Текст книги "Частный детектив. Выпуск 2"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 41 страниц)

Лоринг кивнул.

– Адвокат обязан был хотя бы предупредить меня о вашем приходе, господа, – пробурчал он. – Теперь я и сам вижу, что был на волосок от довольно неприятного приключения.

– Разумеется, – согласился Мейсон. – Вы могли бы уже быть в полицейском управлении, а если б вы туда попали, дело решилось бы не столь просто.

– Норма была здесь вместе с адвокатом? – спросил Дрейк.

– Нет, сперва пришла старуха, а потом – адвокат. – Следовательно, вы вообще не виделись с Нормой?

– Только с ее матерью!

– Ну что ж, поехали, – сказал Мейсон. – Мы отвезем вас в отель, снимем номер. Вы зарегистрируетесь как Гарри Легранде.

– А что с вещами?

– Мы сами пришлем за ними человека. Портье в отеле все уладит, вы должны будете только зарегистрироваться. Внизу ждет машина; будет лучше, если мы поедем вместе.

Лоринг облизал губы.

– У меня камень с души свалился, господа, можете мне поверить! Я сидел здесь, как на иголках, ждал эти бумаги, и меня мучили сомнения: не путает ли что–то адвокат.

– В принципе нет, – заверил его Мейсон, – он только забыл уведомить вас кое о чем. Наверное, спешил, да и нервы у него были не в порядке.

– Мне гоже показалось, что он нервничает, – согласился Лоринг.

Втроем они спустились к автомобилю.

– Поедем в отель “Рипли”, Дрейк, – сказал Мейсон. – Он расположен в подходящем месте.

Когда они вошли в отель, Мейсон обратился к администратору:

– Это мистер Легранде, он тоже из Детройта. Хочет снять номер на несколько дней. Не найдется ли для него что–нибудь на моем этаже?

Администратор заглянул в картотеку:

– Сейчас посмотрим… Мистер Джонсон… Вы снимаете 518, не так ли?

– Совершенно верно.

– Я могу предоставить мистеру Легранде номер 522.

– Великолепно. Мистер Легранде должен получить вещи. Я скажу портье, чтобы он за ними послал.

Мейсон, Дрейк и Лоринг поднялись наверх.

– Сидите здесь и никуда не выходите, – оказал Мейсон Лорингу, когда они оказались в номере. – Возможно, нам нужно будет посоветоваться, так что на телефонные звонки обязательно отвечайте. Мы составим рапорт в управление. Не исключено, что там тоже захотят задать вам несколько вопросов. Можете особенно не беспокоиться: после того, как вы написали заявление, все будет в порядке. Он неприятностей вы застрахованы.

– Я так рад, что сделал все, как вы сказали! Адвокат просил связаться с ним, как только придет вызов в суд. Я должен ему звонить?

– В этом нет необходимости, – сказал Мейсон. – Достаточно, что вы находитесь в контакте с нами, больше ни с кем связываться не нужно. Сидите здесь спокойно и ждите, пока мы не дадим вам знать.

– Как скажете, – кивнул Лоринг.

Не успели они закрыть за собой дверь, как Дрейк повернулся к Мейсону и оскалил зубы:

– Ну и везет же тебе, приятель! Что будем делать теперь?

– Теперь мы пойдем напролом, – сказал Мейсон, поворачивая к лифту.

– В таком случае – вперед!

Когда они спустились в холл, Мейсон позвонил в полицейское управление и попросил мистера Сиднея Драмма из следственного отдела.

– Алло, Драмм? Это Мейсон. Слушай, у меня есть новые материалы по делу Белтера. Мне требуется помощь. Я сыграл тебе на руку при аресте нашей красотки, теперь ты должен отплатить мне тем же.

Драмм рассмеялся:

– Вообще–то я не совсем уверен, что ты сыграл мне на руку. Просто я спутал твои планы. Ты раскрыл карты только ради спасения собственной шкуры.

– Не будем торговаться. Факт остается фактом, да и лавры достались тебе.

– Пусть так. Чего ты хочешь?

– Возьми с собой сержанта Гоффмана. Сдается мне, я смогу вам кое–что показать на вилле Белтеров.

– Не знаю, удастся ли мне поймать сержанта, – заметил Драмм. – Уже поздно, он, наверное, ушел.

