Текст книги "Право на удачу (ЛП)"
Автор книги: Джеймин Ив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)
ГЛАВА 24
ЭММИ
После того как мои альфы довели меня до полузабытья своей любовью, а затем мы долго нежились в ванне, которая, к счастью, оказалась достаточно большой для нас троих, мне удалось почти всю ночь проспать мирным, непрерывным сном. Никаких кошмаров. Никакого подкрадывающегося чувства ужаса. Просто идеальная ночь.
На следующее утро у Келлана и Финли была тренировка, а Хантеру нужно было отправиться в офис, чтобы разобраться с выпуском нового продукта. После этого у него также было заседание совета, и я заверила его, что со мной все будет в полном порядке. Сегодня я собиралась попросить Слэйда начать меня тренировать.
Оставшись одна и одевшись, я принялась искать свой телефон, на который даже не смотрела с момента возвращения. Я нашла его подключенным к зарядке у кровати. Пролистав контакты, я набрала номер Слэйда.
– Снежок? – ответил он после первого же гудка, словно сидел и ждал моего звонка. Зная его, так оно и было.
– О, привет, доброе утро, – сказала я, с трудом сглотнув, услышав его низкий, рокочущий голос.
– Все в порядке? – быстро спросил он. – Не ожидал, что ты так рано встанешь.
Щеки залил жар, когда я осознала, что прошлой ночью мы вели себя очень громко, и ни один оборотень не мог не услышать, что происходило в комнате Хантера.
Прочистив горло, я понадеялась, что мое лицо не такое красное, каким я его ощущала.
– Да, все отлично. Я просто хотела узнать, не мог бы ты начать мои тренировки сегодня. Хантер сказал, что ты все равно за мной присматриваешь, раз вы все договорились не оставлять меня одну, так что я подумала, сейчас самое подходящее время. Мне нужно стать сильнее и выносливее. Мне нужно уметь сражаться в любой грядущей войне.
Прошлой ночью, когда мы вышли из изолятора, я обмолвилась Слэйду, что больше никогда не хочу быть жертвой, и он согласился снова начать меня тренировать. Правда, я не была уверена, что он ожидал, что это произойдет так скоро.
– Можем начать сегодня, – наконец ответил он. – Мои силовики будут в тренировочном центре, так что там мы должны быть в безопасности. У тебя есть тридцать минут на сборы.
– Потрясающе! Спасибо! – воскликнула я. – Встретимся внизу.
Слэйд хмыкнул, и в трубке повисли гудки.
Поспешив к своему гардеробу, я попыталась найти подходящую для тренировки одежду, понимая, что из-за ненастной погоды мне понадобится несколько слоев. Я замерла перед новым рядом толстовок, с удивлением обнаружив, что там висят не только вещи Келлана.
Было легко определить, какая вещь какому альфе принадлежит: от огромных хужи Хантера черного или серого цвета до ярких толстовок Келлана с его любимым брендом «Клотайн» на спине. Однако впервые там появилась одежда от Слэйда и Финли.
Вещи Слэйда были в основном кожаными куртками – коричневыми, черными и угольно-серыми, и, вдохнув их запах, я застонала от аромата его тела, доказывающего, что он носил их недавно.
Финли оставил мне хоккейные джерси и толстовки, и я не знала, что и думать, глядя на них. Было приятно видеть его старания, но я не была уверена, что уже готова их носить.
Решив, что сегодня мне нужно быть сильной самой по себе, я не стала выбирать одежду альф, а надела свои спортивные штаны на флисе, термофутболку и простую белую толстовку.
Выйдя из гардеробной, я собиралась пойти в ванную, но меня отвлекла новая стопка журналов об автомобилях и мотоциклах на краю кровати. Понятия не имею, как долго они там лежали, ведь я легко могла их пропустить, когда в спешке искала телефон.
В прошлый раз, когда я получила подобный подарок, не было никаких указаний на то, кто его оставил, а со всем, что случилось потом, я и вовсе забыла спросить.
