Текст книги "Лучник (СИ)"

Автор книги: Екатерина Попова

Соавторы: Александра Берк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Меча в парне уже не было. Да и взгляд бедняги успел потерять осмысленность, что и неудивительно: рана в брюхе никуда не делась. Гайр торопливо активировал артефакт поддержки (хотя ещё вопрос, будет ли толк от стазиса, или караульный уже не жилец так и так?). И, против воли покачав с сочувствием головой, бросился к следующему замеченному «молчуну». Потом – к третьему.

Возле четвёртого тела, сдавленно хрипящего и очень нехорошо подёргивающегося, он почти столкнулся с Лероном. Целитель молча мотнул головой – мол, этот мой. И Гайру ничего не оставалось, как двинуться дальше.

– Перрредайте Таилиру, Пррроводник, – в напряжённом голосе Лерона отчётливо звучало уже почти настоящее бешенство, – Десять капель из синей бутылки и три из белой парню слева от меня, быстрее! –

Где-то на другом конце лазарета раздался дикий вопль, показавшийся неожиданно громким даже среди шума.

Кинжал продолжал крутиться. Очень знакомый кинжал, тот самый, который Гайр не успел даже толком увидеть в первый глаз, потому что получил все полторы пяди его длины под левое ребро, но отлично разглядел потом, когда вернулся в собственное тело.

– Из Третьей Башни последний. – Бросил Кеаран, когда на самой ближней к нему кровати захрипел парень с болтающейся на лоскуте кожи рукой. – Мне нужно перенастроить артефакт, потом, если захотите, наброшу стазис на всю комнату. Остальных придётся оценивать прямо во дворе. Я не смогу переместить их прямо сюда. Тир Лерон, поднимайте младших целителей, всего получится чуть больше двух сотен пострадавших, если с обеих сторон считать.

Лерон, как раз закончивший с одним из раненых и бросившийся к последнему из появившихся, бессильно выругался.

Стремительно подошедший к нему Третий Страж успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Проводник, прошу передать мои дальнейшие слова всем присутствующим. Твоё дело раненые, Лерон. Готовь всё необходимое, побудкой займёмся мы.

И, найдя глазами как раз разогнувшегося от очередного бедолаги Гайра, повелительно махнул ему рукой.

– Гайр, устрой на амулеты целителей общий вызов по тревоге, так, чтобы даже мёртвые услышали, – не глядя бросил он Гайру и прижал пальцы к амулету связи. – Доступ на телепорты я дам, зови, кого тир Лерон скажет, сюда, остальных направляй сразу в Алый двор. Спасать так спасать, потом разберёмся, что с ними дальше делать.

Лерон же лишь благодарно кивнул и рванул к следующему раненому. На ходу приказал подбежавшему Наэри, уже привычно построив ненавистное обращение к посреднику:

– Проводник, передайте Таилиру, этому двадцать капель из синей бутылки и восемь из белой. – задумался на миг и добавил. – И передайте Гайру, что мне нужен мастер Арелин и синий десяток здесь как можно скорее.

И, не дожидаясь ответов, бросился к очередному раненому.

Гайр уже вытаскивал из-за пазухи собственный амулет. Никаких возражений он не имел. Бой закончен, и закончен в их пользу, сейчас раненые – просто раненые. Тем более что несколько знакомых лиц он разглядел и среди противников, и подонками парни раньше не были. Он почти не сомневался, что сможет уговорить связавшихся с некромантом остолопов принести вассальную клятву Третьей Башне.

– Спасибо, Проводник, – вызывая названных целителей в приёмную лазарета, чтобы те не наступили случайно на раненых, и связывая покои остальных с нужным двором через Артефакт Контроля, коротко поклонился он Кеарану.

Тот в ответ коротко кивнул, сосредоточенный на своей основной задаче. Чертя над остриём кинжала новый символ, маг снова повторил свою странную формулу и закрыл глаза. Через пару мигов, со стороны двора начали слышаться стоны, пополам со звуком грузно падающих на землю тел. И чем громче становились эти самые звуки, тем более напряжённым и бледным становилось лицо замершего в одной позе Кеарана.

