Текст книги "Право на удачу (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 16

КЕЛЛАН

Времени наслаждаться гонкой по пустыне на потрясающем вездеходе не было. Не тогда, когда ублюдок на вертолете преследовал нас по пятам всю дорогу. Я выбрал самый длинный маршрут обратно в Марфу в надежде оторваться от него, и к тому времени, как мы пересели в Mercedes, Флетчера и след простыл.

Хантер сел за руль, а Эмми уснула у меня на коленях на заднем сиденье.

– Возможно, нам стоит присмотреть себе одну из таких, когда вернемся домой, – сказал я, проводя рукой по мягкой коже. – Это как суперкар, но сдержанный. Позволяет слиться с толпой, когда нужно, но при этом дает скорость, чтобы свалить отсюда к чертовой матери.

Финли поерзал на пассажирском сиденье и отвлекся на нашу пару, его взгляд остановился на ее прекрасном лице. В его выражении читалась тоска, и я задался вопросом, что же произошло между моей Крошкой и Фином до нашего появления. Напряжение между ними было трудно не заметить.

– Сдержанность обычно не в твоем стиле, – наконец сказал он, сумев оторвать от нее взгляд и встретиться со мной глазами.

Пожав плечами, я провел рукой по ее мягким волосам. Мой волк успокоился, теперь, когда она была в наших объятиях.

– Я меняюсь, – решил я, чувствуя, как эта истина проникает в самые кости. Я провел рукой по щеке Эмми, но она не пошевелилась, и я чертовски надеялся, что темные синяки, уродующие нежную кожу под ее глазами, станут меньше к тому времени, как она проснется.

Когда моя рука скользнула по ее плечу, я поборол желание приоткрыть новый укус. Еще один взгляд мог бы лишить меня остатков рассудка, но в то же время меня тянуло увидеть его снова.

– Мне все равно, если в нашей стае будет шестой, – сказал я. Для меня это ничего не меняло. – В смысле, не пойми меня неправильно, я был бы рад, если бы мы могли просто убить его и решить проблему. Но учитывая риск для Эмми, я считаю, что нам нужно просто принять, что мы теперь сикстет, и жить дальше.

Как бы я ни был взбешен тем, что ее заставили вступить в связь, это ни на йоту не ослабило нашу связь или мою любовь к Эммелин Андерс. Она была всем. Этот факт лишь подтвердился за те дни, что я провел без нее.

Хантер вцепился в руль и тяжело вздохнул.

– Нет правил, запрещающих стаям иметь больше пяти членов, но доказано, что это ослабляет силу стаи. Поэтому квинтет и стал нормой. Я лично не знаю стай, где их больше, так что не могу сказать, что у них изменилось.

Эмми заворочалась под моей рукой, ее дыхание участилось. Когда она всхлипнула, я провел пальцами по ее щеке, пока она снова не успокоилась.

– Мне было бы все равно, даже если бы мы потеряли всю нашу силу и превратились в людей, – пробормотал я, не в силах удержаться, чтобы не наклониться и не прижаться губами к ее коже. – Эмми – все, чего я хочу. Сила – ничто без нее, а мы и так достаточно богаты, чтобы жить в мире людей как чертовы короли.

Хантер кивнул, как я и ожидал.

– Эмми здесь в приоритете. Потеря силы стала бы проблемой, только если бы помешала нам ее защищать. Как только мы устраним все угрозы, мне тоже будет все равно, станем мы людьми или нет. Но сначала нужно разобраться с насущной проблемой – Флетчером и его гребаным ручным драконом. Я даже думать не могу о том, что он вонзил в нее зубы против ее воли, пока магия контролировала ее тело, потому что я в двух секундах от того, чтобы сорваться и разнести весь мир на куски.

Медведь Финли громко зарычал, прежде чем тот взял себя в руки.

– Видели бы вы, как он заявлял на нее права в той комнате. Его чувство собственничества могло посоревноваться с вами тремя, ублюдками, а она отчаянно пыталась от него вырваться.

У меня на мгновение потемнело в глазах, и только когда Эмми напряглась под моей рукой, я заставил себя успокоиться. Часть меня жалела, что не я тащу злобного близнеца Слэйда по небу, чтобы сбросить его задницу в огромную яму и там же похоронить. Это меньшее, чего он заслуживал.

