Текст книги "Право на удачу (ЛП)"
Автор книги: Джеймин Ив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 38
ЭММИ
Остаток недели прошел странными отрезками, время то летело, то тянулось невыносимо медленно. Мы вошли в рутину: каждое утро я тренировалась, а альфы занимались своими делами – работой и хоккеем. Хотя один из них всегда присматривал за мной.
Каждое утро Слэйд вытаскивал меня из постели на тренировку с Хортоном, и каждый день я возвращалась домой и находила на подушке новую фигурку оригами, а в изножье кровати – журнал. Некоторые из этих замысловатых бумажных зверушек едва уловимо пахли вишней, что навело меня на мысль, что дарителем был наш местный медведь-оборотень, и я обнаружила, что снова жажду более глубокого разговора с Финли.
Такого, как у нас был в тот день на ипподроме.
Я хотела знать, как ему удается создавать животных из обрывков бумаги – в моем ящике теперь были журавль, лебедь, лягушка, рыба, медведь, единорог, волк и кролик. У меня был целый зверинец, все фигурки разных цветов. Пока что он ни разу не повторился ни с животным, ни с цветом бумаги.
Находить эти подарки было лучшим моментом дня, когда я, разбитая и измотанная, приползала с тренировки. Сегодня это была темно-синяя лошадь, и, как и с предыдущими фигурками, я быстро погуглила, что символизирует лошадь в оригами: свободу, силу и отвагу.
Что сегодня было весьма кстати.
Финли попросил меня поприсутствовать на одном из его сеансов психотерапии, чтобы погрузиться в его прошлое, и нам обоим, без сомнения, понадобится немного силы и отваги, чтобы пройти через это.
Я нервничала, хотя и жаждала узнать, кем на самом деле был Финли. Узнать все: хорошее, плохое и ужасающее.
Его прием был через два часа, что давало мне достаточно времени, чтобы принять душ, переодеться и перекусить. Я уже поздоровалась с Хантером в его кабинете, а Слэйд был внизу, в комнате изоляции, где он проводил большую часть времени после обеда. Я понятия не имела, что он теперь делает с Тэлоном, раз пытки прекратились, и была слишком измотана тренировками, чтобы лезть и выяснять.
Надеюсь, они использовали это время, чтобы поговорить и узнать друг друга получше, хотя, скорее всего, угрюмые братья просто стояли, скрестив руки на груди и сверля друг друга тяжелыми взглядами, пытаясь таким образом наладить братские узы.
Раздевая свои ноющие конечности, я задумалась, не наблюдает ли за мной Слэйд через камеры. Теперь в этом доме не было ни одного места, скрытого от его взгляда.
Прощайте, войны розыгрышей. С вами было весело.
Светящиеся в темноте глаза дракона были моим последним напоминанием, и хотя я надеялась однажды продолжить нашу игру, до тех пор мне оставалось лишь радоваться воспоминаниям обо всех тех игрушечных глазках на его стене преследователя. Интересно, он вообще заметил? Он ни разу об этом не упоминал.
После душа я забрела в свою гардеробную и не удивилась, обнаружив там еще больше толстовок от Келлана. Ему доставляло огромное удовольствие подменять их, оставляя мне вещи, которые он только что носил, пропитанные его запахом. Такой хороший мальчик. По правде говоря, весь мой шкаф теперь пах всеми четырьмя альфами, и это был самый лучший запах.
Настоящая кондитерская лавка в моем гардеробе. За исключением кленового сиропа, но до этого мы еще не дошли.
– Пара, – проворчала моя волчица.
Она всю неделю пыталась стащить меня вниз к Тэлону, и всю неделю мне удавалось сопротивляться. Усталости от тренировок было достаточно, чтобы я могла сосредоточиться на еде, сне – лишь изредка прерываемом кошмарами – и расслаблении под очень умелыми руками двух альф каждую ночь.
