Текст книги "Право на удачу (ЛП)"
Автор книги: Джеймин Ив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц)
ПРАВО НА УДАЧУ
Судьбоносные пары в городе оборотней
КНИГА 3
ДЖЕЙМИН ИВ
Над книгой работали:
Homi
Katana
RinaRi
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖИМОМ
Триггеры включают:
• Смерть родителя
• Обсуждение самоубийства
• Жестокое обращение со стороны родителей
• Травма из прошлого / воспоминания
• Приступы паники
• Сцены сексуального характера с доминирующими альфа-самцами.
• Насилие
• Преследование
• Похищение
• Графическая смерть
• Кровь и Запекшаяся кровь
• Терапия и исцеление нетрадиционными способами
БУДЬ В КУРСЕ СОБЫТИЙ
ПРОКЛЯТИЕ СУДЬБЫ
Эммелин – волчица-оборотень в мире, где все стаи живут в городах. В каждой стае есть несколько альф, бет, дельт и более редких омег. Эти ранги образуют квинтеты – стаи из пяти оборотней, которыми управляют советы альф. Эмми – омега, как и ее мать, которую убила стая альф, когда Эмми было четырнадцать. Это событие заставило ее бежать из городов, подальше от контролирующих их альф. Она поклялась, что никогда не повторит судьбу матери.
Спустя более десяти лет Эмми все еще скитается по человеческим городам, любой ценой избегая пяти главных городов оборотней и стараясь не привлекать к себе внимания. Однако из-за череды несчастных случаев она попадается на глаза альфе, обладающему способностями к выслеживанию. Она снова пытается бежать, но он находит ее и силой доставляет в Голден-Кло – крупнейший из пяти городов оборотней.
Там она предстает перед Советом Альф по обвинению в том, что она – одиночка, оборотень без принадлежности к стае. Но когда совет узнает, что она омега, они уже не так склонны выносить ей обычный смертный приговор.
Кошмар Эмми становится явью, когда один из самых могущественных альф чувствует в ней свою истинную пару. Она убеждена, что если свяжет себя узами с альфой, ее убьют так же, как и мать. Ведь стая ее матери тоже была подобрана по запаху, но это не помешало им расправиться с ней.
Когда Эмми выясняет, что этот альфа – лишь один из четырех альф, предназначенных ей судьбой, она решает, что ее жизнь кончена. Обычно квинтеты состоят из одного альфы и нескольких дельт и бет. Ее же стая состоит из четырех альф-мужчин, что делает ее невероятно сильной и опасной, особенно для омеги. Точно такой же была стая ее матери.
У Эмми не остается выбора, кроме как отвергнуть альф, что вызывает у них неоднозначную реакцию.
Хантер, властный альфа, не из тех, кто отступает от задуманного, и он твердо намерен заполучить ее в стаю любыми средствами. Он убеждает ее на время переехать в их дом, чтобы она могла подкопить денег и ни о чем не беспокоиться. Он также обещает не создавать с ней связь, пока она сама об этом не попросит. Хантер – одержимый и собственнический альфа-преследователь, чья главная цель – обеспечить безопасность и максимальную силу своей стаи. А еще… татуировка на руке. Этим все сказано.
Келлан, альфа с характером золотистого ретривера, покоряет своей доброй и милой душой (хотя не стоит недооценивать его способность оторвать голову другому оборотню, если тот косо посмотрит на Эмми). Келлан без колебаний последовал бы за ней и в этой жизни, и в следующей. Эмми, которая всю жизнь была одна, поддается его нежной и безоговорочной одержимости.
Слэйд – пугающий оборотень-дракон. Холодный и расчетливый, он проявляет к Эмми исследовательский интерес. Она определенно его интригует. Он наблюдает за ней через камеры видеонаблюдения и преследует ее не менее настойчиво, чем Хантер, просто делает это не так открыто. Пока что.
Финли, оборотень-медведь, тяжело переживает ее отказ. Это пробуждает в нем детскую травму, связанную с отвержением и болью, причиненной семьей. Он решает, что она токсична для них всех, и твердо намерен не допустить ее в их жизнь.
