Текст книги "Право на удачу (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

ГЛАВА 32

ТЭЛОН

Запах возбуждения моей пары донесся до меня в мою тюрьму. Вместе с пульсацией в месте укуса он заставил мой член затвердеть так, как никогда прежде.

Эмми была самой желанной из всех оборотней, что я встречал, и она была моей, но мое терпение истощалось, пока я ждал, когда она поймет, что нет иного будущего, кроме того, в котором мы вместе.

Меня заперли в прочной камере, но я мог бы выбраться отсюда, если бы захотел. Это стоило бы мне энергии, поэтому я пока оставался на месте, но эти альфы понятия не имели, на что я способен. Единственный, кто мог бы сравниться со мной, – мой близнец, но он позволил разрыву между его силой и зверем увеличиться до такой степени, что это его ослабило.

Альфе было бы все равно, что я здесь. Когда он обсуждал со мной планы, он предполагал, что мое пленение возможно, и что я использую это время, чтобы изучить их слабости.

Пока что их слабостью была и моя слабость: Эммелин Андерс.

Связь, которую я ощутил в тот момент, когда вонзил в нее клыки, стала мгновенными узами и одержимостью, и теперь в мире не было ничего важнее Эмми.

Я не ожидал такой силы этого чувства.

Оно разрушило мои представления о стае и узах пары, но я постепенно смирялся с тем, что не могу убить остальную часть ее стаи, если это причинит боль Эмми. Поэтому им придется в конечном итоге присоединиться к нашим планам, либо именно они проведут вечность в камере.

Когда Альфа сообщил мне о своем намерении связать меня с омегой, это было еще до того, как Эмми присоединилась к этой стае. Мы полагали, что после смерти матери она стала избегать городов оборотней и альф. Хотя я не винил ее, ощутив силу притяжения наших запахов… этому невозможно было сопротивляться.

Мой зверь зашевелился, его сила была древней и наполненной драконьим огнем. Между нами тоже всегда был разрыв, но поскольку нам не с кем было установить связь, я силой добился нашей близости. Я сохранял контроль, как и дракон. Мы были командой, пусть и чертовски неблагополучной.

Мой брат впустил слабость в свою душу и тем сам добровольно привел хищника в их ряды. К их счастью, этому хищнику они все были нужны живыми, но в нашем мире на одной удаче далеко не уедешь.

Прижавшись к прутьям, я с трудом сдерживал свою силу. Драконы отличаются от других оборотней: наша сущность настолько близка к магии, насколько это вообще возможно для зверя. Мы управляем энергией и материей вокруг нас, и хотя я видел, как Слэйд использовал это, чтобы очищать воздух, он не удосужился применить это как оружие. Даже когда пытался выбить из меня информацию.

Упущенная возможность с его стороны. Хотя, может, он, как и я, тоже любит время от времени пачкать руки. Больше всего в моем сородиче меня раздражало то, что он был слишком мягок со мной во время допроса. Ради Эмми он должен был разорвать меня на куски и сшить их ржавой колючей проволокой.

Я не проявлю милосердия ни к кому, кто будет угрожать существованию моей пары.

С другой стороны, возможно, он боялся, что, причинив боль мне, он причинит боль и ей, и в этом я уважал его выбор. В любом случае, это была бы проигрышная битва. Альфа подготовил меня ко всем видам пыток, и никакая боль не сравнится с изоляцией. Именно так я обычно страдал.

Четыре белые стены и ничего, что могло бы нарушить однообразие.

Слэйд тоже страдал под властью Альфы, это было совершенно ясно, но его страдания не были связаны с изоляцией. У него всегда был его брат, Хантер, и за это я иногда представлял, как убью их обоих.

Иногда я даже представлял, как убью Альфу, но он был единственной семьей, которую я знал, и все, через что он заставил меня пройти, было для того, чтобы укрепить меня для будущего. Будущего, которое обеспечит чистоту рода оборотней. Я был обязан ему верностью и не подвел бы его. Неважно, насколько разрывался мой разум.

Запах Эмми становился все сильнее по мере того, как пульсировала наша связь, а ноющая боль в яйцах и члене напоминала, что мы еще не полностью заявили на нее права. До Эмми у меня не было сексуальных желаний. Я дисциплинировал свое тело и подавлял любые низменные инстинкты, не связанные с убийством.