– Что будем делать с Челси и Соренсоном? – пророкотал я, сменив тему на другую, не менее ужасную.

В машине стало жарче, когда Хантер зарычал.

– Я хочу поговорить с Соренсоном, но, насколько я понимаю, он несет ответственность за то, что делает его стая. Поступки Челси навсегда ранили и оставили шрамы на Эмми, и за это они все должны умереть.

Я и не сомневался, что верность Хантера одному из старейших друзей не перевесит его преданность Эмми, и я был полностью с ним согласен, готовый заставить их всех заплатить за содеянное.

Финли откинул голову назад, усталость исказила его губы.

– Нам в любом случае нужно было их убить, хотя бы в качестве предупреждения всем остальным стаям. Тот, кто тронет нашу пару, умрет на месте. Без оправданий. Без суда.

– Согласен, – сказал я, чувствуя себя на удивление бодро от такой перспективы.

Эмми больше не шевелилась, пока мы не добрались до аэродрома, и я с облегчением обнаружил, что Флетчера поблизости нет. Он не выследил нас. Наш самолет, заправленный и готовый к вылету, как и приказал ранее Хантер, был единственным на взлетной полосе. Что бы Хантер ни сделал, чтобы скрыть наш путь, это сработало. Как только мы вернемся домой, у нас будет шанс перегруппироваться и спланировать следующий шаг.

Голден-Кло – наша территория, и поскольку Флетчер Дэвенпорт больше не состоял в совете и большую часть времени проводил за пределами города, власти там у него было немного. Я встречал его всего несколько раз, и его присутствие всегда заставляло моего волка нервничать и быть начеку. Даже тогда я видел тьму, скрывающуюся под его личиной, и серьезно отнесся к предостережениям Хантера держаться от него подальше.

Слэйд еще не прибыл к тому времени, как я занес сонную Эмми внутрь и уложил ее в спальне, пока Хантер и Финли осматривали самолет.

– Он почти здесь, – крикнул Хантер, когда я высунулся из открытой двери, чтобы узнать, как у них дела. – Я чувствую его приближение.

Мы с братьями были связаны узами официальной церемонией в Голден-Кло, которая соединила сущности наших зверей. Эта связь была не так сильна, как укус, которым мы обменялись с Эмми, но как только она свяжет себя узами со всеми нами, мы станем более сильным и завершенным квин… сикстетом. Неважно. Мы станем единым целым.

У Хантера и Слэйда уже была более мощная связь благодаря кровному обету, который они заключили в юности.

– Ладно, хорошо, – проворчал я. – Я чертовски хочу убраться отсюда. Нам нужно отвезти нашу девочку домой и поддержать ее, когда нахлынут последствия всего, что здесь произошло. А потом нам предстоит выследить нескольких ублюдков.

Лицо Хантера напряглось. Он нечасто выглядел уставшим, но сегодня его аура была темной. Как наш альфа, облеченный властью, он все брал на себя и винил себя в любых промахах.

– Когда мы ее нашли, она казалась относительно стабильной, но ты думаешь, что последствия еще впереди?

Да, я так думал.

– Не думаю, что она еще до конца осознала все, что случилось. Она была в режиме борьбы и выживания, но когда окажется дома, в безопасности, ей придется столкнуться с тем, что у нее отняли. – И с тем, что она приобрела в лице еще одного партнера, который, возможно, психопат.

Хантер и Финли молчали, пока медведь не пробормотал:

– Она сказала мне, что все кончено. Сказала, что больше не будет моей грушей для битья, и я почувствовал… трещину между нами. Будто я окончательно разорвал связь, которую, возможно, уже не смогу восстановить.

Меня тут же накрыли паника и боль, и я чуть не врезал ему – так разозлился, что он все-таки довел ее.

– Я тебя предупреждал, придурок. А теперь, блядь, лучше все исправь, – прорычал я. – Мне плевать, чего это будет стоить. Если не хочешь, чтобы мы убили именно тебя, лишь бы она получила свой идеальный квинтет, почини то, что сломал.

Я любил Финли. Он был мне настоящим братом. Но у меня была черта, и я провел ее на Эмми.

