Текст книги "Лучник (СИ)"

Автор книги: Екатерина Попова

Соавторы: Александра Берк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

И едва заметно покраснел. В сравнении с обычной его манерой полыхать ушами почти незаметно.

– Извини… – сконфуженно пробормотал он, виновато косясь на Эрана. И поспешно ответил на заданный вопрос. – Немного изменился? Да вообще всё было иначе – и камень, и ритуал! Это потому, что Выбор Пути проводил ты, и создали Камни тоже эльфы? Я имею в виду – первые Камни, а мы что-то сделали не так, когда делали с них копии?

Эран негромко и совсем необидно засмеялся.

– Нет. Точнее, не совсем так. Настоящие Путеводные камни созданы вовсе не эльфами. Эльфы нашли их, научились ими пользоваться и понимать их. Но созданы они были… самим миром. Камни, которые ты знаешь, это действительно копии. Первые копии действительно были созданы эльфами и правильное их название… пожалуй «камни предназначения»: они помогают найти место в жизни, ремесло, то, что у человека – или не человека – получится лучше всего. То, в чём он лучше всего может послужить миру и что лучшим будет для него самого. Настоящие же Камни Пути… предназначены немного для другого. Они показывают человеку, или не человеку, его Путь. Судьбу.

Наэри нахмурился. Не глядя, опустился в ближайшее кресло, потёр пальцем висок. Бросил взгляд на Эрана – цепкий, задумчивый.

– Значит, то, что мы обычно называем путём – не он, а… предназначение? Но разве есть разница? Нам всегда говорили, что это одно и тоже.

– Для большинства это действительно так. Поэтому эти копии и работают. На большинстве. Но время от времени рождаются те, кому такой копии мало. Она просто не может показать им то, что им суждено. И тогда ищущий покидает свой дом и отправляется на поиски Истинного камня Пути. Или камня судьбы. Во всём мире таких камней всего семь. Поэтому их называют радугой судеб. Фиолетовый, красный, зелёный, синий, белый, чёрный и бесцветный.

– «Вам ни кажется, что в радуге чего-то не хватает?» – потрясённо прошептал Наэри, почти дословно повторяя вопрос мага на ритуале. – Так вот о чем ты говорил!

Он вскинул голову, впиваясь взглядом в наставника. И глаза его буквально горели лихорадочным огнем озарения и волнения.

Потом вдруг нахмурился.

– Так, значит, наш камень пути стал одним из… Истинных? А остальные шесть? И зачем ты это сделал, если они созданы самим миром?

– Некоторое время назад один из семи камней был разрушен чьей-то злой волей. Камней стало шесть, равновесие мира нарушилось. Я воспользовался камнем Сапфировой крепости, чтобы заменить разрушенный камень целым. Правда, для восстановления равновесия этого мало. Но начало положено.

Наэри смотрел на него, онемев. Обрушившееся на него знание, по всему видно, выбило привычную землю у не из-под ног.

Повисло короткое молчание. Несколько раз Наэри открывал рот, уже собираясь задать вопрос… И закрывал, так ничего и не спросив.

И когда, наконец заговорил, голос его был решителен и спокоен – только в глазах плескалась тень нешуточной тревоги.

– И что нужно сделать, чтобы восстановить равновесие окончательно?

– Слышал такое выражение – «три грани мира»? Знаешь, что оно означает?

Мальчишка – да нет, какой там мальчишка, сейчас он как никогда был похож на взрослого, готового к битве воина – задумался. Задумчиво потер висок.

– Мудрость, справедливость и честь – ты об этом? Или ты имеешь в виду магическую триоснову? Свет, тьма и… Кажется, ещё жизнь, да?

– Верно, Мудрость, Справедливость и Честь. – Эльф чуть кивнул. – У каждой грани есть воплощение. Рождённое в физическом теле. Втроём они составляют основу защиты этого мира. Каждый следит за тем, чтобы три грани были достаточно острыми. Мудрость…

Рядом с Эраном вспыхнул символ посоха и книги.

– Честь, – меч и доспехи. – И справедливость.

Лук и капюшон.

Глаза Наэри потрясённо округлились. Понял.