Как только Эмми оказывается в доме стаи, между ней, Келланом и Хантером начинают формироваться узы, несмотря на все ее попытки их отвергнуть. Как омега, способная стоять вне обычной иерархии доминирования, она очень желанна среди альф, и ее стая полна решимости ее защищать. Во время попытки похищения, предпринятой охранником из службы безопасности стаи Ривз, она достаточно долго отбивается, чтобы Хантер и Келлан успели прийти на помощь и уничтожить нападавшего, что еще больше укрепляет их связь. Эмми сближается с ними еще сильнее.
В ходе расследования попытки похищения с целью найти заказчика (охранник был лишь наемником), в конце книги «Проклятие судьбы» Эмми и Слэйд едут на мотоциклах на допрос. По дороге их подрывают ракетой. Раненую Эмми затаскивают в фургон, и она теряет сознание. Очнувшись, она обнаруживает себя в подвальной камере с решеткой вместо двери. Напротив, в другой камере, сидит Слэйд, скованный магическими путами.
Когда в комнату входит ее похититель, она впадает в ужас, потому что это тот самый властный альфа из старой стаи ее матери. Они искали ее, и когда она появилась в реестре стаи Голден-Кло, они воспользовались возможностью, чтобы выследить ее.
С этого момента начинается книга «Поворот судьбы».
БУДЬ В КУРСЕ СОБЫТИЙ
ПОВОРОТ СУДЬБЫ
Вторая книга начинается с того, что Эмми и Слэйд оказываются в плену в Силвер-Сити, куда их доставили и где их удерживают Блэйн и его стая альф. Стая Роджерс (стая Блэйна) использует магию, чтобы держать их взаперти. Тем временем в Голден-Кло стая Ривз (стая Эмми) выслеживает всех причастных, чтобы выяснить, где находятся похищенные члены их стаи. Они получают наводку, что те в Силвер-Сити, и немедленно вылетают туда на своем самолете.
В Силвер-Сити похитители недооценивают силу Слэйда, и он выламывает дверь своей камеры, чтобы утешить Эмми во время панической атаки. Приступ вызван тем, что она снова оказалась в плену у Блэйна и его стаи, которые в прошлом уничтожили ее мать и мучили ее саму, пока она росла.
После того как Слэйд распугал всех в доме, они поднимаются наверх и обнаруживают, что дом магически запечатан. Дракону-оборотню потребуются часы, чтобы пробиться наружу. К счастью, к тому моменту, как ему это удается, прибывает остальная часть стаи Ривз со своей ведьмой. Чтобы бороться с магией, нужна магия.
Они решают перегруппироваться и вернуться в Голден-Кло, поскольку Блэйн и его стая исчезли. Однако по пути к самолету на них нападает ведьма. Она пытается поразить Эмми усыпляющим заклинанием, но между ними встает Келлан. Его сражает заклятие, которое может снять только наложившая его ведьма, но, к несчастью, она уже мертва от руки Слэйди… то есть Слэйда, дракона-плохиша.
Они срочно доставляют Келлана, находящегося без сознания и, возможно, при смерти, обратно в Голден-Кло и требуют от своей союзницы-ведьмы (Джулс) найти способ его спасти. Время на исходе, и они делают все возможное, чтобы поддержать поток энергии Келлана, включая объятия стаи в полуобнаженном виде.
В конце концов, Джулс и ее ковен находят решение, но опасаются, что Келлан слишком слаб, чтобы бороться, даже с контрзаклятием. Не имея другого выбора, они применяют его. В итоге он оказывается настолько слаб, что не может выжить, и Эмми решает связать себя с ним узами в надежде поделиться своей энергией.
И это срабатывает!
Она дает ему силы противостоять заклятию. Это один из ее самых больших страхов, связанных с узами с альфами, поскольку она считает, что именно это погубило ее мать. Однако она не замечает никаких изменений в Келлане, и он не пытается забрать больше ее волчьей сущности.
После этого все идет хорошо: они разбираются с Советом Альф и планами на будущее относительно Блэйна и его стаи. Власти Силвер-Сити чинят препятствия в охоте на стаю Роджерс, и все упирается в бюрократию и бумажную волокиту.
Ближе к концу книги Эмми связывает себя узами с Хантером (ее властным альфой) во время прекрасной сцены «Охотника и Добычи» в лесах Голден-Кло. Она принимает это решение, потому что любит его и полностью ему доверяет. С того самого момента, как он втянул ее в их жизнь, он только и делал, что поддерживал ее и заботился о ней.
На данном этапе создание уз все еще является экспериментом, так как Эмми не знает, что произойдет, если она свяжет себя со всеми четырьмя альфами, но она готова попробовать. Ее жизнь была пуста без них, и они снова и снова доказывали, что совсем не похожи на стаю ее матери.
