Текст книги "Лучник (СИ)"

Автор книги: Екатерина Попова

Соавторы: Александра Берк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

– Но… что за нелепость?!

– На закате, – холодно бросил маг и отвернулся от противника, потеряв к нему всякий интерес. Вместо этого переключил внимание на ученика. – А ты что застыл? Задание само себя не выполнит, тебе так не кажется?

Наэри вздрогнул, выныривая из ступора, и невольно попятился на полшага назад.

– Се… сейчас?! – растерянно пробормотал он, запнувшись. Судя по его лицу, сказать он хотел нечто совершенно другое, но резкая смена учителем собеседника сбила его с мыслей. А быть может, просто заставила сообразить, что маг, насколько бы диким не было то, что он делал, никогда ещё на его памяти не совершал одного: ошибок.

Поэтому Ниари только вздохнул и, с совершенно несчастным видом поправив за спиной колчан, повернулся к забытой мишени.

Первую стрелу он посылал вперёд, старательно выцеливая центр мишени и изо всех сил сжимая норовящие пуститься в пляс под полным гнева и презрения взглядом бывшего наставника.

Вторую – после того, как первая попала точно в яблочко – уже спокойнее. Лишь помедлил миг, прежде чем отпустить тетиву. В охвостье первой стрелы вырос белый цветок, вошедший в древко лишь немногим больше, чем на длину наконечника.

Третья, четвёртая и пятая легли так легко, словно мальчишка занимался подобными упражнениями каждый день, да ещё и не первый год.

А вот на шестой Ниари вдруг заколебался. Натянул тетиву. Отпустил немного, ослабляя напор. Натянул вновь.

А потом, бессильно опустив лук, почти с отчаянием повернулся к эльфу.

– Мастер, я опять что-то сделал не так? Посмотри, последняя едва держится… Если выстрелю – всё обвалится…

В голосе ломко звенело разочарование и злость на себя.

…Выражения лица бывшего наставника, стоящего позади и сейчас молча пучащего глаза, он, на свою беду, не видел. Иначе, может, понял бы, что одну, главную победу, уже одержал и без последних двух попаданий.

Эран бросил взгляд на «дорожку из стрел».

– А ты выстрели так, чтобы не обвалилось. Угол смени. Пусть ветер, скорость стрелы и удар вгонят провисающую цель глубже. А перед тем, как вгонять седьмую, остановись, с последней у тебя будет другая задача.

Он на миг сжал плечо мальчишки в ободряющим жесте, а потом бросил, явно обращаясь к застывшему в изумлении воину.

– До заката собрался тут стоять? Подсматривать за успехами чужих учеников – преступление. А я разрешения не давал. Вон пошёл.

Воин дёрнулся, оправляясь от ступора, в который его вогнало небывалое зрелище. Злость на хамоватого выскочку пересилила даже изумление, почти восхищение неожиданным искусством беспутника.

– Да как ты, пришлый….

– Время моё не трать, – холодно отозвался эльф и ринувшийся было в его сторону вояка рухнул на землю, словно о камень споткнулся. – Будет что сказать, в круге и скажешь, а нет – не будь пустобрёхом.

Только после этих слов Наэри, смотревший на Эрана почти с мистическим ужасом, вздрогнул и поспешно вскинул лук, почти зримо видимым усилием воли отстраняясь от разворачивающейся некрасивой сцены.

Прицелился – и замер, хмурясь и пытаясь сообразить, как именно вогнать глубже неустойчиво раскачивающуюся деревянную «цепочку».

Закусил губу. И осторожно, задержав дыхание, отпустил тетиву.

Выстрел получился удачным ровно наполовину. Конструкцию укрепить удалось, стрелы прочнее вошли в мишень. Но вот шестая к «дорожке» не присоединилась, упав точно под мишенью.

Тем временем, старый вояка поднялся с земли и, просверлив эльфа ненавидящим взглядом, ядовито бросил бывшему ученику:

– Неплохой трюк, для балагана как раз сгодится. На что бы ещё тебе рассчитывать, беспутный трус!

– Если ты надеешься, что избежишь круга, заставив меня сломать тебе шею заранее, то напрасно.