– Если ушел, догони. Кроме того, захватите с собой Иву Белтер.

– Ты что, с ума сошел? Представляешь, какой тарарам поднимется, когда мы начнем ее выводить?

– Ну, а вы потихоньку, – настаивал Мейсон, – В общем, придумайте, что хотите, но сделайте это. Позарез надо!

– Не знаю, что скажет сержант, – предостерег Драмм, – но, по–моему, у тебя один шанс на миллион.

– Ладно, твое дело – попытаться. Если Гоффман не захочет взять Иву, пусть хоть сам приезжает. На худой конец хватит и вас двоих.

– Значит, встретимся у подножия холма. Может быть, мне удастся притащить сержанта…

– Нет, так не пойдет. Я должен знать точно, будет он или нет. Позвоню тебе через пять минут. Если да, то буду ждать вас на Элмвуд–драйв. Если нет – не имеет смысла и начинать.

– О’кей. Итак, через пять минут.

Дрейк внимательно посмотрел на Мейсона:

– Ты на что нарываешься, старик? Зубы поломаешь!

– Не бойся, они у меня крепкие.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Полагаю, что да.

– Ну–ну. – проворчал Дрейк.

Мейсон подошел к киоску и купил пачку сигарет. Подождав пять минут, он позвонил Драмму.

– Мне удалось уговорить Гоффмана, – сообщил Драмм. – А вот с Ивой Белтер ничего не выходит. Возле тюрьмы торчит десятка два репортеров. Если мы вытащим Иву, они всей толпой увяжутся за нами. Гоффман боится, что ты подстроишь какой–нибудь номер с прессой, чтобы сделать из него посмешище. Но все–таки согласен поехать.

– Что ж, видно, ничего не поделаешь, придется обойтись без Ивы, – ответил Мейсон. – Встретимся внизу, около Элмвуд–драйв.

– Хорошо. Мы уже выезжаем.

– До встречи, – сказал Мейсон и положил трубку.

19

Вчетвером они поднялись по лестнице на крыльцо дома Белтеров. Сержант Гоффман, насупившись, сказал:

– Только без ваших штучек, Мейсон, я надеюсь, вы меня понимаете. Не забывайте, что я доверился вам.

– Вам нужно только держать глаза и уши открытыми. Если вы сочтете, что я делаю что–то не так, – в любой момент можете встать и уйти.

– Договорились, – буркнул Гоффман.

– Для начала – кое–какие факты, – сказал Мейсон. – Я встретился с миссис Белтер в аптеке на Грисвоулд–авеню. Сюда мы приехали вместе. У нее не было с собой ни ключа, ни сумочки. Уходя, она оставила дверь незапертой, чтобы иметь возможность вернуться. Она сказала мне, что дверь открыта, но когда я хотел войти, она оказалась запертой. Кто–то спустил защелку.

– Так ведь она же законченная лгунья! – прервал его Драмм. – Если бы она сказала мне, что дверь не заперта, я бы точно знал, что дверь на замке.

– Все это так, – ответил Мейсон, – однако не забудь, что у нее не было с собой ключа. А она вышла в дождь, зная, что должна будет каким–то образом вернуться обратно.

– Возможно, она была слишком взволнована, чтобы подумать об этом? – предположил сержант Гоффман.

– Это не в ее стиле, – возразил Мейсон.

– Продолжайте, – сказал Гоффман.

– Когда мы вошли, в стойке для зонтов стоял мокрый зонтик. С него стекала вода. Когда вы приехали сюда, вы должны были заметить лужицу.

Сержант Гоффман прищурился.

– Ну да, когда вы обратили на это внимание, я вспомнил… Была лужица… И что же?

– К этому мы еще вернемся, – ответил Мейсон и протянул руку к звонку.

Через две–три минуты дверь отворил лакей. Он вытаращил на них глаза.

– Мистер Гриффин дома? – спросил Мейсон.

Лакей затряс головой.

– Нет, он пошел по делам, сэр.

– А экономка?

– Миссис Витч, разумеется, дома.

– Ее дочь тоже?

– Да, сэр.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Мы поднимемся наверх в кабинет мистера Белтера. Не говорите никому о нашем приходе. Ясно?

– Понятно, сэр, – ответил лакей.