– Я исправлю, – заверил он, и в его осунувшихся чертах не было ничего, кроме решимости и твердости. – Я крупно облажался, поддавшись своему гневу и боли… нет, не поддавшись, а упиваясь ими. Я зарылся в них с головой и не вылезал, но теперь готов двигаться дальше. Готов измениться. Я докажу ей, что достоин. Чего бы это ни стоило.

Это был прорыв, которого мы все так долго ждали. Я лишь надеялся, что еще не слишком поздно.

Только время покажет.

– Мы тебя в этом поддержим, – заверил его Хантер, кладя руку на плечо Финли. – Что бы ни потребовалось, чтобы вы оба двигались по жизни дальше.

Финли выглядел так, будто вот-вот расплачется, а я почувствовал себя мудаком за то, что так на него злился. Наш сломленный брат действительно нуждался в поддержке, и я слишком долго мечтал о том, чтобы он стал полноценным членом нашего квинтета, чтобы сейчас сдаваться.

– Блядь, – сказал я, проводя рукой по лицу. – Я тоже с тобой, Фин. Ты же знаешь. Чего бы это ни стоило.

Напряжение развеял свист крыльев, и мы пока оставили этот разговор. Нам с Финли скоро нужно будет снова все обсудить, но сегодня были дела поважнее.

Подлетев ближе, Слэйд с приличной высоты сбросил оборотня без сознания, а затем приземлился рядом. Он быстро обратился в человека и сказал:

– Мне пришлось несколько раз останавливаться по пути и снова его вырубать. Последний удар был что надо, должен продержаться около часа.

Низкий смешок Хантера был полон удовлетворения, когда он взвалил огромного мужчину себе на плечи.

– Я пристегну его в кресле. А ты проверь самолет.

Слэйд кивнул, провел рукой по волосам и пошел вокруг, чтобы провести собственную проверку безопасности. Он не стал утруждать себя одеждой, так как наши пилоты, Карл и Юджин, были оборотнями и знали наши обычаи.

Я отошел в сторону, когда Хантер бросил Тэлона в кресло, а затем помог ему как можно надежнее заковать ублюдка в цепи. Если он хоть немного походил на Слэйда, ничто из того, что у нас было, не смогло бы его удержать, но мы могли просто продолжать вырубать его всякий раз, как он начнет приходить в себя.

Звучит как охрененно веселая игра в «ударь крота».

Когда тот был пристегнут, Хантер отступил.

– Он же, блядь, близнец Слэйда, – сказал он, уставившись на пленника. – Как Флетчер это сделал? Как ему удавалось скрывать его от нас все эти годы? То, что у него есть и другие дети, меня не удивляет, но спрятанный дракон… в это поверить труднее.

Я хмыкнул, гадая, есть ли в нашем мире и другие скрытые мифические существа. Просто бродят себе, в гигантских телах.

– С тех пор как в нашей жизни появилась Эмми, у меня одни вопросы. Надеюсь, мы наконец сможем получить хоть какие-то ответы, и они помогут нам разобраться с угрозами, которые вечно маячат на заднем плане.

Хантер кивнул, его лицо стало жестче. Решительнее.

– Да, таков план на будущее. Получаем ответы и убираем врагов. – Он бросил на Тэлона последний полный отвращения взгляд и прошел дальше в салон. – Мне нужно проверить Эмми. Мой волк рвется и мечет, нам не нравится, когда она не на виду.

Он зашагал прочь прежде, чем я успел заверить его, что чувствую то же самое. После нескольких дней без Эмми меня переполняла неуемная энергия, и чего бы это ни стоило, мы больше никогда не позволим ее у нас отнять.

Пока я следил за драконом, Финли, одетый лишь в спортивные шорты, вошел в основной салон.

– Мы почти готовы к взлету, – сказал он, подойдя ко мне. – Слэйд закончил последние проверки…

Его прервал Слэйд, который ворвался в салон. Мы наблюдали, как уже одетый оборотень запер за собой главную дверь. От него исходило раздражение и гнев, когда он постучал в дверь кабины пилотов, давая им знать, что мы готовы.

