Текст книги "Лучник (СИ)"

Автор книги: Екатерина Попова

Соавторы: Александра Берк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Глава 20 Идеальная Палитра

Остановившись возле комнаты, отведённой Эрану, Наэри заколебался было. Помедлив, он негромко постучал. А потом, понимая, что вряд ли наставник лёг спать в такой час, толкнул дверь.

Шагнул внутрь, отыскивая Эрана глазами. Уронил взгляд и, неловко поглаживая ладонью гладкую поверхность лука, потерянно проговорил:

– Эран, я тебя обидел чем-то…

Вопрос прозвучал скорее как утверждение.

Эльф сидел спиной к двери, подогнув одну ногу под себя, и линию за линией выводил на белом холсте очертания большого цветущего дерева. Каждый раз, когда очередной «кусочек» рисунка обретал законченную форму, он вздрагивал и словно становился живым. Казалось, протяни руку – и сможешь дотронуться до шероховатой древесины.

– Проходи, – не оборачиваясь, бросил эльф, смешивая на палитре новый оттенок – на этот раз изумрудно-зелёный. – Дети спят?

– Да, с ними мама…

Вздохнув, он подошёл почти вплотную. Бросил было взгляд на картину… но ответ на заданный вопрос явно волновал его больше, чем очередное чудо.

– Эран…

– М? – Эльф обернулся и бросил на ученика внимательный взгляд. Потом кивнул на картину. – Нравится?

Наэри вздохнул. Взгляд, и без того расстроенный, стал, как у побитой собаки.

– Красиво, – обречённо подтвердил он. – Никогда такого не видел…

«И, возможно, больше и не увижу», – повисло в воздухе недосказанное.

– Всё дело в красках, – Эран кивнул на палитру и опустил кисть в созданную только что «зелень». – Мне их подарил дядя. Когда я был примерно в возрасте твоих племянников.

Лёгкий мазок, второй, третий. На ветках стали появляться листья.

– Он до сих пор считается одним из лучших художников на моей родине. Вся роспись к лунным и рунным праздникам обычно проходит через его руки. Однажды, заметив, что я люблю рисовать в перерывах между другими занятиями, он подарил мне набор оживляющих красок.

К зелёным листьям стали добавляться яркие разноцветные цветы.

– Я тогда был очень удивлён. Потому что был уверен, что краски достанутся родному сыну дядюшки. В тот год он как раз должен был впервые помогать своему отцу с украшением праздника.

Наэри нахмурился. На лице его отразилась напряжённая работа ума.

Потом он моргнул, и явно через силу спросил:

– Он решил, что ты ими распорядишься лучше?

Эльф пожал плечами.

– Тогда мне было всё равно. Подарок есть подарок. К тому же накануне вечером Ази упал с лошади и повредил руку. И я решил тогда, что дело лишь в этом. Ему нужна была замена «подмастерья». Сам Азириан к своей «потере роли помощника» отнёсся не так спокойно. Он ворвался в мои покои, обвинил в воровстве и требовал вернут ему краски под угрозой отдать меня под стражу. И никакие мои попытки объяснить, что это был подарок, успеха не принесли. Тогда мне пришлось просить дядю отложить свои дела и рассудить нас.

В глазах Наэри мелькнула едва заметная тень: рассказанная история явно что-то напомнила ему.

– В воровстве? – хмуро переспросил он. – Почему он к тебе прицепился? Можно подумать, это было твоё решение…

Эран негромко засмеялся.

– У Ази ко мне вообще странное отношение – он почему-то уверен, что я стремлюсь занять его место. Вот сплю и вижу… – он бросил взгляд на палитру. – Смешай мне ещё зелёный. А потом… фиолетовый.

Короткая пауза.

– Честно говоря, я был готов отдать ему эти злополучные краски, лишь бы он от меня отвязался. Однако моё решение дяде не понравилось. Он отчитал меня прямо при Азириане, сказав, что не допустит к празднику до тех пор, пока я не пойму, в чём моя ошибка.

– Эран! – ужаснулся Наэри, в увлечении рассказом не сразу осознавший полученное распоряжение. – Я даже не помню, как пользоваться красками! Я испорчу!

