Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Глава 5
В комнате физиотерапии в учебном центре, Ново вела внутренний спор с собой, прижимая мобильный к уху и прислушиваясь к щебетанью в трубке:
– … рада слышать тебя! О, Боже, сто лет прошло. Ну, с тех пор, как ты переехала и…
Когда голос ее сестры зашелся пением, Ново закрыла глаза и запрыгнула на массажный стол. «За» то, чтобы перезвонить, было решение оторвать уже пластырь с проблемы, которая все равно никуда не денется: ничто не будет грызть ее по ночам, если она перестанет откладывать неизбежное.
Когда Софи что-то хотела, то могла быть прилипчивой, как свежий слой краски.
«Против»? Ну, очевидно же. Женщина звонила, только когда ей что-то было нужно, и приторно-сладкая прелюдия к просьбе являла собой игру в дешевой мыльной опере, приправленной хорошей долей нарциссизма. А если сказать, что женщина могла бы и пропустить это дерьмо и перейти к сути? Тогда тебе выпадет честь прослушать часовой слезливый монолог, такой же искренний и трогательный, как посты ботов[13]13
Бот/Виртуал – фиктивный пользователь в чатах и на форумах, часто создается «троллями» в качестве группы поддержки
[Закрыть] в интернете.
Так что да, как бы ни было больно, намного эффективней позволить Софи провальсировать эту преамбулу. И это напомнило Ново о рекламе «Тамс»[14]14
«Тамс» (англ. Tums) – средство от изжогов
[Закрыть], где человек съедает что-то, что просится назад и задает жару. Но в ее случае приемы ниндзя показывает «Самсунг», прижатый к ее уху.
– Мама с папой так рады за меня и Оскара. В общем, я хочу, чтобы ты была подружкой невесты.
Стоп…. Чтооооооо?!
Когда по телу пронеслась волна жидкого холода… так всегда бывает, когда твоя лучшая-во-всем сестра звонит и сообщает, что выходит замуж за твоего бывшего… а ты отвлекаешь себя раздражением на Софи, которая настойчиво называет родителей человеческими терминами. Да ладно. Нужно ли притворяться человеком только потому, что считаешь это крутым?
Подружкой невесты? Что за хрень? Они собираются сочетаться по человеческой традиции, не вампирской?
– Ново? Алло? Ты слышишь меня?
Она прокашлялась.
– Да, слышу…
– Знаю, ты, должно быть, шокирована. – Голос Минни Маус понизился до уровня Мишель Таннер[15]15
https://www.youtube.com/watch?v=QCLJsDWRkdk
[Закрыть]. – Ново, я понимаю, что это, наверное, неудобно для тебя. Но ты моя сестра. Без тебя эта ночь не станет главной в моей жизни.
Понимай как: мой триумф над полученным трофеем не будет полным без тебя на этой церемонии награждения.
– Ново?
На мгновение она закрыла глаза и представила, что говорит от всего сердца: я уже знаю, что ты выиграла. Ты заполучила его, он твой. Давай озвучим это раз и навсегда и будем жить дальше?
О, и это известие не стало шоком. О неловкости нет и речи. На самом деле, это «счастливое» объявление стало кульминацией того, чему Софи положила начало два с половиной года назад. Единственный незначительный сюрприз состоял в том, что у нее ушло так много времени на то, чтобы затащить Оскара под венец.
– Пожалуйста, Ново. Ты должна быть там.
Нет, на самом деле, не должна. Самое здравое решение – вежливо отклонить предложение, пожелать женщине счастья и притвориться, что она не будет связана официальными родственными узами с мужчиной, который бросил ее и ушел к ее сестре.
К несчастью, это отговорка. Трусливое бегство. Большая часть Ново, та часть, которая отказывалась сдаваться, не позволяла себя бить, которая скорее лишится руки, чем позволит себе потерять лицо или гордость, эта часть приказывала ей идти.
Просто доказать себе, что она сильная. Несломленная. Целая.
Вопреки той трагедии, что произошла после ухода Оскара.
– Ново?
– Да. Конечно. Я буду.
Вот вам и слезы счастья. Признательность. Притворные эмоции журнала «Космо», Инстаграмма и «Фейсбука»: на-по-каз.
Когда сестрица затараторила об обязанностях подружки невесты и подробностях девичника… и опять, ну что за человеческая придурь? Она сочеталась браком с вампиром, не с человеком… Ново покачала головой.