– Так значит, я… – он задохнулся. Радости в его голосе не слышалось. Впрочем, сожаления или недовольства не было тоже. Разве что страх – или, скорее, паническая неуверенность ребенка, которому впервые доверили взрослое оружие и поставили на стену осажденного города: «не подведи».

Кто и сможет, если не ты? Этот путь выбрал тебя, лучше всё равно никто не справится, – эльф улыбнулся. – Но это не значит, что тебе не на кого положиться. Один ты не будешь.

– В смысле, ещё двое где-то бродят? – нервно хохотнул он.

Поёжился зябко. Спросил с какой-то тайной надеждой:

– Но ведь ты будешь рядом? Ты ведь меня не гонишь? Три года идти твоим путем – это в силе?

– В силе. Я твой наставник. Разве что ты сам отречёшься от меня, – Эран улыбнулся и неожиданно подмигнул

– Нет, никогда, – тихо, решительно отрезал Наэри. – От тебя – никогда. Лучше умру.

И тут же, смутившись своей горячности, опустил голову, привычным мальчишеским жестом пряча лицо за стеной волос.

Эран снова засмеялся, протянул руку и взъерошил Наэри волосы.

– И вот ещё что. Справедливость – твоё оружие. Но и щит тоже. Щит, который будет работать независимо от того, хочешь ты этого или нет. Поэтому помни: месть разрушительна, справедливость предаёт сил. Тебе – особенно.

Наэри замер под его рукой. Прижался на миг виском к ладони: доверчиво, по-детски. И тут же, покраснев ещё сильнее, поспешно отстранился. Тоже – по-детски. Да и не был он взрослым, семнадцатилетний мальчишка, за год успевший потерять все и снова обрести, но – не набраться цинизма и взрослой привычки рассчитывать лишь на себя.

– Я запомню, – негромко пообещал он, стараясь говорить спокойно. Голос, правда, все равно дрогнул. А Наэри задумался за ним и озадаченно уточнил, – А что значит – хочу того или нет?

И теперь в голосе больше не было неловкости – только удивление пополам с опасением сделать ошибку.

– Если с тобой поступят несправедливо, тот, кто это сделает, понесёт наказание. Не важно, враг он тебе или друг. И если ты постараешься это наказание «смягчить», то будешь отвечать перед своим Путём. Так же, как если и попытаешься сделать расплату жёстче, чем заслужил виновный. Знаю, ты не станешь. Но знать тебе это необходимо.

Мальчишка смотрел на него с растерянностью.

– Просто так? Даже если я ничего не буду делать?..

– Просто так. Справедливость бывает суровой. Правда, честной. Жизнь может взять только за жизнь, и не виновного не накажет.

Лицо Наэри вдруг дрогнуло, исказилось на миг в болезненной гримасе.

– А сгоревшую конюшню – за скупость и желание нажиться на бродяге? – с горечью предположил он, вновь пряча глаза за отросшей челкой.

– А это – вполне справедливо, – кивнул Эльф.

Наэри отвернулся. Помолчал.

И после паузы спросил уже о другом, нарочито спокойным и лёгким тоном:

– Так что, теперь в нашу крепость начнется паломничество? Таких же, как я? Кстати, а что с остальными эээ… Гранями?

Эран же тему менять не спешил, поняв больше, чем хотел сказать его ученик.

– Ты считаешь это несправедливым? Сгоревшую конюшню.

– Кто я такой, чтобы спорить с самой справедливостью? – уныло возразил Наэри. Поколебался. И добавил совсем тихо, – но все равно – несоразмерная расплата. За кусок подтухшего ливера, который пожадничал отдать даром – конюшню… Хорошо ещё, коней не было…

– А если бы этим куском накормили твою голодную племянницу? – глаза эльфа улыбались. – Или отца. Или другого, незнакомого человека, на твоих глазах?

Наэри вздрогнул. И сгорбился ещё сильнее. Сжался, словно пытаясь спрятаться – не от взгляда наставника – от понимания.

– Так я – причина или орудие? – негромко спросил он, и в голосе звенел немой ответ: за племянницу избил бы сам, да так, что скряга рад был бы откупиться конюшней. – Кто я у справедливости? Судьба мстит за меня, или мною – за всех, кто мог бы оказаться на моем месте? Пожалуйста, Эран, мне надо знать…

– Ты не причина чьих-то бед. Ты не проклят и не навлекаешь несчастий. Ты – справедливость. И твоя судьба восстанавливать её там, где она исчезла.