– Не будет никакого Круга, я с отребьем не дерусь!

– Сбегаешь?

Вместо ответа, воин плюнул магу под ноги и пошёл прочь.

Когда Эран повернулся к мальчишке, его встретил подавленный, виноватый взгляд.

– Прости… – расстроенно проговорился Наэри, против воли косясь за плечо мастера, вслед удаляющемуся воину. – Не понимаю, как сделать, чтобы всё держалось…

Недоговоренное «я облажался и опозорил тебя» повисло в воздухе немой тяжестью.

А Наэри уже тряхнул головой, словно отмахиваясь от малозначимых мыслей, и, не давая эльфу вставить и слова, встревоженно выпалил:

– Эран, пожалуйста, не надо Круга! Если ты из-за меня – то не надо! Мне уже почти всё равно, что он говорит, правда!

– Предлагаешь мне взять назад круг чести? – эльфийская бровь взлетела вверх. – Боишься, что не справлюсь или что просто его убью?

В голосе Эрана явно звучал смех. Однако в следующей фразе от улыбки не осталось и следа, только сталь покрытая льдом.

– Этот человек опозорил честь воина и наставника одновременно. Он получит только то, что он заслужил. Тебе, может, и стало всё равно, а мне и этому миру – нет.

Наэри в ответ покраснел так, что, показалось, даже уши сквозь волосы засветились. И виновато опустил голову.

– Ты же не воин… – с мучительным стыдом выдавил он, не в силах поднять на наставника глаза. Страх в словах не могла скрыть даже неловкость, от которой мальчишка провалиться был готов.

Под взглядом эльфа он поёжился и прошептал ещё тише:

– Я понял про Круг. Только это всё равно несправедливо. Он входит в тройку лучших…

Эран оставил последнюю фразу без ответа. Вместо этого заговорив о другом.

– И вот ещё что, мальчик, запомни. В том, чтобы не попасть в мишень, нет позора. Тысячей промахов на стрельбище, оплачивают каждый меткий выстрел в настоящей битве. Только они имеют значение. А теперь вернёмся к последней стреле в твоей цепочке. Прежде, чем выстрелить, ты должен сделать её ледяной. Если она сможет заморозить все остальные, получится недолговечный, но прочный мост. Хочешь попробовать?

***

Изгнанный со стрельбища воин – бушевал.

«Пришлый выскочка! наглец! Да что он о себе возомнил?! Драться с магом, который и меча в руках толком держать не может?! Вот ещё! Да ещё с безродным бродягой! Что он там говорил про свой род? Хвастливый враль. Ни одному потомку знатного рода не позволят шляться по дорогам, подбирая беспутных трусливых выродков!»

За этими мыслями он и сам не заметил, как подошёл к главной башне. Ну, значит судьба. Нужно добиться от Третьего Стража остановить этот цирк, иначе от позора ни его сын, ни сам Наилир уже не отмоются. Не повезло старику с сыном, но что поделать…

Остановить старшего наставника Крепости никто, разумеется, не посмел. Выслушав лаконичный ответ о местонахождении Третьего Стража, воин помрачнел ещё сильнее и, больше ни на кого не обращая внимания, направился к лазарету.

И вот там-то случилась первая неприятность. Часовые, стоящие перед входом во владения целителей, наотрез отказались пускать посторонних внутрь. Дескать, приказ мастера Защиты. Пришлось воспользоваться своей властью и амулетом Наставника, дающим доступ в любое место Сапфировой Крепости, чтобы всё-таки попасть в лазарет.

Уже в приёмном покое ученик целителя (как его зовут-то? Вспомнить бы…) попытался было остановить его, но тратить на него время наставник не стал, просто отмахнувшись, как от докучливой мухи.

И, безошибочно различив за одной из дверей голоса Наилира и тира Лерона, решительно взялся за ручку.

– Господин Третий Страж, – старый воин решительно шагнул внутрь комнаты, без приветствий перейдя сразу к делу. Внутри у него всё ещё кипела ярость. – Вы ведь понимаете, что этот фарс с так называемым «кругом чести» следует остановить? Ваша семья и так достаточно пострадала во всей этой истории, и необдуманные слова пришлого выскочки не следует воспринимать так серьёзно.