– Мне пора.
– Погоди, что? Ты не можешь. У тебя есть дела, мы должны обсудить твои обязанности. Ты должна организовать презентацию подарков[16]16
Вручение подарков невесте до свадьбы
[Закрыть] и мой девичник, и нужно подобрать платья…
– Презентацию подарков? Девичник? Софи, что значит это дерьмо?
Повисла пауза.
– Прошу, следи за выражениями.
А ты у нас Королева Англии, подумала Ново.
– Никогда не думала, что в тебе столько предубеждений. – Софи раздраженно вздохнула. – У людей есть традиции, которые можно адаптировать для наших церемоний. Почему нет? Они сделают эту ночь особенной для меня.
Ну даааа. Ведь дело не в мужчине, за которого ты выходишь замуж. А в том, что ты сможешь запостить на всеобщий суд.
– Я сделаю все, что смогу. Но сейчас я на работе.
– И у тебя есть долг перед сестрой.
– Соф, я сражаюсь в войне. Ты хотя бы понимаешь, что это значит? Это опасное мероприятие, которое убивало вампиров, вроде нас с тобой, последние пару столетий. А ты хочешь, чтобы я посвятила все свои мысли организации вечеринки? Перестань.
Повисла очередная пауза. И чем больше она затягивалась, тем сильнее Ново хотелось дать себе поджопник.
Будь она умной, не стала бы провоцировать драму. Но она сама выстелила красную дорожку.
– Мне пора, – сказала Софи спустя серию шмыганий носом. – Я просто… Ново, сейчас время радоваться. Я не могу принять твой негативный настрой. Я попытаюсь позднее, когда буду готова.
Когда Софи отключилась, Ново оторвала телефон от уха.
– Ну почему… почему я – не единственный ребенок в семье.
Общение с сестрой напоминало поездку на плохом аттракционе: ты знаешь наверняка, где притаились паршивые повороты и мертвые петли, падение с высоты и непомерно высокие точки, потому что видишь все впереди. А твой корн-дог и вишневая газировка рвутся из желудка на волю.
Если бы она прикусила язык, то могла бы избежать того, что ждет ее дальше. Почти. Ей почти это удалось. Проблема в том, что сестре ничего неизвестно об истинной боли, настоящем самопожертвовании, действительной потере. А прибавить к этому нарциссизм и наигранность? Этого было достаточно, чтобы вполне здравомыслящему человеку захотелось выйти в окно.
Окидывая взглядом чистую опрятную комнату, пребывающую в идеальном порядке, Ново обнаружила, как прошлое заменяет джакузи, мягкие лавочки и полки, заваленные бондажными бинтами, костылями и бутылками с гелем.
Оскар тоже был светловолосым, как Пэйтон. Но не такой богатый.
И когда Ново впервые встретила парня, то даже не представляла, насколько плохо все кончится. Будь хоть намёк? Она бежала бы без оглядки…
Дверь в кабинет распахнулась, и в проеме появился Пэйтон с бутылкой в руке, возбужденным членом в штанах и диким взглядом. В своей текущей ипостаси, мужчина словно сошел с каталога плохих идей.
И вот неожиданность… блондинчик с жаждущим телом – именно то, что нужно в ее виртуальной корзине покупок.
***
Стоя в дверях кабинета физиотерапии, Пэйтон совсем не видел самого медицинского помещения… а видел только женщину, сидевшую на одной из кушеток.
Накачанное тело Ново была напряженным, как натянутый провод, словно она собиралась спрыгнуть или, может, даже напасть на кого-то. Руками она сжимала мягкую обивку стола, ноги висели в воздухе, мускулы, накачанные благодаря постоянным тренировкам, бугрились вокруг костей рук.
– Все в порядке? – спросил он хрипло.
– Дай мне.
Когда она вытянула руку, Пэйтон насладился фантазией, что она тянет свою руку к его твердому члену. Но нет, Ново нужен «Гусь». И кто он такой, чтобы отказать ей?
Особенно когда она так томно смотрит на него.
– Скажи «пожалуйста», – протянул он.
– Нет.
Вспышка похоти пронзила его пах, и он улыбнулся.
– Осторожней, я заставлю тебя умолять.
– Я жду.
Он пересек комнату, не пытаясь даже скрыть эрекцию, и черт, да, она заметила, ее взгляд скользнул к его бедрам и выше уже не поднялся.