Наэри медленно поднял голову. Долго, хмурясь, смотрел на наставника, и казалось, он мысленно прокручивает сказанное в голове, ища подвох.

Потом его лицо просветлело, на губах появилась слабая улыбка.

– Хорошо… – пробормотал он с облегчением. – Спасибо, Эран. Я испугался, что те, кто называли меня проклятым, всё-таки угадали… В тот год постоянно что-то случалось там, где находился я. Знаешь… это просто действительно оказалось похоже на… на тот случай с конюшней, и другие.

Эльф выразительно фыркнул.

– На ходячую неприятность ты точно не тянешь, уж извини. Часть из произошедшего, думаю, вообще была связана с Гайром.

Наэри издал невольный смешок, но почти тут же, стоило Эрану заговорить о Гайре и накинутом на него «поводке», болезненно поморщился.

– Да, наверное, – медленно проговорил он. – Если вокруг меня восстанавливается справедливость с ущербом для виноватых, то я даже знаю, какая именно. Эран, я не понимаю, почему они до сих пор бездействуют. Они же не глупцы – думать, что мы спустим им такое. Но всё равно тянут время. Мне не по себе от этого…

Эран нахмурился.

– Думаю, они готовятся. Твоя сеть защитила нас и подвал с доказательствами. Но также показала им, что в Третьей Башне есть маг, или маги, способные порвать их в мелкие клочья.

– Значит, они будут готовы к серьёзному отпору… – Наэри вдруг зло оскалился и стиснул кулаки – тут же, впрочем, вернув себе почти спокойный вид. – Ну ничего, эти ублюдки ещё поймут, как ошиблись, тронув Карилли…

– Месть и Справедливость. Сражаясь, главное помни разницу, – с улыбкой, но веско заметил маг.

Наэри вздохнул. А потом вдруг, с непривычной для него решимостью хлопнув по подлокотнику, резко поднялся на ноги.

– Я постараюсь. Эран, я ничего не обещаю, прости – но я постараюсь не наделать ошибок, – и уже тише, с некоторой неуверенностью, – Мне, наверное, надо пойти проведать родителей и Кари… Можно? Или я тебе нужен?

– Своей семье ты сейчас нужен больше, – эльф с улыбкой поднялся. – Ступай, я навещу Кэйлем.

Наэри с благодарностью кивнул. Потом задумался, нахмурился, беззвучно шевеля губами. Спросил неуверенно:

– Снег… и кажется, ветер… Буран? Это имя твоей лошади? Ему подходит.

– Снежная буря, – кивнул Эран. – Очень капризная «погода».

Наэри, уже взявшийся за ручку двери, остановился и, заулыбавшись, оглянулся на наставника.

– Серьёзно? А мне показалась, что он очень покладистый…

Ответить эльф не успел. Комната вздрогнула, словно от толчка землетрясения. Раздался долгий, низкий звон, пронёсшийся по всем покоям и затихший где-то вдалеке.

Наэри, не успевший открыть дверь, пошатнулся и обеими руками вцепился в ручку, пытаясь удержаться на ногах.

– Это они! – сдавленно вскрикнул он, потрясённо оглядываясь на Эрана. В глазах его плескалось недоверие: кажется, он до конца не верил, что заговорщики решатся на прямое нападение.

Глава 24. Чёрный огонь

Не тратя времени на слова, Эран метнулся к двери на балкон. Его собственный защитный амулет не показывал вторжения до последнего. А это значит… Вариантов было несколько, и все не предвещали ничего хорошего…

Зрелище, открывшееся магу и его ученику… Потрясало. Маленький дворик полыхал. Нет, дело было не в пожаре. По крайней мере, не в обычном стихийном пламени. Один из внутренних дворов третьей башни Сапфировой крепости полыхал Войной. Беззвучной, но от этого не менее разрушительной и кровавой. Противников было с каждой стороны не менее сотни. Маги, воины… Толком не разберёшь. Отличить своих и чужих можно было разве что по доспехам. Напавшие на Третью Башню все как один были закованы в чёрные доспехи. Сначала их можно было принять за созданные из какого-то диковинного металла, но, если приглядеться… Если приглядеться, становилось понятно, что доспехами нападавшим служило пламя. Чёрное с белыми всполохами искр, оно охватывало фигуры, скрывало лица и превращало оружие во что-то страшно сияющее. Воины третьей башни были хорошо тренированы, но противостоять чёрному, в миг прожигающему до костей пламени не могли.