Наилир с целителем умолкли, словно по команде, одновременно оглядываясь на дверь. Лерон сделал страшные глаза и, встревоженно косясь на своего подопечного, замахал руками, призывая посетителя убраться, пока не поздно.

Но поздно было уже в тот момент, когда наставник заговорил.

Глаза Третьего Стража налились кровью, и он, рывком приподнявшись на постели, вперил в воина страшный взгляд.

– И тебе ещё хватило наглости сюда заявиться, подлая тварь? – взревел он так, что тонко задребезжали стёкла в окнах. – Я остановлю, я так остановлю, что ты свои кишки отсюда и до центральной площади собирать будешь!

И, отмахнувшись от встревоженно бросившегося к нему Лерона, попытался встать, нашаривая рукоять прислонённого к кровати меча.

Посетитель с недоумением смотрел на эту вспышку ярости.

– Не знаю, чем я вызвал столь сильную ярость Третьего Стража, но я готов решить этот вопрос позже, согласно нашим традициям. С равным вступить в бой или решить спор другим путём – это правильно. Но этот пришлый маг… Я слышал ваш голос. Вы одобрили Круг с магом. Вероятно, в порыве ярости. Возможно, под наветом или чарами этого самого пришлого? Но сейчас-то вы должны понимать, что магию в Круг допустить нельзя, раз уж противник воин. А какие из магов Воины, мы с вами прекрасно знаем. Он мне не противник. Что будет с Ниари после позора наставника? Мальчишка и так вас почти обесчестил. Наилир!

Старик выслушал его, не перебивая. Его так и трясло от бешенства, видно было, каких трудов ему стоит сдерживаться. Хальриада его реакция неприятно удивила. До этого дня Страж Третьей Башни казался ему достойным и мудрым человеком. Но это подтверждение поединка, и его нынешнее поведение… Будет жаль, если придётся поднимать вопрос о пригодности Наилира к дальнейшей службе.

А старый Страж дождался, пока он договорит. Прикрыл веки, переводя дыхание и, должно быть, стараясь взять себя в руки.

После чего вернул на место у кровати схваченный меч и, тяжело откинувшись обратно на подушки, сквозь зубы бросил:

– Убирайтесь, – несмотря на вновь вернувшееся уважительное обращение, слово прозвучало, как плевок. – Поединку быть. Магии можете не бояться, – сквозь зубы добавил он. – Господин маг в вашем присутствии поклялся, что правила не будут нарушены. А уж кто кому не противник – это покажет Круг.

Старик окинул воина брезгливым взглядом. Раздражённо отмахнулся от встревоженно склонившегося над ним с каким-то заклинанием Лерона. Прищурился недобро.

– И не вам говорить о чести. Я всё слышал, тир Хальриад, и знаю, на что вы подбивали моего сына! Меня Таилир, значит, обесчестил? А не сами ли вы боитесь славы наставника «беспутного»?

– «На что подбивал»? «Не бояться магии»? – он с каждым словом старика убеждался, что время того, похоже вышло. Но сейчас нужно осторожнее: смерти ему он точно не желает. – Третий страж, я знаю, вы привязаны к сыну. Но вы сами знаете, беспутный может сделать только одно…

Продолжить он не успел. Третий Страж явно вознамерился схватить свой меч снова, но… остановило тира Хальриада вовсе не это. Дверь распахнулась так, словно её не было, и на пороге появился незнакомый мужчина.

– Господин Третий Страж, я предупреждал вас, что будет, если вы нарушите наш уговор, – одновременно с этим он щёлкнул пальцами, и Ниалир рухнул на кровать, мгновенно заснув. – С посетителями сами разбирайтесь, тир Лерон – это всё-таки ваш лазарет.

За время этой короткой речи целитель успел подойти к кровати и оценить состояние больного. И теперь, выпрямившись, он окинул комнату взглядом.

– Кстати, могу ли я получить временный доступ к алхимическому кабинету? Я в отличии от брата, свой в кармане не ношу.

