таких благостных идиотов в мире. Как же я ошибался! Несколько красивых фраз – и ты растаял, как сопливая девица от комплиментов ухажёра! Ты не увидишь врага, даже если он будет стоять за твоей спиной.

Ниари застыл, оцепенев. Внутри вдруг стало невыносимо холодно, а из груди пополз, цепляясь за рёбра ледяными пальцами, колючий страх.

А Гайр вдруг обнял его левой рукой за плечо, и громко выдохнул прямо ему в ухо:

– Я соврал, Ниари. Ты мне правда дорог – но от тебя слишком много бед. Особенно для моих детей…

Ниари задохнулся, чувствуя, как под ногами исчезает опора. Дёрнулся, уже осознавая, что сейчас случится что-то страшное.

А потом под правую лопатку с хрустом вошла заточенная сталь, и мир взорвался в агонии. Во рту мгновенно стало солоно от крови. Не успев осознать произошедшего, Ниари с хрипом выгнулся, бездумно хватаясь грудь, которую раздирало что-то невыносимо острое.

Пальцы обожгло болью от прошедшей насквозь стали. От судорожно вздохнул, чувствуя, что захлёбывается. Попытался было спросить: «за что?!».

С губ сорвался лишь едва слышный стон. Потом ноги подкосились, и он обессиленно осел на колени, сквозь обморочную муть ощущая, как Гайр почти бережно подхватывает его под мышки.

– Ничего личного, Ниари, – с сожалением прошептал мастер Защиты, осторожно, стараясь не шуметь, опуская его на пол лицом вниз. – Ты просто стоишь между мной и титулом единственного наследника Третьего Стража. Лучше бы ты не возвращался… Мне правда жаль, что другого выхода не нашлось.

Проваливаясь в багровую темноту, он успел ещё услышать негромкий, полный печали и неуместной нежности голос человека, которого считал своим старшим братом:

– Прощай, Таилир…

***

– Господин Гайр! – вышедший из-за угла отряд внутреннего периметра привычно замер перед мастером Защиты, а глава отряда, не сдержавшись, удивлённо окинул командира взглядом. – Вы уже вернулись? Разве вы не уехали в город?

Гайр замер, опустив ладонь на меч. Глаза его напряжённо перебегали с одного воина на другого.

– Только что вернулся, – как можно спокойнее отозвался он. – Что-то случилось? Почему отвлекаетесь во время службы?!

– Виноват! – поспешно подтянулся воин, и, коротко поклонившись, отчеканил, – Разрешите продолжать обход?

Гайр резко кивнул.

– Разре…

И в этот момент под потолком вспыхнуло ослепительно-алое сияние, и по коридорам разнёсся усиленный магией, звенящий от ужаса голос:

– Второй ярус, северный коридор! Лекаря, срочно! Убийство!..

Гайр ударил молча, не давай время опомниться. Вскрикнул, рухнув на пол с распоротым плечом, командир отряда. Остальные замешкались на миг, потрясённые поведением своего начальника – и тот рванул напролом, спеша преодолеть препятствие прежде, чем воины поймут, что происходит.

– Стоять! – завопил кто-то, самый сообразительный, выхватывая меч. Лязгнула сталь, отлетел в сторону, ругаясь и зажимая рану на груди, ещё один из воинов.

А потом командир караула сумел поднять руку, активируя один из амулетов на наруче.

И Гайр, не издав ни звука, подрубленным деревом повалился на пол.

– Связать, – задыхаясь, простонал командир. И, со злобой взглянув на то, как подчинённые заламывают бесчувственному телу руки за спину, с ненавистью процедил, – Вот же змея…

Глава 8 Исповедь узника

Двери камеры громыхнули, открываясь, и внутрь, чуть не вырвав слишком медленно открывающуюся створку из петель, стремительным шагом вошёл Третий Страж.

– Гайр, – в ярости тоном прорычал он, и мастер Защиты (или, правильнее будет сказать, бывший мастер Защиты?) едва заметно вздрогнул, неловко поднявшись с грубой деревянной койки.