Но с моей парой остановить поток потребности, обжигающий мои вены, было бы так же вероятно, как заставить Землю вращаться в обратном направлении.

Эммелин была моей, и хотя я больше не планировал брать ее силой, я был уверен, что в конце концов она уступит притяжению нашей связи.

Вдалеке лязгнула дверь, и, словно я вызвал ее этой мыслью, она появилась в конце комнаты. Одна.

Она колебалась в дверном проеме, и я прижался ближе к прутьям.

– Пара, – прохрипел я, протягивая к ней руку. – Что случилось?

Была причина, по которой она разыскала меня, когда ее запах смешался с запахом другого альфы, а наготу скрывала лишь большая футболка. Вид ее в одежде другого самца пробудил во мне и моем звере желание разорвать эту ткань в клочья и пропитать ее нашим запахом, но я сдержался.

Пока что.

Цель состояла в том, чтобы завоевать ее преданность и убедить, что план Альфы – единственный способ обеспечить выживание оборотней. Не просто выживание, а процветание в качестве сильнейшей расы в мире. Такими, какими мы и были созданы. Она откашлялась, проведя рукой по лицу, и я насладился румянцем на ее щеках.

– Все в порядке, – наконец произнесла она, хотя и поморщилась, а льдистая синева ее глаз потускнела. Она выглядела уставшей, и я боролся с желанием притянуть ее в свои объятия. – Ничего нового не случилось, – уточнила она. – Твой злобный босс все еще где-то там и планирует уничтожить мир. А омега, предавшая меня, теперь тоже скрывается вместе со своей стаей. Один из них, к слову, лучший друг Хантера.

Я все знал о той другой омеге. Я присутствовал на их первоначальных переговорах, где она торговалась, чтобы обезопасить себя и свою стаю. Конечно, эта безопасность распространялась только на самого Альфу, а не на стаю Ривз. Ей следовало это учесть, но она не думала ни о чем, кроме как не попасть в Программу Омег.

Проблема была в том, что теперь, когда им нужно было спасаться от Хантера и его стаи безумцев, они оказались в еще большей зависимости от Альфы.

– Альфа найдет их, – сказал я, не имея ни нужды, ни желания лгать Эмми. – Ты не отыщешь их, пока он не будет готов их отпустить.

Эмми вздохнула и опустилась на холодный пол, положив подбородок на колени. У меня волосы встали дыбом при виде ее в таком неудобном положении, но стоило мне сделать хоть одно движение, чтобы помочь, она бы запаниковала и ушла. А это было недопустимо.

– Мы найдем его, – прорычала она, глядя на меня снизу вверх, и я подумал, что она чертовски очаровательна. Даже ее тихое рычание было милым, как у котенка.

– Можете попытаться, но даже если у вас получится, он готов к любому сценарию. Он довольно хорошо знает твоих истинных и прекрасно осведомлен, с кем имеет дело.

– И у него есть ты, – парировала она, склонив голову и глядя мне прямо в глаза. Немногие обладали достаточной силой для такого, и я восхищался ее искрой и огнем. Больше чем восхищался – я жаждал их. – Его сторожевой дракон. Просто слепо следующий приказам.

Пожав плечами, я решил сохранять дружелюбие.

– Зачем сражаться, если я согласен с его видением будущего? Как только его план будет реализован, я займу свое законное место лидера. Разумеется, с тобой рядом. Я обязан ему своим существованием и тем, что оно привело меня к тебе, Сладкая.

Она моргнула, словно не была уверена, что правильно меня расслышала.

– Сладкая? Серьезно? Ты даешь мне прозвище, будто мы старая женатая пара?

Я понятия не имел, почему это показалось ей смешным. Насколько я понимал, мы были больше, чем женаты – она была моей, – и Эмми рано или поздно это усвоит.

– Мы связанные истинные, – напомнил я, понизив голос. – И твой запах такой сладкий. Ты, конечно, не знаешь, но я был одержим медом с тех пор, как вылупился. В комплексе, до того как меня научили контролю, я сбегал и лазил по деревьям в поисках ульев. Очень символично, что моя истинная оказалась такой же сладкой, как этот нектар.

Ее губы на мгновение дрогнули, но затем она взяла себя в руки, и следующие слова прозвучали едва слышным шепотом:

– Я не знаю, как смогу простить тебя за то, что ты у меня отнял.

Чувство вины было мне так же знакомо, как и сексуальное желание, но, видимо, мне предстояло пройти ускоренный курс по обоим предметам.