Подойдя к нам, он окинул взглядом цепи и веревки, которыми был связан Тэлон, и выражение его лица не изменилось.

– Готовьтесь к взлету, – сказал он спокойным голосом. Слишком спокойным.

Наш брат был не в порядке – он был, блядь, очень далеко не в порядке.

Словно услышав эту мысль, из спальни вышел Хантер. Его взгляд встретился со взглядом Слэйда через весь проход. Это был напряженный взгляд, безмолвный разговор между ними.

Когда двигатели взревели громче и пилоты повели самолет по полосе, я направился в спальню. Эмми открыла глаза, когда я скользнул рядом с ней и заключил ее в объятия.

– Мы в безопасности? – прошептала она, и трещина в ее голосе разорвала мне сердце.

– Мы в безопасности, детка, – прошептал я, едва сдерживаясь, чтобы не сжать ее так сильно, пока не почувствую, как ее кости впечатываются в мои. Я был чертовски без ума от нее. Если бы я мог забраться к ней под кожу, я бы это сделал. – Чего бы это ни стоило, мы позаботимся о твоей безопасности.

Эмми прижалась лицом к моей груди, а я на секунду замер, вдыхая ее запах, и почувствовал, как мой зверь успокаивается в ее присутствии.

– Чего бы это ни стоило, – повторил я, полный решимости, что это был последний раз, когда она страдала от чужих рук. – Мы уничтожим их всех и будем жить долго и счастливо.

Я почувствовал, как она улыбнулась мне в грудь.

– Я люблю тебя, Золотой. Разбуди меня, когда мы будем дома.

Она коснулась губами моей рубашки в коротком поцелуе и тут же снова уснула – ее истощение было слишком велико, чтобы бороться.

– Я тоже люблю тебя, Крошка, – прошептал я, чувствуя, как сжалось горло, пока под моим внешним спокойствием бушевали темные эмоции.

Мне удавалось держать себя в руках всю дорогу до Голден-Кло, и когда в поле зрения появился знакомый город, Эмми уже проснулась и, свернувшись в моих объятиях, смотрела на него.

Впервые она испустила настоящий вздох облегчения, и в ее глазах засиял прежний огонек.

– Дом, – пробормотала она.

– Да, милая пара. Мы наконец-то дома.

И здесь мы останемся, пока не придумаем, как навсегда избавить мир от Флетчера и его зла.

ГЛАВА 17

ФИНЛИ

Мы вернулись в Голден-Кло неделю назад.

Неделя неразберихи, собраний совета и планов о том, что нам делать дальше. Неделя, в течение которой Слэйд сходил с ума и давил на всех мощью своего доминирования. Но это ничего не меняло. Предатели либо пропали, либо были мертвы, Флетчер и его банда ублюдков затаились, и единственным, на ком он теперь мог выместить свою ярость, был Тэлон. Который упорно хранил обет молчания.

Мы все были на грани, и если в ближайшее время что-то кардинально не изменится, стая Ривз покатится по наклонной к разрушению.

Ирония в том, что я, вероятно, находился в лучшем душевном состоянии чем за последние несколько месяцев.

Там, в пустыне с Эмми, я получил мощный отрезвляющий удар и решил перестать отрицать свои истинные чувства к ней. Я был так же чертовски одержим этой омегой, как и остальные в моей стае, и я был полон решимости наконец разобраться со своей травмой и прошлым.

Чтобы это не разрушило мое будущее.

За последнюю неделю я успел сходить на три тренировки с тренером Коннором, помощником тренера по защите, и на две – с тренером Джеррадо, который с нашего возвращения вел себя тихо. Он мало что мог сказать, когда нашу пару снова похитили, но я чувствовал, что он недоволен.

– Возьмите столько времени, сколько нужно вашей стае, чтобы со всем разобраться, – сказал он нам с Келланом, когда мы вернулись, но я знал, что не я один задавался вопросом, как долго мы еще сможем совмещать хоккей с нашими стайными проблемами.

Мысль о потере хоккея должна была бы вогнать меня в депрессию, но с моей новой ясностью ума мне было по большей части все равно. Мои приоритеты изменились, и было ясно, что однажды, в скором будущем, наступит момент, когда хоккей перестанет вписываться в мою жизнь. Впервые это не казалось концом света.