– Господин Третий Страж, – безо всякого выражения отозвался он, отвешивая слабый поклон.

Тот в ярости мотнул головой куда-то в сторону двери.

– Это действительно сделал ты?

Гайр тяжело прикрыл глаза.

– Да, – бесстрастно, не меняя тона, признался узник. Лишь лицо дрогнуло на миг, словно по нему, тут же спрятанная, прошла короткая гримаса боли.

Военачальник застыл, потрясённо глядя на зятя. Миг оцепенения – и глаза его с надеждой метнулись к амулету истины, вмонтированному в стену темницы.

И багровый румянец гнева вдруг схлынул с его лица, сменяясь смертельной бледностью. Амулет светился ровным жёлтым цветом, бескомпромиссно подтверждая, что узник ответил правду.

На лице старика медленно проявлялось обречённое понимание. Он не хотел верить в то, что его зять и впрямь пытался убить его сына.

Но не верить и не хотеть верить – разные вещи.

– Что. Ты. Сказал? – тихо, страшно переспросил он, окончательно осмыслив ответ, но всё ещё не в силах признать его истинность.

– Я сказал – да, – холодно повторил Гайр. И прищурился – с едкой, злой усмешкой. – Господин Третий Страж разучился понимать человеческую речь? Или, быть может, у него проблемы со слухом? Тогда я повторю. Да, это я всадил кинжал в вашего сына. Да, оружие я украл у караульного по имени Римс, с которым когда-то ваш сын повздорил. И да, я действительно спланировал это заранее. Нет, я не раскаиваюсь.

И, видя, как опасно темнеет взгляд бывшего господина, добавил презрительно, словно сплюнул:

– Нет нужды повторять вопросы, которые уже задавал мне палач.

Наилир медленно закрыл глаза.

– Так, значит, это правда, – мёртвым голосом проговорил он после короткой паузы.

Гайр молча пожал плечами и равнодушно отвернулся.

Помолчав несколько мгновений, Третий Страж сухо спросил:

– Кому предназначался яд в твоей комнате?

Узник без особого интереса покосился на бывшего командира.

– Вам.

– Мне? И моей жене, я так понимаю?

Гайр вдруг нахмурился.

– Нет, – внезапно потеплевшим тоном откликнулся он. – Нет, ей я вредить не собирался.

И, встретив недоверчивый взгляд старика, пожал плечами. Пояснил пренебрежительно.

– Не хочу показаться невежливым, но реальной помехой к титулу старшего наследника, а потом и Третьего Стража, были лишь вы и Ниари. Матушка давно бесплодна и, даже овдовев, не смогла бы произвести новых наследников. Это вы вполне способны – чисто умозрительно, не смотрите на меня так, прошу! – зачать ещё сыновей, не обязательно даже в новом законном браке.

Старик обессиленно закрыл глаза. Казалось, ему противно смотреть на зятя. Противно – и больно.

– Зачем? – с горечью спросил он после долгой паузы, не поднимая век.

Воин криво усмехнулся.

– Есть разница?

Старик тряхнул головой – и, тяжело вздохнув, вдруг посмотрел зятю прямо в глаза.

– Зачем, Гайр? – тихо повторил он, и в голосе его прозвучала настоящая мука. – Тебя приняли, как родного сына. Тебе дали титул, на который ты, даже со своими талантами, не мог бы даже рассчитывать. Тебя назначили на должность, которую за всю историю империи считанные разы получали люди, не принадлежащие к крепостям Стены. Неужели всего этого тебе было мало?

На миг показалось, что по лицу узника прошла короткая гримаса боли.

Или это просто тень от мелькнувшей под потолком бабочки закрыла один из осветительных амулетов?

Тяжело вздохнув, Гайр неторопливо опустился на койку и, покачав головой, устало прислонился затылком к холодному камню.