– Испортишь – смешай заново, – пожал плечами эльф. – Красок хватает.

Наэри уставился на него так, словно тот предложил ему отрастить рыбий хвост и немного поплавать в соседнем болоте. С изумлением, испугом и почти возмущением.

– За-заново?! – потрясённо переспросил он.

Сглотнул. А потом, вспомнив, должно быть, что обещал выполнять все распоряжения Эрана, деревянно шагнул вперёд и неуверенно потянулся к баночкам с краской.

– З-зелёный – это синий с жёлтым, да? – неуверенно пробормотал он, не решаясь начать.

– Угу, – эльф дорисовал ещё один лист. – А фиолетовый – это синий с красным.

Наэри поколебался ещё мгновение. А потом осторожно взял баночку с жёлтой краской и дрожащей рукой налил на палитру крошечную лужицу. Взялся за синий. Кап. Кап. Кап…

Он испуганно вздохнул: последняя капля оказалась неожиданно большой, и по жёлтой луже расплылось огромное синее пятно, мигом поглотив только-только начавшую проявляться зелень.

Эран на безобразие на палитре, кажется, вовсе внимания не обращал. Продолжая дорисовывать листья на ветке.

– Азириан был крайне доволен тем, что я, вероятнее всего, пропущу праздник. И даже тот факт, что дядя попросту не управится один, его нисколько не огорчал. Я же действительно не понимал, чем та-ак разозлил дядюшку. И как не пытался найти ответ, идей в голове не было.

Наэри бросил на него взгляд, полный отчаяния. Видно было, что рассказ наставника всё больше увлекает и волнует его, но созданная собственными руками катастрофа не давала думать больше не о чём.

Прикусив губу, он задумался на миг. Помогать Эран явно не собирался. И Наэри, помедлив, вновь потянулся за жёлтой краской. Наклонил баночку, задержав дыхание, над синей лужей.

Яркая капля плюхнулась на палитру. Наэри поспешно перемешал её деревянной палочкой, пытаясь добиться того же оттенка цвета, которым сияли листья на картине Эрана.

И наконец выдохнул, почти с облегчением. Смесь красок, наконец, начинала приобретать зелёный цвет.

– Так что, ты в итоге не смог участвовать в празднике? – с сочувствием спросил он, оживая буквально на глазах. – Или всё-таки понял, о какой ошибке говорил твой дядя?

– Ни то, ни другое, – эльф усмехнулся. – Когда я понял, что идеи не приходят мне в голову, то пошёл к дяде и попросил объяснить мне мою ошибку. Ведь это был единственный способ успеть закончить украшения к нужному времени.

Эльф опустил кисть в только что смешанную учеником краску и продолжил рисовать.

– В ответ дядя поставил большой мольберт и велел нарисовать пейзаж за окном. Дав мне при этом всего три краски. Уверяю тебя, палитра цветущего за окном сада была куда разнообразнее.

Наэри, уже начиная понимать, к чему ведёт мастер, невольно рассмеялся.

– Так он это имел в виду? Ты сумел это нарисовать, а твой кузен не справился бы? – прищурившись, он уже почти уверенно добавил в палитру ещё одну крошечную жёлтую каплю и ещё раз тщательно перемешал цвета. Покрутил головой, приглядываясь под разными ракурсами. – Вроде этот цвет? Или надо светлее?

– Сначала я тоже так подумал, – короткий взгляд на палитру и удовлетворённый кивок. – Пока дядя не заговорил, наблюдая, как я рисую. «Если Художнику нужна зелёная краска, он берёт синюю и жёлтую. И только от сочетания этих красок может получиться нужный тебе оттенок. Да, жёлтую краску можно смешать с красной, а можно с ней же смешать и синюю. Вот только цвета получатся другими. Никогда не спорь с художником, решившим смешать тебя и подаренный Тебе инструмент. Художник лучше знает, какой цвет должен появиться на созданной им картине».

Наэри удивлённо моргнул. Нахмурился, обдумывая ответ. Что-то в словах учителя, казалось, вызвало его недоумение. Он даже открыл рот, собираясь задать вопрос…

Но, поколебавшись лишь мгновение, передумал и лишь неуверенно улыбнулся.