У Келлана и Хантера вошло во вкусную привычку доводить меня до нескольких оргазмов, прежде чем они оба трахали меня, пока я не выкрикивала их имена. Засыпать между ними, удовлетворенная, защищенная и любимая, было лучшей частью моего дня. Оборотень мог очень быстро привыкнуть к таким партнерам.
Решив одеться на сеанс терапии неформально, я надела джинсы, простую белую футболку, а сверху – кожаную куртку Слэйда. Она доходила мне до середины бедра, но мне нравилось, какой теплой и тяжелой она была.
Словно куртка его призвала, выйдя из комнаты, я чуть не врезалась в самого дракона, который ждал в коридоре.
– О, привет, – сказала я, с трудом сглотнув.
Слэйд мог вытаскивать меня из теплой постели почти каждое утро, мог наблюдать за мной на тренировках так, будто снимал с меня слой за слоем, пока не добирался до самой души, но во всем остальном он держался на расстоянии. Поэтому его появление здесь было несколько неожиданным.
– Что случилось? Все в порядке?
Он долгим, медленным взглядом окинул мой наряд, не выказав никакой реакции на то, что на мне его куртка.
– Куда ты идешь?
– Финли хочет, чтобы я сегодня посидела с ним на сеансе терапии. Я решила сменить спортивки на что-то получше, чтобы не позорить стаю.
Выражение лица Слэйда стало непроницаемым.
– Это психотерапевт должна платить тебе за то, что ты находишься с ней в одной гребаной комнате. Ты настолько выше ее.
Я нахмурилась, переваривая его слова.
– Если она такая ужасная, почему мы позволяем Финли к ней ходить? Для него это огромный и позитивный шаг вперед. Мы не можем рисковать, отправляя его к паршивому специалисту. – Не то чтобы кто-то позволял Финли что-либо делать, но суть оставалась прежней.
– Она лучший психотерапевт в Голден-Кло. Ее специализация – работа с травмами прошлого.
Хм, ладно. Так…
Слэйд заметил мое замешательство.
– Не имело бы значения, будь она хоть королевой всех оборотней. Ты стоишь сотни таких, как она, и поэтому она должна платить за твое присутствие. А не наоборот.
Я покачала головой, хотя в груди было такое чувство, будто в меня врезался шар для сноса зданий.
– Может, для тебя я и стою сотни таких, как она, но там, в городах, я ничем не лучше других.
Слэйд пожал плечами.
– Меня волнуешь только ты и эта стая. Все остальные могут исчезнуть, и я даже не моргну.
Ладно, я была влюблена в своего психопата-сталкера, идеально подходящего мне по запаху.
Мой голос каким-то чудом остался ровным.
– Кажется, мы отклонились от темы. Зачем ты пришел ко мне в комнату?
– Чтение, – коротко ответил он. – Я знаю, что тебе стало легче с измененным шрифтом и цветом фона, но я хочу поработать с тобой, чтобы ты и дальше совершенствовалась.
Слэйд предложил помочь мне с чтением еще до того, как все пошло наперекосяк. И хотя улучшить свои навыки чтения было для меня важно, после многих лет, когда я чувствовала себя глупой, это не было вопросом жизни и смерти.
– Если ты занят, это может подождать, – сказала я ему, но он покачал головой, не дав мне договорить.
– Я никогда не бываю слишком занят для тебя, Снежок. Не стоило откладывать это так надолго.
Он вывел меня из комнаты, и мы спустились вниз, в библиотеку.
Я восхищалась этой комнатой, заглядывая в нее с порога, но почти не проводила в ней времени. Все здесь было большим и по-мужски мрачным, под стать альфам, владевшим домом. Стены от пола до потолка были заставлены черными деревянными стеллажами, на которых стояли тысячи книг.
– Люди говорят, что если у тебя больше тысячи книг, у тебя уже библиотека, – сказала я, вспомнив этот факт от своей коллеги, обожавшей книги. – У вас тут несколько библиотек.