– Разве могу я отказать женщине, – пробормотал он, протягивая ей бутылку.
Ново смачно отпила из горлышка, глотая водку как «Спрайт». И опустив бутылку, она кивнула на его стояк.
– В чью честь?
– В твою. Если хочешь.
Она сделала еще один глоток, и Пэйтон дожидался ее отрицательного ответа, сказанного с большой долей превосходства. Он получил лишь молчание, и кровь побежала по венам еще быстрее.
– Это «да»? – спросил он, не отрывая взгляда от ее губ.
– Это не «нет».
– Тогда я возьму все, что смогу получить.
– О да, это точно. – Ново улыбнулась, обнажая клыки. – Ты не можешь иметь ту, которую хочешь, и ты застрял здесь со мной на целый день.
– Напрашиваешься на похвалу? Не похоже на тебя.
– Констатирую факты. – Она сделала еще глоток водки. – Ты тоже мой единственный вариант. Так что мы оба в дерьме.
– Я краснею от твоих комплиментов, – пробормотал он. – Нет, прекрати, ну правда.
– Не нравится, когда тебя используют? Хм, может, это жизненный урок за всех женщин и вампирш, которых ты перетрахал в клубах.
– Это не использование, когда речь о взаимном удовольствии.
Ново резко рассмеялась.
– А сейчас ты должен сказать мне, что еще никто не жаловался на твои потуги? Потому как статистика оказалась бы более релевантной, будь у бедных женщин возможность дать тебе обратную связь.
– Ново, будешь плохо себя вести, я уйду, прихватив с собой водку и член.
– Ты прав. Разговоры не приведут нас к желаемому.
На этих словах она протянула свободную руку и, схватив его за перед рубашки, дернула к своему рту, удерживая на месте, прижимаясь к его рту своими губами.
Точнее, сминая.
В прикосновении не было ничего романтичного, соблазнительного, не было и речи о первом пробном поцелуе. Мощная сексуальная энергия вспыхнула между ними, их языки боролись, ощущения были головокружительными, инстинкты вырубали мыслительные процессы. Ее вкус – вкус дикости и «Грей Гуза», ее запах – насыщенный, словно травка, и, черт, он должен прикоснуться к ней… он так давно хотел этого. Прошелся руками по ее зачесанным волосам, шее, плечам… его сердце гулко билось в груди, он был готов войти в нее прямо сейчас…
Он плотно закрыл дверь?
Разорвав контакт, Пэйтон, тяжело дыша, оглянулся через плечо и мысленно запер дверь на замок… и когда он повернулся, Ново поставила «Гуся» на пол и уже снимала свои свободные шорты из нейлона…
Трусиков не было.
Твоюююю ж. Все развивается слишком быстро.
И на этой ноте ее руки потянулись к ширинке, и в одно мгновение его дорогие свободные брюки спустились к лодыжкам. Он также не носил белья, потому что в тайне надеялся на подобную ситуацию. И, вот неожиданность, настал момент под названием чаша-моя-преисполнена[17]17
Отсылка к библии, 22 псалом
[Закрыть]: следующее, что он понял – как Ново широко раздвинула ноги и обхватила его бедра, впиваясь в кожу ногтями. Она рывком подтянула его к себе, и он устроился между ее ног, обхватил член, направляя себя…
– О… черт… – выдохнул Пэйтон, соединяя их.
Она была такой узкой и горячей, Пэйтон чувствовал ощущения всем телом, выгибаясь над ней, в то время как сама Ново откинулась на массажный стол. Он стоял ногами на полу, поэтому не мог поцеловать Ново, но точно мог начать движения. Положив руки на ее бедра, Пэйтон начал в нее вбиваться, наращивая скорость, прибавляя силу…
Сложно сказать, когда он заметил, что Ново неподвижно лежит под ним.
Во-первых, его тело было полностью занято сексом, кровь бурлила в венах, вид того, как его влажный член снова и снова входит в нее, выносил то малое, что осталось от его мозгов. Как результат всего этого, ему приходилось прикладывать все усилия, чтобы не кончить… что равносильно попытке потушить пожар в доме силой мысли. Но даже посреди этого безумия и, несмотря на весь выпитый алкоголь, он заметил, что глаза на ее лице-застывшей-маске были закрыты, дыхание даже не сбилось, а ее голова двигалась туда-сюда, пока он ее трахал.
