Текст книги "Лучник (СИ)"

Автор книги: Екатерина Попова

Соавторы: Александра Берк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

Глава 2 Закрытая дверь

Спустя четверть свечи на поляне уже весело полыхал небольшой костёр, устроенный в вырезанной из дёрна ямке. На вытащенных из реки крупных камнях посвистывал, закипая, маленький котелок, а на установленных в самодельных козлах прутьях пеклись с десяток мелких диких яблок. Здесь же, в безопасной близости к костру, лежало внушительного размера бревно; след из примятой травы внятно указывал путь, по которому Ниари вытащил из леса этот рухнувший не то от старости, не то от ветра комель. Напоенные и насухо обтёртые кони лениво фыркали, объедая траву в нескольких десятках шагов от стоянки, на спускающемся почти к самой воде зелёном языке луга.

Сам Ниари молча сидел прямо на земле, на почтительном расстоянии от огня. На коленях у него лежал саадак с выглядывающими из него рогами двух луков. Не говоря ни слова, юноша глядел на оружие, и на лице его читалась сложная смесь эмоций, из которых восхищение пополам с благоговением было лишь малой частью.

Наконец, Ниари шевельнулся и медленно, осторожно, словно прикасался к живому существу, положил руку на круто изогнутый белый рог. Помедлив, с трепетом вытащил удивительное оружие наружу.

И вновь замер, зачаровано любуясь идеально выверенным изгибом и тончайшим узором, струившимся по чернёному серебру. Бережно скользнул ладонью по плечу из белого дерева, словно лаская. Поколебался миг – и решительно взялся за рукоять. И по одному этому жесту, ловкому, привычному, выверенному тысячами свечей упражнений, стало понятно: лук и стрелы ему действительно знакомы.

Ниари, прикрыв глаза, посидел несколько мгновений, словно привыкая к ощущению тяжести оружия в своей руке. А потом одним движением, отложив в сторону саадак, встал. Неторопливо вытащил из колчана стрелу, вложил её в гнездо. Помедлил, словно прислушиваясь к чему-то.

А потом неторопливо, отточенным движением, натянул тетиву и, почти не целясь, разжал пальцы. Только свистнул воздух – и небольшое яблоко, стукнув, покатилось по земле, пробитое насквозь.

Ниари опустил лук. На лице его, постепенно смывая растерянность, проступал искренний восторг мальчишки, получивший на имянаречение настоящее взрослое оружие. Даже осознание того, что чудесный лук одолжен ему на ничтожно малое время, не мог прогнать этого выражения.

– А говорили – сказки, сказки… – подрагивающим от волнения голосом прошептал юноша, обращаясь то ли к луку, то ли к себе самому. И вдруг, ослепительно улыбнувшись, стремительно нагнулся к колчану, ловко выхватывая две стрелы разом. Звон тетивы, два негромких удара, сливающихся в один: ещё два яблока упали на землю в нескольких шагах друг от друга.

Ниари, по-прежнему улыбаясь, опустил руку. И всё с той же трепетной осторожностью аккуратно убрал лук обратно в саадак.

И лишь затем достал собственное оружие. С отчётливым сожалением покосился на буквально сияющую в солнечных лучах белую древесину и, вздохнув, с натугой навалился на выгнутый рог, привычным движением снимая с ушка заметно провисшую от долгого бездействия тетиву.

***

Эрана не было почти две четверти свечи. Вернувшись, он тоже не спешил на поляну. Некоторое время он бесшумно наблюдал за происходящим и улыбался при виде этой разминки. Когда парень занялся своим луком, Эран несколько мгновений задумчиво смотрел на это, потом закрыл глаза. Хлопок – и натягиваемая тетива лопнула.

«Прости, благородный лук, но сейчас это необходимо. Придёт время, и ты найдёшь своего хозяина. У этого мальчика другой путь…»

Закончив молчаливый диалог, Эран повернулся к сидевшей на плече птице.

– Найди королеву грозовых гарпий и скажи, что я приду не один. И что парень под моей защитой.

Птица бесшумно взвилась в воздух, а её хозяин шагнул на открытую местность.

– Смотрю, ты управился быстрее, чем я думал. Это хорошо.