Гайр покосился в сторону окна. И, поморщившись, поправил несколько переменных в управляющих потоках артефакта, чтобы телепортируемые целители не наступили ни на кого из умирающих.

– Проводник, передайте Лерону, что порталы готовы, вызов сработает сразу же, как можно будет говорить вслух. Иначе, боюсь, кто-нибудь точно погибнет, высказавшись невовремя.

– Я… Почти закончил, – голос Кеарана был хриплым и каким– то каркающим. – Но… Боюсь, с той стороны… вытащить смогу не всех. Постараюсь…

Гайр присмотрелся к магу – и едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Маг выглядел отвратительно. Словно за свечу истратил магический резерв десятка зим. Наэри тоже услышал нехорошие нотки крайнего переутомления в голосе Кеарана. Гайр увидел, как шурин вскинул голову и встревоженно нахмурился. И мысленно сделал себе пометку: проследить, чтобы маг не свалился после ритуала, выложившись до донышка.

– Они знали, на что идут, когда соглашались участвовать в заговоре, Проводник, – жёстко проговорил Третий Страж из дальнего конца лазарета. – Достаточно и того, что вы вообще пытаетесь их спасти. Не уверен, что они этого стоят.

Он помолчал и без особой охоты добавил:

– Лерон с целителями, не сомневаюсь, сделает всё возможное. А я со своей стороны обещаю, что сохраню их жизни, раз уж вы спасли их с таким трудом. Если только среди них не будет прямых виновников того, что случилось с моей дочерью.

Кеаран ничего не ответил, вероятно, решив не тратить силы. Спустя десяток щепок он, наконец, открыл глаза. Кинжал замер и упал на пол. Руны на его рукояти вспыхнули чёрным пламенем и погасли.

– Можете… говорить свободно…

Положив артефакт в карман, маг снова закрыл глаза. В его лице что-то снова едва уловимо изменилось. Исчезло выражение потустороннего холода, теплее стали глаза… Поднявшись, целитель сделал шаг в сторону ближайшего раненого и покачнулся.

– Вы ранены? – встревоженно вскрикнул Наэри, выпрямляясь от только что напоенного лекарством раненого.

– Не похоже, скорее перерасход энергии, – хмуро буркнул Лерон, не отрываясь от работы над другим воином и лишь мельком покосившись на мага. – Гайр, давай буди целителей, пока эти идиоты внизу не истекли кровью.

– Мне нужно все несколько щепок, – тяжело дыша, маг прикрыл глаза. – И стакан воды.

– Сейчас! – Наэри поспешно поставил на ближайшую тумбу коробку с зельями и бросился в приёмный покой, к шкафам, где хранилось всё необходимое для целителей. А Наилир, не дожидаясь, пока вернётся сын, подхватил стоящее у стены плетёное кресло и поспешил к Кеарану.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – встревоженно спросил он, ставя кресло рядом с магом и уважительно придерживая его под локоть.

Целитель благодарно принял поддержку и опустился в кресло.

– Мне просто нужна небольшая передышка, чтобы восстановиться. Барьер, поставленный некромантом, оказался плотнее, чем можно было предположить. Тела встречали сопротивление. Вероятно, свечи из человеческого жира были не только для усиления контроля над жертвами пыток… хотел бы я знать, кто его научил этой технике…

– Свечи из чего?! – Лерон выпрямился так резко, что в спине что-то хрустнуло. Обернувшись с незаконченным заклинанием на пальцах, он обернулся и в шоке впился взглядом в мага. – Этот… Этот пёсов некромант, он что, из людей?!..

Он опомнился и поспешно вернулся к вновь застонавшему раненому, заканчивая исцеляющий контур. Дрогнувшим голосом пробормотал себе под нос:

– Так вот откуда в подземелье был такой фон!

– Да. Уверен, что там были признаки и других кровавых ритуалов, но выделить их за такой короткий промежуток времени, почти невозможно. К тому же, состояние тари Карилли было важнее.

– Они заплатят, – негромко, очень жёстко проговорил Третий Страж от окна. Он как раз пытался вызвать кого-то по своему амулету и, похоже, неудачно. – Мы по-прежнему в пузыре. Гайр, можешь снять?

Тот только покачал головой.