Она также сближается со Слэйдом (драконом-оборотнем, он же страшный ублюдок), когда тот пытается научить ее самообороне, что перерастает в войну розыгрышей. Во время одной из таких шуток, когда Эмми на мгновение отключает камеры, она попадает в неприятности.
В своей комнате она открывает книгу об омегах и стаях. Книгу, которую ей принесла Челси из стаи Тенгард. Книгу, к которой она не прикасалась со времен нападения у охранного поста (в первой книге), но в которой надеялась найти ответы о своем статусе омеги в стае альф.
Книга оказывается заговоренной и все это время ждала, пока она ее откроет. Как только Эмми переворачивает страницу, заклинание активируется, и она попадает под контроль Челси. Оно связывает двух омег вместе, и Эмми вынуждена повторять действия Челси.
Челси уводит ее далеко от Голден-Кло и оставляет в старом доме, прямо в лапах того самого альфы, который все это время пытался ее похитить. Но это не тот альфа, которого она ожидала. Блэйн, конечно, тоже там, но всем заправляет его босс (а точнее, отец).
Который, к тому же, оказывается отцом Хантера.
Именно он – главный злодей-альфа, стоящий за всем. Он годами похищал омег и ставил над ними эксперименты. Именно он внедрил Блэйна и его стаю в жизнь ее матери и заставил их высасывать из нее силы, пока она не решила покончить с собой.
И теперь ему нужна Эмми.
Отец Хантера вызывает в старый дом знакомо выглядящего оборотня. Если бы не шрам на лице и короткие волосы, подкрадывающийся к ней оборотень был бы точной копией Слэйда Риверсона.
Эта более темная и пугающая версия ее дракона кусает и насильно подчиняет ее себе по приказу своего альфы. И пока остатки самоконтроля еще не покинули Челси, она вынуждена укусить его в ответ и навеки скрепить их связь.
Именно с этого и начинается книга «Право на удачу».
Посвящается всем, кто говорил мне, что два дракона лучше, чем один.
Вы сами во всем виноваты.
ГЛАВА 1
ФИНЛИ
Говорить, что семью не выбирают, было довольно банально, но в мире оборотней это было не совсем так. Ты не мог выбрать семью, в которой родился, – а я, черт возьми, точно не хотел существовать в одной вселенной со своей матерью, не говоря уже о том, чтобы быть частью ее логова, – но ты мог выбрать свою будущую стаю. Квинтет, с которым ты проведешь большую часть своей взрослой жизни.
Если, конечно, ты не был частью пары, подобранной по запаху.
Тогда судьба выбирала за тебя…
К счастью для судьбы, я полюбил братьев, которых нашел в стае Ривз, и хотя я всегда буду скучать и скорбеть по Томми, младшему брату, которого не смог защитить, правда в том, что мы никогда не были по-настоящему близки. Все благодаря нестабильности нашей матери.
Моя стая и Кензо спасли мой рассудок и были единственной причиной, по которой я сегодня жив.
В свои почти двадцать семь я чувствовал себя так, будто мне тысяча лет и я сломан безвозвратно.
Даже когда мои руки были по локоть в двигателе, а воздух наполнял запах масла и дизеля, все это было горько-сладким. Я ненавидел своего отца по меньшей мере восемьдесят процентов времени, что его знал, но в остальные двадцать процентов бывали моменты, когда он вел себя как родитель. Именно в несколько таких моментов просветления он научил меня разбирать машины, а затем собирать их обратно. Хобби, которое я до сих пор находил успокаивающим.
Вернее, хобби, которое я обычно находил успокаивающим, но только не сегодня.
Сегодня мой медведь был в бешенстве, и я понятия не имел, что, черт возьми, его так взбудоражило. Он давно не бушевал с такой силой – с того самого дня, когда мой мир рухнул, и я уничтожил последнего оставшегося члена своей семьи. После того, как она убила отца и Томми.
Я потер затылок, и по коже размазалось черное масло.
Напряжение продолжало нарастать. Я вытащил телефон, оставляя еще больше черных следов, когда открыл его и проверил сообщения. У меня не было таких острых инстинктов, как у волков, но когда мой радар опасности включался, он редко ошибался.