Тем же чёрным пламенем полыхала и часть внутренней стены, через которую, видимо, и проникли нападавшие.

Битва была страшной, кровавой и совершенно немой. Соприкосновение клинков, крики раненых, крушение плавящейся стены – всё это проходило в полном безмолвии. В какой-то обречённой смертоносной тишине. Вся картина походила на страшный, нереальный и совершенно беззвучный сон.

Наэри застыл, потрясённый. На несколько долгих мгновений. Казалось, он не может поверить в то, что видит.

Потом он с усилием моргнул, словно стряхивая с себя наваждение – и рывком вытянул в сторону руку, призывая лук.

Эран перехватил руку ученика прежде, чем тот успел выпустить первую стрелу.

«Иди в башню. Найди Гайра, отца и моего брата. Связи нет, поэтому ищи сам», – эльф не произнёс вслух ни звука. Слова будто сами вспыхивали в голове парня. – «И кого бы кроме них не встретил, не произноси ни звука».

На лице Наэри отразилось недоумение, но тут же сменилось напряжённым сосредоточением. Он открыл было рот. Опомнился, прикусил язык, обдумывая слова наставника. И, не отводя взгляда от лица наставника, вопросительно поднял брови, без слов уточняя: «а с ними говорить можно? Тоже нет?»

«Первым найди моего брата. Если он будет рядом, то можешь говорить. Кроме отца и Гайра не говори никому… Впрочем, можешь ещё тиру Лерону. Но не другим целителям. Поторопись…»

Наэри, казалось, хотел ещё что-то спросить. Но последнее слово Эрана заставило его передумать. Коротко кивнув, он развернулся и опрометью бросился прочь из комнаты.

В коридорах было пусто. Абсолютно. Невозможное дело даже для глубокой ночи, когда обходят периметр каждого этажа караульные, сменяется стража у лазарета и арсенала, а то и крадётся на свиданье молоденькая служанка, наивно думая, что её не видят наблюдатели за сторожевыми амулетами.

Сейчас влюблённая красотка могла бы выбраться в сад, ни разу не раскрыв своё инкогнито. Сбегая на первый этаж, Наэри успел использовать сигнал тайной тревоги для стражи и знаки «нападение», «заговор» и «выйти на связь». Ответа не последовало ни на один. «Общая тревога», судя по так и не сменившим цвет амулетам на стенах, тоже никого не потревожила. Слетая по лестнице вниз, Наэри раз за разом задавался одной мыслью: что могло произойти? Где наблюдатели? Почему после толчка, встряхнувшего всю башню, никто не готовится к обороне? Почему никто не спешит на помощь страже во дворе?

А самое главное – почему так тихо?

Влетев в лазарет, Наэри остановился на миг, оглядываясь в попытке скорее найти брата своего учителя.

И примёрз к полу.

Лазарет горел. Весь. От пола до потолка. Как по нему передвигаться, было совершенно не понятно. Магические светильники, обычно ярко горевшие на стенах, то ли погасли, то ли просто не могли пробиться через эту завесу, но по-настоящему темно в лазарете не было: странный огонь, поглощая свет, сам, казалось, распространял вокруг себя жутковатое мрачное свечение.

Чёрное пламя лизало стены, выстреливало из окон. Все двери словно окружила антрацитовая колеблющаяся стена. Все, кроме одной.

Наэри прерывисто вздохнул. Поперхнулся бездымным, вымораживающим воздухом, словно болотной жижей. Закашлялся – и тут же, вспомнив наказ Эрана, поспешно зажал себе рот рукой, глуша звук. По ушам ударило болью; и стало неважным тут же, раньше, чем успело осознаться.

Юноша в оцепенении повёл взглядом, пытаясь понять, что ему делать теперь. Он сомневался, что там, за охваченными огнём дверями, ещё был кто-то живой. А если и был – то… Языки чёрного пламени обжигали холодом даже здесь, на расстоянии нескольки шагов.