– Блок снаружи, я не могу его достать. Смог сломать только внутреннюю стену, – на губах его сверкнула недобрая улыбка. – Не ждали, твари, что вы решитесь на ритуал передачи контроля, отец.

Ответить Третий Страж не успел. Раздался тихий хлопок раздвинутого пространства, и несколько мгновений спустя в лазарет буквально вбежал один из младших целителей, облачённый в наброшенную прямо поверх ночного платья мантию.

И остановился, потрясённо оглядывая лазарет, больше напоминающий заваленное стонущими телами поле боя.

– Все вопросы потом, Аре, – мельком покосившись на подчинённого, бросил Лерон. – На третьей койке кровотечение, займись.

В приёмной послышалось несколько хлопков. Целители появлялись в лазарете, одетые кое-как, растрёпанные, растерянные. И, получив короткие распоряжения старшего целителя, поспешно принимались за лечение тех, на кого не хватало времени самому Лерону.

Спустя ещё полщепки закончил с настройками и Гайр. – Всё, Лерон, первые из твоих парней уже внизу, – закончив колдовать над амулетом связи, сообщил Гайр. – Куда настроить обратный телепорт? Здесь всё занято.

Лерон задумался. Руки его, ни на миг не останавливались, продолжали ловко оплетать паутиной заклинания воина с разорванным животом.

– Много их там? – хмуро спросил он после короткой паузы.

Гайр молча шагнул к окну. И невольно присвистнул.

Между раненых торопливо, как муравьи, ходили целители Башни (многие – прямо в спальных платьях, в том виде, в котором их поднял по срочной тревоге вызов). Вокруг кого-то уже мерцало исцеляющее поле, кто-то ещё ждал своей очереди.

– С полсотни, не меньше.

Лерон бессильно выругался себе под нос. Закончив с раненым, он тяжело выпрямился, провёл ладонью по лицу.

И, тяжело вздохнув, скорее попросил, чем приказал:

– В верхние лазареты их. Там в каждом коек двадцать найдётся. Если не хватит – пусть тащат в целительские караулки, – и вдруг, грубо выругавшись, с грохотом впечатал кулак в стену. – Пёсьи недоумки! Что б их…

– Эй, Лер, тихо… – успокаивающе положил руку на плечо целителю Гайр. Тот раздражённо дёрнул головой. А потом, кивнув другу, двинулся к соседней койке, уже на ходу разворачивая очередное заклинание.

Наилир бросил взгляд на Кеарана, который всё ещё выглядел бледным и измученным, но буквально на глазах восстанавливал силы.

И вдруг нахмурился.

– Где Наэри? Он должен был уже вернуться, даже если за водой пришлось идти в хранилище.

Гайр оглянулся и лишь сейчас сообразил, что мальчишки подозрительно долго нет.

Третий Страж, не дожидаясь чьего-либо ответа, в несколько широких шагов пересёк лазарет (что было непросто, поскольку приходилось обходить не только койки и хлопочущих вокруг целителей, но и тут и там стоящие прямо на полу носилки). Открыл дверь в приёмный покой.

– Гайр, найди его, быстро! – вдруг резко приказал он, и Гайр невольно вздрогнул, услышав в голосе своего тестя нотки нешуточной тревоги.

Внутри недобро кольнуло. Не тратя времени, он поспешно настроился на артефакт контроля и вызвал перед глазами образ башни, отыскивая на её призрачных коридорах знакомое сознание.

И по спине пробежал озноб.

– Отец, его нет в Башне…

Глава 26. Родственные разногласия

Кеаран оказался прав. Попытки захватить пыточную камеру начались почти одновременно с началом бойни во дворе. В ход шло всё: магия, грубая сила, даже взрыв-камень, несмотря на то, что для башни, да и для всей крепости, это было крайне рискованно. Эльф крутился как безумный волчок, стараясь не только отразить нападения, но и оставаться незамеченным для нападающих. Раскрывать им своё присутствие, как и суть своей магии он, разумеется, не собирался. Но и спуску нападающим не давал. Говоря Наэри о том, что вне Третьей Башни, где ему дали разрешения колдовать, он ничего не может сделать, он сильно слукавил. Скорее, мог бы – но со слишком большими издержками. Да и мальчику пора было обретать уверенность в своих силах, а главное – чувствовать себя причастным к спасению сестры.