Наклонившись, чтобы перебрать стопку, я снова не уловила отчетливого запаха, но там был новый предмет: на глянцевой обложке верхнего журнала сидела фигурка оригами.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это кошка, сделанная из оранжевой бумаги, с белым треугольником под крошечным носом, разбавляющим цвет. Фигурка была выполнена очень искусно, и я не могла понять, как она получилась такой идеальной и такой маленькой. Наверняка было трудно складывать крошечный кусочек бумаги в такие точные линии.
Кто бы из альф ни оставил это, он был мастером своего дела, и я поймала себя на том, что немного очарована этим простым подарком. В моей жизни мне мало что дарили, и знать, что один из них потратил время, чтобы сделать для меня эту кошку, было особенно приятно.
Открыв ящик прикроватной тумбочки, я осторожно положила кошку внутрь, чтобы сохранить ее, пока у меня не появятся полки для моих сокровищ. Журналы я оставила, чтобы пролистать их позже. Поспешив в ванную, я собрала волосы в хвост, а затем нанесла на кожу смесь из топлёного жира и мёда, чтобы защитить её от непогоды.
Выходя из комнаты, я опустила жалюзи, которые недавно заменили после того, как Финли проломил их, и выключила свет, чтобы насладиться мимолетным видом красных драконьих глаз, все еще горевших на моих стенах. Это была единственная оставшаяся часть розыгрыша Слэйда, и я находила их успокаивающими. Словно дракон присматривал за мной и оберегал меня.
Когда мои тридцать минут почти истекли, я схватила телефон и вышла из комнаты, направляясь к лестнице. Я рассеянно пролистывала сообщения и наткнулась на несколько от Коры, которые, должно быть, были отправлены, когда меня похитили.
Когда я вернулась, у меня было совсем не то состояние, чтобы читать сообщения, но теперь, когда я выползла обратно в мир живых, пришло время начать связываться с друзьями.
Подружка: ЭММИ! Какого хрена! Уор сказал, что тебя снова похитили, и я просто с ума схожу. Даже не знаю, зачем пишу, ведь у тебя нет телефона, но мне нужно было хоть как-то почувствовать связь. Даже если только так. Я очень надеюсь, что ты в порядке и скоро прочтешь эти сообщения.
Подружка: Ладно, твоя стая пронеслась ураганом по Голден-Кло, а теперь они выслеживают тебя в мире людей. Они слетели с катушек, Эм. В смысле… слетели так, что «даже-не-смотри-на-них-блядь-или-они-убьют-тебя». Я никогда не видела их такими и безмерно благодарна, что они ведут охоту. Тот, кто тебя украл, сильно об этом пожалеет. И ЭТО ТОЛЬКО КОГДА Я ДО НИХ ДОБЕРУСЬ.
Подружка: Уор поддерживает связь с Хантером. У них есть зацепка о твоем местонахождении в Техасе. Я, блядь, молюсь богине, чтобы ты была в порядке. Пожалуйста, как только сможешь, дай мне знать, что ты жива и здорова. Что бы ни случилось, мы все исправим. Я тебе обещаю. Что бы ни случилось. Ты все еще наша Эмми.
У меня перехватило горло от такого проявления ее любви и беспокойства. Было странно, что в моей жизни появились оборотни, которые так сильно обо мне заботились. Трудно было избавиться от привычки вести себя так, будто я одна в этом мире, но правда была в том, что я любила свою новую жизнь и никогда не хотела возвращаться к старой.
Никогда.
Нажав кнопку ответа, я несколько минут пыталась уместить все свои чувства в одно сообщение, и когда дошла до гаража, все еще его набирала.
– У тебя все лучше получается пользоваться шрифтом для дислексиков, – сказал Слэйд, заглядывая мне через плечо.
Я подпрыгнула на милю, едва не нажав «отправить».
– Черт, тебе нужен колокольчик. Не подкрадывайся так.
Его губы дрогнули, но полноценной улыбки я от него так и не добилась.
– Видишь ошибки? – спросила я, протягивая ему телефон.
Он прочел все секунды за три, и я одновременно позавидовала и возбудилась от его способностей. Конечно, чтобы возбудиться рядом со Слэйдом, многого не требовалось, а чтение – не какой-то сложный или продвинутый навык, но для меня он был самым способным оборотнем из всех, кого я знала, – сразу после Хантера.