Закончив утреннюю тренировку в зале, я нашел Келлана, который пристроился в дверном проеме кухни и смотрел на Эмми.

– Она не перестает печь, – проворчал он, пока мы наблюдали, как она достает из духовки противень с печеньем. – В смысле, печенье, кексы и мини-пирожные – это вторая самая вкусная вещь, которая была у меня во рту, сразу после нашей омеги, но у меня сердце разрывается, когда я вижу, как она страдает. Почему она не плачет? Она будто направляет всех своих демонов в выпечку.

Келлан не понимал; он вырос в стабильной, любящей семье. В его доме проблемы обсуждались, и все вместе бросались на поиски решения. У нас с Эмми все было не так. Даже у Слэйда и Хантера был хотя бы кто-то, а у нас не было никого. По-настоящему.

Мой брат был слишком мал, когда его убили, а Кензо разбирался со своей семьей, оставив меня справляться со всем в одиночку. Или со своим зверем. Отсюда и причина, почему мой медведь временами брал контроль на себя, в своей собственной попытке защитить меня.

– Отгораживаться и занимать себя делами – это способ справиться и пережить, – сказал я ему, понизив голос, чтобы омега, на которой был сосредоточен мой взгляд, не услышала. Не то чтобы она, казалось, присутствовала здесь мысленно – ее глаза были пусты, пока она двигалась по хорошо отрепетированному маршруту.

– Она не справляется, – пробормотал Келлан. – Моя Крошка совершенно, блядь, не справляется.

Я не мог отрицать его слова. Наша пара была бледной, а темные круги под глазами резко выделялись. Даже когда Хантер и Келлан спали по обе стороны от нее, она кричала от кошмаров, которые слышали мы все и которые будили наши собственные мрачные мысли.

– Я отсюда могу пересчитать каждую ее чертову веснушку, – добавил Келлан, прерывисто вздохнув. – Я обожаю ее веснушки, но их не должно быть видно из космоса. Она слишком бледная.

– Я тоже люблю ее веснушки, – прошептал я, гордясь тем, что наконец-то могу признать правду. – Хотя согласен. Мне не очень нравится видеть, как они так сильно выделяются. Но если она хоть немного похожа на меня, ей нужно разобраться с этим по-своему. Это не будет длиться вечно.

Келлан покосился на меня, его лицо исказила злость.

– Твое длится вечно, мудак. Ты до сих пор злишься на весь мир.

Я открыл рот, чтобы возразить, потому что пошел он, этот самодовольный хрен – я делал все, что мог, в сложившихся обстоятельствах. Но прежде чем эта мысль сорвалась с языка, я сделал несколько вдохов и выдохов и принял свою травму. Я должен был начать ее принимать.

– Ты прав.

Он чуть голову не свернул, моргнув и уставившись на меня.

Сдерживая улыбку, я продолжил:

– Но я твердо намерен расти и исцеляться от своего прошлого. Ради Эмми я готов пройти через каждого из своих демонов и изменить в себе гораздо, блядь, больше, чем просто свое отношение.

Это заявление впервые заставило его оторвать отчаянный взгляд от нашей пары. Он смотрел на меня много долгих секунд, и я не пытался скрыть свою решимость. Я мог и собирался это сделать.

– Слава гребаной богине, – выдохнул он. Его лицо на кратчайший миг исказилось, прежде чем он снова взял себя в руки. – Что ты планируешь делать?

Я провел рукой по лицу – борода отчаянно нуждалась в стрижке. Сейчас это было не в приоритете, и я задался вопросом, волнует ли Эмми мой лохматый образ пещерного оборотня.

– Когда Эмми похитили, паника, которую я почувствовал, ясно дала понять: как бы сильно я ее ни отталкивал, я уже был с ней связан. Она уже была для меня одним из самых важных оборотней на свете, а я все это время причинял ей боль, потому что мне самому было больно. Я отталкивал ее, потому что боялся потерять. Это было хреново, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы это осознать.

Келлан совершенно неуместно фыркнул, нахмурив брови.

– Мы все знали, что твоей злостью движет страх и что ты слетишь с катушек, если она и вправду когда-нибудь уйдет.