Сержант Гоффман, войдя в холл, бросил испытующий взгляд на стойку, в которой в день убийства стоял мокрый зонт. Происходящее явно заинтересовало его. Драмм нервно насвистывал…

Они прошли наверх, в кабинет, где произошло убийство. Мейсон включил свет и принялся тщательно осматривать стены.

– Как насчет того, чтобы мне помочь, парни?

– А что ты, собственно, ищешь? – спросил Драмм.

– Дыру от пули, – ответил Мейсон.

Сержант Гоффман кашлянул и сказал:

– Значит, вам известно, что в барабане револьвера не хватает двух патронов… Можете поберечь свое время. Мы обшарили этот кабинет дюйм за дюймом, сфотографировали и зарисовали все. Скорее всего в револьвере с самого начала недоставало одного патрона. Проглядеть дыру от пули – вещь совершенно невозможная. Такой прокол стоил бы мне мундира.

– Знаю, – кивнул Мейсон. – Я сам осмотрел стены еще до вашего появления, однако хотел бы проверить еще раз. Я знаю, как все это происходило, мне не хватает только доказательств.

Сержант Гоффман вдруг стал подозрительным.

– Эге, Мейсон! Вы что, пытаетесь обелить эту женщину?

Мейсон повернулся к нему лицом:

– Я пытаюсь реконструировать истинный ход событий.

Гоффман насупил брови:

– Вы не ответили на мой вопрос, Мейсон. Вы хотите вытянуть Иву Белтер?

– Да.

– Без меня! – резко заявил Гоффман.

– Именно с вами! – с нажимом произнес Мейсон. – Неужели вы не понимаете, что я хочу дать вам шанс? Ваши фотографии будут на первых страницах газет.

– Этого я и опасаюсь. Вы хитрец, Мейсон. Я наводил о вас справки.

– Отлично. Если вы наводили обо мне справки, то должны знать, что не в моих правилах надувать друзей. Сидней Драмм – мой друг, а он так же связан с этим делом, как и вы. Если бы я готовил какой–нибудь трюк, я никогда не позвал бы его.

– Ладно, побуду здесь еще немного, – нехотя согласился Гоффман. – Только без глупых шуточек! Я хочу знать, к чему вы клоните.

Мейсон внимательно осмотрел ванную комнату. У входа в нее на полу мелом были обозначены контуры тела Джорджа Белтера – в такой позе его обнаружили в ту ночь. Внезапно Мейсон залился смехом.

– Ах, черт меня побери!

– Можно спросить, что такого забавного ты увидел? – осведомился Драмм.

Мейсон повернулся к сержанту Гоффману.

– Теперь я готов, сержант, – сказал он. – Думаю, что смогу вам кое–что продемонстрировать. Не будете ли вы так добры послать за миссис Витч и ее дочерью?

Сержант Гоффман колебался.

– Зачем это нужно, Мейсон?

– Я хочу задать им несколько вопросов.

Гоффман покачал головой.

– Не уверен, что смогу это разрешить… Во всяком случае, не раньше, чем вы объясните, что вы затеяли.

– Но дело–то чистое, сержант, – настаивал Мейсон. – Ведь вы будете сидеть и слушать. Если я выйду за границы дозволенного, можете остановить меня в любую минуту. Да если бы я хотел отыграться, стал бы я собирать полицию, чтобы предупреждать ее о выбранной мною линии защиты!

Сержант Гоффман задумался.

– Гм, логично, – сказал он и обратился к Драмму: – Сходи вниз и приведи этих женщин.

Драмм кивнул и вышел. Пол Дрейк с интересом наблюдал за Мейооном, однако лицо адвоката оставалось непроницаемым. Он не произнес ни слова с момента ухода Драмма до той минуты, когда за дверью послышался шелест платья миссис Витч.

Миссис Витч выглядела уныло, как всегда. Она безучастно обвела комнату черными, матовыми глазами, прежде чем переступить порог.

На Норме было обтягивающее платье, подчеркивающее изящные формы. С легкой усмешкой на полных губах она окинула вызывающим взглядом присутствующих, явно удовлетворенная тем, что ее особа притягивает взгляды мужчин.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов, – начал Мейсон.

– Снова? – спросила Норма Витч.

– Миссис Витч, – обратился Мейсон к матери, игнорируя реплику Нормы, – вы знаете о помолвке вашей дочери с мистером Гриффином?

– Конечно.

– Вы знаете что–нибудь о романе вашей дочери?