Сейчас же, когда никакие «воспитательные мотивы» не сдерживали его, Эран намеревался как можно сильнее нарушить планы нападающих – в чём бы они ни заключались.

В самый разгар этих «танцев с вуалями» маг вдруг почувствовал нечто, заставившее его сначала замереть, а затем, разом отшвырнув противников мощным порывом ветра, потянуться к своему амулету.

– Где Наэри? – безо всяких «вступительных речей» бросил он в амулет.

Этажом выше Гайр, из чьего амулета внезапно раздался голос мага, до хруста стиснул зубы и на миг прикрыл глаза.

– Пропал, – откликнулся он сдавленным голосом. – Вышел в соседний покой и исчез.

Замолкли все. Даже раздающий приказы целителям Лерон, у которого, казалось бы, не было времени отвлекаться на обсуждение пропажи.

– Ясно… – голос Эрана словно звякнул сталью.

Повисла тишина. В гробовом молчании Третий Страж вышел из целительского покоя. Выглядел он при этом настолько страшно, что замер над стонущим раненым, уставившись в спину сюзерену, даже Лерон.

Спустя четверть щепки он появился вновь – со стаканом воды в руке. Выпрямленная до хруста спина, застывшее в выражении неживого спокойствия лицо… Молча отступил с пути Гайр, не решаясь окликнуть тестя. Только дёрнулся на горле кадык. А Наилир протянул стакан Кеарану и склонил голову в уважительном поклоне.

– Приношу свои извинения за задержку, господин маг.

Кеаран на миг опешил, затем взял стакан, что-то намереваясь сказать, но не успел. Из амулета Гайра снова раздался голос Эрана.

– Я найду его. Через связь ученика и наставника. Но кто-то должен заменить меня здесь, внизу, иначе подвал, а с ним и часть башни – а то и крепости – попросту разнесут.

Третий Страж резко развернулся. На его лице мелькнуло что-то вроде надежды, а Гайр, вновь погрузившийся в транс подключения к «Защитнику», моргнул и нахмурился.

– Я сейчас отправлю вниз боевую звезду магов, – после мгновенного раздумья откликнулся он. – Есть что-то, что они должны знать? Уровень сил нападающих? Характер магической атаки?

– Используют в основном стихийную магию. Судя по силе атаки и паузам, амулеты с перезарядкой. Но мощные и с разным зарядом. Ещё взрыв-камень и бочки со смолой и маслом. Но этот запас, думаю, я им слегка проредил, – в голосе мага послышалась усмешка. – А вот сколько их, сказать сложно. Думаю не больше десяти человек…

– Стихийную магию против тебя… – Кеаран спрятал неуместную улыбку за стаканом с водой.

Гайр, судя по всему, тоже оценил наивность нападающих, поскольку по его губам против воли скользнула слабая, неприкрыто злорадная улыбка. Вряд ли он, впрочем, мог представить себе истинный масштаб способностей Эрана.

– Отправляю два звезды, через пару щепок будут внизу, – и после паузы, отправив вызов своим подчинённым, – Мы можем чем-нибудь помочь?

– Я свяжусь, если понадобится помощь, – отозвался эльф.

Дождавшись прикрывающих магов, эльф покинул подвал и, найдя подходящее место, закрыл глаза.

Наэри по-прежнему в крепости. В Третьей Башне. Но… карман? И барьер довольно мощный. Вытащить парня наружу не выйдет. В лучшем случае – покалечится. А вот попасть туда самому, пожалуй, получится…

***

Знай Наэри о колебаниях наставника, он бы, пожалуй, согласился бы и на вариант «покалечился» – лишь бы сей же миг исчезнуть оттуда, где против своей воли очутился. Однако такой возможности ему никто не предоставил.

Юноша медленно, словно захлебнувшийся пловец, вырывался из стискивающих его объятий беспамятства. Во всём теле была невероятная слабость. Не просто всеобъемлющая а, казалось, буквально раздирающая на части. Попытался открыть глаза – и не смог даже поднять неподъёмных век. Попробовал пошевелиться – но вместо этого лишь ощутил, как прокатилась по телу слабая дрожь. Казалось, из него в один момент вынули все кости и оставили его безвольным куском плоти болтаться в закружившем его… водовороте? Камневороте? Все попытки вспомнить, что с ним происходило, утыкались в мягкую, но неподатливую стену то ли беспамятства, то ли просто бреда.