– Да, ну, как любил ласково говорить мой отец: «Ты тупой ублюдок, Финли Торнтон». Оказалось, это было одно из немногих правдивых заявлений, которые он когда-либо делал.

Келлан снова быстро разозлился, на этот раз защищая меня.

– Ни хрена подобного. Он был мудаком, и, несмотря на твои временные помутнения рассудка, ты далеко не тупой. Твой папаша-придурок – одна из причин, почему ты боишься, что тебе снова сделают больно. Это он был тупым ублюдком.

Внутренние волны благодарности к моей стае, которая всегда прикрывала мою спину, что бы я ни вытворял, были сильнее, чем когда-либо.

– Спасибо, братан. Но да, когда Эмми похитили и я нашел ее с тем укусом на шее, я мысленно сорвался и набросился на нее… снова обвинив. Рефлекторная реакция, и я ужасно об этом жалею.

При моем признании кулаки Келлана сжались, и если бы он меня ударил, я бы в тот момент это только приветствовал.

– Если тебе от этого станет легче, она так сильно врезала мне коленом по яйцам, что я почувствовал их вкус в горле.

Ярость на его лице сменилась гримасой боли.

– Жестко, но в какой-то степени заслуженно.

Я кивнул с печальным смешком.

– Абсолютно заслуженно. А потом она сказала мне, что с нее хватит. И мы с моим медведем оба поняли, что она это серьезно… В смысле, по-настоящему серьезно. Я пытался поговорить с ней после этого, а она делала вид, что меня не существует. Это меня, блядь, сломало, чувак. Не думаю, что я когда-либо чувствовал себя таким опустошенным, а ведь меня буквально чуть не выпотрошила моя психованная мать.

Мое дыхание сбилось, а слова стали слишком громкими. Этот разговор Эмми не нужно было слышать, поэтому я попытался взять себя в руки.

Рука Келлана легла мне на плечо, сжимая его с пониманием и поддержкой.

– И что ты теперь собираешься делать? Чтобы все исправить?

С этим я уже определился.

– Я обращусь за помощью. Я уже договорился о встрече с доктором Уиттиер, тем психотерапевтом из города. Мой первый, вводный прием был несколько дней назад. Она, судя по всему, ведущий специалист по работе с прошлыми травмами и подавлением гневом. Я решил, что это хорошее начало.

Хватка Келлана усилилась, а затем он рывком притянул меня к себе и обнял так крепко, что в обычных обстоятельствах у меня возник бы соблазн врезать ему по лицу. Но сегодня… сегодня мне было нужно это объятие, каким бы неловким оно меня ни заставляло себя чувствовать.

– Ты меня не ударил, – пробормотал он с усмешкой. – Похоже, ты и вправду меняешься.

– Не нарывайся, – прорычал я в ответ, хлопнув его по плечу, и с облегчением почувствовал, как он наконец меня отпустил. Хоть я и не был настолько нетерпим к прикосновениям, как Слэйд, но тесный физический контакт все равно меня напрягал.

Мы замолчали и снова стали наблюдать за Эмми, которая теперь отмеряла муку и сахар. Когда она начала натирать цедру лимонов, Келлан буквально застонал.

– Ты пробовал ее лимонные кексы три дня назад? Скажи, что пробовал. Это было одно из лучших блюд, что я когда-либо ел, хотя, как я уже упоминал, они уступают только киск…

На этот раз я его ударил, и это была чистая ревность. Он уже говорил, какая наша пара на вкус, а я был отчаявшимся оборотнем, который и близко не заслуживал того, чтобы прикоснуться к ней, не говоря уже о том, чтобы попробовать.

– Ты съел все лимонные кексы, – сухо напомнил я ему, пока он потирал руку. – Помнишь… ты угрожал отрезать нам во сне члены, если кто-нибудь из нас их тронет…

Келлан разразился низким, рокочущим смехом.

– Кажется, припоминаю. Возможно, у меня случилось помутнение рассудка, после первого же. Но, честно говоря, в этот раз я тоже буду драться с каждым, кто к ним прикоснется.

Этому сумасшедшему ублюдку нужна была помощь.