Лерон, расстроенно разведя руками, покачал головой и покосился на Хальриада с укоризной.

– Знаете что, господин наставник, идите-ка вы лучше отсюда! – в сердцах бросил он. И, не обращая больше внимания на него, повернулся к незнакомцу. Озадаченно нахмурился, осмыслив, похоже, его последнюю фразу. – В каком смысле в кармане?..

Голос целителя звучал не то что бы даже удивлённым – скорее обречённо-озадаченным, но он всё равно без возражений вытянул из-за ворота амулет связи. Хальриад кинул на незнакомого мага короткий взгляд и нахмурился. Чужак был более чем подозрителен. А ещё более подозрительной была необычная для Лерона покорность, с которой тот позволил распоряжаться в своём лазарете.

Неужели всё куда серьёзнее, чем ему показалось, и речь не о старческом слабоумии, а о заговоре?!

Дверь открылась, пропуская молодого ученика целителя.

– Рамил, проводи господина мага в алхимическую комнату, – устало приказал Лерон, одновременно кивая на юношу незнакомцу, – следуйте за мальчиком, господин Кеаран.

Хальриад не стал дожидаться окончания диалога. Сухо поклонившись тиру Лерону, он взглядом приказал ученику целителя посторониться и вышел из лазарета.

– Благодарю, тир Лерон, – Кеаран чуть кивнул. – Мне понадобится только тигель и печь. Все ингредиенты у меня в сумке. Обычно мои эликсиры готовятся довольно долго, поэтому я предпочитаю иметь готовый запас, но для тари Карилли нужен крайне специфический состав. Если хотите, можете присутствовать при создании.

Судя по заинтригованному лицу целителя, он очень хотел. Но не решался оставить своего подопечного.

После недолгих колебаний он вновь сжал амулет и, бросив появившемуся на пороге младшему целителю несколько слов, поспешил вслед за магом и его юным проводником.

Глава 22. Урок фехтования

В круг Эран входил последним. Как и полагалось по правилам: когда все соберутся и «суд» будет полным. Волосы мага туго, в два охвата перетягивала широкая изумрудного цвета лента. Встав в центре Круга, он повернулся к сидящим чуть в стороне судьям и сделал короткий поклон, с должным почтением и не меньшим достоинством.

– Приветствую судей Круга и благодарю за возможность отстоять свою честь и честь моего ученика.

Маг был совершенно спокоен и на «противника» даже не смотрел. Зато стоящий на зрительских трибунах Наэри молча закусил губу и в бессильном волнении стиснул в замок ледяные руки. Гайр, стоящий рядом с ним, успокаивающе опустил руку ему на плечо.

– Он не похож на того, кто делает опрометчивые поступки, – прошептал он, не отводя взгляда от ристалища. – Не бойся за него, всё будет хорошо.

– Я знаю… – почти беззвучно выдохнул Наэри. Но тон, которым он это произнёс, а того больше бледное, без единой кровинки, лицо и лихорадочно блестящие глаза выдавали его с головой.

Гайр мельком покосился на него. И на миг сжал пальцы на его плече крепче. Сжал – и отпустил.

…Третий Страж сидел на крытой галерее, вместе с главами остальных башен и Наместником, и по его виду нельзя было догадаться, о чём он думает. Лишь тенью застывший за его плечом мрачный Лерон позволял понять, что на суд Наилира отпустили лишь под честное слово. И, судя по всему, после нешуточного боя.

Однако Третий Страж, по крайней мере, понимал, что происходит. И на галерее Стражей он был единственным, кто мог этим похвастаться. На лицах всех остальных цвело разной степени недоумение, кое у кого переходящее в настоящий гнев, а то и отвращение. Ещё бы. Какой-то безвестный бродяга, не имеющий даже меча, посмел оскорбить вызовом уважаемого воина. Да ещё и биться вышел с деревянным ученическим клинком, словно желая ещё больше посмеяться над тиром Хальриадом! Хуже издевательства и не придумаешь. Никакой славы от такой победы: знай, оправдывайся потом доблестному Наставнику, если, не приведите боги, покалечит дерзкого умалишённого с его палкой!