Я проверил переписку в семейном чате и нашел лишь одно сообщение от Хантера, спрашивающего Эмми, все ли в порядке. Без сомнения, это была реакция на то, что система видеонаблюдения на несколько минут вышла из строя. Мы все получили оповещение и все знали, что это Эмми издевается над Слэйдом.
К этому моменту я уже втянулся в их войну розыгрышей, хотя никогда бы не признался в этом вслух. Даже если бы кто-то сдирал кожу с моих гребаных яиц ржавым ножом.
Эмми, конечно, не ответила Хантеру, и на этот раз я мысленно не назвал ее эгоистичной сукой. У нее никогда не было с собой телефона, и это напомнило мне о том, каким я был, когда только нашел свою стаю. В детстве нам не разрешали иметь телефоны. Мать не хотела, чтобы мы были легко доступны кому-либо, кроме нее, а мне все равно некому было звонить – кроме Кензо и его семьи, которые жили неподалеку.
Мне потребовались годы, чтобы приучить себя брать с собой телефон – это была травматическая реакция на мое воспитание. Эмми была такой же. У нас обоих было столько травм, что и не сосчитать, и многие из них были схожи. За исключением ее способности спать. За одно это я мог бы ее почти ненавидеть.
Я не спал нормально уже много лет… за исключением той ночи, когда мы спали все вместе, и моя реакция «бей или беги» успокоилась. Спишу это на усталость и стресс из-за того, что мы чуть не потеряли Келлана, и они взяли надо мной верх.
Не найдя в телефоне ничего, что могло бы объяснить беспокойство моего медведя, я уже собирался убрать его в карман, как пришло сообщение от Келлана.
Кел: Брат, посмотри на байк! Она с ума сойдет. Он идеально подходит для нашей милой пары.
Я кликнул на прикрепленное изображение и должен был признать, что Келлан превзошел самого себя. Мотоцикл все еще был ее любимой марки и модели, Ducati Panigale V4R, но на этот раз он был гладким и черным, лишь с вкраплениями розового. На баке была нарисована волчья голова в розовом пламени, хвост которой переходил в розовое сиденье. На фотографии также были подходящие шлем и куртка.
После того как мы чуть не потеряли Келлана из-за магии, я вел себя с Эммелин наилучшим образом, и, помня об этом, я отправил в ответ самое позитивное сообщение, на которое был способен.
Фин: Ей это понравится, братан. Ты молодец.
Кел: Это первая часть ее подарка на день рождения. Теперь я просто жду, когда прибудет вторая часть.
Подождите… у нее день рождения? Мои пальцы задвигались прежде, чем я успел подумать, и, нажав «отправить», я был вынужден покачать головой от того, каким жалким был, раз мне вообще было до этого дело.
Фин: Когда у нее день рождения?
Мне не следовало хотеть знать больше об омеге, раз она не хотела знать нас. Конечно, возможно, она в итоге останется, и я усердно работал над тем, чтобы вести себя не так по-мудацки, но на этом все. Дни рождения – это личное.
Кел: 12-го, Фин!! Осталось всего пару дней. Тебе лучше подумать, что подарить ей, потому что тебе тоже нужен подарок с извинениями. НЕ КОМБИНИРУЙ ИХ. * Эмодзи потрясенное лицо * * Эмодзи плачущее лицо * * Эмодзи с умоляющими руками *
У меня вырвалось презрительное фырканье.
Фин: Этого никогда не случится, Келлан. Мечты и «жили долго и счастливо» оставь для себя.
Кел: * Эмодзи смеющегося лица * * Эмодзи смеющегося лица *
Кел: Хорошая шутка, Ворчун. Ты можешь обмануть всех в мире, но не меня. Я вижу тебя. Я, блядь, вижу тебя.
В груди снова заныло, и даже когда я прижал к ней ладонь, боль не утихала.
Фин: Не лезь туда, куда не следует. Некоторым травмам лучше дать покой. Ради нашего же душевного равновесия.
Келлану потребовалось больше нескольких минут, чтобы ответить.
Кел: Я никогда не позволю тебе оставаться в своей тьме. Я давно тебе это обещал, а теперь… тебе просто придется мне довериться. Эмми – это спасение, о котором ты и не подозревал. Она наше спасение, брат.
Миллион гневных возражений и ответов наводнили мой мозг, но я сунул телефон в карман, прежде чем озвучить – или написать – хотя бы один из них. Проблема со спасением в том, что оно может стать и твоим падением. Во мне больше не осталось сил для падений. Следующее станет последним.
