Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Что-то пронеслось мимо пистолета Ново… прямо навстречу пулям, которые выпускал убийца. Вспышка слева. Настолько молниеносная, что она не могла понять, друг это или враг.
Но потом она увидела.
Пэйтон не дал Пэрадайз завершить атаку. Он налетел на нее, отбрасывая девушку в сугроб, уничтожая ее оборонительную стратегию, целью которой было спасение Ново.
Убийца с пистолетом опустошил обоймы, только чудом никого не зацепив, а потом он воспользовался возможностью для побега, развернувшись и бросившись со всех ног…
Недалеко он ушел. Зейдист занялся им, хлопок и вспышка света объявили о быстром устранении лессера.
С этим, а также благодаря подмоге, которая появилась на поле, битва закончилась также быстро, как и началась.
– Твою мать, да что с тобой не так?! – рявкнул Брат Фьюри.
Когда они с Джоном Мэтью приблизились, стало очевидно, что молчаливый боец был также Адски, Охренеть Как Зол.
Ново отпихнула от себя покрывало в виде лессера и подняла голову, чтобы понаблюдать за разбором полетов. Параллельно осматривая себя на предмет пулевых ранений.
Фьюри, тем временем, оторвал Пэйтона от Пэрадайз как липучку, и разве что не швырнул бойца через весь город. Когда Пэйтон с досадной ловкостью приземлился, началась жара.
Фьюри подошел к нему.
– Не хочешь объяснить, что за херня здесь только что случилась? – Брат ткнул пальцем в сторону Пэрадайз, которая уже встала на ноги и сейчас отряхивала снег с кожаных штанов. – Ты подверг опасности всю команду и жизни двух человек, в итоге этот убийца вернулся к Омеге.
Пэйтон скрестил руки на груди и уставился в точку над левым плечом. Потом прошелся туда-сюда и в итоге встал возле Ново.
– Пэрадайз была в беде.
– Прошу прощения? – изумилась девушка. – С какой стати?
Пэйтон избегал смотреть на нее.
– У него был пистолет. Он мог развернуться и выстрелить ей прямо в лицо.
– К тому моменту, как он бы увидел меня, я бы уже контролировала его оружие, – парировала она. – Он был сосредоточен на другом.
– Ты этого не знаешь. – Пэйтон покачал головой. – Вовсе нет.
– Нет, знаю. – Пэрадайз сократила расстояние, встречая его в лобовую. – Я оценила ситуацию и начала действовать. Если бы я не предприняла попытку обезоружить его, он бы мог убить Ново.
– И, повторюсь, ты этого не знала наверняка.
Ново закатила глаза.
Спасибо за беспокойство, говнюк.
И, п.с., почему вы спорите над моей душой?
Ради всего святого, так ей не подняться, если она, конечно, не хочет занять место судьи на ринге.
Пэрадайз вскинула руки.
– Мне не дали шанса это выяснить, верно? Потому что ты решил поиграть в гребаного героя, который мне был не нужен.
«Пошли проповеди», подумала Ново, еще дальше отпихивая от себя едва шевелившегося лессера и садясь.
– Это неприемлемо. – Фьюри достал телефон. – Ты не выходишь на поле до получения дальнейших распоряжений.
– Что?! – Перестав оглядываться через плечо, Пэйтон посмотрел Брату прямо в глаза. – За что?!
– За нарушение протокола. – Фьюри вскинул руку. – Рот закрыл. Могу заверить: чтобы ты ни сказал, легче тебе…
Из ниоткуда, по широкой дуге, в воздухе взлетел кинжал, целясь прямо в центр груди Ново.
Изо рта вырвался крик, когда она вскинула руки, пытаясь поймать предплечье лессера: тяжелораненый враг каким-то образом умудрился найти ее потерянный кинжал… и сделал все возможное, чтобы вернуть ей клинок. И немёртвый, вопреки всем ранам, был невероятно силен.
А ее руки соскользнули из-за черной крови, которую она пролила…
Кинжал вошел в ее сердце, прорезая бронежилет.
Боли не было, что, наверное, являлось плохим знаком, и Ново, рухнув на снег, смогла поднять голову и уставиться на казавшуюся нереальной, торчащую из ее грудины рукоять кинжала, который все еще сжимала рука лессера.
Странно, но она обратила внимание на белое облако, вырвавшееся из ее рта, выдох рассеялся в ночи, будто его и не было. А, может, это душа покинула ее тело?