Военачальники переглядывались. Военачальники перешёптывались, обмениваясь вопросами и едкими комментариями. Пожимали в растерянности плечами, не понимая, чем думал безвестный самоубийца, вызывая благородного наставника воинов на суд чести. И с искренним недоумением косились на мрачного, застывшего в ледяном панцире гнева тира Наилира, допустившего подобное позорище в своей Башне.

«Чем думал, старик, совсем, что ли, из ума выжил?» – на разные лады судачили воины. Челядь и не имеющие титула зрители высказывались аккуратнее, не желая получить себе во враги грозного Третьего Стража. Но и в их осторожных перешёптываниях слышалось искреннее удивление пополам с опасением: неужели и впрямь действует проклятие беспутника-Таилира (тьфу, тьфу, рот с щёлоком вымой, какой он тебе Таилир – Ниари, лишённый судьбы – и не забывай, дурень! Не то гляди – накличешь…)

Беглец-Ниари, словно живое подтверждение опасных слухов, стоял прямо среди воинов Третьей Башни. И одним своим присутствием подогревал любопытство людей ещё больше.

«Благодарю за возможность отстоять свою честь и честь моего ученика», – разнёсся над трибунами сильный, чистый голос пришлого мага.

И взволнованный гомон, как по команде, смолк. Тысячи глаз в едином движении повернулись к судейской галерее. Туда, куда с безошибочной точностью смотрел сейчас противник наставника Хальриада. Прямо на Наместника, слова которого должны были дать начало Кругу Чести.

Нельзя сказать, впрочем, что наместника его обязанности сейчас радовали. Он, прищурившись, окинул взглядом мага. И нахмурился. Чужак, точнее, его непонятная ему уверенность, граничащая с дерзостью, ему явно не нравился. Но тир Астамир стоял во главе Сапфировой крепости Рубежа уже двадцать лет, и за это время не вынес ни одного несправедливого решения. Чем заслужено гордился. И теперь, несмотря на своё недовольство, он не позволил себе ни малейшего отступления от Закона.

Поднявшись, он вскинул руку и, дождавшись, когда стихнет шум трибун, громко, ровно произнёс:

– Я приветствую доблестного наставника Хальриада и его благородного противника.

В благородстве чужака у Астамира были серьёзные сомнения, но слова приветственной речи – не верительная грамота. Сам Закон велит, чтобы на Круге Чести ничьей чести ущерба не было, кроме того, что нанесёт себе проигравший. Поэтому говорил он так, словно рядом с мрачно хмурящимся Хальриадом стоит благородный аристократ, а не безвестный бродяга.

– Как гласит закон, в Круге есть лишь одно условие: никто не вправе преступать законов чести. Господин маг, известно ли вам, что по священным обычаям вы не имеете права использовать магию во время судебного поединка, поскольку бросили вызов воину, тем самым оставив выбор оружия за ним?

– Разумеется, – эльф чуть склонил голову. – Решать вправе лишь Сила Круга. До того мига, когда судьи признают поединок оконченным, я не применю ни крупицы силы. И также даю слово, что в случае поражения моя магия не причинит никакого вреда победителю.

После этих слов, маг окинул зрителей взглядом и снова перевёл глаза на наместника.

– Я, маг, зовущийся Эраном, обвиняю человека, стоящего рядом со мной в круге чести в том, что своей глупостью и гордыней он запятнал честь наставника. Обвиняю его в том, что, не сумев распознать судьбу вверенного ему подопечного, он попытался навязать ему чужую. Обвиняю его в том, что когда судьба воспротивилась его воле, и ученик отверг то, что ему не принадлежит, он не только не признал своей ошибки, но и свалил вину на ученика. Обвиняю его в том, что своей властью наставника он принуждал невиновного нести ответ за свой собственный позор, заплатив за него жизнью. Уверен, таких преступлений он совершил немало, но я не в праве вмешиваться в дела Крепости. Уверен, что наместник достаточно мудр, чтобы самому разобраться в этом, когда придёт время. Я же в ответе лишь за того, кто вверил мне свою судьбу, став моим учеником. Здесь, в крепости, я чужак, – на этих словах маг чуть улыбнулся. – Моё слово не значит ничего. Посему пусть за меня скажет Сила Круга. Если мои обвинения ложны или ошибочны, я проиграю этот бой, и победитель решит мою судьбу, как пожелает. Если же всё, что я сказал здесь, истина, то я не только окажусь победителем. Мой противник даже не сможет коснуться моей одежды. Ни мечом, ни рукой. Ни как-либо иначе. И в этом случае я прошу – нет, я требую, чтобы этот человек потерял звание наставника, которого он не достоин. Потерял не только в границах Крепости, но и во всей империи. И хоть для Круга Чести моего слова достаточно, с людьми так бывает не всегда.