Пэйтон замедлился. А потом остановился.
Он просто стоял там, легкие горели, шелковая рубашка промокала от пота, и Ново открыла глаза.
– Что такое? – Когда он не ответил, ее брови взлетели вверх. – Ты уже всё?
Пэйтон моргнул.
И вышел.
Выругавшись, он наклонился и натянул штаны.
– Да, – пробормотал он, застегивая ширинку. – Я всё.
– Не думала, что ты не доводишь дело до конца.
Он отвел взгляд. Снова посмотрел на нее.
– Тебе вообще все равно с кем спать?
Ново резко села.
– Пытаешься пристыдить меня за блядство? Серьезно? Потому что если это не двойной стандарт, то я не знаю что, в таком случае.
Он взял бутылку с пола и умудрился сделать большой глоток, пока выпрямлялся.
– Нет, я просто хочу, чтобы женщина, которую я трахаю, не лежала подо мной, перебирая в голове список продуктов.
– Аааа, ну точно. Я для тебя недостаточно активная. – Ново положила руку на сердце и сделала вид, будто умирает от сожаления. – Я недостаточно хороша для Пэйтона, сына Пейтона. – Внезапно она прекратила театральное представление и вперила в него серьезный взгляд. – Ты же сказал, что будешь довольствоваться малым?
– Похоже, уже не хочу.
– Лжец. – Ново спрыгнула со стола, и он отвернулся, пока она натягивала шорты. – Ты гребаный лжец.
– Нет. Об этом я не лгу.
– Ты же не распустишь передо мной сопли? – усмехалась она. – Посмотри на себя, совсем повесил голову.
– Я не хотел смущать тебя и дал тебе спокойно одеться.
– После того, как засунул в меня член?
Пэйтон направился к двери, забрав «Гуся» с собой.
– Трус, – пробормотала она.
Он подошел к выходу, оставив ее оскорбление без ответа. И, ступая в коридор, ему было ненавистно то, каким он себя чувствовал.
Слабак. Он гребаный слабак.
По неясной причине, ему было больно. И это сумасшествие. По плану они должны были использовать друг друга. Честная сделка. Без эмоций, простой трах.
Это его стандартная валюта. Так в чем, черт возьми, его проблема?
***
Оставленная в гордом одиночестве в помещении для физио, Ново хотелось раскидать по комнате массажные столы и скамейки, пока не останется ни одного целого предмета мебели или мединструмента. Но были в ее стратегии проблемные места. Во-первых, все, что на четырех ножках, прикручено к полу. Во-вторых, несмотря на кавардак в голове, она не хотела приносить умышленный ущерб чужой собственности.
– Черт, – прошептала она, уставившись на закрытую дверь.
Между ног все еще было тепло и гудело, и, черт, тело по-прежнему хотело вернуться туда, где было… под Пэйтона, его член в ней, мощные проникновения, выбивающие крик из ее горла… Однако он стал откровением. В плохом смысле.
Ее цель – стереть Оскара из головы. Заменить другой моделью. Заставить мужчину, который не хочет ее… и который даже не знал об этом сексе… ревновать ее за то, что она спит с другим.
Боже, звучало безумно. В любом случае, ничего не вышло, потому что она поняла, что слишком хочет этого: под маской, за которой она спряталась, она парила на грани оргазма.
Их тела были созданы друг для друга.
– Плевать.
Мечась по комнате, Ново дала себе время, чтобы запах ее возбуждения утих, и, наконец, вышла в спортзал с невозмутимым видом, как ей хотелось надеяться. Как выяснилось, зря она беспокоилась о зрителях. В помещении было пусто.
Пока она изучала осиротевшие трибуны, свободные кольца и поле, в заднем кармане шорт завибрировал телефон… и, доставая его, Ново уже знала, кто звонит. Да. Ее мать. Готовая посетовать, что она была несправедлива к Софи, и тем самым портит то, что должно было стать радостным событием для всех.
Донесшийся издалека ужасающий крик звучал как предвестник смерти.
Это тот пациент, Эссейл. Запертый в той палате. Она не знала подробностей, но могла догадаться, судя по крикам, что мужчина сходил с ума.
Может, она была следующей в очереди.
В противоположность такому исходу – от всех поползновений ее сестры, она подумывала направиться в качалку за второй тренировкой… когда в голове внезапно всплыла сегодняшняя дата.