Последнее, что она увидела – лессера, улыбающегося над ней, его безумные счастливые глаза светились от триумфа, изо рта сочилась черная кровь, когда он начал смеяться.
А потом его голова взорвалась, с какой-то стороны прилетели пули, разрывая кости и распыляя мозги тонким слоем на обжигающе-холодном ночном воздухе.
На этом все.
Ново потеряла сознание, ее засосала огромная черная дыра, Мрачный жрец накрыл ее своим плащом, и ткань была столь плотной и тяжелой, что она не могла противиться ей.
Последней мыслью стало признание, что именно такой исход она предсказывала себе в то мгновение, когда заполняла заявление в учебную программу. Что удивляло? Все произошло охренеть как быстро.
Она была уверена, что протянет год или два.
Глава 9
Заметив, что лессер сел, Пэйтон сразу понял, что у них проблемы. А потом лезвие взметнулось над плечом нежити, на гротескном лице с открытой пастью растянулась ухмылка, полная ненависти.
И вечность сжалась до мгновения.
Не нужно было проводить точные геометрические измерения, чтобы понять, куда вонзится бритвенно-острое лезвие, и было невозможно остановить неизбежное. Оружие выполнило свой долг, попав Ново в грудь, прорезая бронежилет, обретая дом в ужасном месте…
Шум от выстрела в упор отдался в его ушах, и Пэйтон отскочил. Но это был не враг. Это Пэрадайз, сильная и уверенная, выполнила свою работу: точным выстрелом разнесла голову убийцы, кусочки и части посыпались как конфетти, черная кровь мелким дождем покрыла белый снег, словно сажа.
Но гребаный лессер, вместо того чтобы завалиться назад, рухнул вперед, на Ново… и на кинжал.
Когда лезвие вошло еще глубже, Ново дернулась, вскидывая руки и ноги. А потом обмякла.
– Звоните Мэнни! – закричал Фьюри, бросаясь вперед и оттаскивая лессера. – Звоните, черт возьми…
– Я уже! – перебил его Крэйг.
Пэйтон покачнулся, увидев рукоять кинжала, торчащую из кожаной куртки Ново. Лезвие вошло так глубоко, что не было видно ни миллиметра стали. Она умрет… если уже не умерла.
И все по его вине. Благодаря ему, Пэрадайз убила своего врага слишком поздно.
Когда ноги подкосились, он узнал о том, что нижняя половина тела отказала, только по смене уровня обзора. Сам он ничего не почувствовал… в физическом плане. Эмоционально же… он попал в огненный смерч.
Зейдист тем временем послал оставшееся тело к Омеге, и, когда шум со световой вспышкой утихли, все собрались вокруг Ново, усевшись на корточки, упершись одним либо обоими коленями в пропитавшийся кровью снег. Сейчас Пэйтон ее почти не видел: Пэрадайз и Крэйг держали ее за руки, Фьюри проверял пульс, а Бун устроился у нее в ногах.
О, Боже, этот кинжал.
Торчащий прямо из ее груди.
Пэйтон проглотил ком.
– Ново? Она жива?
Тупой вопрос. С другой стороны, чтобы он не сказал, это будет трата…
Громоподобный топот. Из-за спины.
Извернувшись, он посмотрел в сторону нового нападения. Но нет, там никого не было; это его сердце билось в груди, панический ритм рикошетом отдавался в ушах.
Пэйтон открыл рот и распахнул кожаную куртку в напрасной надежде, что это облегчит нехватку кислорода в легких. Где гребаная скорая?
Поднимаясь, он попытался заглянуть за головы других бойцов… и почти пожалел о том, что ему это удалось. Ново была белее снега, открытые глаза уставились куда-то в точку над ее головой. Она видела Забвение?
Вернись к нам, – ему хотелось кричать. – Отвернись от другой стороны… останься здесь!
И, черт подери, ему было ненавистно смотреть на кровь убийцы на лице Ново. Он хотел стереть жидкость с ее неестественно-бледной кожи, избавить ее от этого боя, своей ошибки и последствий.
Выругавшись, Пэйтон сделал несколько шагов, цепляясь за свои волосы, натягивая их со всей силы. Мозг сказал ему, что если он сможет достаточно ясно мыслить и представить себя там, где он стоял в момент принятия неверного решения, то каким-то образом у него получится вернуться назад во времени… и, не пытаясь защитить Пэрадайз, исправить ужасные последствия.
Тогда они все еще будут сражаться… или, может, эта перестрелка уже будет выиграна, и они просто останться стоять здесь, радуясь победе, готовясь к следующему бою.