– Ясно.

Эльф оторвался от своего занятия и посмотрел на ученика.

– Мы же договорились: лучше задать сто глупых вопросов, чем упустить один важный. Что ты хотел спросить?

Наэри, пойманный с поличным, покраснел. Лицо его вытянулось, лучше слов показывая, что спрашивать он, как раз таки, не особо хотел.

Но уговор, действительно, был.

– С красками всё просто, – хмуро проговорил он после неуютной паузы, глядя в сторону. – Они всегда будут такими же, какие есть. Смешаешь красную с синей в нужных пропорциях – получишь тот оттенок фиолетового, который ожидал. Но ведь с живыми людьми так не угадаешь. А вдруг он не такой, каким художник его видел? Или сегодня казался хорошим выбором, а через год устроит такое, что художник за голову будет хвататься? Да просто не справится с подаренными… красками.

Последнее слово он сказал с едва заметной запинкой, и сам же, осознав эту запинку, испугался её.

– И чего же, по-твоему, не знает художник? – с усмешкой спросил эльф, откладывая кисть и полностью поворачиваясь лицом к мальчику.

– Того, какой станет его… «краска» когда-нибудь, когда от него вообще ничего уже зависеть не будет! – почти выкрикнул Нээри. И резко осёкся. Опустил голову.

– Знаешь, что было после того, как я выбрал путь воина? – тихо, со стыдом пробормотал он, старательно отводя взгляд от Эрана. И продолжил, не дожидаясь ответа. – В тот год таких, как я, было шесть человек. В Приграничье наставник не учит сам каждого – в любой из башен есть свои хорошие мастера, которые могут научить основным приёмам владения оружием. Но занимается воспитанием, преподаёт историю, законы империи… И только он решает, кого допустить к посвящению, а кого нет. Или вообще выставить. Буквально через пару дней, как раз перед началом обучения, к нам попал мальчик, моих лет, ещё неопределённый. Сирота. Его, понятно, отправили в святилище, и он выбрал воинский путь. А в Крепостях вроде Сапфировой, понимаешь, всё основано на магических артефактах. И очень строго всё – всё-таки полувоенное положение. Ученические амулеты из императорской канцелярии прислали, как положено, по количеству определённых. И получить ещё один… Наверное, в теории можно было, но проблем не оберёшься с бюрократией. В общем, моему бывшему наставнику надо было или отказать новенькому, или отказаться от кого-то из нас.

Он коротко взглянул на Эрана, проверяя, слушает ли он его, и снова уронил взгляд.

– Ну и… у приблудыша никого, родители погибли, ещё и без учителя его оставить… Мастер решил взять его, а одному из мальчишек, он из городских был, не из Башен, пообещал взять его в обучение на следующий год. Если не передумает и не выберет какое-нибудь сопутствующее ремесло. Дескать, дара у него всё равно кот наплакал, а приблудный этот – редкий бриллиант, только не огранённый.

Он замолчал, нахмурившись.

– В общем, ничего хорошего из этого не вышло. Мальчишка этот сначала начал учиться, но через несколько лет зазнался, а потом вообще начал отлынивать от учёбы, ещё позже вляпался в одну дурацкую историю, за которую его один из местных купцов чуть на месте не порешил… Посвящение получил на год раньше меня, но воин из него… Сейчас служит в Десятой башне, а отец, помню, ещё до моего побега радовался, что проспорил тиру Хасару этого засранца. Говорит, проблем от него больше, чем пользы. Зато тот, кого мастер выгнал, в том же году прибился к одному странствующему воину, потом с ним же вернулся в Крепость, и во время набега два года назад стал настоящим героем обороны, ещё до посвящения даже. Мастер мой бывший всё сокрушался, что ошибся шесть лет назад в выборе…

Эран на мгновение нахмурился, стал суровым, и зелёные глаза словно подёрнулись льдом.

– Слепец-наставник – не вина учеников. Твёрдо это запомни, мальчик. Тот, кто выбрал свой, верный, путь, никогда не станет «негодной краской».