Закрыв глаза, она поникла.
В эту самую ночь три года назад она забеременела.
Когда Оскар, мужчина, за которого ее сестра выходит замуж, обслужил ее во время жаждущего периода.
После чего бросил, отправившись к другим берегам, образно выражаясь. Разумеется, она не сказала ему, что была беременна, и он понятия не имел о том, что произошло одиннадцать месяцев спустя.
Желудок сжался, и она решила, что ее вырвет при мысли обо всех событиях, начиная с беременности и заканчивая тем… кошмаром… который, казалось, произошел с кем-то другим… с незнакомцем. Сейчас она совсем другая. Сильнее. Жестче. Выносливее. Вступление в учебную программу Братства доказывало, какой длинный путь она прошла, а сражения на улицах Колдвелла служили еженощным напоминанием того, что она двигается вперед, а не назад.
Она поедет на брачную церемонию. И станет той самой адской подружкой.
Это – ее финальное испытание. Если она сможет пережить ритуал соединения этой парочки? Значит, она окончательно похоронит ту дуру, которой была когда-то… как и потерю, что едва не стоила ей жизни.
Ни слабости. Ни пощады, ни поблажки. Ничего не останется от той, кем она была… не останется страха, что ей снова могут причинить такую боль.
Ново посмотрела на табло, на котором все еще высвечивались последние результаты игр. Местная команда и чужие. Хозяева вышли вперед на 10 очков.
С ней все будет в порядке, решила Ново, направляясь к двери.
И она абсолютно точно забудет, каково это – быть с Пэйтоном.
Сто-черт-возьми-процентно.
Глава 6
Следующим вечером Сэкстон материализовался в Дом для аудиенций раньше положенного, принимая форму у отдельно стоящего двухэтажного гаража позади особняка в федеральном стиле. Доджены в течение дня расчистили весь снег, но он все равно осторожно шел к двери в кухню. Подошва лоферов от «Гуччи» скользила, как на ледовом катке… и, зная основательный подход Фритца? Подъездная дорожка и парковка напоминала глазированный пирог от Айны Гартен[18]18
Айна Розенберг Гартен (род. 2 февраля 1948) – американская писательница кулинарных книг и ведущая программы на Food Network под названием Босоногая графиня. Её кулинарная карьера началась с открытия гастронома деликатесов «Босоногая графиня», позже расширив свою деятельность до кулинарных книг-бестселлеров, авторских колонок в журнале, продуктов питания, выпускаемых под собственным брендом и популярного кулинарного ТВ-шоу на канале Food Network.
[Закрыть].
Сэкстон вбил код и открыл дверь, зная, что первым пришел на работу, но в течение дня здесь побывало уйма народу. Когда он закрыл дверь изнутри, то увидел свежую выпечку на серебряных подносах, все было аккуратно завернуто в пленку для сохранения свежести, большой кофейник, готовый к варке кофе, а корзины с яблоками и бананами были выставлены в комнате для ожидания.
Первые аудиенции назначены не раньше восьми, но Сэкстон предпочитал удостовериться, что все документы для личной встречи с Королем были в порядке, чтобы все прошло без накладок, ради Рофа и во благо гражданских. На каждую ночь приходилось примерно двадцать встреч, поэтому нужно было уследить за многим. Некоторые аудиенции – например, просьба о благословении брака или рождении малыша – проходили относительно быстро и без затруднений. Другие, например, касающиеся распоряжения имуществом после смерти, родовых распрей или инцидентов, включающих телесный вред, требовали внимания и последующего мониторинга.
Выходя в коридор для персонала, Сэкстон открыл первую дверь справа и включил свет. Его офис был абсолютно лишен декора, не было картин на стенах, предметов искусства на массивном письменном столе[19]19
[Закрыть], только юридические книги на простых полках. Не было даже ковра. Просто два откатных кресла по обе стороны от рабочего стола, монитор, который можно было подключить к ноутбуку, чтобы не напрягать глаза, и несколько шкафчиков с текущими делами.
Все записи во время аудиенций он вел от руки, потому что стук по клавиатуре, каким бы тихим он ни был, выводил Рофа из себя. Поэтому Сэкстон записывал все ручкой, а потом оцифровывал, и была своя польза в двойной работе. Во-первых, у него хранилась вещественная копия всего на случай компьютерной поломки… чего Вишес, конечно, не допустит, с его драгоценной анти-эппловской сетью и оборудованием… но, что более важно, когда Сэкстон перепечатывал свою писанину, он прогонял все в голове.