Он перевёл взгляд на стоящего здесь же архимага крепости.

– Алир[1], прошу вас засвидетельствовать в конце боя тот факт, что магией в поединке я не пользовался.

Стоило ему замолчать, и озадаченно притихшие трибуны взорвались гомоном и гвалтом. Кто-то вслух обсуждал ужасные обвинения, выдвинутые чужаком уважаемому Наставнику. Кто-то в голос возмущался наглостью пришлого бродяги. Кто-то, наоборот, согласно кивал, вспомнив, должно быть, собственные сомнения. Масла в огонь подливал задумчивый, несколько озадаченный вид архимага, пристально рассматривающего Эрана. К слову, на обращённые к нему слова он согласно кивнул, не дожидаясь, пока ему дадут слово официально – и вновь впился взглядом в чем-то заинтриговавшего его мага.

Наместник Астамир дал зрителям время выплеснуть эмоции. Он был опытен и прекрасно знал, что бессмысленно пытаться заставить народ замолчать тогда, когда он желает говорить. Выждав четверть щепки, он поднял руку – и шум начал стихать.

– Обвинения мага Эрана услышаны и приняты Кругом. Я подтверждаю требования, выдвинутые ищущим справедливости. Наставник Хальриад, вы принимаете условия боя?

– Условия?! – от гнева обвинённый едва на крик не перешёл. – Всё это чушь! Спектакль, затеянный самоуверенным выскочкой! Что ж, если ему так хочется позорно проиграть от моего меча, пусть так и будет. Что до «наказания», я и рук марать о него не хочу. Пусть сам наместник решает, как наказать его за оскорбление чести крепости! С безродного и беспутного – что с них взять!

Бровь Эрана лишь едва дрогнула, и он невозмутимо спросил, обращаясь к наместнику:

– Условия поражения?

Астамир нахмурился. На его лице мелькнуло едва заметное неудовольствие: вспыльчивость Хальриада и неприкрытая попытка оскорбить его явно покоробили. Особенно в сравнении со спокойным достоинством Эрана. И он, судя по недовольно загудевшей толпе, был не единственным, кто это подметил.

Кто может предсказать, от каких мелочей зависят порой симпатии простых людей?

Сейчас эти симпатии качнулись в сторону Эрана. И Наместник не мог этого не заметить.

– Речь идёт о чести воина, никогда прежде не уличённого в недостойном поведении, – медленно, ещё не до конца решив, что выбрать, заговорил он. – Однако и обвинение, выдвинутое против него, слишком тяжело.

Слова о чести Крепости он намеренно обошёл: ещё на этой заре он даже не допустил бы подобной мысли, но сейчас, глядя на злящегося Хальриада, вдруг поймал себя на мысли, что Круг вполне может оказаться на стороне невозмутимого мага с деревянным мечом, а не заслуженного наставника воинов. Нахмурился, вновь с досадой отметив, что эта возможность сейчас уже не кажется ему совсем уж невероятной. Нет, позволить запятнать ещё и честь Крепости, если совесть наставника Хальриада окажется не так чиста, как они всегда думали, он не вправе.

И, определившись, продолжил всё так же ровно и неторопливо:

– Подобный поединок не может быть завершён, пока не прольётся кровь, но и допустить бой до смерти между наставниками я не могу, – он поднял руку, обрывая поднявшийся недовольный гул. Повысил голос. – Проигравшим будет признан тот, кто первым получит рану.