– Господин Третий Страж, вспомните последний год, – негромко предложил он, безучастно разглядывая узор защитных артефактов на потолке. – Я потерял жену – любимую жену, в этом я готов поклясться, хоть перед лицом императора, хоть под пыткой.

Оба, не сговариваясь, взглянули на артефакт правды. Тот по-прежнему горел ровным жёлтым светом.

– Я простил вам недоверие – поверьте, я понимаю вашу боль, лучше, чем кто-либо. Я простил вам допрос по синему разряду. Будь я на вашем месте, я поступил бы так же, даже если бы под подозрением оказался не мой зять, а сын. И я даже благодарен вам за то, что вы отказались дать разрешение на чёрный разряд. Но то, что вы делали дальше, весь этот год…

Он прикрыл глаза и, поморщившись, покачал головой.

– Вы назначили меня мастером Защиты – но не дали никаких инструментов, что позволили бы мне достойно выполнять свои обязанности. Если бы вы провели ритуал, как обещали – ничего этого не случилось бы. Я мог обеспечить безопасность замка и всех в нём живущих. Но благодаря вашей подозрительности я не получил ни малейшего шанса это сделать. Вы действительно считаете, что не дали мне ни малейшего повода испытывать к вам неприязнь?

Третий Страж стоял, глядя на него с нескрываемой болью.

– Неприязнь, – горько повторил он, когда Гайр умолк. – Так всё это – только ради мести мне? Ради того, чтобы причинить мне боль, ты решил убить моего сына?

И, видя, что Гайр не отвечает, в саркастической усмешке кривя губы:

– Отвечай!

Стремительно шагнув вперёд, он ухватил пленника за ворот и, не сдерживаясь, сильно тряхнул его. Тот поморщился.

– При чём тут вы, – прохрипел он, с трудом проталкивая слова через передавленное сжатой одеждой горло. – Ниари закрывал мне путь к месту старшего наследника… Кх-х…

Наилир, разжав руку, зло отбросил узника обратно на койку.

– Подлая тварь, – с горечью процедил он, глядя на бывшего подчинённого почти с омерзением.

Тот, кашляя и болезненно кривясь, неловко растирал скованными руками горло.

– Я предлагал провести ритуал отречения ещё год назад, – сипло проговорил он, не отвечая на оскорбление. – Если бы вы согласились, мне не было бы нужды на него нападать.

– Тебе не было бы нужды на него нападать, если бы ты знал своё место, а не шёл к своей цели по головам тех, кого ты сам смел называть семьёй! – багровея от ярости, зарычал старик. Гайр лишь пренебрежительно пожал плечами.

– Мне не оставили выбора.

Кулак военачальника с грохотом врезался в стену.

– Ложь! Выбор есть всегда!

– Да, – безразлично согласился Гайр, вновь запрокидывая голову, чтобы полюбоваться мягко светящимися камнями артефактов на потолке. – Но не всегда этот выбор приемлем. Не сотрясайте воздух впустую, господин Третий Страж. Я признаю свою вину – но не намерен перед вами оправдываться.

Старика, казалось, вот-вот хватит удар.

– Ты… как ты только… посмел! Я любил тебя, как родного сына!

– Не надо взывать к моей совести, – зло оборвал его Гайр. – Иначе могу ответить, что любил вас, как родного отца! И не ждал от вас такого недоверия!

И, услышав гневный смешок старика, вдруг с яростью махнул рукой в сторону амулета правды.

– Смотрите, смотрите! Да, я любил вас и люблю, но если бы события этой ночи пошли иначе, завтра я всё равно влил бы вам в вино яд! И я не жалею ни о чём, что я сделал или собирался сделать.

Наилир смотрел на него, оцепенев от изумления.

– И это… – задыхаясь, словно от боли, прошептал он, – Это ты называешь… Любовью?

Гайр промолчал.

– Отвечай, ну! – взорвался Третий Страж.

Его зять горько усмехнулся. И, не глядя на старика, медленно пожал плечами.