– Все идеально, Снежок, – он склонил голову и кивнул. – И это напоминает мне, что нам стоит начать и уроки чтения. Я уже собираю материалы, которые могут помочь.
Конечно, он собирает.
– Да, с новым шрифтом и фоном я справляюсь легче, но мне еще есть куда расти. Хотя выносливость и боевая подготовка у меня в приоритете, так как в этом у меня вообще никаких навыков.
Слэйд невежливо не стал со мной спорить. Покачав головой, я отправила сообщение Коре.
Эмми: Мне так жаль, Корс. Я была ужасной подругой. Прости, что заставила тебя волноваться, но для меня очень много значит твоя забота. Ненавижу, что я так медленно прихожу в себя после возвращения, но обещаю, я в порядке. Или буду в порядке. Хотя мне нужно тебе многое рассказать. ОЧЕНЬ, блядь, многое. Можем скоро встретиться? Люблю тебя и безмерно благодарна, что ты есть в моей жизни.
Слэйд подождал, пока я уберу телефон в карман, и только потом сказал:
– У парней сегодня игра, но мы все решили, что для тебя будет безопаснее избегать крупных мероприятий. Пока мы не поймем, насколько обширны влияние и контроль Флетчера.
Как бы меня ни раздражало, что они решили за меня, не говоря уже о разочаровании от того, что я пропущу их игру, я не могла не согласиться с их оценкой. Я не хотела создавать опасную ситуацию для себя или своей стаи.
– Вы четверо лучше не привыкайте принимать решения за меня, но в данном случае я не спорю. Просто я чертовски ненавижу, что этот ублюдок отнимает у меня то, что я люблю.
Слэйд помрачнел и жестом указал мне на G-class.
– Да, будем надеяться, что мы сможем стереть его с лица земли задолго до того, как он снова к тебе приблизится. Мне просто нужно, чтобы Тэлон начал сотрудничать.
– Он рассказал тебе что-нибудь новое?
Он открыл мне дверь, и его лицо стало непроницаемым.
– Немного. Он признался, что несколько раз посещал вулкан, где лежало наше яйцо, и согласился, что именно поэтому я почувствовал тягу вернуться. Это был не первый и не единственный раз, но после того, как мои первоначальные поиски ничего не дали, я игнорировал остальные позывы.
Покачав головой, я забралась на пассажирское сиденье.
– Поверить не могу, что он все это время был совсем рядом – вторая половина твоей души. Флетчер – мразь и чертов лжец. Блэйн, наверное, даже не его сын.
Слэйд проворчал:
– Похоже, вот эта часть как раз может оказаться правдой. Тэлон считает, что мать Блэйна была омегой… которую Флетчер держал у себя до самой ее смерти.
Я кивнула.
– Как я и сказала, чертов лжец. Я так и знала, что этот ублюдок – одна из причин, почему нас в мире осталось так мало.
У меня скрутило живот при одной только мысли о том, на что он пошел, чтобы обеспечить себе сына. Мысль о том, что Флетчер держал в заточении и насиловал омегу ради потомства, вызвала такой приступ тошноты, что меня чуть не вырвало прямо в машине.
– Зачем он это делает? – выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этого открытия. – У него ведь и так достаточно власти и денег. Хантер говорил, что он богат и имеет хорошие связи, но, очевидно, этого ему всегда было мало.
Лицо Слэйда скрылось в тени.
– Он не в себе, – наконец произнес он. – Он слишком много лет пытался сломать нашу иерархию в надежде подчинить всех нас. Власть и деньги развратили его зверя. Они больше не отличают добро от зла.
Он захлопнул мою дверь прежде, чем я успела ответить, и я стала обдумывать эту информацию, пока он обходил машину, чтобы сесть за руль.
Когда он устроился внутри, я спросила:
– И тебе до сих пор не удалось отследить ни его, ни кого-либо еще?
Слэйд покачал головой.
– Я несколько дней пытался распутать паутину, которой он окружил себя и свои дела, но когда в дело вступает магия, выяснить что-то с помощью цифровых технологий почти невозможно. Лучшим вариантом было бы отпустить Тэлона и проследить за ним до его хозяина, но у меня есть одна серьезная проблема с этим планом.