– Она жива? – спросил он хрипло. – Она…
Ново закашлялась, и при виде красной крови у него так сильно закружилась голова, что он снова рухнул на снег. Опустив голову, Пэйтон оперся на руки, готовясь к рвоте. Но, несмотря на тошноту, его не вырвало.
Грохот подъезжающего фургона скорой помощи звучал подобно пению ангельского хора, и, освобождая путь, Пэйтон оттолкнулся от снежного покрова, в итоге прижавшись спиной к стене ближайшего здания. Когда скорая остановилась, из-за руля выскочил Мэнни с вещевым мешком в руке, на его шее болтался стетоскоп.
– Не передвигайте ее, – рявкнул мужчина.
И все разом убрали руки, будто никто не хотел нанести тот самый, непоправимый вред. А потом все отошли, освобождая место для доктора.
Пэйтон остался на своем месте, сжимая голову, удерживая в руках бетонную черепушку. Он моргал время от времени – это были единственные движения с его стороны.
Он даже не дышал.
Мгновенье спустя в переулке материализовалась Элена с рюкзаком, полным мединструментов. А потом появилась Док Джейн. И другие Братья.
Время от времени Пэйтон чувствовал на себе чужие взгляды, слышал перешептывания о том, что произошло. Его не волновало все это. Он просто хотел знать, что Ново жива.
Перед ним остановилась пара огромных ботинок.
Когда Пэйтон поднял взгляд, Брат Рейдж сказал:
– Я знаю, ты не хотел этого.
– Она еще жива? – Срань Господня, он говорил не своим голосом. – Прошу… скажи…
– Я не знаю. Но мы должны увезти вас отсюда.
– Клянусь, я не хотел этого. – Он закрыл глаза и прижал к ним ладони. – Я не хочу этого.
– Я знаю, сынок. Сейчас нам нужно вернуться, нам с тобой.
– А что с ней? – Он опустил руки. – Что будет с ней?
– Мэнни, Элена и Джейн делают все, что в их силах. Но мы хотим увезти учеников на базу. Автобус приехал.
Черт, он даже не заметил.
Он попытался встать, и огромная рука Рейджа помогла ему…. А потом Брат начал его обыскивать.
– Что ты делаешь? – спросил он у своего наставника.
– Забираю у тебя оружие.
– Я под арестом?
Рейдж покачал головой.
– У тебя на роже написано – «самоубийца».
***
Пэйтон не знал, сколько времени ушло на то, чтобы вернуться в учебный центр. Время перестало быть для него измеряемой величиной… скорее, превратилось в бескрайнее пространство, бесконечное, неисчислимое, больше него самого и кого бы то ни было. Он также не знал, как оказался в подземном комплексе Братства. Не помнил дорогу в автобусе, как заходил в помещение, как в итоге оказался сидящим в кресле в комнате отдыха.
Должно быть, сам передвигался. Уж точно не дематериализовался, и на руках его не несли. Его мозг был мертв…
Боже, он не хотел использовать это слово.
Подняв руки, он обнаружил, что держит бутылку с выпивкой… в этот раз джин, «Бифитер». Крышка была снята. И кто-то опустошил бутылку на четверть.
С покорностью заключенного, осужденного на смертную казнь, Пэйтон окинул взглядом комнату отдыха. Он был один, и, судя по часам, прошло уже пару часов.
«Сколько еще Ново будет в операционной?» – размышлял он. В какой-то момент к нему зашел Рейдж и сказал, что они стабилизировали Ново в том переулке, но она проведет еще много времени в операционной.
Жива ли она…
Дверь в комнату распахнулась, и когда Пэйтон увидел, кто пришел, то уткнулся взглядом в бутылку джина. Приказав руке поднести открытое горлышко ко рту, он взбесился, что конечность отказывалась подчиняться.
Интересно. Его словно парализовало.
– Как… как ты? – спросила Пэрадайз, войдя внутрь.
«Хуже вряд ли будет», решил он, пофиг, и посмотрел на нее. Ее налитые кровью глаза опухли от рыданий, щеки покраснели от постоянного вытирания слез на морозе, а руки дрожали, когда она туда-сюда расстегивала и застегивала свою черную флисовую кофту.
– Отлично, а ты? – пробормотал он.
– Пэйтон, перестань.
– Что ты хочешь от меня услышать? Они забрали у меня все оружие, потому что решили, что я сведу счеты с жизнью… и, знаешь, это о многом говорит. Я ответил на твой вопрос?