Ниари сидел, сгорбившись и прижимая руку к лицу. Услышав голос, он вздрогнул и вскинулся, вскакивая на ноги и оборачиваясь. Ладонь его непроизвольно легла на рукоять меча.

…Тут же, впрочем, разжавшись, стоило ему узнать говорившего. Юноша отвернулся, опуская голову. Спутавшиеся, некогда неровно подрезанные волосы упали, пряча лицо от чужого взгляда. Впрочем, скрыть длинную красную полосу, протянувшуюся через левую щёку, они не могли.

– Это несложно, – словно через силу, отозвался он сдавленным голосом. И, помедлив, нагнулся за бесполезным теперь луком.

И застыл, глядя на оружие в своих руках с каким-то бессильным, исступлённым отчаянием. Очень странным для человека, который получил законную возможность ещё немного попользоваться чудесным, приводящим его в восторг оружием.

Эран качнул головой.

– Перед тем как откроется новая дверь, старая должна закрыться. Иногда её очень больно закрывать, мальчик. Но это неизбежно, и в этом нет вины того, кто переходит между дверями.

Юноша странно покосился на него.

– Не мой случай, – горько усмехнулся, кривя губы в болезненном оскале. – Я надеялся, что перестану быть приманкой для неприятностей, если исполню правила и уйду из дома. Но, кажется, ошибся. Порвал тетиву… с тринадцати лет такого не случалось. Теперь не знаю, стоит ли мне трогать твой лук… Не прощу себе, если и его испорчу.

И вдруг – острый взгляд из-под ресниц:

– И ты не простишь. И будешь прав.

– Ты, правда, считаешь, что я дал бы свой лук тому, кто может его испортить? – усмехнулся Эран. – В самом деле?

Юноша, кажется, всерьёз задумался. Потом, наконец, слабо улыбнулся. На этот раз – именно улыбнулся, а не изобразил оскал умирающего паралитика.

– Не подумал…

Потом вновь помрачнел и, вздохнув, решительно тряхнул головой.

– Я надеюсь, ты не пожалеешь, что согласился меня принять. За год никто не решился взяться за обучение лишённого судьбы, и даже странствовать с собой не позволяли. Я даже не верил, что ты… Я постараюсь не доставлять проблем, обещаю! Но…

Он виновато развёл руками, не выпуская из правой лука. И, словно вдруг устыдившись собственной откровенности, поспешно отвернулся и склонился над саадаком, укладывая в него собственный покалеченный лук и бережно доставая одолженный.

– Не бывает тех, у кого нет судьбы, – усмехнулся Эран, – Просто не всех она ждёт у входа в дом. А теперь давай-ка обедать. И кстати, если хочешь о чём-то спросить, сейчас самое время. После может не случиться возможности просто поболтать.

Мальчишка быстро покосился на него, с недоверием и надеждой. И сейчас видно было, что, несмотря на отличные навыки стрельбы и необычную для юности немногословность, он – именно мальчишка. Неопытный, потерянный, запутавшийся в собственных и чужих чаяниях. Отчаянно страшащийся, что непонятно почему взявший под опеку взрослый вдруг передумает. Поднявшись, он принялся нарочито старательно отряхивать колени. На своего спутника он упрямо не смотрел.

– Хорошо, если так, – невесело откликнулся он. – Мне обычно говорят другое. Искать другую судьбу, вроде бы, сами законы велят. А куда ни ткнёшься – везде закрытые двери…

Усмехнулся кривовато:

– Вопросы есть… Но я, кажется, не знаю, хочу ли слышать ответ. Жив буду – найду время спросить потом… если не прогонишь, конечно… – а потом вдруг поднял голову, прямо встречая взгляд Эрана. И, противореча себе, выдохнул взволнованно, с отчаянной надеждой и каким-то тяжёлым, старательно прячущимся за твёрдостью голоса страхом, – Эран! Ты… ты человек?

Эран усмехнулся, опускаясь на ствол.

– Если я скажу «нет», пожалеешь, что пошёл со мной?

Ниари в ответ только улыбнулся непослушными губами.

– Что? Нет… скорее, наоборот.