Сев за стол, он достал ноутбук из портфеля и подцепил к монитору, от которого не болела голова, и клавиатуре, что лежала на выдвижной полке под столом.
А потом застыл на месте.
«Ну же», прошептал он про себя.
Включая «Леново», он вошел в электронную почту, где его ждало двадцать-с-чем-то деловых писем, реклама из «Мета» и 1stdibs[20]20
Интернет-магазин 1stdibs – винтажный бутик, в котором можно найти оригинальные детали интерьера, предметы искусства и стильную одежду.
[Закрыть], а ткаже уведомления из картинного отделения «Сотбис»[21]21
«Сотбис» – один из старейших в мире аукционных домов. Совместно с аукционным домом «Кристис» занимает около 90 % мирового рынка аукционных продаж антиквариата, предметов искусств и т. д. Является крупнейшим в мире аукционным домом.
[Закрыть] и об он-лайн распродаже часов в «Кристис»[22]22
«Кристис» (англ. Christie’s) – аукционный дом. Christie’s является лидером мирового арт-рынка, суммарная выручка которого только по итогам 2015 года составила £4,8 / $7,4 млрд. Совместно с аукционным домом «Сотбис» он занимает 90 % мирового рынка аукционных продаж антиквариата и предметов искусства.
[Закрыть].
Он все проигнорировал.
Взгляд зацепился за жирную строчку, которую он не смог проигнорировать: письмо было от Блэйлока с темой «Информация».
Письмо пришло прошлой ночью примерно через час после того, как Сэкстон покинул особняк, но он не смог открыть его дома. При виде одного имени его одиночество кристаллизировалось до обжигающего ледяного копья, которое вонзилось прямо в грудь… и, воистину, он бы предпочел отправить сообщение в спам и притвориться, что ничего не получал. Однако избегать своих профессиональных обязанностей нельзя, даже если его эмоции сплетались в ужасную сердечную боль, к которой он давно привык… а Блэй, очевидно, искал возможность законного решения своей проблемы.
Открывая сообщение, Сэкстон мгновение собирался с мыслями, чтобы прочитать, наконец, слова, и первое, что он заметил, – в тексте не было опечаток, грамматических ошибок, пунктуация соблюдена. Но, это же Блэй. Сдержанный и последовательный мужчина, который все всегда делал тщательно и доводил до конца. И, разумеется, он изложил факты и просьбу в логичном и уважительном стиле…
Сэкстон нахмурился, снова перечитывая пять коротких параграфов.
И еще раз.
По всей видимости, родители Блэя несколько месяцев назад переехали в дом в человеческом районе на окраине пригорода. Разумеется, Сэкстон там не бывал, ведь все произошло уже после него, но он подслушал, как Блэй рассказывал остальным о красоте дома с прудом, крыльцом и кучей комнат. Его мамэн не особо любила это место, ведь оно было слишком новым, но она привыкала.
Проблема касалась соседки их родителей, пожилой вампирши, которая проживала на огромном участке рядом с жилищным комплексом. Человеческие застройщики, которым была необходима площадь в той местности, вынуждали женщину продать дом, чтобы они смогли продолжить расширяться и построить поле для гольфа и загородный комплекс. Но она не хотела съезжать. Она жила в фермерском доме, который они с мужем построили еще в тысяча восьмисотом году, и это – все, что осталось от него и их совместной жизни. По словам Блэя, ей осталось жить не так много, лет десять или чуть больше, и остаться там – ее единственное желание. Но ее внучка беспокоится о безопасности своей бабушки.
Люди долбились в дом в дневные часы, названивали ей по телефону, писали письма, присылали кучу бумаг с угрозами. Это продолжалось уже полгода, и все только набирало обороты, хотя женщина ясно дала понять, что не собирается уезжать. Отец Блэя, Рок, однажды вечером даже сходил к ней, пытаясь вмешаться, но люди не унимались.
Сэкстон покачал головой. Ни женщина, ни ее семья не могла обратиться в человеческую полицию: «Здравствуйте, технически я не существую в вашем мире, но я связана вашим имущественным правом, и у меня возникли проблемы с нарушителями границ. Вы могли бы помочь мне?
Ой, и не обращайте внимания на клыки.»