Когда она уставилась на него, он прошептал:
– Прости.
Опустив взгляд, Пэйтон покрутил в руках бутылку, пока не нашел на этикетке крошечного королевского стражника[26]26
Бифитеры (англ. Beefeater от beef «говядина» + eater «едок») – неофициальное название церемониальных стражей лондонского Тауэра. Официальным (кратким) английским названием является Yeomen Warders («Йоменская Стража»).
[Закрыть]. Блин, хотел бы он поменяться местами с этим двумерным изображением… хотел бы он стать плоской картинкой.
– Есть новости о ней? – спросил он хрипло.
– Пока нет. Мы просто ходим по коридору. Элена сказала, что еще не скоро.
– Поэтому ты пришла сюда? Рассказать мне об этом?
– Я подумала, что ты имеешь право знать.
– Я ценю это. – Он сделал судорожный вдох. – Знаешь, я должен был дать тебе сделать свою работу.
– Пэйтон…
«Она будет произносить его имя в такой манере до конца их жизней?» задумался Пэйтон. Как облеченное в звуки рыдание.
Она подошла к нему и села напротив.
– Это была ошибка. Рефлекс.
– Если она умрет, то я – убийца.
– Это не так.
Пэйтон просто покачал головой. Потом посмотрел на Пэрадайз и заставил себя не отводить взгляд.
Светлые волосы, выбившиеся из высокого хвоста, сияли в тусклом освещении с потолка, образуя вокруг ее головы нимб… и это казалось таким уместным. Она была святой женщиной с золотым сердцем.
А потом он вспомнил мастерский выстрел, который разнес голову лессеру.
Ну, женщиной с золотым сердцем и меткостью снайпера.
С неожиданной четкостью Пэйтон вспомнил ее действия во время ориентирования: как Пэрадайз помогала ему после того, как он наелся отравленных закусок, и его затошнило, как она тащила его вперед, пока он, наконец, не рухнул от истощения на конечном витке того теста на выносливость… после чего она продолжила путь. Он также вспомнил ее в классе: она всегда была собрана, усердно готовилась к тестам, задавала правильные вопросы. Ту же сосредоточенность и целеустремленность Пэрадайз проявляла во время физподготовки, шла ли речь о рукопашных спаррингах, тренировках в качалке или беге с препятствиями.
Она была полностью компетентна для своей работы.
И, что более важно? Он был готов поспорить, что Пэрадайз никогда бы не поступила так, как поступил он в том переулке. Она бы не вмешалась туда, где ее помощь не требовалась.
«Рефлекс» – так она назвала его реакцию.
Нет, рефлекс тут не при чем. Он защищал ее так, словно она была его женщиной. Подверг себя опасности, спасая ее… когда помощь, на самом деле, ей не требовалась. Если бы кто-то другой боролся с тем лессером? Он не стал бы вмешиваться.
Нахмурившись, он заметил, что Пэрадайз теребит что-то у своего горла. Небольшая подвеска на цепочке. Она никогда не носила ничего подобного, и, видит Бог, украшения ее матери были яркими творениями известных ювелирных домов, не что-то столь изящное и простое.
Должно быть, подарок Крэйга.
«Белое золото, даже не платина», подумал он. Но, без сомнений, Пэрадайз считала вещицу бесценной.
Наблюдая, как ее тонкие пальцы теребят подвеску на изящной цепочке, он чувствовал ясную необходимость отпустить свои грезы.
– Слушай, Пэйтон… о том, что ты сказал прошлой ночью…
– Я ничего не говорил. Это была шутка. Тупая неуместная шутка.
Повисшая тишина подсказала, что Пэрадайз сделала вывод из его гронковского[27]27
Роб Гронковски (англ. Rob Gronkowski) – американский профессиональный игрок в американский футбол, выступающий на позиции тайт-энда в клубе Национальной футбольной лиги «Нью-Ингленд Пэтриотс». Имеет прозвище – Гронк.
[Закрыть] рывка в ее сторону в переулке, и сейчас знала, что он лжет. Но в это мгновение, словно их разговор транслировали по громкой связи, открылась дверь… и да, разумеется, это был Крэйг.
– Они уже зашивают ее, – заявил мужчина жестким тоном.
«Вау», – подумал Пэйтон, когда Крэйг смерил его злобным взглядом. Такой взгляд нанесет ущерба не меньше разрывной пули… ему ли не знать, ему же стреляли в голову.
– Она поправится? – спросила Пэрадайз, подходя к своему мужчине. – Правда?