– За то, что навязал связь?

Я не стал прикидываться дураком. Она уже говорила мне, как я причинил ей боль и почему мои действия были неправильными. В тот момент я не понимал, но я быстро учусь.

Того факта, что она моя, было недостаточно… Мне не следовало навязывать столь священную связь. Связь, которая была бы крепче, если бы она тоже выбрала меня.

Эмми снова вздохнула.

– Да. Ты отнял особенный момент у нас обоих. Если бы ты просто дал мне шанс узнать тебя получше, я могла бы сама выбрать связь с тобой.

Я почувствовал, как в груди что-то снова треснуло, и, черт… я бы в любой день предпочел физическую боль этим эмоциональным ударам.

– Прости.

Я никогда раньше не произносил этих двух слов, но сейчас говорил их совершенно искренне.

– Это был мой единственный шанс создать связь со своей парой по запаху, и я все испортил для нас обоих. Просто то, о чем просит меня Альфа, обычно служит моему же благу.

Она так долго и так пристально изучала меня, что я едва не отвел взгляд. Я никогда не разрывал зрительный контакт первым – мой дракон не позволял. Но с Эмми мы оба вели себя иначе.

– А ты никогда не думал, что, может быть, это служит его собственному благу? – наконец произнесла она, и это было еще одно утверждение, которое засело слишком глубоко в моем сознании.

Чтобы не дать своему внутреннему зверю разнести дом, мне нужно было на чем-то сосредоточиться. Я прочистил горло.

– Возьми расческу, – хрипло сказал я.

Она моргнула, а я наслаждался тем, что застал ее врасплох.

– Прости?

– Расческу, – повторил я. – Возьми, и я снова расчешу тебе волосы.

Это было одно из моих любимых воспоминаний о времени, проведенном вместе: ощущение ее шелковистых прядей между пальцами, медово-шоколадный аромат, окутывающий меня с каждым движением. Я слишком часто думал об этом, представляя, как эти роскошные волосы будут смотреться, намотанными на мой кулак, но сегодня причина была не в этом. Сегодня нам обоим нужно было заземлиться, и я знал, что это сработает.

Эмми оглядела комнату, словно прикидывая, что может случиться, если она окажется в пределах досягаемости.

– Хантер в своем кабинете, говорит по телефону, а здесь внизу камеры наблюдения, – предупредила она, сузив глаза. – У тебя будет не так много времени, чтобы держать меня в плену.

Я покачал головой и не смог сдержать улыбку. Она и вправду была чертовски очаровательна.

– Я не собираюсь держать тебя в плену. Я пытаюсь изменить историю наших отношений. Шаг за шагом, верно?

Судя по ее настороженному взгляду, Эмми не была убеждена, и моя улыбка померкла от разочарования, когда она поднялась на ноги и вышла из комнаты.

Но потом она вернулась.

Не прошло и десяти минут, как она уже стояла передо мной с черной расческой в руке.

Когда она подошла ближе, я замер так, что даже перестал дышать. Я скорее сверну себе шею, чем обману ее доверие этой ночью, и она поймет это, как только окажется в пределах досягаемости. Встав прямо перед решеткой, она протянула мне расческу, и я медленно взял ее.

Я насладился скольжением наших пальцев, вспоминая, какой мягкой и нежной она была на ощупь. Ее аромат был повсюду, и мои клыки заныли от желания вонзиться в нее снова. И снова. Пометить каждый дюйм ее идеальной кожи и объявить своей.

Желание, которое мне удалось сдержать, когда она одарила меня неуверенной улыбкой.

– Если ты еще хоть раз предашь мое доверие, – предупредила она с непроницаемым выражением лица, – то между нами все кончено. Я найду способ разрушить нашу связь или запру тебя в подвале до конца времен. Большинство людей не получают в жизни второго шанса, Тэлон. Не упусти свой.

Моя свободная рука поднялась, пальцы прошлись по ее щеке и губам.

– Ты – мой единственный шанс в жизни, – прошептал я, наклоняясь ближе, чтобы вдохнуть ее аромат.

Ее глаза расширились, их голубизна почти полностью поглотила меня, но она не отступила.

– Повернись, – пробормотал я, и она с прерывистым вздохом повиновалась.

Ах, черт. Мне это слишком сильно понравилось.