– Двадцать, – ровно ответил Слэйд, и я постаралась не паниковать от мысли, что нас окружают двадцать тысяч книг. Вместо этого я сосредоточилась на остальном убранстве комнаты.
Естественного света здесь не было, так как комната находилась в центре дома, что создавало очень уютную атмосферу. Уюта добавлял и облицованный камнем камин, в котором ревел огонь, а дым уходил вверх по потрясающему каменному дымоходу.
Нас окутало тепло, когда Слэйд подвел меня к длинному столу, который, очевидно, использовался для исследований. Для приятного чтения предназначались большие мягкие диваны, расставленные поближе к огню.
На столе лежала стопка книг, а также ноутбук и планшет.
– Садись, – скомандовал Слэйд, выдвигая для меня стул.
– Да, сэр, – ответила я, вытянувшись по струнке так, как это обычно заставляло его глаз дергаться.
Он покачал головой.
– Ты бы не называла меня «сэр», если бы знала, как это нравится моему дракону.
От этих слов моя волчица встрепенулась, и я не была уверена, что мы со Слэйдом на одной волне, когда дело касалось наших зверей. Мне отчаянно хотелось использовать все слова, которые нравились его дракону. Хотелось заполучить обе стороны этого альфы. Но на этот раз мне хватило ума сдержать это желание. В последнее время мы были так далеки друг от друга. Я не хотела портить этот момент.
Я опустилась на стул, и Слэйд пододвинул меня к столу.
– Ладно, давай немного почитаем, чтобы понять, где мы находимся и с чего начать.
Он сел рядом и придвинул к себе стопку вещей, достав дюжину или около того листов бумаги. Первый, который он мне протянул, был белым, с напечатанными на нем предложениями черным угловатым шрифтом. Когда я уставилась на слова, все начало расплываться, и я сощурилась, пытаясь сфокусироваться. Наконец я разобрала первое предложение и прочитала его вслух: – Оборотень нарушил первое правило договора.
– Хорошо, – кивнул Слэйд, никак не прокомментировав мои очевидные трудности, хотя я и чувствовала, как горят щеки. Блядь, как же я это ненавидела. – Давай попробуем несколько разных стилей.
Остальные листы были другими. Разный цвет фона и разные шрифты. Удивительно, но некоторые из них мне было читать гораздо легче, в то время как другие оказались даже сложнее, чем первый, белый.
– Тебе лучше подходит зеленый или темноватый фон, – отстраненно заметил Слэйд, словно ученый, сверяющийся со списком. – Шрифты без засечек, размером не меньше двенадцати или четырнадцати пунктов, и без курсива.
В глубине живота всколыхнулась волна восторга при мысли, что, возможно, я смогу продвинуться в чтении, как только разберусь с основами.
Дальше мы взялись за планшет, и он продолжил разбирать мои трудности, пока в конце концов не подобрал для меня идеальный фон и текст.
– Дай мне свой телефон, – сказал он, протягивая руку, а я попыталась вспомнить, когда видела его в последний раз.
– Э-э, я не уверена…
Слэйд покачал головой.
– Почему я не удивлен? Ты хоть заглядывала в групповой чат в последнее время?
Точно нет. Я была слишком занята тренировками, чтобы думать о чем-то еще.
– Я всегда с кем-то из вас, и вы держите меня в курсе.
По правде говоря, я обожала наши переписки в групповом чате, и мне нужно было прилагать больше усилий, чтобы участвовать в них. Особенно теперь, когда Финли и Слэйд перестали исчезать, как только их добавили.
Мы потратили еще полчаса, перебирая разные программы, и я была поражена, насколько хорошо я читала с правильным фоном и шрифтом. Я думала, что мой уровень не выше первого или второго класса, но на самом деле он был гораздо выше.