– А именно он – слепец? – тихо, не поднимая глаз, спросил Наэри. Пальцы его нервно крутили деревянную палочку, которой он размешивал краски, и медленно сползающая по гладкой поверхности зелёная капля вот-вот готова была упасть на пол. – Ниссар, получается, не виноват, что просра… прогулял свой талант и захотел просто наслаждаться своим статусом?

– Не было у него таланта, – словно мечом отрубил эльф. – Жажда славы и жадность, но не талант.

Наэри резко вскинул голову – и с непониманием уставился на Эрана.

– Но ведь…

– Что, Путеводный Камень его признал, ты об этом? – эльф усмехнулся.

Наэри нахмурился, озадаченный его реакцией. Помедлил – но, не видя подвоха, согласно кивнул.

– Если бы ваш наставник умел читать то, что говорит Камень, ты бы имени не лишился, – в этот раз усмешка эльфа была ещё более ядовитой.

Наэри вздрогнул. Ярко-зелёная капля, наконец, сорвалась с палочки и с влажным шлепком расплескалась по полу.

– Что… О чём ты?

– Придёт время – поймёшь, – качнул головой эльф. – А сейчас запомни: твоя краска смешана правильно. Художник создал идеально подходящий оттенок.

Наэри покраснел ещё сильнее, хотя только что казалось – сильнее уже некуда.

– Я… не это имел в виду… – запинаясь, со стыдом пробормотал он. И как-то сразу стало понятно, что нет – как раз таки именно это. Подняв было голову, он неуверенно взглянул на Эрана и тут же отвёл взгляд. – Я запомню, прости.

А потом, помедлив:

– Эран, почему ты ушёл? Ты рассердился, что я решил рассказать племянникам про лук и то, что было в лесу? Или что не спросил тебя?

– Что и кому рассказывать о своей жизни, решать только тебе. Это твоя жизнь, – он вернулся к своей картине. – А вот сомневаясь в своём праве на лук, ты можешь сделать его слабее. Помнишь, что я говорил? Большая часть его возможностей связана с тобой. Он станет таким, каким ты его сделаешь. Можно ли стать сильным союз, в который не верят те, кто в нём состоит, как ты считаешь?

Короткая пауза.

– А почему я ушёл… Может, мне просто захотелось порисовать? – он улыбнулся. – Где моя фиолетовая краска, а?

Заворожённо слушающий его Наэри часто заморгал, словно просыпаясь. Испуганно уставился на зелёное пятно у своих ног и, округлив глаза, беспомощно поднял взгляд на мастера.

– Забыл… – виновато пробормотал он, не в силах отвести глаз от пятна. – Я сейчас…

И, справившись с неловкостью, потянулся за баночкой с красной краской.

И, уже смешивая новый цвет, после долгой паузы, с тяжёлым вздохом признался:

– Я боюсь, что сделать Аснаэ слабее могу я сам. Я понял, правда. Прости меня, я постараюсь больше не сомневаться. Просто… Ох, Эран, это так трудно – мне иногда кажется, что встреча с тобой мне только приснилась, а от меня самого по-прежнему никому никакого проку…

– Встречу – нос сломаю… – едва слышно, почти одними губами произнёс эльф. А потом уже громче произнёс. – Ты учишься, совершаешь ошибки. Это нормально. Запоминай, чтобы не повторять – это главное. Племянников ты накормил, а сам поел? Времени у тебя, пока я закончу картину. После мы идём на стрельбище.

– Кому сломаешь?! – в ужасе округлил глаза Наэри, каким-то чудом разобравший, как минимум, половину фразы. – Эран, не надо, пожалуйста! Это я вечно делаю глупости, никто не виноват!

Вопроса про еду он, похоже, даже не услышал.

– Кто заслужил, тому и сломаю, – фыркнул эльф. – Возможно, не только нос. Ну, так ты поел?

– Поел, – обречённо подтвердил Наэри, тяжело вздыхая. Восторга от обещания наставника он, очевидно, не испытывал, но спорить и дальше не посмел. – Мелкие не любят есть в одиночестве, так что я, по-моему, даже объелся. Когда скажешь, сразу могу идти.

Эран кивнул и какое-то время, правда, совсем не долго, ещё рисовал. Затем встал и щелчком пальцев убрал разом все принадлежности, а заодно и зелёное пятно.