– Обычно то, что заканчивается помолвкой, начинается с романа.

– Я не об этом говорю. Меня интересует, был ли между ними роман до того, как Норма приехала к вам?

– До ее приезда? Нет, они познакомились здесь.

– Вы знаете, что ваша дочь однажды уже была замужем?

Глаза женщины не изменили выражения, ни один мускул лица не дрогнул.

– Моя дочь никогда не была замужем, – ответила она безразлично.

Мейсон быстро обернулся к Норме:

– А что скажете на это вы, мисс Витч? Вы были замужем?

– Пока нет, но скоро буду. Может быть, вы объясните, какое отношение это имеет к убийству мистера Белтера? Если вы, господа, хотите задавать нам вопросы в связи с этим делом, то мы, по всей вероятности, должны отвечать, но это еще не дает вам права совать нос в мою личную жизнь!

– Каким образом вы собираетесь вступить в брак с Карлом Гриффином, коль скоро вы уже замужем? – спросил Мейсон.

– Я не замужем и не позволю себя оскорблять!

– Гарри Лоринг утверждает иное.

Девушка даже бровью не повела.

– Лоринг? – переспросила она спокойным голосом. – Впервые слышу. Ты когда–нибудь слышала о каком–то Лоринге, мама?

Миссис Витч наморщила лоб:

– Не припоминаю… У меня очень хорошая память на имена. Не знаю никакого Лоринга.

– Тогда я попытаюсь вам помочь, – сказал Мейсон. – Гарри Лоринг проживал до недавнего времени в “Бельведер Апартментс”. Он занимал квартиру номер триста двенадцать.

Норма Витч энергично затрясла головой:

– Это, должно быть, какая–то ошибка.

Мейсон вынул из кармана вызов в суд по делу о признании брака недействительным.

– Тогда, может быть, вы объясните мне, как дошло до того, что вы подписали этот документ. В нем вы утверждаете под присягой, что состоите в браке с Гарри Лорингом.

Норма Витч бросила взгляд на бумагу, а потом посмотрела на мать. Лицо миссис Витч по–прежнему казалось маской. Тогда Норма начала быстро говорить:

– Ничего не поделаешь… Раз уж вы до этого докопались, я скажу все. Да, я действительно была замужем. Мы с Гарри жили очень плохо, часто ссорились… В конце концов я сбежала к мамочке. Живу я здесь под девичьей фамилией и совершенно не хочу, чтобы кто бы то ни было знал о моем прошлом. Особенно Карл. Мы с ним познакомились в этом доме и полюбили друг друга с первого взгляда. Нам приходилось скрывать свои чувства… Если бы мистер Белтер проведал о нашей помолвке, он пришел бы в бешенство! Но теперь те стало причин таиться. Я знала, что у Гарри до меня была жена, с которой он так и не развелся. Это, кстати, было одной из причин нашего разрыва. Я обратилась к адвокату, и он объяснил, что мой брак не имеет юридической силы и в любой момент может быть аннулирован. Я надеялась, что все уладится потихоньку. Зачем посвящать кого–то в такие дела?..

– Карл Гриффин утверждает совершенно другое, – заметил Мейсон.

– Еще бы! Ведь он ничего не знает об этой истории.

Мейсон покачал головой.

– Дело не в этом. Видите ли, мисс Витч, Гриффин признался во всем. Мы лишь проверяем его показания, чтобы понять, арестовать ли вас за укрывательство преступника или считать вас жертвой рокового стечения обстоятельств.

Сержант Гоффман сделал шаг вперед.

– Мне кажется, сейчас самое время прервать представление, – заявил он.

Мейсон быстро повернулся к нему:

– Послушайте еще минутку, сержант.

Глаза Нормы беспокойно забегали по комнате. Миссис Витч являла собой воплощение полного равнодушия.