Он не глядя сел на бревно с другой стороны от костра. Сцепил руки на одном колене, пытаясь справиться с внезапной дрожью пальцев. И повторил твёрже, с каким-то даже облегчением:

– Наоборот. Я боялся, что ты скажешь «да»..

– Отчего же? Больше не доверяешь людям?

Ниари опустил голову, скрывая лицо. Жест был настолько неуловимым и привычным, что невольно закрадывалась мысль: делать так приходилось нередко, и кто знает, не было ли это причиной странной, не особо удобной для путешественника причёски? В сравнении с небрежной ловкостью, с которой были перехвачены лентой золотые локоны Эрана, его криво обрезанные у плеч тёмно-каштановые пряди выглядели почти неопрятно. Впрочем, то же можно было сказать и обо всём его облике. Добротная и чистая, но потрёпанная одежда: одежда, которую давно никто не заботился чинить. Почти незаметная паутинка хорошо залеченного шрама на запястье – и подсохшая корка недавней царапины, которую, судя по её виду, не подумали даже промыть.

…Отличный и явно недешёвый, возможно даже, фамильный меч – и лежал он не под рукой, как поступил бы любой, даже начинающий, воин, а небрежно валялся на земле с другой стороны костра.

Ниари молчал долго. То ли пытался подобрать слова, то ли просто не хотел отвечать… Наконец, качнув головой, он нехотя произнёс подозрительно ровным голосом:

– Я доверяю людям. Это они не доверяют мне…

– Что ж, знаешь, как говорят: если гончая не может поймать ястреба, это не вина птицы. И уж точно не её проблемы. Я не вижу повода, чтобы тебе не доверять. И сомневаюсь, что он появится.

Мальчишка вдруг коротко засмеялся – нехорошим, дребезжащим смехом, с отчётливой ноткой истерики.

– Птицы?! Нет, мастер, я как раз гончая, да ещё какая! – он осёкся, явно с усилием заставляя себя успокоиться. И закончил уже почти спокойно:

– И это и впрямь не вина… птиц. Так что людей я понимаю. Не беда, если ученик не справляется с заданием. Или оказывается слабее, чем ожидали наставники. Да даже если проваливает испытания – позор, конечно, но и с этим живут. А я… я просто осознал, что не могу идти по выбранному пути. Совсем не могу. Как слепой не может рисовать, а безногий – плясать. На ритуале малого совершеннолетия, когда уже и другую дорогу искать было поздно. Оказывается, бывает и такое: взрослый человек без судьбы.

Поднял голову, с какой-то усталой обречённостью глядя на странника. Усмехнулся безнадёжно серыми губами.

– Не в доверии дело, Эран… Хотя я благодарен тебе за него, и за то, что не прогнал. Я приношу беду. Я – ошибка богов, пустое место в ткани мироздания. И если что-то может случиться дурного – оно случится рядом со мной. Отец не верил, отказался выгонять из рода. Боялся, что пропаду – шестнадцать лет, во внутренних городах таких без отца или наставника даже на ярмарку не отпустят… Да и, наверное, правильно боялся: сам порой удивляюсь, что я почти год бродягой протянул. Такие, как я, должны уходить, искать свою дорогу – но всё, о ком я слышал, находили лишь смерть. Да оно и понятно. Вот отец и не отпустил. И моя семья поплатилась за жалость так, что лучше бы просто убили прямо на испытании, как в древности с такими неудачниками поступали…

Он запрокинул голову, разглядывая редкие облака. Поморгал, то ли привыкая к яркости пронизанной солнцем синевы, то ли сдерживая непрошеные слёзы. И закончил со смешком:

– Уже началось, как видишь. Столько лет лук служил, и отцу, и деду, да и у меня за шесть лет ни одного обрыва… Не знаю, что мне делать. Надеялся обмануть судьбу. Если ты не человек, то что тебе наши пути… Не вышло. Спасибо тебе, Эран. Я не надеялся даже, что согласишься взять с собой. Только вот нужен ли тебе такой спутник, за которым беда по пятам идёт? Я уйду, Эран, если хочешь. Мне некуда, наверное, идти, но это неважно. Я и так, благодаря отцу, украл у жизни почти целый лишний год. Будет только справедливо.