Я уже точно знала, в чем заключается эта проблема.
– Мне придется пойти с ним, иначе моя волчица может снова уйти в себя.
Двигатель взревел, и Слэйд одним умелым движением руля выехал с парковки.
– Да. Ваша связь совсем новая, как с Хантером и Келланом. Пройдут недели, прежде чем зверь сможет спокойно переносить расстояние, так что мы не можем отпустить его, пока ваша связь не окрепнет.
К тому же оставался без ответа вопрос о том, что произойдет, если мы так и не завершим нашу связь должным образом и не скрепим эти хрупкие узы между нами.
Был ли шанс, что мы с Тэлоном никогда не сможем разлучиться?
ГЛАВА 25
СЛЭЙД
Первую часть пути до тренировочного комплекса Эмми сидела тихо, лишь ерзала на сиденье и постоянно теребила свой хвост. Обычно меня бы раздражало, если бы рядом со мной оборотень так суетился, но сейчас главной эмоцией стало беспокойство.
– Ты в порядке, Снежок?
Она резко повернула голову ко мне, ее взгляд скользнул по моему лицу, и она вздохнула.
– У меня просто столько мыслей и вопросов. Я ненавижу неизвестность больше, чем могу выразить словами.
Я чувствовал то же самое, что в свое время и побудило меня научиться хакерству. Если оборотень не давал мне ответов, я находил их сам.
– Тебе нужно отвлечься, – сказал я, снова посмотрев на дорогу, но не концентрируясь на ней.
Это заявление заставило ее замереть, и она глубже вжалась в кресло.
– Отвлечься… Как насчет игры в двадцать вопросов?
Эта омега постоянно меня удивляла, и я уже с трудом вспоминал свое серое существование до ее появления. Я был готов принимать ее хаос каждый божий день.
– Двадцать вопросов? Учитывая, что я знаю о тебе все, не уверен, что вижу в этом выгоду для себя.
К моему облегчению, это вызвало именно ту реакцию, на которую я надеялся, и ее легкий смех наполнил машину. Мой зверь даже одобрительно заурчал от этого звука. Наше увлечение этой омегой росло с каждым днем, и моя решимость оберегать ее, даже от самого себя, становилась все слабее.
– Тогда давай я задам двадцать вопросов? – предложила она. – Подыграй мне, чтобы я не вылезла из кресла и не выбросилась из окна в поисках спасения от своих мыслей.
От одной только мысли, что ей может быть больно, я до хруста сжал руль.
– Хорошо, Снежок, – выдавил я, пытаясь успокоиться. – У тебя будет десять вопросов. Задавай с умом.
Она на секунду задумалась, постукивая пальцем по подбородку.
– Когда мы с моей волчицей были сломлены и уходили в себя, – наконец произнесла она, и одно это воспоминание вызвало прилив огня в моем животе, отчего в машине стало жарко, – я все думала о том, чего я о вас всех не знаю. И у меня возникло несколько вопросов… Ты готов?
Все, что я смог, – это кивнуть, и ей этого было достаточно.
– Хорошо, первый вопрос: когда ты научился взламывать системы? И почему?
С этим вопросом было легко, и я ослабил мертвую хватку на руле.
– Лет в десять. Я всегда был любопытным, и когда вопросов стало больше, чем ответов, я начал искать эти ответы сам. Как ни странно, компьютеры всегда давались мне легко. Все в них просто имеет смысл. Код имеет смысл, потому что это сплошная математика и логика. Как только я погрузился в этот мир, я уже не оглядывался назад, получив возможность манипулировать и контролировать все из-за своего экрана.
Она с трудом сглотнула, и я чувствовал, как ее взгляд прожигает мне лицо. Мне нравилось, когда ее глаза были так устремлены на меня. Когда она не могла отвести взгляд.
Я хотел, чтобы она была одержима мной.
– Ты временами пугаешь до дрожи, – выдавила она. – Ты ведь это знаешь, да?
Такая оценка меня тоже порадовала.
– Знаю. Следующий вопрос.
Качнув головой, она быстро пришла в себя.
– Каково это – летать? Бывает страшно? А живот как-то скручивает или сжимает, когда ты быстро пикируешь?