Замедляя дыхание, я заталкивал обрывки разрозненных мыслей и боли глубже внутрь и пытался сосредоточиться на двигателе. Но сегодня покоя не было. Вдобавок к будоражащим сообщениям от Келлана, мой медведь внутри пыхтел и сопел, словно изображая Большого и Страшного Волка. Не та сказка, дружище.
Златовласка нам больше по стилю, но, с другой стороны, розовато-золотистый оттенок волос Эмми был слишком уж близок к этой человеческой сказке.
Аккуратно разложив инструменты по своим полкам и ящикам – необходимость заботиться о вещах прочно укоренилась после многих лет, когда у меня за душой ничего не было, – я поплелся наверх, чтобы принять душ и переодеться. Приближалось время ужина, и в той части сообщения в групповом чате, которую Эмми не прочла, Хантер напоминал всем, что мы будем ужинать вместе.
Он также добавил короткую заметку о том, что Совет Альф завтра снова соберется, чтобы обсудить планы относительно стаи Роджерс и проголосовать за запрет их появления в Голден-Кло, используя их ароматические профили для идентификации. Большинство оборотней сдавали образцы крови и запаха, когда впервые проявляли своих зверей, и эта информация заносилась в национальный реестр. Так мы находили своих партнеров по запаху и пропавших родственников. Но это также могло использоваться для контроля наших перемещений и въезда в города.
Эмми определенно заинтересовалась бы любым планом, который держал бы Блэйна и его стаю подальше от нее – когда бы она ни вспомнила проверить свои сообщения.
Проходя мимо ее комнаты, я услышал звук уведомления на ее телефоне и замер в ожидании характерных шагов в его сторону, но в ответ была лишь звенящая тишина. Ее запах тоже был очень слабым, и когда мой медведь снова зашевелился, неведомые силы заставили меня поднять руку и постучать в ее дверь. Я никогда не искал омегу без причины, но беспокойство внутри было чистым инстинктом.
На мой стук никто не ответил, и я не мог ни услышать, ни почувствовать ее где-либо еще в доме. Флоренс убирала в комнате Келлана, Джеральд был на кухне, но омеги, которая обычно была для меня раздражающе сильным маяком, поблизости, казалось, не было.
С рычанием я нажал на ручку, распахнул дверь и ворвался в ее комнату. Здесь ее запах был сильнее, но самой Эмми и след простыл.
Куда, черт возьми, она делась?
Я видел, как она вернулась в свою комнату раньше, после розыгрыша со Слэйдом, и… черт, ее запах не дразнил меня, как обычно. Она явно его замаскировала, что имело смысл, учитывая ее выходку, но теперь я не мог ее выследить.
Обыскивая ее комнату, я заглянул и в ванную, плевать, была ли она там голой или принимала ванну. Эта омега – ходячая проблема, и теперь я беспокоился, что она снова в беде.
Мой медведь взревел, и на этот раз я не стал бороться с инстинктом нашей парной связи. Я позволил себе впасть в ярость из-за пропажи нашей пары. У меня не было сомнений, что Эмми либо сбежала, либо ее снова похитили, прямо у нас из-под носа.
Она обещала не сбегать, не предупредив нас. Она дала это обещание, и хотя я не был уверен, что доверяю ей настолько, чтобы поверить в его исполнение, пока я решил дать ей презумпцию невиновности.
Пока не дошел до ее стола и не нашел аккуратно написанную записку, где каждое слово было выведено четко и без единой ошибки.
«Дорогие Альфы, я так больше не могу. Я не верю, что вы не станете принуждать к узам, и мне нужно построить жизнь вдали от риска стать частью завершенного квинтета. Если вы заботитесь обо мне, вы не пойдете за мной. Этому никогда не суждено было случиться. Эммелин».
Мой рев был таким громким, что задрожали окна, а все птицы в окрестностях нашего дома с криками взмыли в небо. Сначала мной двигала чистая ярость, а затем, когда я упал на колени, сжимая в руках доказательство ее предательства, пришла скорбь.
Много минут я оплакивал потерю, которая не должна была ранить так сильно; я не позволял себе сблизиться настолько, чтобы почувствовать связь.
Но каким-то образом я все равно ее почувствовал.
Каким-то образом она все же пробралась мне в грудь и в самую душу моего чертова медведя, и теперь нам предстояло понять, что с этим делать.