Несколько мгновений странник молчал, потом чуть шевельнул пальцами, и из бревна, на котором они сидели, быстро побежали вверх прочные побеги, сплетаясь за спинами то ли в спинку, то ли в беседку. Эльф откинулся в этом странном сооружении и заложил руки под голову.

– В чём отличие между двумя луками, которые ты сегодня держал в руках?

Юноша опустил голову, переводя на него недоумённый взгляд. Ответ явно был не тем, чего он ожидал. Да и ответ ли это был вообще? На очередное чудо Ниари только покосился, почти с равнодушием, и отвернулся: не до того, видать, было.

– В чём… отличие?.. – непонимающе повторил он. – При чём здесь…

Он оборвал себя на полуслове, и почти со злостью дёрнул себя за свисающую прядь, с отчётливым усилием пытаясь привести мысли в порядок.

– Да во всём! Мастер, это два совершенно разных лука! У них всё разное, кроме… Кроме назначения, и формы ещё, пожалуй. Да ещё твой цел и готов к использованию, а свой я по собственной дурости испортил. Ещё? Мой пластинчатый – твой, как я вижу, цельный. Мой из тиса и дуба, твой из…

Он запнулся, пытаясь вспомнить подходящую хотя бы примерно породу деревьев.

– Не то, мальчик, всё не то, – Эран выпрямился и поймал взгляд парня. – Слушай меня очень внимательно, запомни и обдумай то, что я скажу. Только учти: повторять не стану.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что его слушают.

– Лук твоего отца и деда – лук воинов. Он предназначен для Воина. И будь этот путь твоим, он служил бы тебе точно так же. Говоришь, ты гончая? Пусть так. Но почему ты тогда сокрушаешься, что у тебя не выходит быть лошадью и седло тебе не в пору?

Ниари открыл рот для ответа. Мгновением позже осмыслил сказанное – да так и застыл в глуповатой позе, изумлённо глядя на Эрана. На лице его, словно отражения в неспокойной осенней воде, стремительно сменялись эмоции: непонимание, недоумение, недоверие, почти испуг…

И, наконец, робкая, неуверенная ещё надежда.

– Для воина? – слабым голосом выдохнул он, словно не решаясь поверить в появившийся шанс на помилование. – Но ведь я…

Он умолк, запоздало осознав до конца смысл того, что ему только что сказали. Изо всех сил зажмурился – и кажется, с трудом сдержался, чтобы по-детски помотать головой.

– Он слушался меня – до ритуала… – почти без голоса прошептал он. – Значит, когда я не смог подтвердить свой Путь…

– Он ушёл с твоей дороги, чтобы не мешать тебе найти тот путь, что тебе предназначен. А ты потащил его с собой, балластом. И что ему оставалось делать? Только прийти в негодность, чтобы ты не цеплялся за чужую судьбу. Не чини лук, пока не найдёшь себя. Целый у тебя есть. Придёт время – и тетива, и рука для лука найдётся. Не станешь упрямиться – и своя рука пустой не окажется. А будешь жить чужим умом вместо своего, так и проблемы чужие на себя заберёшь. Уяснил?

Эран строго посмотрел на мальчишку, а потом широко улыбнулся, протянул руку и легонько щёлкнул парня по носу.

Ниари смотрел на него широко распахнутыми глазами. Как… в самом деле, как мальчишка на доброго сказочника, пообещавшего леденец и взаправдашнего коня в подарок. От щелчка он почти по-детски сморщился, даже не подумав уклониться. Как сделал бы любой воин – да что там, пожалуй, любой взрослый, а тем более человек, который целый год получал от других отнюдь не объятья. Тряхнул головой, ошалело моргая… и вдруг освобождённо рассмеялся. Искренним, облегчённым смехом, без следа той опасной надтреснутости, что дребезжала в его голосе совсем недавно.

– Уяснил, мастер! – послушно откликнулся он. И, наконец, откинулся на чудесную зелёную опору, которой до сих пор, казалось, и не замечал. По губам его медленно, неуверенно расползалась кривоватая, но определённо радостная улыбка.

– А раз уяснил, то садись есть.