– Не знаю. – Они обнялись, поддерживая друг друга… отчего Пэйтон почувствовал себя аутсайдером. Справедливо. – Ново в критическом состоянии. Но они ищут добровольцев, чтобы покормить ее, значит, шанс есть. Слушай, ты не против, если я дам ей свою вену…
– О, Боже, ну конечно. Разумеется.
– Она не захочет мою вену, – сказал Пэйтон.
– А тебя никто не спрашивает, – неприязненный взгляд снова обратился к нему.
«Значит, так теперь всегда будет», – подумал Пэйтон. Но он понимал позицию парня.
Дерьмо.
Прежде чем Крэйг бросился на него с кулаками, Пэрадайз встала между ними и, уперев ладони в его грудь, оттолкнула своего парня назад.
– Успокойся, ладно? Нам больше не нужны травмы в команде.
Она понизила голос, и они переговаривались шепотом. А потом Крэйг толкнул дверь и вышел из комнаты.
Пэрадайз сделала глубокий вдох.
– Слушай… нам надо поговорить.
– Нет. Не надо, и говорить мы не будем.
– Пэйтон. Произошедшее сегодня ночью…
– Никогда не повторится. Вероятней всего потому, что они вышвырнут меня из учебной программы, но даже если нет, я не повторю эту ошибку. Ты теперь сама по себе.
– Стой. Прошу прощения? Мне не нужно, чтобы ты присматривал за мной. Я сама могу позаботиться о себе.
– Знаю, знаю. – Он потер лицо. Сделал еще один глоток из бутылки. Ему хотелось кричать. – Пэрадайз, все кончено, ясно? Хватит… и перестань на меня так смотреть.
– Как «так»?
– Не знаю.
Повисла пауза.
– Пэйтон, мне жаль.
– Это я совершил ошибку, не ты. – Чтобы не звучать двусмысленно, он покачал головой. – Я извинюсь перед Крэйгом. Сам понимаю, можешь не говорить.
Дверь снова открылась, но в этот раз пришел Брат Рейдж.
– Так, Ново покинула операционную, и, по крайней мере, она жива. Мы должны написать подробный доклад по происшествию, а потом проведем психическую оценку твоего состояния.
Когда Пэйтон не ответил, Рейдж кивнул на коридор за собой.
– Сынок, пошли, ты должен проследовать за мной в офис.
Поднимаясь на ноги, Пэйтон подумал, как это печально характеризует его жизнь: их прервали, требуя от него обоснований его непростительных действий… мешая другому «приятному» варианту времяпровождения – веселому диалогу о неразделенной любви с объектом этой самой любви.
Выбирай – не хочу.
По пути к выходу, он поставил «Бифитер» на боковой столик, и, проходя мимо Пэрадайз, помедлил.
Положив руку на ее плечо, Пэйтон ободрительно – хотелось в это верить – сжал его.
– Прости. За все. Во всем виноват я один.
Прежде чем она успела ответить, он разжал хватку и вышел.
В коридоре собрались остальные ученики и несколько Братьев, они бродили туда-сюда, но когда заметили его, то все застыли, а разговоры – стихли.
Он не знал, что сказать им.
Поэтому опустил голову и прошел мимо.
Глава 10
– На этой развилке нужно свернуть направо, – сказал Сэкстон, указывая на лобовое стекло, хотя фары грузовика и так осветили путь. За рулем сидел Ран, одну большую ладонь он положил на двенадцать часов, вторая покоилась на бедре.
Дядя Битти был превосходным водителем. Он вел плавно и ровно, полностью контролируя махину-неизвестной-фордовской-модели на гололеде, сравнимом с тем, что можно встретить на Аляске.
Приятно чувствовать себя в безопасности.
А еще мужчина невероятно пах. Чистый запах силы, смесь мыла, шампуня и крема после бритья, но ничего новомодного. С другой стороны, на Ране? Даже «Палмолив» будет звучать как дорогой одеколон.
– В следующий раз мы сможем дематериализоваться, – сказал мужчина. – Прости, я еще плохо ориентируюсь в Колдвелле.
Что ж, ты мог бы взять мою вену, а потом просто проследовать за мной…
Сэкстон оборвал неуместную мысль.
– Поездка на машине совсем не плоха. На самом деле, я уже давно не передвигался на транспортном средстве. Есть в этом своя прелесть, не так ли?