Сэкстон мог лишь представить, как переживала ее семья. Пожилая женщина, одна, человеческие бандиты мучают ее, а она ведь хочет всего лишь спокойно дожить оставшиеся годы.
И неясно, когда все прекратится.
Да, люди эволюционно стояли на ступень ниже, но они тоже могли быть смертельно опасными.
Набрасывая в голове план действий, Сэкстон пытался игнорировать тот факт, что понимание благой цели омрачало иррациональное желание быть необходимым для Блэя, решить эту проблему не потому, что это – его работа, а чтобы, возможно, впечатлить бывшего любовника.
Что, естественно, в его гипотетической фантазии, побудит Блэя расстаться с Куином, оставить двух чудесных малышей и по своей воле сбежать из Колдвелла с Сэкстоном.
Да, все это станет результатом одного грамотно написанного ответного письма.
Ну, это и успешный отпор бандитам, докучающим соседке его родителей.
Сэкстон закатил глаза и начал печатать.
Отбрасывая романтические грезы, он озвучит проблему Рофу, и они посмотрят, что можно будет сделать. По крайней мере, он мог поступить по совести по отношению к беззащитной старушке, и было в этом своего рода утешение.
Нажав «отправить», Сэкстон повернулся кругом и поднял жалюзи, чтобы взглянуть на зимний ландшафт. Все было покрыто толстым слоем снега, ведь судя по прогнозным сводкам с человеческих новостных порталов, день выдался холодным. В сиянии особняков зимний пейзаж светился голубым светом.
Одиночество подобно зиме, подумал он. Холодное и вездесущее, заставляющее тебя уходить внутрь от жестокости окружающей реальности.
Он когда-нибудь в жизни почувствует тепло?
***
В трех кварталах, в особняке аналогичного размера и красоты, только в тюдоровском, а не федеральном стиле, Пэйтон вышел из душа и потянулся за полотенцем, украшенным принтом с монограммами. Пока он вытирался, воздух в ванной был таким густым от пара, словно он попал в пелену тумана над морем, зеркала покрылись слоем влаги, в каждом вдохе, казалось, кислорода было столько же, сколько и воды, а кожу пощипывало от жара.
Пэйтон только вернулся домой из учебного центра, автобус высадил их возле магазина в парах миль от дома, и у него в распоряжении был час перед тем, как отправиться на поле боя в центре города. Он умирал с голоду, с похмелья, был выжат как лимон… и душ нисколько не помог.
И была еще другая проблема.
– Черт подери.
Несколькими рывками он свернул мокрое полотенце и со всей дури зашвырнул через мраморную ванную комнату. А потом просто стоял там, с голой задницей, упершись ногами в теплый пол, а руками в бедра – чтобы не разнести помещение в щепки.
То… что бы это ни было… в комнате физио с Ново, оно не покидало его. Каждый раз, закрывая глаза, он видел ее лежащей на массажном столе, с закрытыми глазами, лицо безэмоциональное, как у гребаного трупа. И визуальные образы – не самое худшее. Ее циничный, жесткий голос бился в его голове, насмехаясь над ним, провоцируя, заставляя чувствовать себя идиотом.
Оставив ее, он отправился в комнату отдыха, добил остатки водки и потом окопался через три двери, в свободной палате. В течение дня приглушенные крики того ненормального мужика соперничали с ночными кошмарами, в которых голый Пэйтон оказался среди роя жалящих ос. Он постоянно просыпался, и еще вопрос, какая из причин его пробуждения была хуже.
Когда на улице, наконец, достаточно стемнело для отправки автобуса, он устроился на передних сидениях… потому что Ново всегда уходила на галерку. И во время всей поездки в город он четко ощущал ее присутствие, словно ее тело было маяком. Но она не произнесла ни единого слова.
Хорошие новости? Он был столь озадачен, что и думать забыл про бардак с Пэрадайз.
И вот он здесь, пытается навести в голове порядок, чтобы не самоубиться, когда выйдет против врага…
Раздался аккуратный стук в дверь, от чего он сразу понял, кто это. Охренеть как кстати.
– Да, – рявкнул он.
Доджен по ту сторону двери заговорил в своей надменной мелодичной манере:
– Мой господин, прошу меня простить, но ваш отец желает поговорить перед вашим уходом.
Ну, во-первых, дворецкий вообще ни за что не извиняется, и, во-вторых, это прямой приказ. Никаких «желает».