– Идём…

Стрельбище оказалось пустым, хотя, судя по некоторым следам вокруг, тренировка лучников башни закончилась совсем недавно. Оглядевшись по сторонам, эльф удовлетворённо кивнул и повернулся к ученику.

– Начни с обычных, как в прошлый раз. Но вместо того, чтобы просто превращать мишень в ежа, сделай из стрел «мостик», – на лице Наэри на миг возникло недоумение и эльф пояснил. – Семь стрел. Шесть из них друг в друга. Так, чтобы они образовали «дорожку». Что делать с седьмой, я расскажу после.

На лице Наэри, уже с готовностью взявшего в руки лук, при этих словах отразилась почти настоящая паника.

– Семь?! – потрясённо повторил он, глядя на наставника, как на привидение.

Потом сглотнул и, резко кивнув, потянулся за первой стрелой. На лице отобразилась решимость; в сочетании с неуверенностью и волнением впечатление это вызывало удручающее. Можно подумать, учитель приказал ему проломить крепостную стену собственной головой.

С разбегу – судя по выражению глаз мальчишки.

Однако первая стрела попала точно в центр, не отклонившись ни на волос. И вторая, не замедлив, вошла в охвостье первой, повиснув диковинным цветком. Третья. Гигантский «колос» качнулся, описывая оперением последней стрелы широкий круг, и угрожающе накренился вниз.

Короткий свист четвёртой стрелы сменился уже привычным негромким хрустом – а потом вся гроздь, не выдержав собственной тяжести, с треском обвалилась, оставив в мишени торчать лишь первую стрелу.

Наэри с тяжёлым вздохом опустил лук.

– Так и знал… – расстроенно пробормотал он. Покосился на Эрана – и, закусив губу, вновь упрямо вскинул лук, явно не желая сдаваться после первой же неудачи.

Давать подсказки маг не спешил. Устроился, прислонившись к дереву и молча, едва заметно улыбаясь, наблюдал за происходящим.

Наэри уже привычным движением, даже не задумавшись, всадил вторую стрелу в охвостье первой, расколов ту, уже и без того повреждённую, почти до середины. Понял свою ошибку и, со вздохом закинув лук за плечо, пошёл к мишени.

С усилием вырвав древко из мишени, он дёрнул «цветок» в разные стороны, разделяя стрелы. И задумчиво оглядел колотую щель в древке и уходящую почти к самому наконечнику трещину.

А потом, бросив обе под ноги, вернулся на исходную позицию и вновь взял в руки лук.

Вопреки ожиданиям, вместо того, чтобы продолжать попытки сделать дорожку, он сделал навскидку несколько небрежных выстрелов, утыкав мишень полудюжиной попавших в разные места стрел. А потом вдумчиво, методично принялся всаживать в каждую второй ряд, каждый раз загоняя стрелу на разную глубину.

Закончив со своими экспериментами, Наэри вновь двинулся к мишени. Первые три «цветка» он выдернул, не разглядывая: в одном первая стрела была расколота до середины, в двух других, наоборот, едва держалась в самом кончике охвостья.

А вот последние три подверглись пристальному изучению. Выдёргивая верхнюю стрелу, Наэри долго, с тщательным вниманием разглядывал след, который оставила она в своей ненадёжной опоре. Ощупывал пальцами щель, чуть не обнюхивал.

Все три неудачных «цветка» торчали дальних от центра кругах мишени: Наэри не ставил себе цели упражняться в обычной меткости, добиваясь совсем иного.

И именно это сыграло роковую роль в том, что случилось в следующий момент.

– Значит, это правда, – раздался за спиной мальчишки холодный презрительный голос. – Ты действительно вернулся.

Глава 21 Наставник

Мужчина средних лет вошёл в стрелковый круг, не заботясь о том, что может кому-то помешать. Бросив на замершего, как статуя, лучника насмешливый взгляд, он продолжил. И с каждым словом яда в его голосе становилось всё больше.

– Мало того, что у тебя не хватило мужества поступить с честью, как настоящий воин и ты, как побитая собака искал любого, кто возьмёт тебя в ученики. Так ты даже уйти не сумел. Вернулся домой под крыло отца и матери, готовый подставить их под удар слепой судьбы? Ты просто жалкий трус… – короткий взгляд на мишени и холодный смешок. – За год все навыки растерял, я смотрю? Трус и бездарь. Позор на голову своего отца!