Взгляд зацепился за дверь – единственную, не перекрытую чёрным пламенем. Наэри отвёл глаза, лихорадочно пытаясь сообразить, где теперь искать тира Кеарана и своих родных.

Вновь повернулся к двери. Мысль, пришедшая в голову, казалась бредовой – но с каждым мгновением в её подтверждение из памяти всплывали всё новые и новые картинки. Незнакомый маг, спасший сестру – сестру, которую один из лучших целителей Крепости, Лерон, признал безнадёжной. Его собственная рана, зажившая за день и ночь – хотя должна была заживать не меньше лунной четверти. Странная, ни на что не похожая магия учителя и его брата…

Магия учителя!

Наэри опустил взгляд на лук, который так и нёс, зажатый в руке. И план, начавший вырисовываться в голове, уже не показался таким невыполнимым.

Одно юноше казалось сейчас неоспоримым: если лишь одна комната во всём лазарете не затронута этой чуждой магией, значит, именно там должно быть что-то – или, надеялся он, кто-то – что этой магии мешает.

Гадать, почему этот «кто-то» не выйдет и не сделает хоть что-нибудь с ледяным огнём, и есть ли смысл вообще туда так рваться, или это западня, он не стал. Времени не было. Вскинув Аснаэ, Наэри принялся цепко оглядывать лазарет, пытаясь понять, как должна упасть солнечная сесть, чтобы сдержать пламя.

И почти тут же понял, что, похоже, никак. Он не сможет накрыть весь лазарет, по крайней мере, его дальнюю часть, не видимую от входа. А если и сможет – чем это поможет ему добраться до, как надеялся, тира Кеарана, если сам всё равно должен будет оказаться внутри, чтобы пройти к заветной двери? Что-то подсказывало ему, что прикасаться к этой непроглядной стене – плохая идея.

А что, если ему и не придётся? Он задумчиво пробежался глазами по тускло светящимся на серебряных рогах рунам. Знак солнечного света так и просился прикоснуться к нему, объединить с волей, воспользовавшись уже знакомой солнечной сетью. Но… Нет. Её их враги уже видели – там, в подвале. А значит, подготовились бороться именно против неё. Его шанс – те руны, которыми он пока не пользовался. Краплёная карта в рукаве, которую, хотелось надеяться, не смогли предугадать заговорщики.

Наэри неуверенно провёл пальцами по изгибу лука. Вода? Это решение так и напрашивалось, но точно ли этому огню вода будет помехой? Ветер? И куда сдувать – в окно, на внутренний двор, где, возможно, ещё остались живые защитники? Просто в сторону от двери? Чтобы отброшенная волна, чего доброго, хлынула обратно, перекрыв обратный путь? Луна и Звёзды? Чем они могут помочь…

Взгляд Наэри пробежал по каждому из символов и остановился на последней, той, с которой учитель просил быть особенно осторожным. Гнев. О, да, он сейчас был полон гнева – хватило бы сжечь в пепел целый город! Выстрелить стрелой собственной ненависти, собственного справедливого гнева – не в лижущий стены чёрный огонь, а в тех, кто его создал. Вряд ли эта злая магия сможет существовать после смерти своего хозяина.

Сейчас он был уверен, что сможет: выстрелить, не видя цель, ведомый лишь собственным гневом и желанием наказать тех, кто уже причинил его семье столько горя.

…Он неохотно отвёл взгляд от призывно мерцающей руны. Нет. Как бы ни хотелось, но – нет. Он не знает, что будет, если он сделает этот выстрел. Не знает даже, виновен ли в чём-то создатель этого огня, или он – такой же пленник, каким был недавно Гайр, готовый на убийство ради спасения детей?

Тогда… Наэри вспомнил, как в детстве они с друзьями ныряли в реке, собирая раковины жемчужниц. Утащенный у кухарки горшок – на голову, камень потяжелее в руки… Главное – нырнуть правильно, так, чтобы под пузатым горшком сохранилось немного воздуха. И тогда…

Наэри вдруг почувствовал, что его колотит озноб. От холода медленно подбирающегося ближе огня? От страха? Он поспешно стиснул зубы, сдерживая дрожь. И решительно поднял лук, ловя взглядом символы Воли и Ветра. Натянул тетиву. Несильно, ему ни к чему проламывать потолок. Ему и нужно-то лишь немного воздуха и щит от чёрного пламени… Невидимый горшок, под которым можно будет пройти к двери, за которой, хотелось надеяться, будут те, кого он должен найти. Или нет – не горшок, воздушный пузырь, защищающий не только сверху и с боков, но и снизу.