Несколько мгновений он задумчиво молчал, потом нарисовал пальцами в воздухе несколько тотчас засветившихся символов. Потом сделал жест, словно раскрывает дверь и протянул в «проём» руку. Та по локоть исчезла, а когда появилась снова, то на ладони Эрана было два довольно крупных не знакомых мальчишке плода. Закрыв «дверь» и стерев символы, Эран положил «добычу» прямо в огонь.

– Через четверть свечи можно вытаскивать. Но запомни, ты этого не видел. – Эран чуть улыбнулся и подмигнул.

– Что это?.. – заворожено спросил Ниари вместо ответа, с изумлением переводя взгляд с плодов на то место, где только что светился этот странный портал, и обратно на плоды.

– Пример того, что между тем, чем что-то кажется и тем, чем оно на самом деле является, порой существует огромная разница. Очень яркий пример.

Он усмехнулся. Юноша непонимающе взглянул на него.

– Ты имеешь в виду, что то, что я видел… Это похоже на портал. Но не он?

Улыбнулся вдруг.

– И конечно, я не видел ничего!

Запрокинув голову, эльф рассмеялся.

– Недалеко отсюда есть улей с диким мёдом и несколько кустов зиморника. Пойду, наберу в дорогу, что б потом не спешить. А что я имел в виду, скоро поймёшь, – кивок на костёр.

– Я могу помочь, – не слишком уверенно предложил Ниари.

– Напомогаешься ещё, – махнул рукой Эран, прежде чем скрыться в кустах. – Продыху не будет.

Ниари проследил за ним взглядом. Потом вздохнул, вновь осторожно откинулся на живую опору. Покосился себе за спину и, воровато оглянувшись, сел боком, поджав под себя одну ногу. А затем осторожно, словно готовясь в любой момент отдёрнуть руку, пощупал тонкие веточки.

– Вот вам и сказки… – зачарованно прошептал он, невольно повторяя свои же собственные слова свечной давности.

И блаженно, словно ребёнок, дождавшийся обещанной на ночь сказки, улыбнулся.

***

Четверть свечи спустя юношу ждало ещё одно потрясение. Странные фрукты, нагревшись, начали источать настолько изумительный аромат жарящегося мяса, что Ниари сперва чуть не свалился со своего «насеста», решив, что сошёл с ума или, что более вероятно, рядом обосновался ещё какой-то путник, которого он, к собственному стыду, проморгал. А потом он просто сидел, с нетерпением сверля взглядом медленно темнеющие и покрывающиеся мелкими трещинками плоды, и изо всех сил сглатывал так и бегущие слюни.

Мясо в последний раз он ел две луны назад. Точнее, как мясо? Плохо прожаренный, заметно залежавшийся кусок ливера, проданный в придорожном трактире за медную монету – должно быть, из природной скаредности, помешавшей выкинуть начавшую попахивать еду. А уже через полторы свечи на сеновале у коновязи, где ему разрешила провести ночь пожалевшая путника жена трактирщика, вспыхнул пожар. Кто-то из слуг, должно быть, по невнимательности обронил уголёк из лампы, а быть может, просто некто решил свести счёты с жадным трактирщиком так не вовремя.

Как бы то ни было, рассвет Ниари встретил в придорожной канаве, избитый, в порванном плаще, но всё-таки живой. Благо, животных в тот день на коновязи не было, а от хозяйских построек огонь отделяла выложенная булыжником тропинка и дующий в сторону забора ветер. Больше заходить в поселения он не рисковал. А несколько попыток добыть себе мясо самостоятельно закончились таким постыдным провалом, что и охотиться он зарёкся.

И вот теперь он сидел, принюхиваясь ко всё усиливающемуся запаху хорошо прожаренной свиной вырезки, и с трудом сдерживался, чтобы не щипать себя за руку. То, что он не спит, Ниари понял уже давно.

Он с трудом дождался озвученной Эраном четверти свечи и, торопливо выкатив лопнувшие и истекающие соком плоды из костра на широкий плотный лист лопуха, недоверчиво склонился, разглядывая их. Плоды немного отличались по форме… И, как показалось юноше, по запаху.