– Ты годами работала усерднее, чем думала, чтобы это компенсировать, – сказал Слэйд, собирая все вещи. – У тебя хороший уровень чтения, Эмми. Тебе просто нужно было лучше понять свой мозг, чтобы помочь ему проявить себя. Теперь мы можем это учесть.
Я едва сдержалась, чтобы не взвизгнуть и не запрыгать на стуле от такого неожиданного подарка судьбы.
– Я бы очень хотела однажды научиться читать романы, – сказала я, наконец озвучив свою давнюю мечту. – Та пара аудиокниг, что я смогла себе позволить, только разожгла мой аппетит, и хотя я обожаю, когда Келлан читает мне, я бы хотела отплатить ему тем же.
Слэйд кивнул.
– Ты можешь использовать электронную книгу. Я позабочусь, чтобы на ней были правильный шрифт и фон, которые будут отображаться в каждой загруженной книге. Не буду врать и говорить, что чтение когда-либо станет для тебя совсем легким, но ты уже доказала свою стойкость и решимость. Просто продолжай практиковаться, и не успеешь оглянуться, как будешь читать романы.
Я махнула рукой, чувствуя, как жжет в глазах от подступивших слез счастья.
– Мне нужно поработать над правописанием. Эти надоедливые буквы все еще норовят поменяться местами, и я благодарю богиню за автозамену и проверку орфографии.
Слэйд, самый близкий к перфекционисту оборотень из всех, кого я знала, удивил меня. Он наклонился ко мне над столом и оперся руками по обе стороны от моего тела, заключая меня в ловушку.
– Не беспокойся о правописании, Снежок. Если ты доносишь свою мысль, мне все равно, перепутана ли буква или пропущена запятая. Пока ты можешь выражать себя, я хочу, чтобы ты это делала. Со всеми ошибками.
Выпрямляясь, он провел рукой по моим плечам и вышел из комнаты.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем я поднялась на ноги и последовала за ним.
Это был поистине идеальный час, проведенный с загадочным драконом-оборотнем. Я почувствовала облегчение, перестав корить себя за то, что отличаюсь от других.
Может, пора принять свою истинную сущность и перестать беспокоиться о том, что обо мне подумают…
Свобода, которую я никогда не понимала до этого самого момента.
ГЛАВА 39
ФИНЛИ
Нервничая из-за сегодняшнего сеанса психотерапии, я поймал себя на мысли о том, что Эмми еще ни разу не надела ничего из моей одежды. Не то чтобы я этого ожидал, но я добавил свои вещи в ее гардероб на случай, если ей захочется утешиться моим запахом так же, как я жаждал утешения в ее аромате.
Становилось все труднее сдерживаться, чтобы не прокрасться в ее комнату и не поваляться на ее кровати, словно я какой-нибудь Келлан, мать твою, Джексон. Вместо этого я тайком пробирался туда, чтобы оставить несколько знаков внимания, надевая перчатки, когда делал оригами и брал в руки журналы. Я надеялся, что ей понравятся подарки, и она не почувствует себя чем-то обязанной.
С нашим воспитанием подарки часто были палкой о двух концах, заставляя нас слишком много думать о том, как их принять и как поблагодарить. Особенно в наших с Эмми хрупких отношениях.
Я любил оригами с детства, с тех пор как Дзиро, дедушка Кензо, взял к себе потерянного, злого оборотня и научил его продуктивным способам направлять свои эмоции. Когда он скончался несколько лет назад, мы оба были опустошены, но его жизненные уроки останутся с нами гораздо дольше, чем он сам. Любое исцеление, которое я обрел после смерти моей семьи, пришло благодаря этому спокойному, сильному мужчине.
Кензо унаследовал многие черты своего деда, и для меня было честью, что он относился ко мне как к члену семьи.
Дзиро был бы разочарован тем, как я повел себя, когда в моей жизни появилась Эмми, ведь я снова превратился в того самого злого подростка. По крайней мере, это научило меня тому, что мне еще предстоит долгое исцеление и нужно разобраться со своими травмами.