Главное – выстрелить правильно…

Наэри задержал дыхание. И, сглотнув, спустил тетиву.

На голову словно упала невидимая шапка снега. Бесплотного… Но отчётливо ощутимого. Окутала густой, колеблющейся стеной, плотным прозрачным коконом диаметром в его собственный рост. Юноша медленно опустил лук. Неуверенно пошевелился, словно примеривая на себе новую одежду. «Кокон» перемещался вместе с ним, чутко реагируя на каждое его движение.

«Теперь главное – удержать концентрацию…» – мелькнула в голове очень несвоевременная мысль. Наэри упрямо стиснул зубы. И, задержав дыхание, осторожно шагнул через порог, туда, где тонул в языках ледяного чёрного огня коридор лазарета.

В шаге от чёрной стены он невольно остановился, не решаясь двигаться дальше. Пришлось покрепче прикусить губу и мысленно напомнить себе, что от него, быть может, зависит судьба родных и всей Башни. И медленно, боясь увидеть, что прозрачный пузырь не в силах удерживать колдовское пламя, двинулся вперёд.

Но пузырь держался. Первые смоляные языки едва слышно зашипели, соприкоснувшись с ним, заплясали, пытаясь достать Наэри. Но юноша сделал ещё шаг – и пламя неохотно расступилось, расступаясь в стороны.

Второй. Третий. Четвёртый.

На двенадцатом шаге счёт закончился, и Наэри, успевший вспотеть от напряжения так, словно тащил на плечах мешок с камнями, толкнул заветную дверь.

И, чуть не падая от усталости, переступил порог.

Чуть не упав в следующий момент от облегчения. Карилли. Лежащий рядом с ней, крепко обнимающий её Гайр. И застывший рядом брат Эрана, темноволосый Кеаран. Сейчас – сосредоточенный настолько, что казался погружённым в транс.

И здесь, в этой комнате, не было ни следа чёрного пламени.

Услышав шум за спиной, Кеаран резко обернулся.

– Наэри? – резко поднявшись, целитель в один шаг оказался рядом. Положил руки на плечи парню, чуть встряхнул, заглядывая в глаза. – Что…

Вдруг замер, что-то словно поняв или увидев.

– Вот же… – рывком подхватив пришедшего на руки, тут же усадил в появившееся кресло. – Гайр, мне нужна моя сумка. А ты молчи. Пока не выпьешь то, что я тебе дам, молчи, понял? Даже если крепость рушится.

Наэри, уже собравшийся было вывалить на целителя всё, что происходило в крепости, поспешно захлопнул рот. Проследил, как подорвавшийся Гайр осторожно перекладывает спящую Карилли со своего плеча на подушку. С каким-то убийственным спокойствием отметил, что сестра выглядит не такой прозрачной, как вчера в подвале, а Гайр, метнувшийся к окну за сумкой целителя, наоборот, бледен и измучен.

А потом понимание того, что он видел – мимо чего он только что прошёл – накатило волной прибоя, и Наэри без сил осел в кресле, чувствуя, как резко начинает плыть куда-то в сторону комната вокруг него. С тихим, едва слышным хлопком лопнул воздушный пузырь, до этого послушно перемещавшийся вместе с ним.

Негромко выругавшись, целитель, не оборачиваясь махнул рукой, накрепко запирая дверь, а затем поднял голову на Гайра, ожидая сумку.

– Кто же так ненавидит вашу башню, м?

– Что с ним? – вместо ответа спросил Гайр, протягивая требуемое и с тревогой глядя на тяжело дышащего шурина.

Кеаран взял свою сумку, вытащил из неё несколько флаконов и стал смешивать содержимое.

– Твой амулет связи работает? – вместо ответа спросил целитель.

Гайр молча дёрнул из-за пазухи цепочку и прижал пальцы к амулету. Выругался.