Она опустилась на пол, прислонившись спиной к решетке, и я осторожно высвободил ее запутавшиеся волосы. С первым же движением расчески напряжение в ее спине ослабло, а через десять минут она уже полулежала на полу.

Когда ее дыхание выровнялось, я снял футболку и накинул на нее, раздражаясь из-за того, как неудобно было укрывать ее из-за решетки.

– Однажды, Сладкая, – выдохнул я, проводя пальцами по ее мягким волосам, – ты будешь спать в моих объятиях. А до тех пор я буду тебя оберегать.

В моей голове больше не было сомнений: я уничтожу весь мир, прежде чем позволю кому-нибудь причинить ей боль.

Весь мир и каждого чертова оборотня в нем.

ГЛАВА 33

ЭММИ

Возможно, Финли и нуждался в психотерапии, но он был не единственным.

Как еще я могла объяснить ту легкость, с которой заснула рядом с оборотнем, насильно связавшим меня узами? Моя волчица превратилась в расслабленный пушистый комок, растянувшийся на полу и почти мурлыкающий. Ритмичные движения расчески по волосам и то, как осторожно он старался не прикасаться ко мне никак иначе, успокоили мое измученное тело.

Я не видела Тэлона несколько дней, и это сказалось на мне сильнее, чем я думала. Я спустилась в гараж, чтобы посмотреть на свой новый мотоцикл – Хантер проверил камеры и счел это безопасным, – но, едва войдя, я оказалась у двери изолятора. Меня охватило неконтролируемое отчаяние, желание попасть внутрь.

И как только я оказалась под темным, пристальным взглядом дракона-оборотня, я словно снова смогла дышать.

Он должен был быть с нами сегодня, но и это было довольно приятным завершением моего идеального Рождества и дня рождения.

Я понятия не имела, как долго проспала, окруженная его дымчато-кленовым ароматом, в тепле, несмотря на твердый пол под собой. В конце концов я очнулась от звука низких, рокочущих голосов.

– Я забираю ее отсюда, – бесстрастно сообщил Хантер дракону. – Я дал ей немного времени, чтобы ослабить напряжение вашей связи, но она не может спать на чертовом твердом полу.

– Нет, – отрезал Тэлон, каким-то образом умудряясь говорить тихо и сдержанно, несмотря на просачивающееся раздражение. Они оба так старались не разбудить меня во время спора, что даже не заметили, что я уже не сплю. – Она уйдет, когда будет готова. Ты не можешь ее забрать.

Когда она будет готова. Это прозвучало как победа для оборотня, которому было трудно понять саму идею согласия.

Хантер задумался.

– Если хочешь, чтобы она осталась здесь с тобой, – ответишь на мои вопросы.

Я едва сдержала улыбку: он полностью соответствовал своей роли самоуверенного альфы. И я не могла его винить – он использовал любые средства, чтобы защитить нашу стаю.

Я ожидала, что Тэлон зарычит, как раньше, когда Слэйд его допрашивал, но он удивил меня.

– Если знаю ответы – скажу. Пока это не поставит Эмми под угрозу.

Драконы не умели лгать. Поэтому его прежние извинения многое изменили между нами. Это не стерло прошлое, но его более внимательное поведение помогало залечивать старые раны. Пусть шрамы и останутся навсегда.

– Как Флетчер сумел скрыть тебя от нас? Мать… Донателла… знала?

В голосе Хантера не было боли от предательства семьи, но он умел прятать чувства. Даже через нашу связь я ощущала лишь легкое раздражение.

Тэлон ответил спокойно:

– Нас держали в большом комплексе, далеко от городов. Там были помещения и над землей, и под ней. Я никогда не покидал его, кроме как по приказу убивать. У тебя не было причин знать обо мне, и твою мать я там не видел.

Это уже второй раз, когда он упомянул этот «комплекс», и теперь мы знали, что он двухуровневый. Именно там, вероятно, скрывались наши враги. Я задумалась, знает ли Тэлон точное место.

– Где находится этот комплекс?

Тэлон тяжело выдохнул:

– Не могу сказать. Если ты туда пойдешь, тебя убьют, а Эмми будет больно.

Рычание Хантера прозвучало низко, но он быстро его подавил.

– Ты знал о нас?

– Да.

Мне хотелось взглянуть на Хантера, чтобы понять его реакцию, но я осталась неподвижной, позволяя ритмичным движениям щетки по волосам сохранять спокойствие.

– Что случилось с тобой и Слэйдом при рождении?