Положив руки на раковину, Пэйтон оперся на них.
– Он сказал, зачем? – выдавил он. – У меня мало времени.
Это была правда, но суть не в этом. Лишь одно раскурочит ему мозги еще хлеще: царский призыв от Папочки, тема разговора – алко– либо наркозависимость Пэйтона. Подобные представления по королевскому указу происходили на регулярной основе последние несколько лет, и всегда проходили ну оооооооочень мииииииило.
И, да ладно. Он начал исправляться после вступления в учебную программу. Ну, по крайней мере, так было до убийства его кузины Эллисон. С тех пор он вернулся к старым привычкам, но кто посмеет бросить в него камень? Именно он отправился в ее квартиру и обнаружил кровавые пятна. И да, конечно, пофиг, тот факт, что из него с потом выходила вчерашняя водка, не сулил ничего хорошего, если он надеялся отмазаться от темы пристрастий… или, по крайней мере, не мог считать это хоть сколько-нибудь убедительным контраргументом.
– Мой господин? – напомнил о себе дворецкий отца.
Пэйтон выругался.
– Скажи, что сначала я должен одеться.
– Как пожелаете.
Он никак не желал. Вообще нихрена.
Целых полчаса спустя Пэйтон соизволил спуститься на первый этаж и с наслаждением, неспешно прошел к закрытым дверям в кабинет отца. В любой момент мог выскочить дворецкий с секундомером наперевес и…
– Он ждет вас.
Бинго.
Пэйтон оглянулся через плечо на дворецкого. Доджен нависал над ним, как это умеет только старомодный слуга Семьи Основателей, одетый в ливрею, его среднестатистический вес переходил в лигу ЛеБрона[23]23
Леброн Рэймон Джеймс (англ. LeBron Raymone James; 30 декабря 1984, Акрон, Огайо, США) – американский профессиональный баскетболист, играющий на позиции лёгкого и тяжёлого форварда за команду НБА «Кливленд Кавальерс». Рост – 203 см.
[Закрыть] благодаря благочестиво-лицемерному поведению.
Блин, будь оно более явное, и неодобрение доджена можно намазывать на хлеб.
– Я сообщу ему о вашем приходе, – пробормотал дворецкий, подойдя к двери и постучав. – Мой господин?
– Впусти его, – донесся приглушенный ответ.
Дворецкий распахнул резные двери, ведущие в обширное пространство красно-коричневого дерева, восточных ковров, книг в кожаном переплете и медных люстр. В высокой и длинной комнате был второй этаж с книжными полками, на который вела удобная медная лестница, а весь второй ярус опоясывали перила с орнаментом.
Когда Пэйтон поднял взгляд на золоченое ограждение, то вспомнил детство: тогда он свято верил, что это – корона короля гигантов, которую привезли откуда-то и установили в фамильном доме.
Ведь он и его род – особенные.
– Пэйтон. Присаживайся.
Он перевел взгляд на отца. Мужчина сидел за столом, таким же огромным, как кровать королевских размеров, спина была выпрямлена, руки скрещены поверх кроваво-красного блоттера. Пейтон был одет в темный костюм с белым нагрудным платком, галстуком, идеально повязанным на шее, и рубашку. Не бросающиеся в глаза часы «Картье» выглядывали из-под французских манжет вместе с золотыми запонками с бирманскими рубинами.
Когда отец указал на свободное кресло напротив себя, Пэйтон осознал, что так и не сдвинулся с места.
– Как поживаете, Отец? – сказал он, проходя вперед.
– Хорошо. Как мило, что ты спросил.
– О чем пойдет речь?
– Садись.
– Мне и здесь неплохо. – Он встал рядом с креслом, скрестив руки на груди. – Чем могу быть полезен?
– Сначала сядь. – Отец кивнул на обитое шелком кресло. – А потом мы поговорим.
Пэйтон оглянулся по сторонам, но не получил поддержки от развешанных перед книгами портретов, мерно потрескивающего камина и расставленных кресел и столиков.
Стиснув зубы, он обошел кресло и сел. По его мнению, он мог получить разнос и…
– Обязательно носить эти одежды в доме.
Пэйтон окинул себя взглядом. Кожаная куртка, тяжелые армейские штаны и ботинки со стальными носами – стандартная форма для новобранцев.
«Ты еще не видел спрятанное под ней оружие», подумал он.
– Отец, чего ты хочешь от меня?