В голове нехотя, урывками всплывали какие-то невнятные тени воспоминаний. Холодные, воспринимаемые скорее сознанием, нежели телом прикосновения чего-то бесплотного, но невероятно мерзкого. Бесконечное неторопливое кружение серых щупальцев то ли тумана, то ли чего-то, лишь притворяющегося им – обманчиво неторопливое кружение, в котором, как кошмар, длилась и не прекращалась безболезненная, но одновременно невыносимо тягостная агония: словно оборванный на середине вздох, остановленный на полушаге удар сердца. Бесконечная мучительная попытка набрать воздуха в бессильно трепещущие лёгкие.

К горлу подкатывала тошнота – не та, что знакома каждому, кто хоть раз хватил лишку в кабаке, а та, которую может испытать разве что захлёбывающийся в болоте человек. При условии, что льющаяся в горло жижа обладает собственной злой волей и, подобно скользким щупальцам, втягивается не только в лёгкие, но и в желудок, и даже в сам мозг, самостоятельно пробивая себе путь там, где он не предусмотрен природой.

Не смерть – нечто, куда худшее, чем вотчина Серой Хозяйки. Боли не было. И это, почему-то, пугало больше, чем самые страшные пытки. Её не было до сих пор – словно и боль, и страх остались где-то вовне, в мире, принадлежащем живым. А сам он способен лишь осознавать весь ужас своего положения, но не в силах испытать его.

Словно он уже был мёртв. Мёртв, но, по какой-то причине, всё ещё привязан к собственному разлагающемуся телу.

…Выкручивающая внутренности тошнота медленно проходила, и способность мыслить, выбитая смявшей его волной незнакомой магии, по капле начинала возвращаться. И вместе с ней возвращалось восприятие собственного тела.

Он осознал, что у него по-прежнему есть и руки, и ноги, что голова его на месте, а не лежит отдельно от тела, как показалось в первый момент. Но приказов разума они не слушались, словно неведомый лекарь расчленил его, оставив, тем не менее, живым, ощущающим каждый свой вырванный из тела орган, и при этом даже не способным испытывать страданий. Вместо боли был невыносимый холод, пропитывающий каждый мускул, и жутковатое ощущение невидимых бесплотных пальцев, ощупывающих…

Конкретно сейчас, вдруг с тошнотворной отчётливостью осознал Наэри, окончательно приходя в себя, ощупывающих его сердце.

Откуда-то сверху донёсся неприятный, полный холодного злорадства смешок, и Наэри мысленно передёрнулся от этого звука. Голос, обладающий красивым глубоким тембром, ощущался как нечто невероятно омерзительное.

Словно в ответ на его мысли, невидимые пальцы на сердце сжались, и Наэри ощутил, как по телу прокатилась волна неконтролируемых конвульсий. Едва заметно, на грани восприятия кольнула боль. Слуха Наэри донёсся чей-то сдавленный хрип – и бесплотные пальцы нехотя разжались.

– Можешь открыть глаза, родственничек, – с какой-то недоброй лаской разрешил невидимый палач.

И веки вздрогнули, поднимаясь сами собой. Без приказа и даже против воли Наэри.

Чувство протеста всколыхнулось волной бессильного бешенства. Юноша постарался вновь закрыть глаза – просто из чувства противоречия. И понял, что не может даже моргнуть, не говоря уж о том, чтобы сомкнуть ресницы всерьёз.

Вокруг него, скрывая стены, тёк, колыхаясь, гнилостно-серый туман. А над ним, торжествующе улыбаясь, стоял… На миг ему показалось – его отец, только моложе лет на тридцать.

Потом Наэри разглядел брюзгливую складку у губ. Маслянистый блеск в глазах и выражение жестокого удовольствия на знакомом до озноба лице – выражение, которое никогда не появлялось в глазах отца. И знакомый образ дрогнул и рассыпался, превращая внезапно помолодевшего Третьего Стража – в незнакомого и отвратительного двойника.