– Нет, – со злостью бросил он. – Но как это возможно, я должен был получить сигнал о любом проникновении или атаке! Наэри, малыш, ты как? Ах, ну да, тебе же надо молчать… Ну кивни, если я прав: это вторжение? Ты видел нападавших? Много?

Наэри на каждый вопрос отвечал слабым кивком. Голова кружилась всё сильнее, и начинала подступать пока несильная, но противная тошнота.

– Много – это плохо, – чему-то своему проворчал целитель вливая в Наэри почти полный пузырёк составленной жидкости. – Сейчас отпустит. Но сначала запахнет гнилью. Сильно. Будет тошнить, не стесняйся.

Он щёлкнул пальцами и «вручил» опешившему парню приличных размеров таз. Вероятно, для применения в «нестеснительном» деле. Потом поднялся и снова завозился со своими пузырьками.

– Это если есть, кому сообщать. Трупов сегодня будет много, Гайр. Часть уже покойники, кому-то не смогу помочь даже я. – он повернулся к Наэри. – За дверью бушует чёрный огонь, верно?

Ответить он сумел не сразу. Подкатывающая к горлу мерзкая тошнота выбрала именно этот момент, чтобы напомнить о себе. Наэри показалось, что он наелся гнилого мяса. Отвратительная вонь пресекла дыхание, скрутила судорогой живот – и он почти повис над тазиком, извергая из себя полупереваренный завтрак.

– Д-да… – прохрипел он, когда снова смог говорить. – Эран… Сказал найти… Вас и Гайра… и отца… Там внизу… сражение.

Гайр молча отхватил ножом кусок чистой простыни и протянул ему – утереть рот. И спросил у целителя – спокойно, решительно, уже одной ногой там, со своими людьми:

– Магическая атака? Что-нибудь можете посоветовать?

– Не высовывайся, – мрачно бросил целитель, отбрасывая в сторону сумку. – За дверью. Огонь Смерти. Буквально. Выйдешь за порог неготовым – умрёшь на месте.

Повисла тишина. Мёртвая, иначе и не скажешь.

– Но я ведь… прошёл… – после короткой потрясённой паузы слабо простонал Наэри, трясущейся рукой вытирая рот.

– Пока у меча есть хотя бы одна грань, остальные не сломаются, – фыркнул целитель. – Убить тебя можно, а вот простая смерть тебя не найдёт.

Кеаран убрал все пузырьки, повесил над кроватью Карилли ещё одну сферу исцеления и с усмешкой сунул в карман свою ленту. На миг закрыл глаза – и неуловимо изменился.

– Уж я-то знаю, что говорю, – от его голоса повеяло почти таким же холодом, как от бушующего за дверью пламени. – Ваше время ещё не пришло, нечего на меня так смотреть.

Усмешка была холодной и немного жуткой.

– Гайр, ты с нами или останешься с женой?

Гайр колебался лишь мгновение.

– Я должен быть со своими людьми, – глухо проговорил он, с видимыми невооружённым взглядом усилиями отворачиваясь от Карилли.

И лишь сейчас, словно разбуженный его голосом, Наэри вздрогнул и отвёл глаза от преобразившегося мага. Потрясение медленно отпускало, уходило на задворки сознания. «Три грани мира», – мелькнуло в голове невнятное. – «Это я теперь – та самая одна грань…»

– Ты, ты, – Словно прочитав его мысли, улыбнулся маг. Потом протянул руку, и на ней появились четыре одинаковых медальона. Два из них он бросил Наэри и Гайру, – Надевайте. Кого там ещё братец велел найти?

– Отца… – прошептал Наэри, боясь даже уточнить, на что именно ответил ему Кеаран. – Третьего Стража.

С трудом совладав с вдруг начавшими дрожать руками, он неловко просунул голову в недлинную цепочку. Гайр свой медальон, наоборот, надел легко, одним движением; звякнул друг о друга метал двух артефактов.

– Значит, пойдём искать, – кивнул маг. – «Подарки» не снимать.

Он распахнул дверь и шагнул прямо в бушующее пламя. То с готовностью голодного бросилось вперёд – и тут же в ужасе отпрянуло, как укусивший хозяина пёс.

Маг поднял руку, сделал круговое движение, и на его ладони вспыхнул чёрный язычок пламени. Бушующий вокруг холодный огонь принялся стремительно утихать.