Послышались шаги по полу – в прихожей появился Слэйд, с головы до ног одетый в черную форму силовика. Выражение его лица было мрачным, а щеки и руки испачканы кровью.

Он снова допрашивал своего злого близнеца.

– Он что-нибудь выложил? – спросил я, когда Слэйд остановился в дверном проеме между мной и Келланом, не касаясь никого из нас. Этот проем был построен таким широким, что в кухню мог бы заехать чертов грузовик.

Хрип, сорвавшийся со сжатых губ Слэйда, был настолько угрожающим, что даже мой медведь поднял голову.

– Его хорошо натренировали. Я не могу причинять ему слишком сильную боль, на случай если она передастся Эмми через их связь, но даже так, ничто из того, что я пробовал, не заставило его заговорить.

Двойник-дракон сейчас содержался в нашей камере – звуконепроницаемой, магически укрепленной комнате за гаражом. Эмми не знала, где он, но знала, что он близко – это было нужно, чтобы их связь не сошла с ума. Пока она не просила о встрече с ним, и никто из нас не хотел, чтобы она даже приближалась к этому психопату.

– Он вообще ничего не сказал? – надавил Келлан.

Слэйд сделал глубокий, тяжелый вдох.

– Он заговорил лишь раз, чтобы сказать, что с этого момента будет общаться только с Эмми. С тех пор он сидит и смотрит на меня, а его дракон едва сдерживается под кожей.

– Она не в том состоянии, чтобы с ним разбираться, – пробормотал я, и мой медведь зарычал, когда мы снова увидели душераздирающую рутину Эмми. Туда-сюда. Отмерить и высыпать. Печь и повторять. Снова и снова.

Слэйд резко кивнул.

– Я придумаю, как его сломать.

Раздались новые шаги – к нам присоединился Хантер, прижимая телефон к уху.

– Мне, блядь, плевать, чего это будет стоить, – рявкнул он. – Найдите одного из них. Флетчера Дэвенпорта, Блэйна Роджерса, Соренсона Тенгарда. Где-то здесь есть оборотень, который знает, где один из них, и я хочу, чтобы сегодня же они были либо мертвы, либо доставлены к моему порогу.

Он остановился рядом с нами троими, застывшими в кухонном проеме, и, словно точно зная, что мы делаем, его лихорадочный взгляд метнулся к Эмми. Его плечи расслабились, когда он увидел, что она в безопасности и относительно в порядке.

– Жду ответа к вечеру, – прорычал он, вешая трубку.

Мы использовали все имеющиеся у нас контакты и ресурсы, чтобы выследить Флетчера и всех, кто с ним связан. Обычно поиском занимался Слэйд, но он был полностью сосредоточен на Тэлоне – это стало для него чем-то вроде наваждения. Всю эту неделю он практически жил в той камере.

– Они залегли на дно, – отрезал Хантер, проводя рукой по растрепанным волосам. – Все до единого. Ни единого, блядь, следа, включая Соренсона и Челси.

Он не скрывал, что собирается покончить со стаей своего лучшего друга, как только до них доберется, о чем Соренсон, без сомнения, знал. В ближайшее время он не вернется для дружеской встречи.

– Бункер, в котором он держал Эмми, был по последнему слову техники, – напомнил я ему. – Ты бы никогда не догадался, что он там, если бы у тебя не было материального следа для поиска. Я и сам едва понял, что он там, стоя прямо над ним. Если Флетчер засел в похожем месте, мы не найдем его, пока он сам не захочет, чтобы мы его нашли.

Хантер потер лицо, обдумывая мои слова, а затем прерывисто вздохнул.

– Она кому-нибудь что-нибудь говорила? – спросил он, глядя на Эмми, и в его голосе прозвучали нотки отчаяния. – Я не знаю, как ей помочь. Мы уничтожили всех причастных, и половина совета теперь нас боится, но это ничего не изменило. Мы не нашли тех, кто нам действительно нужен.

Телефон в его руке треснул, когда он крепко его сжал, – это будет уже четвертая замена за неделю.

– Она просто… готовит, – сказал Келлан, зажмурившись. – Готовит, спит и видит кошмары. Мы, блядь, подводим ее как ее мужчины.