Он окинул взглядом двоих в круге и веско добавил:

– Независимо от её тяжести.

Эльф снова чуть склонил голову, признавая условия. Затем повернулся к противнику и лёгким плавным движением поднял меч.

Воин фыркнул, глядя на «зубочистку» и резко, рывком, пошёл в атаку. Замахнулся и… рассёк мечом воздух. Маг же оказался в двух шагах в стороне. А миг спустя резким выпадом подался вперёд, плашмя опуская меч на спину противнику.

Удар был не опасным, но хлёстким, болезненным и очень обидным.

Толпа ахнула. И стало очень тихо. Зрители молчали, с изумлением глядя на то, как на арене происходит невозможное: какой-то безродный бродяга с ученическим мечом играючи достаёт бывалого воина, словно тот – первогодка, недавно взявший в руки оружие. Пожалуй, даже если бы Эран разделался с противником каким-нибудь особо кровавым способом, потрясение зрителей не могло бы быть больше.

И Хальриад, как и следовало ожидать, оскорбления не простил. Выругавшись, воин бросился в новую атаку… и получил новый хлёсткий удар. На этот раз несколько ниже спины.

Зрители вновь взорвались криками.

Ещё один выпад – и новый лёгкий, небрежный удар Эрана. По тому же месту. И новый вопль толпы – слитный, словно рёв одного, но огромного животного.

Поединок медленно, но верно превращался в цирковое представление.

Щепка. Вторая. Третья. Лучина, и ещё одна лучина… В круге творилось что-то невообразимое. Движения эльфа больше походили на лёгкий изящный танец. Танец, который длился почти четверть свечи, за которые его противник получил уже больше сотни ударов. Сам же воин не смог к магу даже приблизиться. Как и обещал Эран, даже его одежда не пострадала. Каждая атака проходила мимо ровно настолько, чтобы все зрители видели – условие соблюдено.

И каждый промах всё больше и больше злил Хальриада. И чем сильнее он гневался, тем более грубые ошибки совершал, пока наконец…

Очередной удар меча повалил воина на землю. А когда он поднялся, из его носа щедро лилась кровь.

Трибуны, встречавшие каждый удачный выпад Эрана громкими воплями, молчали. Молчание было даже не потрясённым: поединок тянулся так долго, а бессилие Хальриада было столь явным, что даже те, кто искренне считал первые промахи наставника воинов случайностью, окончательно осознали бесспорную истину – победа на стороне пришлого мага.

Тех же, кто не успел – или не захотел – этого понять, окончательно убедили слова Наместника, поднявшегося с места.

– Круг Чести вынес своё решение, – бесстрастно проговорил он, глядя на арену. И по его лицу нельзя было догадаться, как он сам относится к итогу сражения.

Как только прозвучали эти слова, маг опустил меч и отступил в сторону. Поправил выбившуюся прядь, ослабляя ленту, повернулся к «зрителям». Бросил короткий ободряющий взгляд на ученика и посмотрел на наместника.

– Я ценю жизнь и не люблю проливать кровь. Но порой без этого не обойтись. Могу ли я просить наместника…

Договорить эльф не успел. Толпа изумлённо и в то же время в ужасе ахнула, когда поверженный противник вдруг вскинул руку и метнул в спину победителя нож. Рванулся из-под руки Гайра – непонятно куда, ведь всем ясно было, что не успеет – бледный, как мел, Наэри…

Эльф, не оборачиваясь, поднял руку – и клинок замер, едва не коснувшись одежды.

– В спину. Безоружному. После боя. Отдаю должное вашей чести, тир… – с усмешкой бросил маг. Опустил руку, и нож с глухим звоном упал на землю. Ещё один короткий взмах, и противника отбросило к противоположной стене крепости мощным порывом ветра.

– Чести? Ты говоришь мне о чести, бродяга?! – с трудом поднимаясь, взревел бывший наставник, – Ты не мог победить меня без своей грязной магии! Не мог! Ты первым попрал честь!

Эльф чуть дёрнул бровью и вопросительно посмотрел на архимага.

И все собравшиеся на ристалище, как по команде, повторили его движение.