Щетка замедлилась.

– Этого я не помню, – неуверенно произнес Тэлон. – Но, насколько удалось собрать по крупицам, мы родились в одном яйце. Истинные родственные души. Альфа не ожидал такого и решил провести эксперимент над нами обоими. Ты знаешь, как он одержим проверкой границ оборотней и нашего мира. Его тянет разгадать каждую тайну. Мы были последними драконьими оборотнями, и он считал нас своей собственностью.

Звук волка Хантера заставил меня почти вскочить, но щетка вновь заскользила по волосам, и мой зверь успокоился.

– Он не бог, – хрипло сказал Хантер. – Что бы он тебе ни внушал. Он просто альфа, возомнивший себя выше всех. Но, клянусь, его кровь такая же красная, как у любого другого. И я не успокоюсь, пока эта кровь не зальет пол под моими ногами.

Я ожидала, что Тэлон воспримет угрозу против своего альфы в штыки, но он лишь продолжил:

– Он разорвал нас со Слэйдом. Этот шрам на моем лице появился, когда мы были в драконьей форме. Брат держался за меня, но мы были слишком слабы, чтобы остаться вместе. Его когти рассекли мне щеку, оставив этот след.

Меня затошнило от ярости – я хотела убивать Флетчера снова и снова, пока не исчезнет даже его душа.

– Почему ты слепо следовал за этим чудовищем? – спросил Хантер, голос его стал мягче, усталость прорвалась наружу. Мне захотелось подползти к нему и обнять.

Он нес на себе слишком много – заботы о всей стае. И хотя казалось, будто ему это легко, я видела, какой это груз.

– Он разлучил тебя с братом, с твоей родственной душой. Как жилось тебе с Флетчером? Он дарил тебе любовь, уважение? Заботился о тебе, Тэлон? – Хантер усмехнулся. – Иронично, что имя у тебя появилось только потому, что наша омега не смогла смириться с тем, что ты – просто инструмент в руках Флетчера. Это она дала тебе личность. Она дала тебе стаю. Не Флетчер.

Щетка снова остановилась, и жар дракона усилился – стало по-настоящему жарко.

– Альфа заботится обо всем сообществе оборотней. У него нет времени нянчиться с каким-то драконьим оборотнем. У меня было все: тренировки, еда, дом.

Смех Хантера прозвучал, как хриплый отклик старых воспоминаний.

– Он обращается со всем миром так же, как с тобой. Как с вещью, которую можно владеть, продать или уничтожить. Если он станет верховным альфой и вернет нас в прошлое, под свой контроль, все будут страдать так же, как мы – его дети. Даже Эмми. Он украл ее у ее стаи и заставил связать себя с чужаком. Флетчер тогда уже знал, что вы пары по запаху?

В груди Тэлона нарастало рычание, такое низкое, что я не была уверена, слышит ли его Хантер, но ярость его зверя я ощущала через нашу связь.

– Он не знал до самого конца, – наконец признался Тэлон. – У них есть способы подделать совпадение по запаху, так что его это не беспокоило.

Возможно, Флетчер догадался, что Слэйд – мой истинный, но, видимо, ему было все равно.

Хантер, должно быть, подумал о том же.

– Он знал. Знал и ему было плевать. Пара по запаху – это священный, дарованный богиней дар, а он сделал так, чтобы ты осквернил его через принудительную связь. Несомненно, он хотел посмотреть, повлияет ли это на твою связь с волчицей Эмми. Твоя связь ощущается цельной и завершенной?

Между нами был разлад, и я полагала, что это из-за того, как мы были связаны, и того факта, что мы не скрепили союз.

– Связь не такая сильная, как я ожидал, – признал Тэлон. – Но мы еще не закрепили ее полностью.

Голос Хантера стал громче, когда он подошел ближе.

– И вы, блядь, не закрепите ее без ее явного на то согласия. Если ты еще хоть раз заставишь Эмми что-то сделать, как бы ты ни оправдывал это в своей голове тем, что это для ее же блага, я похороню тебя заживо. Ты понял?

К моему удивлению, Тэлон усмехнулся в ответ на угрозу.

– Справедливо. Может, я и новичок во всей этой стайной теме, но я быстро учусь. Эмми – наше сердце, а сердцу не причиняют боль. Логично.