Благодаря оригами, хоккею и терапии я чувствовал себя сильнее и спокойнее. Единственной неустроенной частью моей жизни оставались отношения с Эмми, но и они были не так плохи, как могли бы.
Она была слишком добра и всепрощающа, и как бы меня ни беспокоило, что всякие подонки могут этим воспользоваться, я был благодарен ей за то, что она позволила мне навести мосты, которые я сам же и сжег. Получить такой шанс – это больше, чем я заслуживал.
Тот день в Техасе, когда она вела себя так, будто меня не существует, до сих пор был главным сюжетом в моих кошмарах – вот почему в последнее время сон стал еще более недостижимой роскошью, чем обычно.
Я не мог допустить, чтобы подобное повторилось, иначе с тем же успехом можно было бы перерезать себе горло и на этом закончить.
Эмми была неотъемлемой частью моего существования. Без нее не было и меня.
Было почти до ужаса страшно от осознания, что сегодня мне придется вываливать перед ней свои темные тайны, и я надеялся, что доктор Карен из стаи Уипснар сможет удержать все под контролем. У меня было всего с десяток сеансов с ней, но я нашел, что с этой орлицей-оборотнем легко разговаривать. У нее была успокаивающая и непредвзятая манера общения, и даже когда она задавала трудные вопросы и заставляла меня бороться с моими демонами, я не срывался в штопор.
Понятия не имею, как ей это удавалось, но если это помогало мне проработать свои травмы, я был готов продолжать эти почти ежедневные сеансы столько, сколько потребуется.
– Привет, – сказала Эмми, вырывая меня из раздумий. Она торопливо сбежала по лестнице и влетела в прихожую. – Надеюсь, я не опоздала! Слэйд помогал мне разобраться с дислексией, и мы подобрали шрифты, которые улучшают мое чтение.
Ее лицо раскраснелось, а глаза горели глубоким восторгом. Она выглядела так прекрасно, что на нее было трудно смотреть в упор. Особенно когда все, чего мне хотелось, – это притянуть ее к себе и утонуть в ее изгибах.
Она откинула с лица непослушные пряди розовато-светлых волос, и пронзительный лед ее глаз пленил меня. Когда я впервые заглянул в ее необычные глаза, меня накрыло таким чувством дома, что я сорвался в пике. С того дня ничего не изменилось, кроме того, что я, дурак, перестал от этого бежать.
– Ты как раз вовремя, – заверил я ее, уже успокаиваясь от одного ее присутствия.
Мой медведь внутри заурчал, требуя подойти ближе, но я знал, что мне будет трудно удержать руки при себе, а это было последнее, что ей нужно.
Она плотнее запахнула на себе куртку Слэйда; ее хрупкая фигурка тонула в огромной одежде. Если она когда-нибудь наденет что-то мое, я приму это за знак того, что она действительно меня простила. А до тех пор я буду радоваться тем отношениям, которые мы медленно выстраиваем.
– Хочешь повести? – спросил я ее.
Уровень ее счастья подскочил еще на несколько делений, и я почувствовал ее улыбку всей душой.
– С удовольствием, – ответила она, подходя ближе, и у меня в груди заурчало, когда ее аромат окутал меня. – Но давай сегодня выберем одну из других бронированных машин. G-Class в последнее время и так часто был в деле.
Я кивнул, и она поравнялась со мной, когда мы направились в гараж.
– Что выберешь? – спросил я. – Rangey, Rolls или Hummer?
Она долго их все рассматривала, на ее лице отражалась внутренняя борьба, а зубы терзали пухлую нижнюю губу. Я был так заворожен этим движением, что к тому времени, как она ответила, почти забыл вопрос.
– Rolls. Я никогда на таком не ездила, очевидно, и мне кажется, ты заслуживаешь немного роскоши, прежде чем погрузиться в болезненные воспоминания.