Он ощутил неудержимое желание выругаться.

…Увы, сделать этого он был не в силах.

Двойник отца неприятно улыбнулся.

– Хочешь о чём-то спросить, малыш? – и это «малыш» прозвучало в его устах настолько гадко, что Наэри передёрнулся. Исключительно мысленно – но, должно быть, тень этой дрожи отразилась и в его глазах.

Улыбка палача стала ещё более довольной.

– Ах, да, я и забыл, ты же не можешь говорить… – фальшиво протянул он. – Ты, бедняга, даже кричать не можешь без моего разрешения. Досадно, наверное?

Наэри бессильно сверлил его взглядом, надеясь, что в его глазах чужак прочитает всё испытываемое им отвращение к палачу. Словно очнувшись от ступора, в сознании шевельнулся червячок страха. Лишь сейчас он окончательно осознал весь ужас своего положения: он неизвестно где, в руках незнакомого мага, явно склонного к мучительству, и даже обычная возможность любого человека – защищаться от нападения, ему недоступна.

Похититель ещё немного полюбовался на него. Потом демонстративно поднял правую руку, окутанную какой-то полупрозрачной серой субстанцией, подвижной, как желе, и кажущейся почти живой. Подвигал пальцами, словно нащупывая что-то вслепую.

Наэри ощутил, как что-то холодное и склизкое шевельнулось в животе. Скользнуло по внутренностям, заставляя задохнуться от омерзения. Сдавило что-то в одном месте, в другом, вынуждая невольно вздрагивать – не от боли даже, которая по-прежнему воспринималась невнятно, отдалённо, а от неконтролируемой реакции тела. Густой пеленой обернуло сперва лихорадочно зачастившее сердце, потом – судорожно сжавшийся в приступе тошноты желудок.

Лишь теперь, изо всех сил пытаясь подавить поднимающуюся в сознании панику, Наэри запоздало осознал, откуда взялось то дикое чувство расчленённости, что он испытал по возвращении в сознание. И, несмотря на ужас перед происходящим, испытал настоящее облегчение. По крайней мере, он не был живым покойником, как ему показалось в бреду не до конца ушедшего обморока.

А маг, жестоко улыбаясь, продолжал смотреть ему в глаза, словно надеялся увидеть в них его мысли и чувства.

– Нравится? – жадно глядя на него, с каким-то сладострастным придыханием спросил он. – Привыкай, это только начало. Когда туман сольётся с твоим телом окончательно, ты поймёшь, что сейчас тебе было, можно сказать, приятно и уютно.

И Наэри вдруг отчётливо осознал, что тот наслаждается его беспомощностью. Ею – и своей властью над ним. Осознал, что он обречён, что никто не найдёт вовремя, как не нашли когда-то Карилли. И его ждёт то же, что и его несчастную сестру. Надолго – если учитель и отец с Гайром сумеют его найти. Или навсегда, если его посчитали погибшим. Он вспомнил, как налил из графина в приёмной воды и собрался идти обратно в лекарский покой. Как раскрылась под ногами серая воронка, в один миг смыкаясь над головой и глуша невольный крик. Как метнулись со всех сторон клочья серого тумана, вливаясь в нос и рот и гася сознание…

Удар вернувшейся памяти заставил его вздрогнуть. Миг дезориентации – а потом он изо всех сил вызвал в левой руке ощущение гладкой белой древесины с мягко светящимися рунами. Отчаянно, молча крикнул в пустоту – «Аснаэ!».

И, спустя несколько бесконечных мгновений, понял, что обречён. Лук не откликнулся. Последнее его оружие, которое, как он думал, будет с ним всегда, оказалось бессильно перед серым туманом, поглотившим его.

Его палач, должно быть, увидел что-то в его глазах. Из его рта вырвался злорадный смешок, а губы скривились в притворно-сочувственной ухмылке.

Наэри судорожно вздохнул, пытаясь подавить ударившую в сознание иглу страха… Заглянул в подёрнутые поволокой глаза похитителя, обещавшие ему вечность страданий…

А потом омерзение, до сих пор прочно владевшее его сознанием, смыло вгрызающийся в сердце страх. А на его месте вспыхнула горячая, туманящая сознание злость.