Этот вопрос был сложнее, и я стал подбирать слова, чтобы описать это ощущение.
– Это похоже на могущество и свободу, – наконец сказал я. – И это никогда не страшно. Это волнующе, но в то же время так же инстинктивно, как ходьба. Я никогда не испытываю такого ощущения, потому что мое тело знает, что сейчас произойдет, и подстраивается. Парить над миром – один из моих любимых моментов в жизни.
Ее губы дрогнули, и я ощутил вкус ее желания и печали, прежде чем она взяла себя в руки.
– Звучит потрясающе. Хотела бы я однажды попробовать.
Я никогда никого не катал на своей спине, но если бы и решился, то это была бы Эмми.
– Ладно, – сказала она, прочистив горло. – Драконье пламя. Каково это – извергать его изо рта? Оно тебя обжигает?
Логично, что больше всего ее интересовал мой зверь, и ему было весьма приятно завладеть ее вниманием. Засранец.
– Драконье пламя горит у нас внутри, когда мы в звериной форме, – объяснил я, – и когда мы выдыхаем огонь, этот жар расширяется и поднимается, пока не вырвется из пасти. Но мне не обязательно его выпускать, и он не обожжет и не причинит мне вреда. Этот жар весьма приятен для нашего вида и позволяет мне летать на высотах, где любое другое существо замерзло бы.
Она покачала головой и снова пробормотала: – До дрожи пугающе, – прежде чем перейти к следующему вопросу.
– У твоего дракона такие же мысли, как у тебя?
Я кивнул.
– Да, только в них меньше сочувствия, и они несут в себе ощущение чего-то древнего и холодного.
– Меньше сочувствия? – выдохнула она, и я не смог сдержать усмешку.
– Хочешь верь, хочешь нет, но это правда. Кроме его стаи, нет ни единого живого существа, на которое дракону было бы не наплевать. Мы стирали с лица земли целые деревни в поисках тебя.
Я оторвался от дороги и увидел, как побледнела ее кожа, когда она с трудом сглотнула.
– Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня. Особенно невинные.
Для моего дракона все, кроме нашей стаи, были муравьями – ничтожными и заменимыми.
– Есть еще вопросы? – спросил я, когда вдали показался стадион.
Эмми молчала, а когда я снова взглянул на нее, ее щеки были розовыми. Ее аромат сильно заполнил салон, и теперь мне стало жутко интересно, что же она хочет узнать дальше.
– Выкладывай, – приказал я, в сотый раз пожелав, чтобы моя доминантность на нее действовала.
Хотя я бы точно сошел с ума от власти, если бы мог ее контролировать.
– Эм, – начала она, и когда я одарил ее долгим взглядом, торопливо продолжила: – Твой пирсинг… как это сочетается с твоим неприятием прикосновений? Это то же самое, что и с татуировками? И… он остается в форме дракона?
Из всего, что она могла спросить, этого я никак не ожидал и был почти застигнут врасплох. Хотя теперь розовые щеки обрели смысл.
– Я действительно получаю удовольствие от боли, – признался я, наслаждаясь тем, как густеет ее румянец. – От самоудовлетворения, если быть точным, поскольку я никогда не позволял никому другому прикасаться ко мне таким образом.
Эмми поперхнулась от этого заявления и стала красной, как пожарная машина, что вызвало у меня отчаянное желание проверить, распространяется ли этот милый румянец на все ее тело. За почти три десятилетия на этой планете она была первым оборотнем, ради которой мне хотелось пересилить свое неприятие прикосновений. Если бы только это не было опасно для нее, а может, и для всего мира.
– Ты девственник? – спросила она, ее дыхание участилось, хотя в голосе не было удивления. В нем звучал интерес, и я чувствовал запах ее возбуждения, от которого мой зверь рвался наружу.
– Да, Снежок. Я никогда не встречал оборотня, ради которого мне хотя бы захотелось попытаться преодолеть свое неприятие прикосновений. – До тебя, моя маленькая пара. До тебя.
Она несколько раз мотнула головой, словно отряхиваясь от этого признания, а затем прочистила горло.