Выхватив телефон, я быстро напечатал сообщение в групповой чат с братьями.
Фин: Она ушла.
Хантер позвонил почти мгновенно, в то время как остальные начали строчить ответные сообщения.
– Что ты имеешь в виду? – прорычал он, выплевывая каждое слово.
– Я имею в виду, что ее, блядь, нет в доме, и она оставила прощальную записку.
Надо отдать Хантеру должное, он умудрился понять меня сквозь рычание моего обезумевшего медведя.
– Не может быть, – сказал он дрожащим голосом. – Наша связь стабильна. Ее эмоции очень спокойны, почти бесстрастны…
Когда он замолчал, я сильнее прижал телефон к уху, отчаянно желая услышать его следующие слова.
– Она слишком подавлена, – пробормотал он сдавленным шепотом. – Если бы она сбегала, то была бы опечалена и напугана. Ей было бы больно, она бы звала своих пар. Теперь она не может покинуть нас без боли, но сейчас все так, будто она вообще ничего не чувствует.
Я выпрямился, позволяя записке упасть на стол, пока сквозь панику в моем сознании пробивался проблеск логики.
– Записка тоже написана очень аккуратно и совершенно без ошибок, – быстро сказал я. – И она подписалась как Эммелин… Она никогда себя так не называет. Это ведь подделка, да?
Или же я просто глупый, полный надежд ублюдок, отчаянно пытающийся сохранить рассудок.
Хантер зарычал так громко, что у меня заболело ухо.
– Буду дома через десять минут.
Звонок оборвался, и я остался с дюжиной панических сообщений от Келлана. Сразу после этого позвонил Слэйд, который, без сомнения, слушал мой разговор с Хантером через наши камеры наблюдения.
– Она отключила камеры, чтобы разыграть меня, – прорычал он в трубку, и я чувствовал жар его ярости даже по телефону. – Я не смотрел запись. Я хотел пережить все это… БЛЯДЬ!
Если моя барабанная перепонка еще не лопнула от Хантера, то Слэйд довершил начатое.
– Я видел ее не так давно, – удалось мне выдавить. – Она не могла уйти далеко. Я собираюсь выйти и поискать следы, но имей в виду, выследить ее по запаху будет сложнее. Она использовала блокирующий спрей для своего розыгрыша.
Я слушал тяжелое дыхание Слэйда, пока он не произнес таким ледяным тоном, что по спине пробежал холодок:
– Когда я доберусь до того, кто тронул нашу омегу, он будет молить о смерти.
С этими словами он тоже повесил трубку, а я швырнул телефон на кровать. Я обращусь, чтобы выследить ее, ведь нос моего медведя способен уловить малейшее колебание запаха. Если я выйду на верный след, спрей со временем выветрится, и я смогу ее найти.
Еще раз бегло осмотрев ее комнату в поисках улик, я заметил, что окно было слегка приоткрыто. Принюхавшись к подоконнику, я уловил едва заметный след ее запаха. Без дальнейших раздумий я сбросил одежду, обратился в медведя и выпрыгнул в окно. Стекло и ставни разлетелись вдребезги, я тяжело приземлился на землю внизу, а за грохотом в доме последовал пронзительный крик Флоренс.
Я потерял контроль, отдавшись ярости своего зверя, способный лишь преследовать нашу добычу.
Нельзя было терять ни минуты, а ожидание остальных стоило бы нам как минимум еще десяти минут, позволяя тому, кто забрал Эмми, оторваться слишком далеко.
Я был лучшим шансом сократить это расстояние.
Снег, выпавший накануне, уже растаял, оставив после себя грязную землю, что помогло мне отследить шаги Эмми по нашему поместью. У дальней границы на земле лежал забор, выглядевший так, будто его снесли ударом изнутри.
В воздухе витал едва уловимый запах серы, и моя шерсть встала дыбом от того, что магия снова вмешивается в нашу жизнь. Те, кто владел магией, имели преимущество, что приводило меня в бешенство.
За пределами нашей территории следы Эмми соединились со следами ботинок, таких же маленьких, как и ее, и я наконец уловил слабый запах. Только это был не запах Эмми.
Не зная, был ли этот другой оборотень замешан или же он оказался здесь недавно по другой причине, я шел по следам, пока не добрался до поляны, наполненной отчетливым запахом горелого масла. Старая модель автомобиля с двигателем, требующим ремонта, – необычное явление для Голден-Кло.