Он забыл, какой гипнотический эффект могут оказывать автомобили: мерное урчание двигателя, ровный поток теплого воздуха в ноги, размазанный ландшафт за окном… в их случае – сменяющиеся раскатистые поля, покрытые слепящим снегом.
– Могу я спросить кое о чем? – услышал он свой голос.
– Слишком жарко в салоне? – Ран посмотрел на него. – Я могу убавить печку?
Когда мужчина потянулся к приборной панели, Сэкстон покачал головой.
– Температура идеальна. Спасибо.
Спустя мгновение Ран снова посмотрел на него.
– Я еду слишком быстро?
– Нет, ты образцовый водитель.
«Ого, на этих щеках вспыхнул румянец?» – удивился Сэкстон.
– В общем, мне просто любопытно… – Сэкстон прокашлялся, не понимая, отчего чувствует неловкость. – Я не знал, что в прошлом ты участвовал в боевых действиях. Могу предположить, что речь идет о войне… ты сражался с нашим врагом в Южной Каролине?
Не получив ответа, он посмотрел на Рана. Сейчас его рука лежала на руле не так расслабленно, костяшки побелели… а брови были низко опущены.
– Прости, – пробормотал Сэкстон. – Я оскорбил тебя. Прими мои извинения.
– Нет, дело не в этом.
Но мужчина не продолжил, и они подъехали к следующему повороту раньше, чем кто-либо успел что-то сказать.
– Здесь сверни направо, – пробормотал Сэкстон.
Ран замедлился, включил поворотник и повернул. Затем, примерно через двести ярдов, на обочине показалась подсвечиваемая табличка «Фермерские угодья Блуберри».
– Здесь живут его родители, – произнес Сэкстон в глухой тишине. – Ну, Рок и Лирик, отец и мамэн Блэйлока. Именно они сообщили о возникшей проблеме, значит, пожилая женщина живет где-то рядом.
– Сюда? – спросил Ран, когда подъехали к почтовому ящику с номером, написанным от руки.
– Да, этот адрес.
Подъездная дорожка к территории дома была не расчищена, но на снежном покрове виднелись следы по крайней мере одного транспортного средства. Наверняка те люди, что преследуют женщину, снова приезжали сюда?
– Сейчас будет трясти, – сказал Ран. – Держись.
Сэкстон ухватился за дверную ручку, когда они съехали с сельской дороги на тропу, которая могла вместить максимум один автомобиль. Голые ветки и кусты опоясывали дорогу, словно сама Мать Природа была против и лишь таким образом могла помешать проникновению на территорию.
Подавшись вперед, Сэкстон представил, как в теплое время года эта дорога представляет собой туннель из листьев.
А потом они увидели фермерский домик.
Усадьба оказалась больше, чем он представлял. В своей голове он нарисовал домик хоббита[28]28
[Закрыть], с покосившимися ставнями и ненадежной трубой. Вместо этого перед ними предстал прочный кирпичный дом, с широким парадным входом, четырьмя окнами, разделенными на двенадцать секций[29]29
[Закрыть] – на первом этаже и восьмью окнами на шесть секций – на втором. Шиферная крыша была прочной и пережила бы апокалипсис, и да, на окнах имелись ставни, но они были выкрашены в черный и висели строго по уровню.
Дым клубился у обеих труб. Которые были прямыми, словно стрелы.
Также было дерево.
Точнее… ДЕРЕВО.
В центре круга перед домом, из земли вырастал грациозный клен с толстым стволом, казалось, он стремился к небесам, его массивные ветви простирались во все стороны и вверх, своей формой и видом он доказывал существование Руки Господней и подтверждал, что Создатель поистине являлся художником.
Но не все являло собой пасторальный образ и покоилось в мире.
В окне в левом углу второго этажа отсутствовала стеклянная секция. По крайней мере, он решил, что в этом дело, ведь к одной из шести секций была прибита фанера.
По неясной причине от этого октрытия Сэкстон промерз сильнее, чем от стоящего на улице холода.
Ран остановил грузовик перед низкими ступенями, ведущими к внушительной парадной двери.
– Нас ожидают? – спросил мужчина.
– Да. Точнее, я звонил внучке. У меня нет прямого контакта самой женщины.
Сэкстон открыл свою дверь, и холодный ветер ворвался внутрь так, будто неистово стремился уничтожить искусственно созданное тепло, и, когда он ступил в своих «Меррел»[30]30
Merrell – бренд одежды и обуви.