Мне хотелось утешить его, как он утешал меня раньше, но что я мог сказать, чтобы все исправить? Мы были ее парами… ее стаей, и мы позволили этому случиться с ней.

А виновные все еще были на свободе.

– Через час у нас еще одно заседание совета, – ровным тоном произнес Слэйд. – Ты собираешься рассказать им о нашем маленьком пленнике?

Хантер покачал головой.

– Нет. Они уже доказали свою бесполезность, хотя, по крайней мере, удвоили патрули на въездах в город и по его периметру. А еще добавили силовиков к нашему семейному комплексу. Это дает нам некоторую передышку, чтобы сосредоточиться на выслеживании и не дать этому куску дерьма дракону сбежать.

Когда Эмми добавила еще один поднос с маффинами к горам выпечки на столешницах, Келлан больше не мог этого выносить. С низким рычанием он направился на кухню и сгреб ее в охапку. Мы пытались уважать ее желания, и если это означало дать ей личное пространство, мы так и делали… Но у Келлана этого пространства в душе было не так уж много.

Эмми на мгновение напряглась, так мимолетно, что я сомневаюсь, что Келлан вообще заметил, но я это увидел. Когда она откинула голову назад и встретила его твердый взгляд, все ее тело расслабилось в его объятиях, словно ей и самой очень нужно было, чтобы ее обняли.

– Привет, Золотой, – сказала она, и улыбка озарила ее печальные глаза. Она удивленно моргнула, заметив всех нас в дверях. – О, вы все здесь. Идите сюда, съешьте сладостей. Я приготовила маффины с тройным шоколадом и брауни, а еще печенье с нутеллой. Скажите, как вам.

Это была самая длинная фраза, которую она произнесла за последние дни, и когда Хантер шагнул вперед, я последовал прямо за ним. Наш властный альфа без колебаний заключил в объятия Эмми, и Келлана, даже оторвав ноги нашего брата от пола.

Хантер уткнулся лицом в шею Эмми и глубоко дышал, пока напряжение, сотрясавшее его мышцы, наконец не спало. Келлан тоже не сопротивлялся в объятиях, просто без вопросов принимая их.

Оглянувшись через плечо, я заметил, что Слэйд медлит в дверном проеме. Дракон отдалялся от всех нас, и хотя он ничего не говорил, я знал, что он винит себя за то, что дракон – который носил его чертово лицо – насильно связал себя узами с Эмми. А также за то, что он не убил Флетчера, когда у него была такая возможность.

– Это не твоя вина, – прямо сказал я, когда он начал отступать. – Не делай ей больно, уходя сейчас. Зайди туда, съешь эти чертовы сладости и подсядь на них, как все мы. К своим пыткам можешь вернуться после того, как мы успокоим нашу пару.

Даже для члена его стаи разговаривать со Слэйдом в таком тоне было рискованно.

Но в последнее время я ставил Эмми на первое место, даже если за это мне надерут задницу.

К моему удивлению, Слэйд вошел на кухню, выдвинул один из табуретов, чтобы сесть, и схватил маффин. Я был в нескольких шагах позади, и к тому времени, как я сел и тоже взял маффин, Хантер уже выпустил их из своих объятий.

Эмми выглядела ошеломленной, ее щеки раскраснелись, создавая призрачное подобие ее обычного румянца. Ее растерянный взгляд блуждал по комнате, пока она не заметила кекс в моей руке, отчего на ее губах появилась довольная улыбка.

Она подошла ко мне, все еще избегая моего прямого взгляда, как она делала с момента нашей небольшой стычки в Техасе.

– Я знаю, что последние несколько дней была немного не в себе, – тихо пробормотала она, протягивая руку и начиная перекладывать печенье на решетки для остывания. – Я пыталась осмыслить произошедшее и простите, что отгородилась от вас, но теперь, когда мы вместе, думаю, пришло время все вам рассказать.

Я замер с маффином на полпути ко рту, и не я один затаил дыхание в ожидании.

– Я давно хотела рассказать вам всем о том, что случилось в прошлом и что заставляло меня сбежать от вас в первую очередь. Но, как ни странно, если бы я рассказала вам это до того, как меня похитили, история была бы неполной. Я получила больше информации от этого ублюдка Флетчера.