– Вот как развивались события в действительности, – начал Мейсон. – Миссис Белтер поссорилась с мужем, выстрелила в него, после чего бросила револьвер и убежала, даже не потрудившись взглянуть на результат своего выстрела. Она была по–женски уверена: раз выстрелила, то, конечно же, убила. Миссис Белтер сбежала вниз, впопыхах схватила первый попавшийся плащ и вылетела из дому… Откуда ей было знать, что ее супруг был в эту минуту цел и невредим? Сами понимаете: с такого расстояния, да еще в сильном волнении мудрено попасть в цель… Но кое–кто в доме слышал выстрел. Да, да, мисс Витч, это были вы! Вы встали, оделись и пошли посмотреть, что там случилось. Как раз в этот момент к дому подъехал Карл Гриффин и, поставив зонтик в стойку, направился в кабинет. Вы слышали, мисс Норма, как Белтер рассказывал племяннику, что получил неопровержимые доказательства неверности жены и что она только что в него стреляла. Он упомянул фамилию мужчины, с которым жена изменяла ему, и спросил, как, по мнению Карла, он должен поступить. Гриффин заинтересовался выстрелом, и Белтер, желая воспроизвести картину случившегося, встал именно там, где стоял, когда миссис Белтер в него стреляла. Гриффин поднял револьвер и всадил Белтеру пулю прямо в сердце. Затем он бросил оружие, вышел из дому и поехал чего–нибудь выпить для успокоения нервов. Потом проколол камеру, чтобы всегда иметь возможность объяснить свое позднее возвращение, и подъехал к дому, когда там уже была полиция. Разумеется, Гриффин уверял, что его не было дома после полудня. Но он допустил две оплошности. Во–первых, забыл о зонтике в коридоре. Во–вторых, выбегая, машинально спустил защелку, тогда как до этого дверь была отперта. Но кто из вас обратил внимание на эти мелочи? Нет, вы только подумайте, какой сообразительный паренек! За считанные минуты прикинул, что все работает против Ивы. Она выстрелила к была уверена, что убила. И мотив налицо: Белтер нашел компрометирующие документы; имя Ивы оказалось связано с именем известного политика, а этот политик до смерти боится, что один известный нам журнал запачкает его репутацию… Все складывается одно к одному. Наш герой быстренько все просчитал и укокошил дядюшку. Но вышла у него загвоздка: вы, мисс Витч, рассказали обо всем своей матушке и вместе с ней приперли юношу к стенке. Он оказался перед альтернативой: либо быть осужденным за убийство, либо вступить в выгодный для вас, мисс Норма, брак.

Сержант Гоффман тер подбородок, не зная, как отнестись к происходящему. Норма Витч украдкой поглядывала на мать.

– Это ваш последний шанс, мисс Витч, – продолжал Мейсон. – Говоря по совести, вы и ваша мать повинны в укрытии убийства, а значит, должны предстать перед судом. Гриффин во всем признался, ваши показания для него, в принципе, мало что меняют. Если вы будете по–прежнему лгать – дело ваше. Если же хотите реабилитировать себя в глазах полиции, это ваш последний шанс.

– Я задам вам только один вопрос, мисс Витч, – вступил в разговор сержант Гоффман, – и на этом мы кончим дело. Все было так, как рассказал сейчас мистер Мейсон?

– Да, – прошептала она.

Куда девалась апатия, в которой пребывала миссис Витч! С яростью в глазах она бросилась к дочери.

– Заткнись, дура! Разве ты не видишь, что они блефуют?

Сержант Гоффман повернулся к ней:

– Может, мы и блефовали, миссис Витч, но признание вашей дочери и ваше последнее высказывание в корне меняют дело. Теперь вам не остается ничего другого, как признаться во всем. В противном случае вы обе предстанете перед судом за укрывательство убийцы.

Миссис Витч облизала губы.

– Я не должна была ни во что посвящать эту идиотку! – выкрикнула она со злостью. – Она ничего не знала. Спала, как сурок. Это я услышала выстрел и пошла наверх. Я должна была заставить Гриффина жениться на мне, а не на ней. Но Норме так не везет в жизни, я хотела дать ей шанс!

Сержант Гоффман обернулся и встретился взглядом с Мейсоном.

– Если на то пошло, Мейсон, может, вы заодно скажете мне, куда делась пуля, которая не попала в Белтера?