Впрочем, это сейчас было меньшее, что его волновало. Торопливо выдернув из-за пояса нож, он разрезал ближайший фрукт пополам. Внутри он оказался ещё больше похож на жирную свиную вырезку, хотя и имел отчётливо зеленоватый, с коричневым отливом, оттенок. Но запах…

Не в силах больше терпеть, Ниари, обжигаясь, впился зубами в нежную мякоть. Вкус соответствовал тоже. Мелкие отличия можно было вообще не замечать – в конце концов, мало ли существует специй? Оголодавшему за несколько лун жизни на грибах, ягодах и кореньях здоровому парню этот диковинный плод показался настоящей пищей богов.

Стоит ли говорить, что он с трудом удержался от того, чтобы не проглотить не только свою порцию, но и долю Эрана?

Зато к моменту возвращения странника он успел не только заварить в котелке собранных в ближайших кустах листьев малины пополам с поздними ягодами, но и развесить сушиться над костром целую гроздь крупных опят.

Чувство собственной никчёмности потихоньку отступало.

Эран вернулся с обещанныммёдом, ягодами и ещё какими-то местными фруктами. Половину «груза» он упаковал в свою сумку, а половину протянул парню.

– На случай, если придётся временно разделиться. Пока не планирую, но мало ли.

Заметив перемены в маленьком лагере, эльф улыбнулся.

– Так-то лучше, а то ходил как на погребальной дороге.

Заметив, что один из мясных плодов не тронут, Эран чуть приподнял бровь, а потом, словно догадавшись о чём-то, усмехнулся.

– Второй тоже для тебя. Я же сказал, что не ем мясо. Даже то, что с ветки.

Ниари сконфужено улыбнулся и, взяв продукты, принялся укладывать в своё тощий заплечный мешок..

– Не понял. Я думал, речь только о животных…

Споро завернув мясной плод в несколько широких листьев, он сунул его к остальному провианту и вновь, не удержавшись, покачал головой. Необычное растение, видно было, потрясло его до глубины души. Но вопросов он задавать не стал: он ведь «ничего не видел», какие тут могли быть расспросы?

Успевшие немного подсушиться грибы Ниари, следуя примеру Эрана, разделил на две части. Втянул носом воздух, принюхиваясь к насыщенному малиновому запаху, задумался на миг и вопросительно взглянул на Эрана.

– Уходим сейчас? У меня всего одна фляга, для воды, быть может, у тебя найдётся запасная? Жаль выливать…

Эран кивнул и вытащил из сумки внушительных размеров флягу.

– Держи. Сейчас вернётся мой ястреб, и можем ехать. Если у тебя нет причин задержаться, конечно.

– У меня? – искренне удивился Ниари. И, взяв протянутую ёмкость, принялся сноровисто переливать отвар из котелка. Раздалось весёлое бульканье; аромат малины стал ещё заметнее.

Уже совсем скоро костёр был потушен, выжженная проплешина прикрыта дёрном, а бревно вернулось туда, откуда было притащено: оставлять следы стоянки Ниари явно не привык. А измятая трава… Что трава? После первой же вечерней росы поднимется вновь, и определить, был ли здесь лагерь или нет, будет практически невозможно.

Эран с улыбкой понаблюдал за этими сборами, не вмешиваясь.

Ястреб бесшумно опустился на плечо эльфа и что-то негромко заклекотал.

– Молодец, – странник погладил ястреба по голове и решительно направился к лошади. – Идём. Нам нужно покинуть лес до заката. Новая встреча с украденными душами нам ни к чему. Боюсь, одним медведем не ограничится, а с половиной леса я вряд ли управлюсь.

Ниари согласно кивнул, поднял с земли саадак с луками и, поспешно закинув за плечо дорожный мешок, поспешил к собственному коню.

– Знаю, что кислые, – заговорщицки прошептал он, засовывая руку в карман. – Договор про город остаётся прежним, идёт, Сэйрэ?

Конь согласно всхрапнул и осторожно взял протянутое на ладони мелкое лесное яблоко. Захрумкал угощением – а потом потянулся к карману Ниари. Тот невольно засмеялся и, потрепав коня по мягкой морде, довольно ловко запрыгнул ему на спину.

– Да тебе, тебе. Пошли, нас уже ждут!

Возражений не последовало.

…Яблок оставался полный карман и половина заплечного мешка.