– Возвращаясь к пирсингу…
Было очевидно, что она хочет сменить тему, и я не стал ей мешать.
– Когда Финли делал мне пирсинг, я держал себя сам, – сказал я, и мой голос стал грубее, пока я боролся с первобытным инстинктом поглотить Эмми. Каким образом? Да черт его знает. – Фин был не в восторге, но мне нравится ощущение шипов на члене. Особенно приятно было, пока они заживали, но и сейчас они доставляют удовольствие и боль, когда тело пытается их отторгнуть.
Я попал в ловушку ее широко распахнутых голубых глаз; зрачки расширились, а она высунула язык, чтобы смочить губы. Остановившись на парковке, я наклонился к ней и прошептал:
– А член моего дракона покрыт шипами. Они нужны, чтобы зацепиться за свою пару и оставаться внутри, пока мы не насытимся спариванием. Мой пирсинг расположен точно так же, так что все зависит от того, насколько буквально ты хочешь воспринимать мой другой облик.
– Богиня, помилуй, – выдохнула она, все еще не в силах моргнуть или пошевелиться.
– Для тебя пощады не будет, Снежок, – ответил я, сам не понимая, какого черта я затеял эту игру со своим нестабильным зверем, но остановиться уже не мог.
Теперь мне самому нужно было отвлечься. Я глубоко вдохнул ее сладкий аромат и осмотрел парковку. Она была забита машинами, и я увидел, что мои силовики, как и люди Уоррика, уже здесь.
– Пойдем, Эммелин, – сказал я, открывая свою дверь и отчаянно пытаясь выветрить ее запах из головы зверя, пока тот не потерял контроль. – Время вопросов закончилось. Теперь тренировка.
Я подошел к ее стороне машины, расчистил снег у двери, и она выпрыгнула на освобожденное место.
– Спасибо, что ответил на мои вопросы, – сказала она. Румянец смущения на ее щеках начал спадать, возвращая коже золотистый оттенок. – С тех пор как мы вернулись из Техаса, ты был таким отстраненным. Было приятно снова почувствовать нашу близость.
Мой зверь взревел, но я быстро его усмирил.
– Я всегда держал между нами определенную дистанцию, – сказал я, напоминая ей об ограничениях в наших отношениях. А может, напоминал себе. – С нестабильностью моего дракона максимум, что я могу предложить, – это защита и дружеское общение. Не полную связь.
Как бы невероятно соблазнительна она ни была.
Эмми сжала губы, и когда блеск в ее глазах померк, мне захотелось пнуть самого себя. Я не хотел причинять ей боль, но лгать было бы еще хуже, ведь я не был уверен, что смогу когда-либо завершить эту связь – завершить и при этом сохранить ее в безопасности.
Протянув руку, я поймал ее ладонь, едва заметив очень слабую негативную реакцию на прикосновение. Эмми повернулась ко мне, но опустила взгляд на наши сцепленные руки. Когда она наконец встретилась со мной взглядом, посмотрев из-под густых ресниц, я уже не мог логикой подавить потребность, которая взревела во мне.
Я хотел ее. Каждую ее частичку.
Сделав долгий выдох, я сказал:
– Дело не в тебе, Эмми. Богиня предначертала тебя мне, и она сделала превосходный выбор. Никого другого в мире я бы не желал, кроме тебя. Но несмотря на нашу крепнущую связь, я не изменился, и мой дракон тоже. Ему нельзя полностью доверять, и по этой причине нельзя доверять и мне, когда я с тобой. Ты слишком драгоценна, чтобы рисковать. Понимаешь?
Голубизна ее глаз пронзала насквозь, пока она смотрела на меня снизу вверх. Хотя выражение ее лица оставалось нейтральным, нижняя губа дрожала.
– А что, если это риск, на который я готова пойти? – резко ответила она, и я не мог не признать логику в ее словах.
– В какой-то степени это твой риск, – согласился я, – но мне придется жить с последствиями. Моя обязанность – защищать тебя. Обязанность, с которой я не справился уже не раз.
Она покачала головой, ее смех был горьким и надломленным.