– Довольно! – в воздухе от голоса эльфа, казалось, зазвенела сталь, а на землю вот-вот должен был рухнуть целый снежный сугроб. – Кто дал вам право оскорблять моего ученика?

Эран отлепился от дерева и в два шага приблизился к говорившему, встав точно за его спиной.

Бывшего наставника Наэри он узнал сразу. Скорее даже не узнал – почувствовал. Первым порывом было запретить этому болвану даже приближаться к стрельбищу. Мальчишка только начал приходить в себя, а этот… испортит все труды в два мига. Вторым, куда более сильным, было желание выполнить недавнее обещание и попросту сломать этому камнеголовому нос. Вместе с челюстью. Но затем эльф почувствовал в воздухе нарастающий магический фон. Поняв его природу, он нашёл более эффективный способ решить проблему. Быстро начертив в воздухе несколько усиливающих рун, подождал, пока местный «наставник» достаточно распалится, и лишь после этого выступил вперёд.

– А вы ещё кто… – распалённый мужчина повернулся к новой «жертве». – Ах, ученика? Значит, это вы тот безумец, который взял в ученики беспутную бездарь?

Кривая усмешка на миг исказила его лицо.

– Настолько смелый или настолько отчаявшийся, что решили пойти против судьбы? И вообще, чему можно научить труса, не способного на единственный правильный поступок? Чему вы его учите? Как правильно ползать на коленях и пресмыкаться? Это единственная доступная ему наука!

Лицо Эрана напоминало каменную, нет, ледяную маску. Не удостоив крикуна ответом, он перевёл взгляд на бледного, с побелевшими губами ученика.

– Какой поступок этот человек принуждал тебя совершить, мальчик? Твой наставник хочет услышать ответ.

Наэри, словно лягушка, загипнотизированная взглядом змеи, рвано сглотнул, не в силах отвести взгляда от искажённого презрением лица бывшего учителя. Он выглядел как человек, который вот-вот потеряет сознание от удушья. Грудь его судорожно вздымалась, словно он пытался и никак не мог вздохнуть. Трясущиеся пальцы сжимали безвольно опущенный лук с такой силой, что суставы побелели от оттока крови. Щепку назад собранный и уверенный в себе, сейчас он не мог даже говорить, полностью раздавленный презрительными словами человека, которому когда-то полностью доверял.

Спустя долгую паузу Наэри медленно, прерывисто вздохнул. Обращённые к нему слова Эрана вырвали его из оцепенения, но развеять ступор до конца, по всему видно, не под силу было даже им.

Наэри немо приоткрыл рот, пытаясь ответить, но не в силах издать ни звука. Мотнул головой, кивнул беспомощный взгляд на наставника.

– Что, даже произнести этого не можешь? – бывший наставник презрительно скривил губы. – Так трясёшься за свою жалкую беспутную жизнь, что не способен совершить единственный достойный поступок, который тебе остался?

– Я разве с вами разговаривал? – с губ эльфа словно льдинки слетели. – Наэри, твой наставник я, а не этот человек. Я хочу знать, что он вынуждал тебя совершить.

– Да как ты смеешь, пришлый?! Кто ты вообще такой чтобы так разговаривать с Воином? Бродяга, подбирающий беспутных щенков, которым не хватает мужества прекратить своё жалкое существование!

Эльф даже бровью не повёл, только сделал шаг, встав между учеником и его обвинителем. Поймал взгляд мальчика.

– Наэри?

Во взгляде Наэри наконец мелькнуло что-то осмысленное. Он глубоко вздохнул, словно выныривая на поверхность из душащей его трясины. На окаменевшем, застывшем лице отразилось первое за весь разговор живое выражение: облегчение. Оцепенение, охватившее его вместе с неожиданными и несправедливыми упрёками бывшего наставника, медленно проходило. На их смену приходила растерянность – и возмущение. Оскорбление, брошенное Эрану, всё-таки достигло цели. Пусть и не той, которую преследовал старик. Наэри вспомнил о том, что он больше – не всеми презираемый «беспутник».