Мейсон рассмеялся:

– Вот–вот, сержант, как раз над этим я долго ломал голову. Мокрый зонт и спущенная защелка помогли мне приблизительно понять, как все произошло. Для полноты картины оставалось лишь выяснить, где же первая пуля? Я осмотрел все стены: нигде ни царапинки… И вдруг меня осенило: ванна! Посмотрите, какая она глубокая, не меньше полуметра, и широкая. Белтер купался. Услышав, что жена вернулась, он вылез из ванны, набросил халат и стал выяснять отношения. Он стоял в дверях, Ива – у входа в кабинет. Если вы, сержант, встанете на ее место и попробуете прицелиться пальцем, то легко проследите траекторию пули. Вы без труда увидите, что она пролетела мимо Белтера и угодила в ванну. Вода ослабила ее силу, и пуля плавно опустилась на дно. Когда пришел Карл Гриффин, Белтер все ему рассказал, в том числе и о судьбе пули. Тем самым он невольно подписал себе смертный приговор. Его любимый племянник не мог упустить счастливый случай. Он попросил дядю встать туда, где тот находился, когда жена стреляла в него, поднял револьвер и спустил курок. Затем подобрал гильзу, бросил револьвер и ушел. Не правда ли, гениально просто?

20

Перри Мейсон сидел в кресле в своем кабинете и покрасневшими от недосыпания глазами выжидающе смотрел на Пола Дрейка, расположившегося по другую сторону стола.

– Я кое–что узнал по знакомству, – сообщил Дрейк.

– Внимательно тебя слушаю.

– Парень сломался в шесть утра, – начал детектив. – Над ним работали всю ночь. Норма Витч попыталась от всего отказаться, когда увидела, что Гриффин не раскалывается. Дело решила старуха. Вот уж странная женщина! Она не проронила бы ни слова до Страшного суда, если бы ее дочка держала язык за зубами.

– Значит, она все же дала показания против Гриффина? – спросил Мейсон.

– В том–то и дело! Она души не чает в дочери и пока была уверена, что устраивает ей хорошую партию, стояла насмерть. Но как только она увидела, что Гриффин попал в западню, и до нее дошло, что если и дальше его выгораживать, то можно вместе с дочкой угодить за решетку, – немедленно выступила против Гриффииа.

– А как поживает Ива Белтер? – спросил Мейсон. – Я составил ходатайство об ее освобождении.

– Мог бы и не утруждать себя попусту. Они сами освободили ее около семи утра. Как ты думаешь, она сюда заявится?

Мейсон пожал плечами:

– Разве что почувствует благодарность, в чем я сильно сомневаюсь. Во время нашей последней встречи она не очень хорошо обо мне выражалась.

Их беседу прервал скрип двери и щелчок закрывающегося замка.

– Мне казалось, что я запер дверь, – удивленно сказал Дрейк.

– Может, это портье? – предположил Мейсон.

Дрейк встал, тремя длинными шагами пересек кабинет и распахнул дверь. На его лице появилась улыбка.

– Доброе утро, мисс Стрит, – сказал он.

– Доброе утро! – раздался из приемной голос Деллы. – Мистер Мейсон тоже здесь?

– Здесь! – ответил Дрейк и вернулся к столу.

Он взглянул на часы, а потом на Мейсона.

– Ничего не скажешь, твоя секретарша рано приходит на работу.

– Который час?

– Еще нет восьми.

– Делла приступает к выполнению своих обязанностей в девять. Я не хотел морочить ей голову вчера вечером, у нее и так было много работы. Так что я сам отстучал на машинке ходатайство об освобождении Ивы, поймал в полночь судью, чтобы он подписал его, и отвез куда надо.

– Зря себя утруждал, – заметил детектив.

– Лучше подать ненужное ходатайство, чем не подать нужное, – сказал Мейсон очень серьезно.

Замок наружной двери щелкнул снова.

– Пришел мистер Гаррисон Бёрк, – доложила Делла. – Он хочет увидеться с вами. Утверждает, что у него важное дело.

Пол Дрейк поднялся со стула.

– Ну, Перри, я пошел. Я ведь заскакивал только на минутку, чтобы сообщить о судьбе твоей клиентки.

– Что ж, спасибо за приятные новости, – ответил адвокат и указал на дверь, через которую можно было выйти из кабинета, минуя приемную. Через минуту в кабинет заглянула Делла и, увидев, что Мейсон там один, пригласила Бёрка. Тот вошел, ослепительно улыбаясь:

– Великолепная работа, господин адвокат! Вы прирожденный детектив! Утренние газеты подробно сообщают обо всем. Предсказывают, что Гриффин сознается еще до полудня.

– Он сознался в шесть утра, – устало сказал Мейсон. – Присаживайтесь!