– Звучит как план, – согласился я, когда мы вошли в гараж, в мое самое любимое место.
Или, по крайней мере, оно было таким до Эмми.
Теперь я уже не был уверен, что у меня может быть любимое место, в котором нет ее.
Когда мы направились к Rolls, Эмми остановила меня, протянув руку и схватив мою ладонь.
Мой медведь взревел, и показалось, будто мир вокруг нас замер. Мы вообще редко прикасались друг к другу, но сегодня она отбросила в сторону свою боль и злость на меня, чтобы предложить утешение.
– Прежде чем мы пойдем на терапию, я просто хотела сказать, что все будет хорошо, – произнесла она, и ее взгляд смягчился. Моя милая, чертова пара. Богиня, я буду защищать ее до последнего вздоха. – Ты очень смелый, раз решился на этот шаг и готов сражаться со своими демонами. Я восхищаюсь этим в тебе и уважаю это, и хочу, чтобы ты знал: хоть у нас и не было абсолютно одинакового детства, я понимаю кое-что из того, через что ты прошел. Насилие, страх и одиночество. Я никогда не буду осуждать или пересказывать то, что услышу в том кабинете. – Ее губы дрогнули. – Как бы сильно ты меня ни бесил.
Я не мог дышать. Комната поплыла перед глазами, и если бы не омега, державшая меня на этой Земле, я бы, наверное, просто разлетелся на миллион осколков и растворился во вселенной.
– Эм, – выдавил я, голос прозвучал гортанно, пока я боролся за самообладание. Я не плакал уже хрен знает сколько лет, а тут разваливался на части, как какой-то медвежонок.
Эмми дала мне передышку, просто сжав мою руку и отступив.
– Я знаю, Ворчун. Знаю.
Мой медведь завыл внутри, и я был так близок к обращению, что почувствовал, как по коже пробегает магия.
Понятия не имею, как я сумел собраться с силами и доковылять до машины, но, к счастью, Эмми решила сесть за руль. Я был совершенно не в том состоянии, чтобы разбираться с дорожным движением. Я едва сумел вбить адрес в навигатор, пока Эмми терпеливо наблюдала за моими неуклюжими попытками.
Как только мы выехали с территории поместья и направились к центру города, она завела обычный разговор, за что я был ей очень благодарен.
– Как там хоккей?
– Вообще-то, очень хорошо, – ответил я, откидываясь на спинку сиденья. – У нас в линии нападения появился новый игрок, и пока он отлично себя показывает. Келлан немного втюрился в этого нового медведя, что должно было бы меня беспокоить, но я уверен в своей позиции номера один.
Она рассмеялась, остановившись на красный свет. Перед нашей машиной улицу переходило с десяток оборотней.
– У вас двоих такая бромантика, которую ничем не разрушить, – сказала она. – Я бы не стала переживать, что ты уступишь его другому медведю.
– Мы стая и братья, – кивнув, произнес я, нисколько не сомневаясь в нашей связи. – Она нерушима.
Ее ответная улыбка была мягкой, и я поймал себя на том, что просто смотрю на нее, пока она глядит на дорогу.
– Прости, что я не пришла на последние пару игр, – внезапно сказала она, повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом. На ее выразительном лице промелькнуло чувство вины, и я с трудом подавил желание провести пальцем по ее щеке.
Теперь, когда я учился справляться с гневом в своей душе и направлять его туда, куда следует, было трудно вспомнить времена, когда ее присутствие в моей жизни меня раздражало.
– У тебя и так много дел, Эм, – сказал я, заставив себя положить ладони на бедра, чтобы занять руки. – И твоя безопасность – главный приоритет. Хоккей не важен по сравнению со всем остальным, с чем мы имеем дело.
– Неправда, – тут же возразила она. Свет сменился на зеленый, но она даже не заметила. – Он важен для тебя, а значит, важен и для меня.