Палач, увидев изменение его настроения, перекосился от злости и резко сжал окутанную туманом руку в кулак.

И Наэри ощутил, как невидимая пятерня сжимает его горло. Услышал собственный хрип. Почувствовал, как задёргалось, пытаясь вырваться из невидимой удавки, не подчиняющееся ему тело. В судорожно сокращающихся лёгких появилось и начало медленно нарастать мучительное жжение.

Возвращающаяся боль, несмотря на весь ужас ситуации, обрадовала Наэри, как старый друг. Он хотел надеяться, что вслед за ней вернётся и контроль над телом.

Потом удушье достигло пика, перед глазами замелькали яркие пятна, и юноша ощутил, что проваливается в темноту.

Обморок, если он и был, закончился резко и без предупреждения. Наэри услышал собственный надсадный кашель, почувствовал, как содрогается его грудь. И с неожиданно спокойной, рассудочной ненавистью осознал, что его палач безумен. Целиком и полностью. Больше никто не стал бы пытать пленника, не задавая вопросов и не предоставляя возможности на них ответить.

– Как ощущения? – подтверждая его подозрения, с фальшивым сочувствием поинтересовался похититель, когда сознание Наэри прояснилось, а безвольно раскрытые глаза смогли воспринимать что-то, кроме вспыхивающих перед ними алых пятен. – Привыкай, малыш, мы будем общаться ещё долго. Даже дольше, чем с твоей сестричкой. Её приходилось беречь, чтобы кровь оставалась живой. Даже жаль, что не получилось опробовать на ней это заклинание, с женщиной должно было быть ещё приятнее. Но ничего, Наилиру и того куска мяса, который он получил, хватит. А за всё, что мне задолжала Третья Башня, ответишь ты.

Смысл сказанных слов не сразу дошёл до сознания Наэри. А когда дошёл…

– Да, да, да… – неприятно засмеялся палач, глядя в его ослепшие от ненависти глаза. – Это я развлекался с твоей сестричкой. Жаль, матушку твою я уже не получу, после пламени смерти даже мне делать уже нечего.

Наэри молча, бессильно рвался из темницы ставшего чужим и непослушным тела. Если бы он мог сейчас дотянуться до подонка, наверное, разорвал бы его голыми руками.

Увы, неизвестное заклинание держало крепко.

– Что, мечтаешь о семейных объятиях? – с тошнотворной мягкостью спросил палач. По губам его гуляла торжествующая, полная злорадного удовольствия улыбка. Пальцы его правой руки, погружённые в серую субстанцию, непрерывно шевелились – и с каждым их движением Наэри скручивал приступ короткого спазма. – Ах, ну да, я и забыл, ты же не можешь этого без моего разрешения…

Наэри рад был бы оспорить это утверждение. Но некромант – а это, без сомнения, был именно он, тот ублюдок, что устроил нападение на Башню и целый год пытал его сестру – некромант был прав: скользкие бесплотные щупальца держали крепко. Он чувствовал эти холодные струйки, похожие на склизкие отростки тумана, внутри себя. Чувствовал, как они сжимают мышцы, заставляя их напрягаться и посылая по телу уколы медленно нарастающей боли.

– Ну да ладно, – задумчиво проговорил тем временем, ненадолго задумавшись, палач. – Я обойдусь без проявления родственных чувств. А вот поздороваться со своим хозяином можешь. Ну-ка, изобрази поклон!

Внутри противоречием вспыхнуло, поднялось волной, проясняя плывущее от дурноты и боли сознание, волна даже не ненависти – чистейшего, кристально-острого гнева. Он почувствовал, как напрягаются мускулы шеи, против его воли приподнимая голову для кивка. И, внутренне взбесившись, мысленно вцепился в собственное непослушное тело, заставляя себя оставаться неподвижным.

Голова всё-таки дёрнулась. Поднялась, отрываясь от чего-то твёрдого и холодного, на чём он лежал. Наэри напрягся изо всех сил, стараясь не позволить себе совершить позорного поклона.

Улыбка сбежала с лица похитителя.

– А вот об этом, родственничек, ты пожалеешь… – разом теряя всё своё показное добродушие, с ненавистью прошипел он.