И осознал, что его настоящего учителя только что обидели.

Смертельная бледность схлынула, сменяясь жгучей краской стыда.

– Прости, – часто заморгав, виновато прошептал он Эрану.

И, подняв голову, с едва заметным содроганием взглянул через плечо мастера на своего бывшего наставника.

– Он хотел, – дрогнувшим голосом, но на удивление спокойно, с хмурой решимостью, так резко контрастирующей с его недавним ступором, произнёс он, – Чтобы я покончил с собой, как и подобает воину, раз уж оказался недостоин своей судьбы.

А потом посмотрел в глаза Эрану. И закончил тихо, с неловкостью:

– Я рассказывал, помнишь?

Вместо ответа эльф на миг крепко сжал плечо мальчика. Потом развернулся к противнику, и потеплевший было взгляд снова стал ледяным. Пожалуй, даже больше, чем до признания Наэри.

– Мне нанесли оскорбление, назвав бродягой. Мой род – древнейший из тех, что видела эта земля. Подобный позор смывается кровью. Однако я готов был простить сказанные по незнанию слова. Но, оскорбив моего ученика, мне нанесли оскорбление, как наставнику. Поэтому за себя и за того, кто вверил мне свою судьбу я, чародей, зовущийся Эраном, здесь, в стенах Третьей Башни, требую Круга чести с оскорбителем! И прошу Стражей, хранящих её покой, стать свидетелями этого боя и того, что ни одно правило и закон не будут нарушены. А нарушитель, если такой вдруг появится, понесёт наказание, согласно своему преступлению.

***

«…как и подобает воину, раз уж оказался недостоин своей судьбы».

– Что-о-о-о? – прорычал Наилир, налитыми кровью глазами сверля высокомерное лицо воина-наставника. – Ах ты, паскуда, да я же тебя собственными руками…

Изображение мигнуло и поплыло: Гайр, всё это время с неожиданным хладнокровием наблюдавший за разворачивающимся скандалом, дёрнулся, упустив фокус, и поспешно подхватил пошатнувшегося Третьего Стража под локоть. С другой стороны смертельно бледного военачальника поддержал ругающийся себе под нос тир Лерон.

– Я в порядке, – рявкнул Наилир, выдёргивая руку у Гайра. Пытаясь выдернуть. Состояние Стража Третьей Башни, отпущенного из лазарета под честное слово не волноваться и не напрягаться, было далеко не столь хорошим, чтобы справиться с уверенным в своей правоте зятем и давно знающим его целителем одновременно.

– Отец, не нужно, успокойтесь! – потянув его в сторону, Гайр почти с усилием усадил тестя в заранее приготовленное кресло и успокаивающее поднял ладонь, останавливая готовую излиться на него волну негодования. – Я уже знаю о том, что этот ублюдок советовал Таилиру, и расквитаюсь с ним, обещаю! Давайте дослушаем, о чём они говорят.

– И прекратите себя растравливать, – сердито добавил тир Лерон, колдуя над тяжело дышащим подопечным. – Мальчик жив, хвала богам, а с таким наставником, я смотрю, и обидеть его непростая задача.

Наилир, не отвечая, уставился поверх плеча лекаря в зеркало, к которому поспешил вернуться Гайр. И целитель чуть повысил голос:

– Не сопротивляйтесь, иначе я вас просто усыплю – я не шучу!

Старик скрипнул зубами. Золотое свечение от развёрнутой целителем магической формы потихоньку впитывалось в его тело, и его побагровевшее лицо постепенно возвращало себе здоровый цвет.

– Всё, я спокоен, – сквозь зубы сообщил он, с усилием переведя дыхание. – Гайр, верни нормальный звук, я хочу слышать, о чём они говорят!

Лерон скептически хмыкнул. А Гайр, колдующий над настройкой артефакта, только с сомнением покосился на тестя через плечо и молча покачал головой. Гнев, душивший старого стража, был заметен даже далёкому от целительства мастеру Защиты. Однако, поколебавшись, он всё-таки решил не спорить и безропотно положил руки на тускло светящийся кристалл контроля, заново настраиваясь на тренировочную площадку. На ней уже что-то успело произнести, и сейчас маг Эран, с очень нехорошим выражением лица и жутковатым холодом в глазах, что-то говорил застывшему в изумлении наставнику Хальриаду.