– Я здесь только благодаря тебе. Ты выполнил свой долг передо мной и даже больше. Если бы ты не занимался самобичеванием, ты бы это увидел. Ты спас меня, когда Блэйн увез нас в Силвер-Сити, а потом снова в Техасе, когда у тебя хватило сил вырубить Тэлона и улететь с ним до возвращения Флетчера. Ты мой чертов спаситель.
Когда она шагнула ко мне, мой дракон громко заурчал в груди, а член дернулся в штанах. Ярость дракона не была чем-то новым, а вот возбуждение – да, и возникало оно только рядом с Эмми. – Успокойтесь оба, мать вашу.
– Ты больше не боишься того, что будет означать связь со всеми нами?
Напоминать ей о причине, по которой она годами нас избегала, было низким ударом, но моя решимость таяла под действием ее запаха, искреннего взгляда и этих идеальных веснушек, притягивающих мой взор. Она была наркотиком, которого я жаждал, и, чтобы держаться от нее подальше вечно, мне, вероятно, пришлось бы покончить с собой.
И я бы сделал это, если бы это сохранило ей жизнь.
Эмми серьезно обдумала мой вопрос.
– Думаю, теперь я больше боюсь того, что значит не быть полностью связанной с нашей стаей. Так мы слабее, и это позволяет Флетчеру нами пользоваться. Я больше не буду с этим мириться, даже если для победы над ним мне придется разделить свою силу между вами пятью.
Одной этой мысли хватило, чтобы огонь в моей груди разгорелся с новой силой. Я едва успел его усмирить, прежде чем Эмми опалило бы ответной волной жара. Я знаю, она заметила вспышку дракона в моих глазах – ее взгляд приковало к моему лицу, и она ахнула.
Но она не отступила.
Моя храбрая маленькая омега сделала еще один шаг, и теперь ей достаточно было глубоко вдохнуть, чтобы ее грудь коснулась моей. Я не был уверен, что произойдет, если она прикоснется первой, и, помня об этом, я отпустил ее руку и резко развернулся, направляясь к тренировочной площадке.
Я услышал за спиной ее раздраженный выдох, но она последовала за мной без единого слова, словно понимая, что мы зашли в тупик. В безвыходный тупик. Если только что-то не изменится между мной и моим зверем.
– У Тэлона такая же нестабильность, – подала она голос, когда мы уже почти дошли до поля, будто обдумывала это всю дорогу.
Я продолжал идти к центру площадки, уже очищенному от снега.
– Еще одна причина, почему мне не стоит создавать с тобой связь, – отрезал я. – Я единственный, кто может уберечь тебя от него, поэтому мне нужно сохранять холодную голову.
Я замер, уловив нотки печали в ее сладком аромате, но, оглянувшись, увидел лишь ее невозмутимое лицо. И эта невозмутимость беспокоила меня не меньше, чем ее слезы.
Эмми, несмотря на все свои прошлые травмы, обычно была открыта в проявлении эмоций. Она никогда не скрывала своих чувств, и я жаждал этой освежающей честности с того самого момента, как увидел ее белоснежную волчицу, резвящуюся в лесу.
– Не прячься от меня, Снежок, – прорычал я, остановившись и пристально глядя на нее.
Она закатила глаза.
– Ты капризный ублюдок. Ты ведь это знаешь, да?
Я даже спорить с этим, черт возьми, не мог. В последнее время мое настроение раскачивалось на маятнике, способном достать до самой луны. Вот что она со мной сделала… превратила мою жизнь в хаос и красоту одновременно. Мой дракон не был готов к такому, как и я сам.
– И как это я прячусь? – продолжила она, уперев руки в тонкие бедра. – Я здесь, выталкиваю тебя из твоей зоны комфорта, где все так безопасно и идеально.
Наклонившись, я позволил своим губам задержаться у ее губ, вспоминая тот вкус, что я ощутил в изоляторе.
– Рядом со мной нет ничего безопасного и идеального, Снежок. И я не хочу, чтобы ты прятала от меня свои эмоции. Они мои. Твои желания – мои. Твои слезы – мои. Я хочу их все.
Она с трудом сглотнула и сумела выговорить:
– Даже когда ничего не предлагаешь взамен?
Ах, мой бедный Снежок.
– Да. Я эгоистичный ублюдок, но ты это уже знала. А теперь давай займемся твоей подготовкой.