[Закрыть] на снег, то по скрипу понял, что температура опустилась ниже нуля[31]31
ниже нуля – по Фаренгейту, по Цельсию = -17,8 градусов
[Закрыть]. Сделав глубокий вдох, он ощутил, как древесный дым защипал синусовые пазухи, напоминая ему о рекламе «Вермонта».
На первом этаже горел свет, и сквозь раздвинутые шторы Сэкстон мог видеть мебель ручной работы, по стилю напоминавшую о прошлых веках, а стены оказались покрыты обоями в цветной принт, который был мало популярен в Бурные Двадцатые[32]32
Бурные, или ревущие двадцатые (англ. Roaring Twenties) – эпоха 1920-х годов в США, Великобритании, Германии, Франции. Название характеризует динамичность искусства, а также культурной и социальной жизни этого периода. Эпоха начинается с возвращения к мирной жизни после самой, на тот момент, разрушительной войны в истории. Радикально меняются мода и стиль одежды, наступает расцвет джаза и ар-деко, радиовещание становится повсеместным, кинематограф обретает звук и из редкого развлечения превращается в массовый вид досуга и отдельный вид искусства.
[Закрыть].
Но это – не проявление упадка, скорее верность Древним Традициям.
Парадная дверь открылась в тот миг, когда Ран обошел кузов грузовика, и в проеме показалась женщина, оправдывающая все ожидания Сэкстона: немного сутулая, с седыми волосами, собранными в пучок, с приятным лицом, испещренным морщинами. Но ее взгляд был внимательным, улыбка – широкой, а пошитое вручную платье – отглаженным и с добротным кружевным воротничком.
Учитывая скорость старения вампиров, которое практически не проявлялось вплоть до последних годов жизни, ей осталось лет десять, может, чуть больше. Но ненамного.
– Должно быть, вы Сэкстон, – сказала она. – Адвокат Короля. Я – Минни. Это сокращенное от Миниана, но, прошу, зовите меня Минни.
Сэкстон зашагал сквозь снег, понимая, что где-то впереди должны быть ступеньки.
– Хорошо, мадам. А это Ран, мой… помощник.
Ран пробормотал что-то и низко поклонился.
– Прошу вас, входите.
Когда она отошла в сторону, Сэкстон поднялся по ступенькам, а Ран последовал за ним в теплый золотистый интерьер. В воздухе витал запах корицы и чего-то сладкого, напоминая ему о том, что он забыл позавтракать… и, хм, это пчелиный воск?
Стряхивая снег с подошвы на коврик, он осмотрелся. Впереди располагалась лестница с деревянными резными перилами, которые, должно быть, регулярно полировали… должно быть, именно от них исходил легкий аромат лимона.
– Я заварила нам чай. – Она указала на гостиную. – Присаживайтесь?
– Разумеется, мадам. Мы должны разуться.
– О, это не обязательно.
– Это быстро. – И, вот неожиданность, Ран уже развязывал шнурки на своих ботинках. – Я не хочу наследить.
– Я очень ценю это, – сказала Минни. И когда Сэкстон снова поклонился, женщина улыбнулась еще шире. – У вас такие хорошие манеры. Вы напоминаете мне моего Рисланда, да упокоится он в Забвении.
– Воистину.
– Присаживайтесь, а я принесу напитки.
Минни ушла, и Сэкстон выбрал место на диване ближе к огню. Камин был облицован кафельной плиткой в голубом и белом цветах, перед каминной решеткой из старой меди лежал вязаный бело-голубой коврик, остальная же часть комнаты была декорирована в викторианских красном и темно-синем цветах.
Оглянувшись через плечо, Сэкстон посмотрел в окно на занесенный снегом пейзаж. «Прекрасное место для чтения», – подумал он… а потом осознал, что он один устроился с комфортом. Ран все еще стоял возле двери, мужчина скрестил руки за спиной, низко опустил голову, и, судя по его стойке, он приготовился провести в таком положении столько времени, сколько они пробудут в этом доме.
– Ран? Заходи, присаживайся рядом.
Ран покачал головой, не поднимая взгляда.
– Я бы предпочел подождать у двери.
– Если ты не сядешь рядом с нами, это будет выглядеть совсем неловко.
– О. Хорошо.
Мужчина, казалось, зарылся в свое полупальто, хотя огонь в камине вполне успешно справлялся с уничтожением холода, и Сэкстон чувствовал, что Ран словно пытался казаться меньше. И, конечно, он медленно сел на другой край дивана, словно боялся опускать весь свой вес на предмет мебели.