– Она больше, чем наше сердце, – пробормотал Хантер, и его голос был так близко, что он, должно быть, стоял рядом со мной. – Она – смысл нашего существования. Мы все были в полном раздрае до того, как она появилась в нашей жизни. Я думал, омега принесет стабильность в нашу стаю, и, не пойми меня неправильно, так и случилось. Я просто не ожидал еще и счастья. Ее свет проникает в нашу тьму, и хотя наша стая всегда жила друг для друга, теперь мы живем для Эмми.

«Теперь мы живем для Эмми.» Я никогда не слышала пяти более прекрасных и сокрушительных слов.

Его руки коснулись меня, и я зашевелилась, желая, чтобы он прижал меня к себе. Что он и сделал. Он подсунул руки мне под спину, заключил в объятия и, глубоко вдыхая, уткнулся лицом в мои волосы.

– Люблю тебя, – пробормотала я. В последнее время эти слова давались мне легко.

– Я тоже тебя люблю, маленькая омега, – ответил Хантер, прижимаясь губами к моей щеке и крепко обнимая меня.

Когда я открыла глаза, то увидела, что Тэлон пристально наблюдает за нами, а в уголках его губ застыла тоска.

– У тебя тоже может быть настоящая семья, – сказала я, подавляя боль в сердце. – Я была на твоем месте, всегда одна, в вечной борьбе за выживание. В конце концов я поняла, что так быть не должно. Ты можешь иметь большее.

Он придвинулся ближе, и его тоска переросла в отчаяние.

– Почему мы не можем править все вместе, на вершине? Мы – сильнейшая стая альф. Мы заслуживаем власти.

– Флетчер никогда не разделит с тобой власть, – сказал Хантер смиренным тоном. – Ты – оружие, и он избавится от тебя в тот момент, когда ты перестанешь быть полезным.

Глаза Тэлона блеснули, и я не могла понять, было ли это раздражение или гнев.

– Он – единственная семья, которую я когда-либо знал. Он жесткий альфа, согласен, но я не расходный материал. Он никогда меня не выбросит.

Я подняла глаза и увидела, как Хантер покачал головой, и через нашу связь я почувствовала новую крупицу сочувствия к дракону-оборотню.

– Кажется, я начинаю понимать эксперимент с тобой и Слэйдом, – сказал он. – Слэйда он пытался сломить болью, каждое прикосновение было рассчитано на то, чтобы причинить ему страдания и сделать его зверя нестабильным. Но он так и не смог сломить нашего дракона до конца. Что бы он ни делал, он не мог заставить его убивать или сражаться за него.

– А вот с тобой… Его обращение с тобой, возможно, было еще худшей формой контроля. Он не дал тебе ничего и никого, изолировал тебя от мира, чтобы у тебя был только он. Он силой добился твоей преданности и использовал тебя в качестве эксперимента, чтобы выяснить, как превращать оборотней в монстров. – Хантер горько усмехнулся. – Даже не знаю, кого из вас мне жаль больше.

Выражение лица Тэлона оставалось бесстрастным, но жар в комнате усилился. Пульсация его дракона через нашу связь стала мощнее, и я почувствовала, как он борется за самообладание.

– Подумай о том, что мы сегодня обсуждали, – сказал Хантер и направился к выходу, но остановился, когда Тэлон крикнул: – Стой!

Я снова повернулась и встретилась с его темным, пронзительным взглядом.

– Ты вернешься ко мне, Эмми?

Если сегодняшний вечер что-то и доказал, так это то, что я не могу держаться от него подальше. По крайней мере, долго.

– Ты готов ответить на другие вопросы?

Отчаянная тоска, исказившая его лицо, почти сломила меня.

– Да. Ради тебя. Да.

Мое сердце сжалось, и я кивнула.

– Тогда я вернусь.

Тэлон вцепился в прутья решетки, и у меня возникло ощущение, что даже когда Хантер ушел, оставив его там, он так и простоит в этой позе до самого утра.

Впервые с тех пор, как мы вернулись в Голден-Кло, меня мучила мысль о том, что придется оставить его запертым в одиночестве. У Слэйда, возможно, и была неприязнь к прикосновениям, что я теперь лучше понимала, узнав о его паршивом прошлом, но у Тэлона тоже были свои шрамы и триггеры. Включая изоляцию. Если мы хотели показать, что мы лучше Флетчера, мы не могли причинять ему ту же боль. Но отпускать его на свободу было слишком рискованно, и я понятия не имела, каким может быть решение.