Гаррисон Бёрк слегка поколебался, но все–таки сел.

– Прокурор относится ко мне весьма доброжелательно, – сказал он. – Мое имя не будет упоминаться в прессе. Единственным изданием, которое знает обо всем, является этот гнусный журнал.

– Вы имеете в виду “Пикантные новости”?

– Да.

– И что же?

– Мне нужны абсолютные гарантии того, что мое имя не появится в этом журнале.

– Об этом вам следует поговорить с миссис Белтер, – ответил Мейсон. – Она распоряжается имуществом мужа.

– Но завещание?!

– Завещание теперь не имеет значения. Согласно законам нашего штата убийца не может наследовать после своей жертвы. Возможно, миссис Белтер не удалось бы опротестовать завещание, которое лишает ее наследства. Но сейчас этот вопрос даже не ставится, поскольку Гриффин претендовать на наследство никак не может, и миссис Белтер как единственное оставшееся в живых наследующее лицо получит имущество своего мужа независимо от содержания завещания.

– А значит, и контроль над журналом?

– Да.

– Понимаю, – сказал Гаррисон Бёрк, посматривая на кончики пальцев. – Вы, кстати, не знаете, как полиция намерена поступить с ней? Я слышал, что Ива арестована.

– Она освобождена примерно час назад.

Гаррисон Бёрк взглянул на телефон.

– Могу я воспользоваться вашим телефоном, господин адвокат?

Мейсон переставил к нему аппарат.

– Дайте секретарше номер, и она соединит вас.

Гаррисон Бёрк кивнул и поднял трубку с такой торжественностью, словно позировал перед фотоаппаратом. Он назвал Делле Стрит номер и стал ждать. Через минуту в трубке послышались квакающие звуки, и Гаррисон Бёрк спросил:

– Дома ли миссис Белтер?

Трубка снова заквакала.

– Я буду очень признателен, – медоточиво произнес Гаррисон Бёрк, – если вы передадите ей, когда она вернется, что в магазине уже есть туфли, которые она хотела приобрести. Миссис Белтер может получить их в любую минуту.

Бёрк улыбнулся трубке, кивнул раз, потом другой, словно обращаясь к невидимой аудитории. Положив с преувеличенной аккуратностью трубку, он отодвинул телефон обратно в сторону Мейсона.

– Благодарю вас, господин адвокат, – сказал он. – Не могу передать, как я вам обязан. Моя карьера была под угрозой. Я вполне отдаю себе отчет, что только благодаря вашим усилиям мне удалось избежать непоправимой катастрофы.

Перри Мейсон пробормотал в ответ что–то нечленораздельное. Гаррисон Бёрк выпрямился во весь свой рост, поправил жилет и выставил вперед подбородок.

– Когда человек посвящает жизнь общественному благу, – начал он хорошо поставленным голосом, – он, разумеется, наживает себе политических врагов, которые для достижения своих бесчестных целей не отступают ни перед какой подлостью. В этой ситуации малейшая оплошность подается в прессе в ложном свете. Я всегда старался служить обществу, как только…

Перри Мейсон поднялся так резко, что кресло поехало назад и ударилось о стену.

– Оставьте свои проповеди для дураков! Меня гораздо больше радует то, что Ива Белтер выложит еще пять тысяч. Я собираюсь подсказать ей, что половину этой суммы должны внести вы!

Гаррисон Бёрк даже отступил перед мрачной яростью Мейсона.

– Что же получается, мистер Мейсон? – запротестовал он. – Вы же не являетесь моим адвокатом! Вы представляли исключительно миссис Белтер. Правда, подозрения в убийстве оказались ложными, но они могли привести к плачевным для нее результатам. Я был впутан в это дело случайно, всего лишь как ее друг.

– Я тоже всего лишь сообщаю вам, какие советы намерен дать своей клиентке. Не забывайте, что теперь она владелица “Пикантных новостей”, и от нее зависит, что будет там опубликовано, а что нет. Не смею больше вас задерживать, мистер Бёрк.

Гаррисон Бёрк сглотнул, что–то проговорил, но тут же смолк, протянул было руку для рукопожатия, но вовремя опустил ее, подметив опасный блеск в глазах Мейсона.

– Да, понимаю, – сказал он. – Весьма вам признателен, господин адвокат.