– Жалеть здесь будет вовсе не он, – голос Эрана был не менее ледяным, чем окружающее его пространство. – По-хорошему тебе, видимо, лучше даже не предлагать, верно?

Наэри вздрогнул и, не веря своим ушам, попытался скосить глаза в сторону, откуда прозвучал голос учителя. На миг мелькнула жуткая мысль – он сошёл с ума и ему мерещится то, чего не может быть. Однако изумление на лице некроманта и то, с какой поспешностью он повернулся и вскинул руку с туманом в защитном жесте, тут же развеяло эти сомнения.

– Ах, маг, сующий нос не в свои дела, совсем потерял страх? – процедил он, глядя куда-то вне поля зрения парализованного Наэри. Наэри ощутил, как склизкие струйки тумана сжались сильнее, заставляя повернуть голову, и на этот раз не стал сопротивляться. И, до предела скосив глаза, сумел наконец увидеть своего учителя.

Эран стоял в нескольких шагах, почти вплотную к затянутую серым туманом стену. Стоял спокойно, почти расслабленно, и смотрел левее и выше Наэри, с выражением иронии и лёгкой брезгливости в глазах.

Некроманта Наэри видел лишь краем глаза. Но и того, что он видел, хватило, чтобы испугаться за Эрана: лицо его было перекошено ненавистью и… и чем-то ещё, что заставило Наэри мысленно похолодеть. Он безумен: вновь вспомнил – осознал заново – он. Безумен и ослеплён ненавистью – и его семье, и к Эрану, помешавшему его планам…

– Зря ты явился сюда, чужак, – после едва заметной паузы прошипел некромант. – Теперь я тебя живым не отпущу.

Однако едва заметная неуверенность в дрогнувшем голосе выдавала его с головой. Он явно не ожидал, что в его убежище сможет проникнуть посторонний. И испытывал если не страх, то опасение – точно.

Эран едва заметно сморщил нос, словно подобные нелепые угрозы ему изрядно надоели, как кучка назойливых комаров.

– А может быть, чужак здесь как раз ты, мастер трупных кукол? Хотя… Какой из тебя мастер. Дорогу хоть найдёшь в тот склеп, где знаний нахватался, малыш?

Лицо некроманта (та половина, которая была видна Наэри с его места) заледенело.

– Ах ты… – он не договорил, и вместо этого резко выбросил вперёд свободную руку. Словно хватал клочок плавающего вдоль стен тумана и, подобно дротику, бросал в противника. Наэри не видел самого удара. Но мысленно успел задохнуться от страха за учителя.

Эран попросту сделал шаг в сторону: серый сгусток пролетел в волоске от цели и вспыхнул в ярком изумрудном пламени.

– Ты зачем чужие вещи стащил, малыш? Детям таким играться нельзя… – Зелёный огонь мягким покрывалом окутал эльфа, и тот снова шагнул к противнику.

Наэри увидел, как позеленел от злости некромант – или это отблески огня, защищающего Эрана, так легли на его лицо?

– О-о-о, ещё один радетель за сохранность хозяйского добра! – едко прошипел некромант, отступая назад.

А в следующий миг Наэри ощутил, как невидимая сила рванула его, словно зацепленную под жабры рыбу. Внутренности скрутило болезненным спазмом, а тело, подчиняясь чужим командам, против воли рывком поднялось на ноги. Наэри попытался остановиться – но куда там! Юноша явственно ощутил, как зашевелились склизкие струйки тумана внутри него, обволакивая мускулы и заставляя делать то, чего требовал некромант.

Ноги против его воли сделали длинный прыжок – и он впервые за время плена увидел учителя отчётливо.

Теперь он стоял между Эраном и некромантом. И Наэри дурно стало от мысли, что он заслоняет собой ненавистного колдуна.

А тот не стал ждать, пока Эран что-нибудь предпримет. Наэри захрипел, на миг ослепнув от стегнувшей по всему телу боли. Грудь пронзило одновременно нестерпимым жаром и могильным холодом. Он почувствовал, как судорожно задёргались мышцы, оглушённые страданием. Тело против его воли напряглось, выгнулось в попытке уйти чего-то невыносимо ледяного, проникшего в грудь…