Ее слова нежно коснулись моей души, но в то же время напомнили о той чуши, что я нес в прошлом. Еще один грех, который предстоит искупить.
– Я знаю, ты слышала, как я твердил, что хоккей – это моя жизнь, и что он нужен мне больше всего на свете. В какой-то степени он действительно спас меня и в прошлом, и сейчас…
Нас прервал гудок клаксона, и я едва сдержался, чтобы не оторвать дверь этой машины за миллион долларов и не избить нетерпеливого ублюдка позади нас. Эмми рассмеялась, ее рука метнулась вперед и легла мне на грудь, и я тут же успокоился.
В душе этой омеги была магия.
– Не убивай их, Ворчун, – с усмешкой сказала она. – Я стояла на зеленый. Все в порядке.
Наша машина снова тронулась, и она добавила:
– Ты говорил, что хоккей тебя спас…
– Да, так и было. И до сих пор так. – Я прочистил горло. – Но за последние несколько месяцев я и о себе многое узнал. Я понял, что если бы Келлан умер, когда в него ударила ведьминская магия, хоккей бы меня не спас. Я понял, что когда свет в твоих глазах погас, после того как я в очередной раз причинил тебе боль и ты сказала, что с нами покончено, хоккей бы меня не спас. Я понял, что хоккей теперь на втором месте после моей стаи. После каждого оборотня в моей стае.
Ее губа дрогнула, но она взяла себя в руки и бросила на меня взгляд, который пронзил мою душу. То, что я сказал, было лишь частью правды. Даже в нашей стае Эмми была для меня номером один, и ничто в мире не могло с ней сравниться. Я бы бросил хоккей ради этой омеги в мгновение ока, и это должно было бы меня ужасать, но нет. Я пришел к принятию одной неоспоримой истины: Эмми была сердцем нашей связи, и я не смог бы выжить без нее.
Прежде чем я успел придумать, как выразить это, не напугав ее – мы ведь были еще в самом начале нашего пути к исцелению, – она свернула на парковку у офиса терапии. Мы находились в нескольких кварталах от «Ривз Индастриз», прямо в центре делового района. Улицы кишели оборотнями, спешащими по своим делам: на работу, за покупками или на встречу с друзьями и семьей. Это было не лучшее место для серьезных разговоров.
– Ты уверен, что действительно не против моего присутствия? – спросила Эмми, как только заглушила двигатель. – Я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебе некомфортно. У нас будет полно времени, чтобы поделиться своим прошлым, и если ты не готов, я с радостью посижу здесь и подожду. Терапия не зря обычно проходит наедине.
– Ты раньше ходила на терапию? – спросил я, гадая, говорит ли она по собственному опыту.
Она покачала головой.
– Не-а. Я много раз мечтала с кем-нибудь поговорить, но обращаться к человеческому терапевту было бы пустой тратой времени. Что они знают о нашем мире и наших проблемах? Но и к терапевту-оборотню я пойти не могла, пока избегала городов.
Когда-то я считал ее слабой и не заслуживающей доверия за то, что она сбежала из городов от своих истинных пар. Но теперь, когда я мог взглянуть на ее ситуацию без пелены собственной травмы, затуманивающей мое суждение, я осознал, какой силой нужно было обладать, чтобы оставаться в безопасности.
Жить среди людей.
Подавлять своего волка и свою истинную сущность.
– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказал я, надеясь, что она услышит искренность в моем голосе. – Я думаю, ты чертовски смелая и потрясающая, раз так боролась за свою свободу. Хотел бы я иметь хотя бы половину твоей силы.
Физически я был в тысячу раз сильнее ее, но морально она меня превосходила. Надеюсь, однажды я стану тем медведем, в котором она нуждается и которого заслуживает, – а не просто сломленной оболочкой оборотня. И пока я не разберусь со своей травмой, я буду бороться за то, чтобы не запятнать ее своей тьмой.
Больше никогда.