«Мой род древнейший из тех, что видела эта земля, – донеслось из зеркала, и тир Лерон не удержался от скептического хмыканья. Третий Страж бросил на него раздражённый взгляд, и тот поспешно умолк. Эран же продолжал говорить, и по мере того, как Гайр разбирался с управлением артефактов контроля, голос его становился громче, а картинка в древнем зеркале – чётче. – Подобный позор смывается кровью. Однако я готов был простить сказанные по незнанию слова. Но, оскорбив моего ученика, мне нанесли оскорбление, как наставнику. Поэтому за себя и за того, кто вверил мне свою судьбу…»

Гайр, не удержавшись, улыбнулся. Он явно уже понял, к чему идёт дело. И теперь его настроение стремительно выправлялось. Обнаруженный утром мёртвым пленный шпион (прямо в темнице, куда, если верить охранным артефактам, никто не входил) нарушил все планы. И вряд ли стоило удивляться, что Третий Страж принял решение немедленно передать контроль над артефактами Башни мастеру Защиты. Ритуал, которого Гайр добивался целый год, рухнул на голову, как ком снега с горы. Однако неотложные заботы оборачивалось неожиданными новостями. И новости эти, в отличие от необходимости оставить только-только начавшую проявлять какие-то признаки сознания жену, Гайра определённо радовали.

«– И прошу Стражей, хранящих её покой, стать свидетелями этого боя и того, что ни одно правило и закон не будут нарушены. А нарушитель, если такой вдруг появится, понесёт наказание, согласно своему преступлению», – закончил свою речь Эран.

– Подтверждаю, – прорычал Третий Страж и от избытка совсем не радужных чувств стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

Напряжённо колдующий над незнакомыми артефактами Гайр сделал какое-то незаметное движение – и одна из рун на кристалле управления вспыхнула ярче.

А над стрельбищем разнёсся неожиданно громкий, полный гнева голос военачальника Башни.

В комнате повисла тишина. Гайр, сам, кажется, удивлённый получившимся эффектом, повернулся к умолкшему тестю и с лёгкой неловкостью пожал плечами.

– Перестарался. Отец, что будете делать с кругом чести? Мне заняться подготовкой, или вы собираетесь обратиться за арбитражем к коменданту крепости?

Наилир задумался на миг. Взглянул на обеспокоенного, старательно подающего Гайру какие-то знаки целителя. И поморщился, устало откидываясь на спинку кресла.

– Спроси мага, чего он хочет добиться этим поединком. Как решит – так и делай. Только закончи настройку контура защиты… – перевёл дыхание. – Лерон, проводи меня вниз, хватит с меня этих… откровений.

И тяжело закрыл глаза.

Гайр с лекарем встревоженно переглянулись.

– Я всё сделаю, отец, не волнуйтесь, – негромко пообещал Гайр.

А тир Лерон, не дожидаясь, когда воины закончат разговор, развернул над вновь побледневшим Третьим Стражем целительную формацию и, торопливо кивнув мастеру Защиты, подхватил своего подопечного под локоть, помогая ему встать.

Комната, на вид крошечная, скрытая в толще стен на самом верху Башни, опустела. Лишь Гайр, застыв и прикрыв глаза, ещё долго стоял над мягко пульсирующим кристаллом – сердцем Башни и центром всей её древней защиты.

Ритуал, которого он добивался без малого год, наконец состоялся.

И Гайр, осознав это, улыбнулся – облегчённой, удовлетворённой, очень недоброй улыбкой. Улыбкой, не обещавшей тем, кто посмел причинить вред его семье, ничего хорошего.

А скандал на стрельбище, между тем, разгорался всё жарче.

***

– Чего?! – взревел опешивший было воин. – Драться с пришлым не пойми откуда, даже не воином, за трусливого щенка? Не много ли ты о себе…

«Подтверждаю!».

Голос Третьего Стража, пронёсшийся над стрельбищем, заставил его подавится собственными словами.