– Не думал, что у кого-то хватит на это наглости…

Голос Кеарана был глухим и хриплым.

– Твой отец – там, – он указал на дальнюю дверь.

Когда пламя утихло, они увидели на полу несколько тел. Кто – то словно спал, кто-то, напротив, походил на костровую головешку.

– Эти мертвы. Все.

Наэри до крови закусил губу – чтобы ни звука, ни стона… Кто? Кто из тех, кого знал с детства, с кем ещё сегодня походя обменивался приветствиями, не зная, что надо – прощаться, что полдень наступит только для него?.. Вышедший следом Гайр молча положил руку ему на плечо. Стиснул пальцами – словно в кузнечные клещи зажал. Лицо у него было чёрное, полное немой, нерассуждающей ненависти.

– Надеюсь, Лер не отходил от Наилира, – едва слышно пробормотал он себе под нос.

Указанную дверь они с Гайром рванули одновременно. И одновременно издали совершенно одинаковый облегчённый вздох. Третий Страж лежал на кровати, глубоко спящий и не знающий, что происходит в его Башне.

Старший целитель Лерон, услышав грохот ударившейся о стену двери, подскочил из кресла, просыпаясь от полудрёмы и на ходу зажигая между своим подопечным и нападающими магическое поле.

Плюнул с досадой, разглядев вошедших.

– Тьфу, два идиота! Вы чего шумите, это вам что, казар…

И резко осёкся, разглядев их лица… А быть может, и то, что виднелось между ними в распахнутом проёме.

– Надевайте, себе и ему, – два оставшихся медальона упали точно в руки целителю. – И будите. Могу не успеть, тогда не проснётся. На башню напали. При чём вероломнее, чем все мы рассчитывали.

Голос Кеарана был спокойный и ледяной до морозной дрожи.

Лерон вздрогнул и с трудом отвёл взгляд от, казалось, совсем чистого пола, видного за спинами гостей. Чистого… С едва заметным пятном гари слева. (А ведь почувствовал, почувствовал – не мог не почувствовать, что в его вотчине сегодня пировала смерть. Почему не заметил ничего, пока дверь не открыли – вот вопрос…) Опомнившись, он поспешно выхватил из рук Кеарана амулеты. И первым, не задумываясь, принялся надевать на подопечного. Подбежавший Наэри поддержал спящего отца за плечи, помогая…

…Слишком крепко спящего.

– Папа! – дико вскрикнул Наэри, сообразив, что это может значить.

Кеаран бросил на Третьего Стража короткий взгляд, усмехнулся.

– Не сегодня, мальчик, не сегодня. Тир Лерон, поднимайте тех, кто выжил, работы сегодня будет много. Наэри, где ты оставил учителя?

– Вто… – он задохнулся, наконец позволив себе поверить: отец жив. Перевёл дыхание и повторил, старательно гоня дрожь из голоса. – Второй этаж, жилое крыло… Это его покои, он был на балконе. Может, я?..

Он неуверенно оглянулся на отца, не решаясь оставить его одного, и понимая, что Лерон точно справится лучше.

Маг кивнул.

– Я плохо ориентируюсь в башне. Проводи меня, – потом он бросил взгляд на застывшего Лерона. – Я же сказал, поторопитесь. Оставаться в лазарете нельзя. На руках понесёте?

Старший целитель, только что надевший амулет и на себя и начавший было приводить в сознание Третьего Стража, стоял, как вкопанный и диким взглядом смотрел на такой же медальон на груди своего подопечного. Точнее, на выбитое в металле изображение какого-то хвойного дерева. И взгляд у него был настолько странным, что Наэри, только посмотрев в глаза Лерона, ощутил озноб: неверие, потрясение… Почти ужас.

Услышав слова мага, он вздрогнул, словно выходя из транса, и наконец закончил наполовину доплетённое заклинание. Наилир глубоко вздохнул. Поморщился и открыл глаза.

Окинул столпившихся над ним людей ещё плывущим со сна взглядом… оценил выражение их лиц и резко, словно и не встал, сел на постели.

– Что происходит? Гайр, отчёт!

Однако отчёта он не получил. Гайр, с некоторым запозданием осмысливший последнюю фразу Кеарана, побледнел, коротко бросил тестю: «нападение на башню, есть убитые» и повернулся к Кеарану.