Она фыркнула, но я не дал ей шанса ответить. Вдалеке разминались Уоррик и его силовики, а мой отряд как раз вышел из зала с полосой препятствий, одетые в снаряжение и с оружием наперевес.
Приблизившись, они с любопытством поглядывали на Эмми, но понимали, что подходить слишком близко не стоит.
– Это Эммелин, – сказал я, встречая взгляд каждого из них. Большинство тут же отвели глаза, не в силах выдержать доминирование моего зверя. – Мы защищаем ее ценой своей жизни. Если с ней что-то случится, я, блядь, уничтожу весь мир. Понятно?
Эмми поперхнулась и открыла рот, чтобы возразить, но мой отряд не дал ей такой возможности, с громким стуком ударив кулаками в грудь.
– Да, Альфа Слэйд, – прокричали они. – Приказ ясен.
И пощады не будет никому, кто ослушается.
Когда я повернулся к Эмми, в ее взгляде больше не было и тени невозмутимости, и мне захотелось прижать ее к ледяной земле и вонзить клыки своего дракона ей в горло. Ее огонь вызывал зависимость, а я был отчаявшимся, порочным оборотнем.
– Давай, милая, – сказал я, и это нежное слово вырвалось само собой. – Начнем твою тренировку.
Ее щеки залил румянец, а ярость во взгляде и явное желание накричать на меня угасли.
Не то чтобы меня это волновало. Эммелин была единственным оборотнем в мире, который мог говорить со мной любым тоном, и я бы просто, черт возьми, стерпел это. Вся власть была в ее руках.
– Да, сэр, – пробормотала она, и когда она вела себя как маленькая негодница, мне хотелось привязать ее к своей кровати и завладеть каждой частичкой ее тела, пока она не рассыплется от моих прикосновений.
В моей груди зародился рокот, когда она позволила легкой улыбке тронуть уголки своих сочных губ. Мы оба прекрасно понимали, в какую игру она играет. В опасную игру.
– Беги, Снежок, – грубо приказал я, и она, подмигнув, в точности исполнила приказ.
Мои силовики последовали за нами, а я остался рядом с ней, двигаясь чуть быстрее быстрого шага. Она была высокой, но ее физическая подготовка и умение бегать оставляли желать лучшего.
На первом круге по стадиону мы разминулись с отрядом Уоррика, но на втором они уже закончили разминку и ждали в стороне. Уоррик помахал Эмми, когда она пробегала мимо, и ей удалось улыбнуться и махнуть в ответ, хотя она едва могла дышать.
Ей не удастся привести себя в форму за один день, но мне было приятно видеть, что она старается больше, чем в прошлый раз. Она была полна решимости стать сильнее, и гордость, которую я испытал, меня не удивила. Она лишь добавила еще один слой к моим и без того сложным чувствам к ней.
К тому времени, как разминка и растяжка закончились, мы были готовы к отработке приемов и спаррингу. Мой отряд разбился на пары со своими обычными партнерами, а я выбрал для Эмми Хортона, не уверенный, что смогу довериться себе и прикоснуться к ней.
– Если ты позволишь себе больше телесного контакта, чем абсолютно необходимо для упражнения, – предупредил я орла-оборотня, – то навсегда останешься на земле.
Он кивнул со спокойным выражением лица – он ожидал этой угрозы.
Эмми вклинилась между нами, как и подобает маленькой засранке.
– Не слушай его. Если он хоть немного тебя заденет, я переверну в его комнате все вверх дном под немыслимым углом. И он это знает.
Губы Хортона дрогнули, но он спас себе жизнь, сумев не улыбнуться.
– В этом не будет необходимости, Омега Эммелин. Я понимаю, когда альфа защищает свою самку.
Именно поэтому он и был одним из моих лучших силовиков. Он понимал правила.
– Пожалуйста, зови меня Эмми, – поправила она. – Ненавижу, когда ко мне так официально обращаются.
Хортон вскинул глаза на меня, и хотя она заслуживала уважительного обращения, соответствующего ее титулу, я не стал перечить ее желанию. Получив мой кивок, он с облегчением улыбнулся ей.