Сдерживая желание взреветь, я пошел по следу горящего масла до самых ворот, где в тени обнаружил охранников. Один из них шагнул вперед, когда я приблизился, но тут же попятился, поняв, что я не просто в медвежьем обличье – я был в обличье разъяренного медведя.
На долгую секунду мой медведь не позволял мне обернуться обратно, но когда я напомнил ему, что мы не получим никакой информации, если я не смогу задавать вопросы, он ослабил хватку.
Даже в человеческой коже я чувствовал запах того самого оборотня, что был за нашим домом, и, клянусь, ее легкие цитрусовые нотки смешивались со сладостью Эмми. Челси.
Могла ли другая омега быть как-то в этом замешана? Насколько я знал, они не были подругами и не проводили время вместе. Я не был уверен, что Эмми вообще связывалась с ней с того дня, как та занесла книги. Но ее запах определенно был здесь, и я собирался выяснить почему.
– Вы выпускали двух омег из Голден-Кло? – рявкнул я на ближайшего охранника, который, я был почти уверен, был силовиком, хотя в моем нынешнем состоянии его имя ускользало от меня.
Оборотень-волк даже не вздрогнул.
– Нет, – выплюнул он, сверля меня жестким взглядом. – Отсюда уже несколько часов никто не выходил.
Я почувствовал ложь, но его стальные яйца сегодня бы его не спасли. Я резко выбросил руку вперед, на кончиках пальцев выросли длинные когти, и я полоснул его по груди.
Вой его волка пронесся в ночи, и я слегка отступил, чтобы дать ему шанс сказать правду. Последний, блядь, шанс.
– Давай попробуем еще раз, – быстро прорычал я, понимая, что с каждой потраченной здесь секундой Эмми оказывается все дальше. – Как, блядь, давно ты позволил Челси из стаи Тенгард украсть мою пару? В какой они были машине? В каком направлении поехали? – Был шанс, что Челси тоже стала жертвой похитителей Эмми, но пока я не узнаю обратного, я считал ее зачинщицей.
Он с трудом сглотнул, его лицо побледнело, пока из-под его руки просачивалась кровь.
– Я-я не знаю, о ч-чем ты говоришь.
Я сделал шаг вперед, и он задохнулся, отступая.
– Стой! Она мне ничего не сказала. Мне заплатили, чтобы я смотрел в другую сторону и не поднимал тревогу. Они уехали на восток. Это была старая развалюха. Я не знаю марку.
Он был мертв еще до того, как упал на землю, а я боролся с желанием рвать его тело, пока не останутся лишь кровь и кишки. Слабовольным оборотням не место в Голден-Кло, особенно когда из-за них страдает моя стая.
Другой охранник стоял рядом, дрожа и сжимая в руке электрошокер, который мало что мог мне сделать. Я годами готовил себя к тому, чтобы выдерживать напряжение нашей техники, твердо решив, что ничто и никогда больше не сделает меня слабым или недееспособным.
– Оповести совет и остальную часть стаи Ривз. Скажи им, что Омега Челси из стаи Тенгард похитила Омегу Эммелин из стаи Ривз. Я отправляюсь за ними в медвежьем обличье, и у меня не будет телефона.
Я дождался его неуверенного кивка, и когда он потянулся к рации, я понял, что он сделает, как я просил. Не то чтобы помешало добавить небольшой стимул. Я приблизился к нему:
– И если я узнаю, что ты хоть как-то к этому причастен или передал неверное сообщение, я сделаю так, что его смерть покажется тебе увеселительной прогулкой.
Другой охранник так яростно замотал головой, что ему, должно быть, стало больно.
– Я заступил на смену всего несколько минут назад. До этого были Оуэнс и Картер, но Картер все еще на патрулировании. Обычно у ворот стоит только один из нас.
Это совпадало с тем, что я знал о патрулях, поэтому я снова обернулся медведем и оставил его передавать мое сообщение. Рука, в которой он держал рацию, дрожала.
Мой медведь был крупнее и куда свирепее, чем большинство оборотней моего вида. Я научился быть злее и раздражительнее, что, я надеялся, сыграет мне на руку, когда я догоню Челси и Эмми.
Связаны мы узами или нет, Эммелин Андерс была моей парой по запаху, и ни одна сволочь не украдет ее у меня из-под носа. Не при моей жизни.