– Я защищал свою семью, – мёртвым голосом откликнулся он.

Хлёсткая пощёчина буквально смела его с койки, и он, кашляя и сплёвывая кровь с разбитых губ, растянулся на полу.

– А Ниари? – задыхаясь от ярости, процедил Страж. – Он – не семья?!

Гайр промолчал. Помотав головой, он медленно, с явным трудом поднялся на ноги и опустился обратно на койку. Обессиленно откинулся спиной к холодной стене.

Наилир опустил веки. Медленно, через силу выдохнул, беря свой гнев под контроль.

– Ну что ж, – холодно согласился он после короткой паузы. – Хорошо. Тогда последний вопрос. У тебя были сообщники в замке?

– Сообщники? – горько откликнулся тот, – После всех ваших стараний, благодаря которым меня ни во что не ставят даже собственные воины? Нет, господин Страж, всё, что я делал, я делал сам.

Оба, словно по команде, взглянули на амулет правды. Миг спустя Гайр, словно догадавшись, о чём думал тесть, иронично скривил губы.

– Я ваш незаконнорожденный сын. У меня есть полный доступ к охранным системам замка. Я умею играть на цинтре.

И со смешком кивнул на вспыхнувший кроваво-красным амулет.

– У меня нет сообщников в замке, господин Третий Страж. Голоса в голове и дурные сны ведь вряд ли можно назвать сообщниками, верно?

Он вдруг смертельно побледнел и, коротко застонав, прижал ладонь к виску. По лицу, на миг превращая его в застывшую маску, скользнула гримаса страха.

Старик недоумённо поморщился.

– В чём дело? – сухо спросил он, без особого, впрочем, сочувствия.

– А причин разве мало? – серыми, словно у тяжело раненного, губами откликнулся тот. В голосе его звенела глухая, смертельно усталая решимость и смирение с судьбой. – Одной вашей пощёчины, господин Страж, хватило бы, чтобы вынести весь мозг. Но какое вам дело до моего здоровья, вы же уже решили, как собираетесь со мной поступить?

– У тебя есть последний шанс вымолить пощаду, – отрезал старик. Гайр криво усмехнулся.

– Без обид, господин Страж, но я откажусь. Не могу сказать, что я хочу умирать. Но жить вечным презираемым узником меня прельщает ещё меньше. Так что, если вы не против, давайте покончим с этим – и поскорее.

Военачальник поморщился.

– Что ж, – мрачно подытожил он. – Как хочешь.

Помолчал, с сожалением разглядывая бывшего начальника своей стражи. Покачал головой.

А потом, решительно поджав губы, одним жестом активировал амулет, о котором редкие заключённые приграничных Крепостей старались даже не говорить: камень крови, нужный лишь для одной цели – зафиксировать и передать в канцелярию Императора смертный приговор.

– Гайр Найран, – сухо, без единой эмоции, заговорил Наилир, и Гайр едва заметно вздрогнул: старик употребил его старую фамилию, которую он оставил, вступив в род Третьей Стражи Сапфира. – Ты хотел убить моего сына, и лишь по счастливому стечению обстоятельств не сумел этого осуществить. И собирался отравить меня. Если у тебя есть, что сказать в своё оправдание прежде, чем я вынесу приговор – говори.

Гайр криво усмехнулся, не открывая глаз.

– Я не хотел убить Ниари, господин Третий Страж. Так же, как не хотел убивать вас. Необходимость и желание не всегда совпадают, и мне жаль, что для того, чтобы обеспечить безопасность Тилле и Иллара, мне пришлось нанести удар по вам двоим. В остальном же – я признаю свою вину. Можете не трудиться оглашать приговор, я всё ещё помню законы Империи. За подготовленное, но не приведённое в исполнение покушение на Стража Империи или члена его семьи – усекновение правой руки и пожизненное изгнание из всех городов крупнее сотни дворов. За совершённое, но неудачное покушение – смертная казнь любым из способов средней тяжести, на выбор судьи.