– Пустяки, – ответил Мейсон. – Не о чем говорить. Через эту дверь вы можете выйти прямо в коридор!

Прошло несколько минут после ухода Бёрка, когда тихо отворилась дверь и на пороге появилась Делла Стрит. Поняв, что Мейсон ее не видит, что он вообще не заметил ее появления, Делла подошла к нему, бесшумно ступая по ковру, и со слезами на глазах положила руки ему на плечи.

– Простите меня… – шепнула она. – Мне так стыдно.

Мейсон вздрогнул при звуке ее голоса, обернулся и посмотрел сверху вниз в ее влажные глаза. Делла стиснула пальцы на его плечах, словно стараясь удержать нечто, не совсем понятное ей самой.

– Я должна была больше доверять вам, шеф. Сегодня я прочла обо всем в газетах. Я просто места себе не находила!

– Ну, Делла, не надо так… Забудем об этом.

– Почему, почему вы мне сразу все не объяснили? – спросила девушка сдавленным голосом.

– Это не имело значения, – ответил Мейсон, старательно подбирая слова. – Печально уже то, что я должен что–либо объяснять.

– Больше я никогда, – слышите! – никогда не позволю себе сомневаться в вас!

Мейсон обнял девушку и притянул к себе. Их губы встретились…

В дверях кто–то деликатно кашлянул. Никем не замеченная, в кабинет из приемной проникла Ива Белтер.

– Извините, что помешала, – холодно сказала она. – Мне бы хотелось переговорить с мистером Мейсоном.

Делла отскочила от Мейсона. Щеки ее пылали, во взгляде, обращенном к вошедшей, сверкали молнии. Мейсон же не выказал ни тени смущения.

– Ну что ж, проходите, – спокойно сказал он.

– Вы могли бы стереть с губ помаду. – язвительно заметила Ива.

– Она мне не мешает. Что вам угодно?

Взгляд Ивы смягчился, она даже сделала шаг в его сторону.

– Я хотела сказать вам, что совершенно неправильно судила о вас… и как много для меня значит…

Перри Мейсон повернулся к Делле.

– Откройте ящики с папками, Делла, – приказал он.

Секретарша смотрела на него, ничего не понимая. Мейсон указал пальцем на несгораемый шкаф.

– Откройте несколько ящиков.

Делла открыла один за другим несколько ящиков, набитых пухлыми папками.

– Видите это? – обратился Мейсон к Иве. Та наморщила лоб и кивнула.

– Каждая из этих папок – определенное дело. Все ящики полны, можете сами убедиться. Это все дела, которые я когда–либо вел; большая часть их – дела об убийствах. Когда ваше дело, миссис Белтер, завершится, мы заведем на вас папку примерно такого же объема. Мисс Стрит даст ей регистрационный номер, и стоит мне захотеть освежить в памяти вашу историю, я назову шифр, а Делла вытащит из ящика папку.

Ива недовольно подняла брови:

– Не понимаю, к чему вы клоните?

Делла задвинула ящики и вышла из кабинета так же незаметно, как и вошла несколько минут назад. Мейсон спокойно смотрел на Иву Белтер.

– Я всего–навсего показываю ваше место в моей практике. В моей картотеке сотни подобных дел, а со временем прибавятся еще сотни. Вы мне уже кое–что заплатили, а теперь должны заплатить еще пять тысяч. Если вы послушаетесь моего совета, то половину этой суммы возьмете с Гаррисона Бёрка…

Губы Ивы задрожали.

– Я хотела поблагодарить вас, – сказала она. – Поверьте мне, на этот раз искренне, от всего сердца. Я действительно часто лгу, но сейчас я не притворяюсь. А вы обращаетесь со мной, как с каким–то лабораторным животным!

В ее глазах блеснули слезы, может быть, настоящие. Она грустно покачала головой.

– Дело еще не закончено, – сказал Мейсон. – Если мы хотим оспаривать завещание, то должны проследить за тем, чтобы Карл Гриффин был осужден именно за умышленное убийство. С этого времени вы будете держаться в тени, но это не значит, что вы не будете бороться. Гриффин не располагает никакими средствами, кроме денег Джорджа Белтера. От нас будет зависеть, чтобы он из этих денег не получил ни цента. Я напоминаю об этом, чтобы вам случайно не показалось, что теперь вы можете обойтись без меня.

– Мне это и в голову не приходило!