Старый маг смущённо кашлянул. С достоинством оправил свою мантию. И развёл руками:

– Во время поединка магия не использовалась, подтверждаю.

Вид у него, впрочем, был озадаченный.

В повисшей гробовой тишине неожиданно громко прозвучал нервный смешок Наэри. Гайр, начавший ехидно ухмыляться ещё после третьего «подзатыльника» (хотя правильнее эти оскорбительные шлепки мечом было бы назвать иначе), осторожно разжал стиснутые на его плече пальцы – взамен одобрительно хлопнув его ладонью по этому же плечу.

И, оглянувшись на галерею, где сидели военачальника башен, улыбнулся Третьему Стражу. Дескать, «а я ведь говорил…»

– Как не применялась?! – бывшего наставника как по голове ударили. – Невозможно! Вы уверены?!

Эран же, казалось, к этим воплям утратил всякий интерес. Он снова обратился к наместнику.

– Эрер[2] Астамир, я знаю, что праздник выбора пути в этой солнечной четверти миновал. Но, в связи с обстоятельствами, я на правах наставника прошу разрешения обратиться к Путеводному Камню. На ближайшем рассвете. Мой ученик и без того долгое время был несправедливо обделён своим правом на истинную судьбу. А задержаться в крепости до следующего праздника мы уже не сможем – нас ждёт много дел.

На краткий миг повисла тишина. А потом шум поднялся с новой силой, и было не разобрать, кто в этом гаме возмущался наглостью пришлого мага, а кто осуждал проигравшего Наставника (или, точнее, уже НЕ наставника, поскольку поединок завершился в пользу Эрана, а значит, вступали в силу выдвинутые им условия).

А лицо Наместника неуловимо потемнело. Бросив лишь один, полный гнева, взгляд на Хальриада, наконец справившегося с головокружением и утвердившегося на ногах, и теперь с надеждой поедающего его глазами, эрер Астамир едва заметно поморщился. Перевёл всё внимание на мага.

– Странная просьба… – медленно проговорил он, наконец.

Несмотря на шум, услышали его хорошо. И зрители поспешно начали умолкать, чтобы не пропустить чего-то важного. Действительно, просьба была необычной: Путеводные камни обычно не отвечали на воззвания, иначе как в великие солнечные дни, числом четыре в каждом году. На худой конец, у опоздавших была лунная четверть после солнцестояний или равноденствий, чтобы обратиться к Камню.

В другое время… Должно было случиться что-то исключительное, чтобы Камень отозвался в неурочный день.

Шум стих окончательно. Зрители притихли, ожидая решения Наместника. Сам же наместник повернулся к притихшему архимагу и, обменявшись с ним многозначительными взглядами, без особой охоты склонил голову.

– Хорошо, я думаю, ваша просьба справедлива, тир Эран. Поскольку ваш ученик не сумел получить собственного Пути по вине Наставника, находящегося на службе империи, я, как представитель Его Величества в этой Крепости, даю вам своё разрешение на повторный обряд Выбора.

– Благодарю вас, эрер.

Эльф чуть склонил голову, а затем повернулся к архимагу. Хотел что-то сказать, но передумал и лишь едва уловимо улыбнулся. После чего, снова встал лицом к Кругу и заговорил, обращаясь непонятно к кому.

– Справедливость восстановлена. Однако теперь, я взываю к Чести. Путь Воина – это, бесспорно, путь чести. Но честен ли удар в спину?

Стоило ему умолкнуть, как прямо в центр ристалища ударила молния. Небо при этом было чистым, без единого облачка. И, одновременно с этой вспышкой, над головами присутствующих на миг вспыхнули символы. Вспыхнули и исчезли. Все, кроме одного. Над головой застывшего в недоумении Хальриада парил полупрозрачный символ меча. Парил всего миг или два, а затем, треснув, осыпался вниз, оставив на своём месте пустоту. И с ним осыпался и исчез медальон воина. Меч, который держал в руках совершенно опешивший мужчина, вспыхнул ещё одной яркой «молнией» – и пропал. А миг спустя появился в руках Эрана.

Эльф, опешивший от такого поворота событий не меньше зрителей, качнул головой.