По неясной и, наверное, неуместной, причине, Сэкстон обратил внимание на то, как близко они сидели друг к другу. Уютный диван вмещал двоих… но не размеров Рана… и сейчас их бедра едва соприкасались.
«Ты здесь по рабочему вопросу», сообщил Сэкстон своему либидо. «Нечего пялиться на свою охрану».
Минни вернулась с подносом, и не успела она ступить и шагу, как Ран встал и забрал у нее тяжесть.
– Куда я могу поставить это? – спросил он.
– Сюда, прошу.
Ран направился к кофейному столику, и когда он наклонился, блики от камина попали на длинную прядь на голове мужчины, отчего волосы блеснули подобно свежей меди в лучах лунного света.
Интересно, каково будет прикоснуться к…
– Сэкстон? – позвала его Минни.
Встряхнувшись, он увидел, что женщина вопросительно смотрит на него, и ответил наугад:
– Я бы хотел чаю. Спасибо.
– Это «Эрл Грей».
– Мой любимый. – Сэкстон заставил себя сосредоточиться и случайно бросил взгляд в сторону камина. – Делфтская плитка[33]33
Делфтский фарфор (нидерл. Delfts blauw) – фарфор в сине-белых цветах, производится в городе Делфт (Нидерланды) и является одним из символов города и популярным сувениром.
[Закрыть] вокруг вашего камина изумительна.
Минни улыбнулась так, словно он сказал, что ее ребенок – самый замечательный на всей планете.
– Мой Рисланд, он привез ее из нашего дома в Старом Свете. Он купил их у человеческого мастера, и они обрамляли нам камин с 1705 года. Когда он решил, что мы должны пересечь огромное море в поисках лучшей жизни, то знал, что я с тяжестью в сердце покидала то место. И он втайне от меня снял плитки и бережно упаковал их. Только спустя пятьдесят лет мы смогли позволить себе приобрести эту землю, и еще десять лет ушло на возведение дома, но мой Рисланд… – На глаза набежали слезы, и она достала платочек из кармана своего платья. – Он не говорил мне, что задумал, и в качестве сюрприза приклеил их. Он сказал, что эта плитка – мостик к нашему будущему и связь с нашим прошлым.
Пока Минни пыталась взять себя в руки, Сэкстон подался вперед, к плитке, давая женщине такую возможность… и увиденное буквально захватило его. В центре каждой белой плитки голубой краской была изображена некая причудливая сценка, – ветряные мельницы или поля, рыбацкие лодки и люди, занятые работой, – выполненная в беззаботном художественном стиле и украшенная декоративными завитками по углам. В общем, плитка производила восхитительный эффект… и выполненная при жизни настоящих мастеров, она стоила целое состояние.
– Вы пьете с сахаром, добрый адвокат?
Сэкстон кивнул.
– Да, спасибо. Одного будет достаточно.
Ему передали фарфоровую чашку, и он крошечной серебряной ложечкой размешал сахарный кубик на дне. Ран отказался от чая, но взял большой кусок корично-кофейного пирога.
– Выглядит изумительно вкусно, – сказал Сэкстон, кивая на предложенный ему пирог. – Я пропустил Первую трапезу.
– Важно хорошо питаться, – улыбнулась Минни. – Я всегда говорю это своим внукам. Хотя они давно пережили превращение и живут собственными жизнями. Я взяла их к себе, когда моя дочь трагически умерла при родах. И никто из них еще не стал родителем… а вы состоите в браке с детьми?
Сэкстон прокашлялся.
– Нет. Я – нет.
– Нет, мадам, – ответил Ран.
– Что ж, – заявила она, усаживаясь в кресло-качалку с собственной чашкой чая. – Нужно исправить это недоразумение, не так ли? Знаете, моя внучка не состоит в браке и весьма недурна собой.
Когда Минни указала на картину маслом позади себя, Сэкстон покорно поднял взгляд. Женщина действительно была красива, имела длинные тёмные волосы и правильные черты лица. Ее глаза покоряли, они излучали острый ум, а ее улыбка показывала, что она обладала добрым сердцем, но дурой не была.
– Она ненавидела это старомодное платье, которое я заставила ее надеть. – Минни улыбнулась. – Моя внучка из современной эры, а это платье я сшила давным-давно, когда была в ее возрасте. Я сшила его, когда впервые встретила Рисланда, и поэтому сохранила. Наверное, я надеялась, что оно поможет ей увидеть ценность брака с хорошим мужчиной и жизни, подобной моей. Однако у нее были другие планы… но это не говорит о том, что она не благочестива.
